Текст книги "Пляжи и укусы (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Мотель «Сивью Мотор Лодж» представлял собой подкову номеров вокруг парковки, освещаемую одной гудящей вывеской, на которой перегорела буква «С».

ИВЬЮ МОТОР ЛОДЖ.

Так было куда точнее. Когда-то из него, возможно, и открывался вид на море – seaview – но теперь между ним и океаном стоял высотный жилой комплекс.

Я натянула капюшон на голову, несмотря на то что на улице всё еще стояли приятные восемьдесят пять градусов по Фаренгейту, и постучала в дверь номера 14 с таким видом, будто собиралась заключить какую-то незаконную сделку с наркотиками.

Хотя это ощущалось еще хуже.

Он открыл дверь босой, в одних серых трениках, с полотенцем на шее и мокрыми волосами, и хуже всего – просто непростительно – было то, что он даже не позировал.

Он просто прислонился к косяку и посмотрел на меня так, будто я явилась точно по расписанию.

– Торрес.

– Это деловая сделка, – сказала я, и не была уверена, кого из нас я пытаюсь в этом убедить.

– Ты упоминала.

Он отступил назад, впуская меня.

Номер оказался чище, чем я ожидала. Сумка для досок в углу, стопка промо-коробок «РипТайд», которую он явно использовал как импровизированный столик, и одна антикварная мотельная лампа, державшаяся из последних сил.

– Будешь что-нибудь пить? У меня есть вода и спонсорский напиток, который я обязан предложить тебе по контракту.

Нет. Не улыбайся. Это было не мило.

– Я лучше попью из лужи на парковке.

– Вот это настрой.

Он сел на край кровати, откинувшись на руки, и наблюдал за мной.

Я не стала подходить ближе.

– Итааак, перейдем к делу.

Я репетировала это всю дорогу. Это была сделка, но я, по крайней мере, была обязана быть с ним честной.

– Ты помнишь, что случилось в фургоне.

– В мельчайших подробностях.

– Магия. Этот… – Я неопределенно взмахнула рукой, что ничуть не помогло. – Всплеск. Оказывается, когда я… нахожусь рядом с тобой в определенном качестве, я заряжаюсь.

– Ага, Таннер мне рассказал, – мягко произнес он, будто каждый день подзаряжал ведьм через вагину. – Дельфины – сплетники. Это их культура.

Я сбилась с заготовленной речи.

– Ты знал?

– Подозревал. А потом, через час после того, как ты сидела на моем лице, на меня напала стая чаек, тааак чтооо. – Он пожал плечами, и это движение задействовало множество групп мышц, на которые я, разумеется, совершенно не смотрела. – Я догадался.

– И тебя это устраивает? Быть использованным.

Что-то мелькнуло в его взгляде, появилось и тут же исчезло. А затем ухмылка снова вернулась на место, гладко, как прилив, смывающий следы на песке.

– Смотря для чего. Для чего всё это?

– Что?

– Сила. Ты заряжаешься не для того, чтобы заставить левитировать парочку бутылок, Торрес. Ты пришла в мотель, который явно считаешь отвратительным…

– Нормальный мотель…

– …ты постучала в мою дверь как коллектор, ты подготовила эту маленькую речь. Тебе для чего-то нужна сила. Для чего?

Я подумывала соврать. Но он уже был втянут в эту операцию, нравится мне это или нет, и какая-то глупая, честная часть меня хотела увидеть его лицо, когда я скажу правду.

– «РипТайд» перенесли свой лагерь на место гнездования черепах. Я почти уверена, что они скрывают наши жалобы. Это опасно для черепашат. – Я вздернула подбородок. Я собиралась быть с ним честной, но о турнире, моем турнире, ему знать было необязательно. – Я собираюсь сделать пребывание на пляже настолько дорогим, что они сами переедут. Мне нужна сила, чтобы это провернуть. Вот в чем суть сделки.

Какое-то время Чейз молча смотрел на меня. Ухмылка исчезла, а то, что скрывалось под ней, было хуже, потому что это был неподдельный интерес.

