Текст книги "Пляжи и укусы (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

Самые долгие десять минут в моей жизни.

Я вышел со своим смузи – к слову, потрясающе вкусным – за один из столиков для пикника позади закусочной, чтобы дать ей немного пространства. Но это была настоящая пытка. Мне хотелось перепрыгнуть через ее аккуратный прилавок и попробовать ее на вкус прямо там, и мой акулий мозг делал всё возможное, чтобы заставить меня так и поступить. Но те остатки человечности, что во мне еще были, понимали: она должна прийти ко мне сама. Она была упрямой, но пугливой, и как бы мне ни хотелось броситься за ней в погоню, для начала мне нужно было получить хотя бы небольшой кусочек.

Пока я пытался взять под контроль свой вставший колом член, боковая дверь закусочной с грохотом распахнулась.

Какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, и я наблюдал, как бьется пульс под кожей на ее шее. А затем она пересекла разделявшее нас расстояние в три длинных шага, схватила меня за лицо и впилась губами в мои губы.

Она целовала меня так же агрессивно, как бросала вызов в том соревновании на подтягиваниях. Эта женщина не любила проигрывать. Ее руки сжали мою челюсть и зарылись в волосы, а мои легли ей на талию, пока весь мир сужался до давления ее губ, сладкого запаха ее кожи и того тихого непроизвольного звука, который она издала, когда я прижал ее спиной к стене.

Ее бедро идеально поддалось моим пальцам, когда я закинул его себе на бедро, и тот тихий звук стал громче, когда мой член дернулся, прижимаясь к ней через тонкую ткань шорт.

– У тебя есть где… – полуспросила она прямо мне в губы.

У меня был фургон на пляжной парковке. Ключи были у Таннера, а Таннер в своей жизни никогда ничего не запирал.

Я нашел ее руку, и она пошла за мной, даже не спросив куда – что-то да говорило об одном из нас.

Когда мы подошли к этому потрепанному монстру без окон, она остановилась.

– Это твое?

– Технически – Таннера.

Она посмотрела на выцветшую от солнца краску и наклейку на бампере, которую Диего прилепил туда ради шутки в Малибу полтора года назад, и до которой ни у кого из нас так и не дошли руки, чтобы содрать.

– Хм, – протянула она, прикусив губу, а затем распахнула задние двери.

Внутри пахло воском для серфинга и мужской раздевалкой; у одной стены громоздились доски, повсюду валялись сумки со снаряжением, а по полу катался полупустой тюбик солнцезащитного крема.

Романтика.

Она смотрела на это ровно одну секунду.

А затем ее руки снова зарылись в мои волосы, ее губы оказались на моей челюсти, и она так прикусила мочку моего уха, что у меня на миг потемнело в глазах, а то, как выглядел изнутри потрепанный фургон на общественной парковке, перестало иметь хоть какое-то значение.

Я едва успел захлопнуть за нами дверь, как она оказалась сверху, и что-то неудобно твердое впилось мне в спину. Я попытался выковырять из-под себя банку с воском для досок, пока ее вес опускался на меня.

Она не стала извиняться за то, что навалилась на меня всем телом.

И я это уважал.

Ее колени обхватили мои ребра, ее рот снова накрыл мой, а я скользнул руками под ее футболку и почувствовал, как она дрожит – не от холода, фургон нагрелся как парник; и где-то на задворках сознания акула всплыла на поверхность: медленно, заинтересованно, пробуя воду на вкус.

Пробуя ее на вкус.

Учащенный пульс, кокос, соль и жар.

Я приказал акуле ждать.

Обычно, если всё заходило так далеко, она не ждала, но ради нее – подождала. Я подумаю об этом позже.

Сейчас у меня были дела поважнее.

– Это нужно снять, – она дернула мою футболку вверх.

– Сначала угости меня ужином.

– Смузи сойдет за ужин.

Я хотел было возразить, но тут ее ногти царапнули меня по груди, и фраза скончалась естественной смертью.

Я запустил пальцы в ее волосы, притягивая ее ближе, так что ее идеальные сиськи оказались прямо у моего лица. Я прикусил одну прямо через белую ткань, и она издала тихий поощряющий звук, так что я поймал ее сосок зубами и всосал сильнее, позволяя и грубой ткани, и языку тереться о твердый бугорок.

О, ей это определенно понравилось, как и акуле. Она начала тереться о меня через мои очень тонкие шорты для серфинга и низ от своего бикини, и каждая частичка моего мозга – и человеческая, и акулья – твердила одно и то же.

Попробуй ее на вкус.

Второй рукой я обхватил мягкую кожу ее задницы, стягивая эластичную ткань плавок, чтобы найти влажный жар ее киски, которая уже ждала меня.

– Блядь, детка, да ты вся промокла. – Я отпустил ее сосок, наслаждаясь видом темного полупрозрачного пятна на ее футболке, сквозь которое открывался потрясающий вид на потемневшую кожу. Я погрузил в нее два пальца, дождавшись стона, и испытал чуть больше удовольствия, чем следовало, от скулежа, который вырвался у нее, когда я тут же вытащил их и поднес к своим губам. Ее зрачки расширились, пока я слизывал с них ее возбуждение, следя за тем, чтобы язык прошелся между пальцами. – Это точно лучше всего, что у вас там есть в меню.