– О, они абсолютно точно скрывают жалобы. – Он сделал паузу. – Значит, ты собираешься устроить саботаж моему спонсору, используя меня в качестве источника питания.

– Да.

– И всё это, пока я нахожусь здесь за их счет. И выступаю на соревнованиях, которые они оплачивают.

– Да.

– То есть, предложение такое: я предоставляю… услуги… и взамен не получаю ничего; компания, которая мне платит, несет убытки, а ты даже не притворяешься, что я тебе нравлюсь.

– Верно.

Он откинулся на спину и рассмеялся. Смех резонировал в его груди, гулко отдаваясь в комнате.

– Господи, – сказал он. – Наконец-то.

– …Наконец-то?

– Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как кому-то было нужно от меня что-то интересное? – Он приподнялся на локтях. – Всем нужен Эль Тибурон. Улыбка, образ, серфер на больших волнах. А тебе нужна батарейка для эко-терроризма. Торрес, это самое захватывающее предложение, которое мне когда-либо поступало.

– Это не эко-терроризм. И…

И тебе не должно хотеться, чтобы тебя так использовали.

Я осеклась.

Это просто сделка. Не усложняй.

– И? – Он приподнял бровь.

– И… ты мудак.

– Знаю, но я собираюсь помочь тебе спасти черепах. Так что я еще и герой.

Ухмыляясь, он встал и подошел ближе.

– Ты невыносим.

Я рефлекторно сделала шаг назад, и его глаза потемнели.

– Знаю.

Он сделал еще один шаг ко мне.

– Твое дурацкое соревнование по серфингу оккупировало мой пляж и заставляет меня идти на крайние меры.

– Знаю, детка.

Он обхватил меня за талию, притягивая к себе.

– Погоди, у тебя что, стояк прямо сейчас?

– Ты на меня кричишь. Разве у меня не должно стоять?

Он наклонился и прикусил кожу прямо под моей челюстью, пустив разряд тока вверх по моему позвоночнику.

Я уперлась руками ему в грудь и оттолкнула его.

– Основные правила. Это не отношения. Никто не должен знать. Всё закончится, когда лагерь перенесут.

– Встречное предложение, – протянул он; его руки легли мне на бедра так, словно всё это время только этого и ждали. – Всё это – да, конечно. Плюс, ты продолжаешь притворяться, что ненавидишь меня.

– Я действительно тебя ненавижу.

– Видишь? А вот теперь ты просто флиртуешь.

Я схватила его за подбородок, и статический заряд проскочил между нами еще до того, как я до него дотронулась; яркий треск сорвался с его кожи, и лампа замигала. Его зрачки расширились, тьма поглотила радужки, не давая мне забыть, что он был человеком не до конца.

– А вот и она, – тихо произнес он.

– Заткнись и трахни меня, Перес.

Лампочка мигнула и погасла.

Темнота его не замедлила.

Акула. Отличное ночное зрение. Точно.

Где-то через полсекунды его губы нашли то самое место под челюстью, где меня выдавал пульс, и он улыбнулся прямо в него.

– Сердце громко бьется.

– Это адреналин. Предтеррористический мандраж.

– Ну конечно.

Он потянул меня за собой на кровать и перекатился так, что оказался сверху, а его бедра легли между моими.

– Ради черепах.

– Ради черепах, – согласилась я и притянула его губы к своим.

Его поцелуй был исполнен ленивой уверенности, пока он не почувствовал, что я поддаюсь; тогда он резко перехватил инициативу, завладевая моим ртом и языком. Моя футболка полетела на пол, и всё это время под моей кожей накапливался заряд, статическое электричество потрескивало везде, где мы соприкасались. Словно моя магия голодала, а теперь ее привели к шведскому столу.

Его руки изучали меня, словно запоминали рельеф. Когда его большой палец провел по моему соску, я издала смущающий звук.

– Нравится?

Он сделал это снова, на этот раз наблюдая за моим лицом, что было гораздо хуже. Я прикусила губу, чтобы сдержать реакцию, и он нахмурился. Затем опустил голову, заменив большой палец ртом, втягивая сосок глубоко меж губ, пока у меня не свело живот.

Я вцепилась в его влажные волосы и потянула – потому что если позволить ему задавать темп, он растянет всё на всю ночь, наслаждаясь своей властью. Это была сделка, а у сделок есть дедлайны.

– Ты только посмотри на себя. – Он усмехнулся, наконец подняв голову. – Какая серьезная.

– Заткнись.

– Заставь меня, бруха.

Вся власть сейчас была у него, и это сводило меня с ума. Мне нужно было уравнять шансы.

– В этот раз я хочу кончить у тебя на члене.

– Блядь, обожаю, когда ты говоришь такие грязные вещи, – простонал он мне в ключицу. Но вместо того, чтобы подняться выше, он поцеловал меня ниже. – Сначала я хочу снова попробовать тебя на вкус.

Он подцепил пальцем край моих беговых шорт и трусиков, стянул их вниз и устроился между моими бедрами. Он явно свел меня с ума, потому что мои бедра подались ему навстречу, а не попытались оттолкнуть, когда он закинул мои ноги себе на плечи и нырнул.

Я заерзала, когда его язык начал наворачивать круги вокруг моего клитора, медленно и уверенно, словно у него в запасе была вся вечность. Магия под кожей заискрилась, но это было не то же самое, что раньше. Мне потребуется не только его язык, и я старалась не думать о долгосрочных последствиях этого факта.

Поэтому я подалась бедрами навстречу его лицу, гораздо жестче, чем сделала бы это с любым другим партнером. И по довольному звуку, который он издал, я поняла: ему нравится меня дразнить.

– Давай же, – простонала я.

Он низко промычал в ответ, втягивая клитор в рот и раз за разом прокатываясь по нему языком. Моя спина выгнулась дугой, пока он не отстранился, ухмыляясь.

– Ты такая мокрая, детка. Тебе так сильно это нужно, да? И не только ради магии.

– Тогда хватит меня дразнить!

– Ммм, но мне нравится, какой нуждающейся ты звучишь. Почти как будто я тебе нравлюсь.

– Не обольщайся, пендехо. – Я шлепнула его ступней по спине.

– Осторожнее. Будешь продолжать так разговаривать, и я кончу раньше, чем доведу тебя. Нам ведь этого не нужно, верно?

Он снова наклонился, его пирсинг в губе заскользил взад-вперед по моему клитору, пока у меня не поджались пальцы на ногах.

– Чейз… мне нужно больше.

Наконец он отстранился, его лицо блестело, когда он облизнул губы. Он откинулся назад и стянул с себя треники. То, что вырвалось наружу, было огромным; на головке уже блестела капля смазки.

Я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но он, очевидно, всё заметил.

– Видела бы ты мою другую форму.

– Что?

Клинический диагноз. Я одурела от члена и позабыла все слова.

Он лишь усмехнулся, обхватил свою длину рукой и сделал несколько грубых движений, пока член не дернулся.

– Если хочешь это, попроси вежливо.

Это вернуло меня в реальность. Я стиснула челюсти, и между нами проскочила видимая дуга статической магии. Его глаза загорелись весельем.

– Скажи, что тебе нужно, детка. Используй слова.

– Отъебись.

Он опустил голову и сильно прикусил мое бедро, и я ненавидела то, как это заставило меня пульсировать.

– Это не очень вежливые слова. Попробуй еще раз.

– Чейз… пожалуйста…

Я не могла посмотреть ему в глаза. Никогда в жизни мне не было так стыдно: просить член, как какая-то безумная фанатка. А у него на лице снова играла эта дурацкая, блядская ухмылка.

Он навис надо мной, его губы коснулись моего уха.

– Ну вот, разве это было так сложно? Хорошая девочка.

– Не смей, блядь, меня так называть!

Он снова рассмеялся.

– О, не нравится?

Его бедра раздвинули мои колени шире, и, наклонившись, он скользнул членом по моей киске, задев пульсирующий клитор.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

Он прижался к самому входу, но дальше не двинулся.