В тусклом свете фургона она смотрела на меня сверху вниз так, словно я был решением. Какой именно проблемы – я не знал, да мне было и плевать. Я был на обложках журналов, толпы скандировали мое имя, но ни одна секунда из всего этого не зажигала меня так, как этот взгляд. Потому что я знал: она видит меня, а не Эль Тибурона.

– Хочешь большего? – спросила она, зарываясь пальцами в мои волосы и потянув ровно настолько, чтобы мой член резко дернулся.

– Блядь, да, хочу.

Она сдвинулась вверх по моему телу, ее колени проползли по моей груди, и ее запах ударил в мой хищный мозг, как приманка в воде. Акула больше не собиралась ждать.

– Знаешь, чего я хочу? – прошептала она.

О, я абсолютно точно знал.

Но всё равно обхватил ее бедра и промурлыкал:

– Скажи мне, – потому что некоторые вещи нужно заставлять конкурентов произносить вслух.

– Ты много болтаешь. Посмотрим, сможет ли твой рот доказать это на деле.

– Слушаюсь, мэм.

Я потянул ее, прямо на свое лицо.

Она была на вкус как соль и кокос, и акула во мне замерла, полностью сосредоточившись. Я изучил ее примерно за девяносто секунд. Это было всё равно что изучать брейк, только с куда лучшим результатом. Где скапливается энергия? От чего у нее сбивается дыхание? За каким ритмом гонятся ее бедра?

Стало проще, когда она перестала сдерживаться и начала использовать мое лицо именно для того, для чего его и реквизировала. Ее руки уперлись в стену фургона, затем перешли на мою грудь, а потом снова зарылись в мои волосы, когда она начала вращать бедрами, полностью завладев моим языком и носом.

– Туда, – выдохнула она. – Туда – не смей ничего придумывать…

Я промычал что-то согласное прямо в нее, и всё ее тело дернулось, когда я втянул ее клитор в рот, сохраняя тот же ритм, только плотнее. В местах, где ее кожа соприкасалась с моей, начало скапливаться статическое напряжение. Крошечные, яркие покалывания в каждой точке контакта, словно воздух перед летней грозой.

Она была близко. Я чувствовал это по тому, как она дрожала. Стоп, нет, дрожал весь фургон.

Я открыл глаза, и от одного только вида линии ее живота, пока она выгибалась надо мной, сжимая свой сосок сквозь белую футболку и прикусывая губу, мой член запульсировал так сильно, что я решил, будто уже кончил прямо в штаны.

Но за ее спиной в воздухе парила… и светилась банка воска для досок. Она кружилась в воздухе, так что я смог прочитать этикетку: Sex Wax.

Мимо проплыло несколько пустых бутылок из-под «РипТайда», но ее глаза были закрыты, пока она терлась о мое лицо снова и снова; этот статический заряд вспыхивал во всем моем теле, заставляя пальцы на ногах поджиматься. Я впился пальцами в ее бедра, когда разряд тока прострелил прямо в основание позвоночника и прошел по всей длине моего члена.

Ее ноги сжали мою голову, фургон подпрыгнул на рессорах, окна задребезжали, и она кончила с самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышал – и заряд, который всё это время ползал по моей коже, взорвался, разом активировав каждый мой нерв.

Я кончил, как подросток на школьных танцах, который до этого ни разу не прикасался к девушке, прямо в свои спонсорские шорты для серфинга, застонав прямо в нее, пока жадно слизывал всё, что она мне давала.

Было ли в этом хоть какое-то достоинство? Нет.

Волновало ли меня это, когда она всё еще дрожала на моих губах, а вокруг плафона на потолке вращались различные предметы? Нет.

Она прищурилась на банку с воском, подняла руку, и та прилетела прямо к ней. Она казалась удивленной, словно не ожидала, что это сработает. Она заставила ее повиснуть над своей ладонью, а затем отвинтила крышку, не касаясь ее.

А потом, словно вспомнив, что я здесь, банка с глухим стуком упала на пол фургона.

– Полагаю, этот город полон сюрпризов.

Она не ответила. Вместо этого она посмотрела на меня сверху вниз с таким выражением, которое меня не слишком обрадовало, учитывая, что она только что кончила мне на всё лицо. Она отодвинулась назад, пока не уселась на моей груди, и провела пальцами по моей челюсти.

Ее прикосновение было как молния, как тысяча крошечных разрядов тока, и для акулы это было чертовски горячо. Мои шорты для серфинга это доказывали.

Гудение перешло с моего лица на всё тело, словно она пыталась проникнуть мне под кожу, чтобы увидеть, кто я есть на самом деле.

– Мне стоит о чем-то беспокоиться?

– Ты оборотень-акула, – сказала она без малейшего колебания.

– А ты ведьма, – парировал я, мои большие пальцы медленно вырисовывали круги на ее бедрах.