– Просто трахни меня уже, а?

Я снова толкнулась бедрами навстречу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но его рука резко опустилась вниз, удерживая меня на месте.

– Терпение, детка.

Но на этот раз я услышала в его голосе напряжение – от того, как сильно он сдерживался.

– Раз уж ты меня используешь, позволь мне трахнуть тебя так, как я хочу.

У меня вырвался стон, но тут он наконец-то – наконец-то – вошел в меня, и звук стал глубже, нуждающееся. Золотой свет зажужжал на моих ладонях в тех местах, где они упирались в его кожу, и устремился оттуда прямиком между моих ног.

Он был большим, и даже несмотря на то, какой мокрой я была, он входил медленно, дюйм за дюймом. Он вращал бедрами медленными, глубокими кругами, прокладывая себе путь внутрь меня. Мои ногти впились в его плечи, когда он продвинулся глубже, и у меня вырвался жалкий скулеж.

– Знаю, детка, знаю. Блядь, как же с тобой хорошо.

Я почувствовала, как его зубы прошлись по моей шее, более острые, чем за несколько минут до этого.

Когда он наконец вошел до конца, вся комната загудела – низкая нота прошла через пол и окна, лампа начала мигать с той же частотой. Она резонировала сквозь него: густая и глубокая – пока он стонал мне в плечо; вслед за этим, магия хлынула в пустоту, словно приливная волна, заполняя каждое выскобленное русло, пока я не засветилась до кончиков пальцев.

Я и забыла, каково это – быть наполненной.

– Эй.

Его рука легла мне на челюсть, приподнимая мое лицо к своему. Даже будучи на пределе, его глаза внимательно следили за мной.

– Ты со мной?

– Я в порядке.

– Селена.

Он произнес мое имя так мягко, словно боялся меня сломать.

Я попыталась отвести взгляд, но он крепко держал меня и провел большим пальцем по моей скуле; там, где он прикасался, вспыхивали новые искры магии, освещая нас обоих.

– Ты светишься.

– Случается время от времени.

– Хорошо. – Он качнул бедрами, вознамерившись сделать еще хуже.

Он нашел тот самый ритм, от которого мое дыхание стало рваным, и не отпускал его: ровный, безжалостный; шептал всякие грязные вещи – «жадная ведьма» и «громче, тринадцатый номер никто не снимает», – пока всё вокруг нас превращалось в хаос. Бутылки летали по всей комнате, свет продолжал мигать в такт каждому толчку, а ящик прикроватной тумбочки с грохотом распахнулся, и Библия полетела в противоположную стену.

– Чейз, не останавливайся.

Заряду больше некуда было заполняться. Он достигал пика, весь, везде; мое тело содрогалось, пока волна за волной прокатывалась сквозь меня, и он провел меня через это, прижимаясь губами к моему уху.

– Я держу тебя, детка. Покажи мне, на что ты способна.

Оргазм был похож на то, как если бы меня подхватило цунами.

Лампочка с хлопком перегорела, когда золотой свет залил комнату, осветив каждый рельеф мышц на его груди и шее. Чейз простонал мое имя мне в шею и последовал за мной, сомкнув руки вокруг меня так, словно это я заряжала его; и на одно долгое, светящееся мгновение весь «Сивью Мотор Лодж» работал от нас.

Бутылки попадали на пол – мягкие стуки в темноте. Снаружи вывеска «ИВЬЮ» с жужжанием вернулась к жизни, и, как я узнала на следующий день, ее буква «С» чудесным образом восстановилась.

Мы оба лежали, медленно дыша.

– Так что, – произнес наконец Чейз мне в шею, – завтра в то же время, или черепахам ты нужна только по вторникам и четвергам?

– Я ненавижу тебя.

– Ты всё еще светишься.

Я взглянула на свою руку. Золото до кончиков пальцев; сквозь меня гудело достаточно силы, чтобы сделать куда больше, чем просто вытащить на поверхность парочку закопанных труб.

– Это ради черепах.

– Ммм, – он перекатился, притягивая меня к своей груди, и поистине непростительным было то, что я ему это позволила. – Передай им от меня «пожалуйста».

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

Она ушла в 4:40 утра.

Акулы не столько спят, сколько дрейфуют в режиме ожидания, и что-то внутри нее заставляло акулу во мне рваться наружу, лишая меня нормального человеческого сна. Я дрейфовал уже час, прижимая ее спину к своей груди; она дышала медленно. Я не был уверен, уснула ли она, или комбо из магии и оргазма просто отправило ее в легкую кому, но я потратил это время на то, чтобы наблюдать за ней дольше, чем следовало бы. Я очертил созвездие веснушек на ее плече, слушая, как ее сердце так и не замедлилось до конца, словно даже в полубессознательном состоянии она продолжала жать на газ, и смотрел на слабое золотистое мерцание, всё еще исходящее от ее кожи в темноте.

В 4:39 она резко проснулась, а в 4:40 уже вскочила с кровати и натянула одежду.

– Можешь сходить в душ, – предложил я, наблюдая за ней в тусклом свете.

– У меня есть свой душ.

– Мой ближе.

– В твоем наверняка стоит какой-нибудь нелепый брендированный шампунь от «РипТайд». Я не притронусь в этой комнате ни к чему спонсорскому.

– Ко мне ты прикасалась очень даже много.

Пауза, которой я колоссально насладился.

Она ничего не ответила, схватила худи и с трудом натянула его в темноте. У двери ее рука легла на ручку. О чем бы она там с собой ни договаривалась, вторая сторона победила, потому что всё, что я получил, было:

– Дюны над душевыми, будь там завтра вечером. Надень что-нибудь, в чем сможешь бегать.

– Это угроза или приглашение?

– Да, – сказала она и скрылась за дверью.

Снова без прощального поцелуя. Уже второй раз. Я лежал посреди этого разгрома и размышлял о том, каково это – быть мужчиной, от которого женщина сбегает во второй раз после того, как использовала его, словно пляжную площадку для воркаута.

Супер. Я чувствовал себя просто супер. Охота только началась.

***

Одним из множества неприятных побочных эффектов статуса «лица» энергетического напитка было то, что тебя вечно где-то ждут. На следующее утро этим «где-то» оказался «обход площадки» – так Дерек называл стояние на территории лагеря и тыканье пальцем, пока двое парней из продакшена таскались за ним с айпадами.

– Чейз! – Дерек хлопнул меня по плечу, как делал всегда. – Рад, что ты здесь. У нас тут проблемка, и я хочу, чтобы ты, как мой парень, на это взглянул.

Проблемка заключалась в трубе.

А точнее, линия водопровода за ночь вылезла на поверхность. И не в одном месте – в дюжине. Черные пластиковые изгибы вырвались из песка, словно морской змей; всю магистраль вытолкнуло наружу, будто пляж решил, что она пришлась ему не по вкусу. Один из парней продакшена фотографировал всё это для страховой. Второй просто стоял, прижимая айпад к груди так, словно тот мог его защитить.

– Рабочие закопали эту линию на два фута, – сказал Дерек. – Два фута! А она просто… всплыла. Парни, копавшие траншею, говорят, что это эрозия. Тебе это похоже на эрозию?

Это было похоже на женщину, объявившую вендетту. Чем ближе к северному участку, тем агрессивнее труба вырывалась на поверхность. Там она была перегнута и сломана, как использованная соломинка для коктейля.

– Песок движется. – Я пожал плечами. – В этом вроде как вся его суть.

– Песок движется, – повторил Дерек парням с айпадами, словно я не нес откровенную чушь. – Ладно. Окей. Закапываем обратно, кладем мешки с песком, двигаемся дальше. Это же пляж, верно? Пляжи – это, по сути, просто большие песочницы.

Он махнул рукой, айпады пришли в движение – да будет воля его.

К закату труба снова вылезла, а мешки с песком провалились. Был виден верхний угол одного из них, торчащий из песка, как надгробие. В генераторах, которые стояли на платформах специально, чтобы защитить их от песка, был песок – чему не находилось никакого иного объяснения, кроме магического.

Дерек был недоволен.

Я нашел ее в дюнах над душевыми в семь часов, точно там, где она и сказала. Она сидела по-турецки в тусклом вечернем свете, погрузив руки по запястья в песок, с закрытыми глазами; из-под ее ресниц сочился золотистый свет.

Я сел рядом без приглашения. Песок подо мной был теплым и гудел.

– Ты раскурочила водопровод.

– Якобы.

– В четверг Дерек привозит инженера-геотехника. Страховая хочет подтвердить, что грунт на площадке стабилен.

Она открыла глаза. Золото в них приглушилось, сменившись чем-то более настороженным.

– Звучит как слив информации.

– Я просто поддерживаю беседу.

– Ты у них на зарплате.

– Я в курсе, кто мне платит, и прекрасно осознаю, что мне продолжат платить, даже если это мероприятие признают убыточным. Нестабильные пляжи не имеют ко мне никакого отношения. – Я откинулся на локти и посмотрел вниз, на лагерь, где ночной охранник осматривал генератор, который только что вежливо кашлянул и сдох.

– Судя по всему, консультанта зовут Грег. У него есть георадар, которым он собирается просканировать северный участок, и я не знаю, как выглядят черепашьи гнезда на радаре, но подозреваю, что как «аномалии». А еще подозреваю, что Дерек не задает уточняющих вопросов, прежде чем вбивать над ними колышки.

Она замерла. Магия перестала струиться сквозь песок, когда всё ее внимание переключилось на мое лицо.

– Они знают о гнездах. Они поймут, что это такое. Может быть, это…

Я одарил ее жестким взглядом.

– Ты правда думаешь, что Дерек и «РипТайд» отнесутся к разрешениям серьезно теперь, когда они увидели гнезда?

Она нахмурилась, потому что знала правду. Они выдернули флажки, которые тот местный добряк воткнул в песок. Здесь было то же самое. Они не собирались делать ничего хорошего; они просто прикрывали свои задницы ровно настолько, чтобы этот цирк начал гастроли.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Я мог бы сказать: «Потому что это смешно». И это было бы правдой. Мог бы сказать: «Потому что Дерек – мудак». Тоже правда. Но истина была сложнее.

Пока мои долги оплачивались, какое мне было дело до триумфального возвращения? Всегда будут другие соревнования, и по правде говоря – если уж смотреть правде в глаза, – я знал, что в любом случае не заслуживаю никакого возвращения.

– Я всегда делал всё, что они говорили. Прийти, улыбнуться, подержать бутылку, оплатить… – Я захлопнул эту дверь. – Всё, что от меня требовалось. Но я Эль Тибурон, предполагаемый «плохой парень» серфинга. Может, я забыл об этом, и мне нужно устроить немного неприятностей.

Секунду она молчала, покусывая губу. Мне не понравился ее взгляд – словно она не до конца мне верила.

– Эль Тибурон. Не Чейз Перес?

– Одно и то же.

– Ммм. – Она мне не поверила, дала мне понять, что не верит, а затем отбросила эту мысль. Потому что, как она уже не раз говорила, это просто сделка, так? Она повернулась обратно к дюне, погрузила руки в песок и спросила:

– Радар Грега от чего работает? От генератора?

– Скорее всего, от аккумулятора. А что?

Под ее ресницами вспыхнуло золото, и внизу под нами весь северный участок пляжа, песчинка за песчинкой, начал поглощать оставшиеся мешки с песком.

– Сядь ближе, – пробормотала она. – Мне понадобится сила.

– А что за это получу я?

Я придвинулся ближе. Ее плечо прижалось к моему, статическое напряжение преодолело последний дюйм. Мои чувства обострились, как это всегда происходило рядом с ней; я наклонился и прикусил ее за плечо. Не сильно, ровно настолько, чтобы она вздрогнула, – и в этот момент, конструкция, державшая светодиодный экран, с грохотом рухнула на песок.

Она открыла глаза, ухмыляясь.

– Еще один бесплатный смузи, Тибби?

– Не называй меня так.