Она приподняла бровь.

– Это проблема?

Я вспомнил, что говорил Таннер.

Магическая батарейка. Использовала ли она меня для подзарядки?

Меня это вполне устраивало. Возможно, я даже смогу обернуть это в свою пользу.

Симпатичная местная девчонка, которой от меня нужны были только оргазмы и напряжение, – это было самое простое из того, с чем я имел дело за последнее время. Никаких ожиданий, никаких долгов, которые нужно оплачивать, никаких счетов.

Ну, если только в качестве прелюдии.

– Никаких проблем, детка. – Я крепче сжал ее бедра, уже подумывая о том, чтобы перевернуть ее и подмять под себя. – Но я подумываю о втором раунде. Я ведь только начал…

В подтверждение своих слов я двинул бедрами, и именно тогда я это почувствовал. Абсолютно не сухую ситуацию в своих шортах.

Я замер.

Она почувствовала, что я замер. Ее взгляд скользнул вниз по моему телу, затем вернулся к лицу, и я наблюдал, как медленное, восхищенное понимание расплывается по ее лицу.

– Ты что… – Она прикусила губу, но так и не смогла сдержать смешок. – Большой страшный оборотень-акула со всеми этими зубами. Ты кончил в шорты? Я ведь даже до тебя не дотронулась.

– В свою защиту скажу, что ты определенно дотронулась до меня своей магией. Человек послабее вообще бы этого не пережил.

– Человек послабее… pinche sirena.

Теперь она смеялась в открытую, восседая на моей груди так, словно победила, что – ладно – в этом раунде так оно и было. Но затем в ее глаза вернулся жар.

– До двух побед, Тибби? – пока она это говорила, ее ноги чуть заметно пульсировали.

– Только если ты перестанешь меня так называть.

Она ухмыльнулась, отползая назад. Облизнула губы, и мой член снова дернулся, несмотря на беспорядок в шортах, когда она провела рукой по шнуровке.

Ее хватка была уверенной и немного жесткой, что – я прям узнавал о себе много нового в этом фургоне. Ее большой палец скользнул по головке моего члена, и я всем телом дернулся в ее руке. Она улыбнулась, искренней улыбкой, и это было полностью за мой счет.

Оно того стоило.

Но прежде чем она успела зайти дальше, задние двери фургона распахнулись настежь, и она закричала.

– ЧЕЙЗ! Дерек тебя ищет… оу, черт!

Глаза Таннера тут же впились в Селену, которая отчаянно пыталась прикрыть свою голую нижнюю половину чем-то, похожим на спортивную сумку.

– Мой косяк, чувак! Я забыл первое правило. Если фургон качается…

– Таннер, если ты, блядь, не свалишь отсюда в ближайшие две секунды…

Он виновато прикрыл двери фургона, пробормотав:

– Дерек тебя ищет.

Двери фургона захлопнулись, и я снова взглянул на Селену, которая залилась краской как свекла. Но ее глаза бегали по фургону, возможно, по-настоящему рассматривая его впервые.

– Извини за это, детка. Клянусь, у этих парней вообще нет понятия о личном пространстве…

Но она не слушала. Ее взгляд остановился на одной из недопитых бутылок «РипТайда», скользнул по всем нашим доскам и снова вернулся ко мне.

– Он назвал тебя Чейзом.

Дерьмо. Похоже, игра окончена.

– Ну да, это мое имя. Даже как-то обидно, что ты не спросила до того, как мы…

Она попятилась от меня, схватив меня за лицо так, словно увидела впервые.

– Чейз… Ты что, тот самый Чейз Перес, блядь?

– Вообще-то, мне кажется, ты собиралась потрахать того самого Чейза Переса, блядь…

Она отстранилась от меня, и мне показалось, что я услышал, как она пробормотала:

– Ну разумеется, это, блядь, он.

Этого… я не ожидал.

Обычно происходило одно из двух. Либо люди вешались на меня, заискивая, либо говорили мне, какой я кусок дерьма за то, что я сделал с репутацией серфинга. Она же пыталась сбежать. Акула во мне моментально вцепилась в это, перестав быть сытой.

Я с разочарованием наблюдал, как она натягивает плавки, пряча мое новое любимое место во всем мире.

– Знаешь, обычно в сочетании «про-серфер оборотень-акула» людей пугает часть про оборотня-акулу.

– Это бухта Полумесяц. Я всю жизнь знаю оборотней.

– Значит, тебя пугает серфинг?

– Дело не в серфинге. – Она провела руками по лицу. – Ты здесь с «РипТайд». Вы на моем пляже, когда… – Она осеклась. – Это не имеет значения. Было весело.

Она потянулась к ручке двери.

Она думала, что со мной покончено. Я довел ее до такого оргазма на своем языке, что она чуть ли не заставила левитировать весь фургон, а она думала, что со мной покончено.

Я чуть не рассмеялся.

От меня никто не убегал.

Я мог выглядеть как человек, но она не понимала одного: добыча, которая пытается сбежать, всегда оказывается самой сладкой.

– Подождиии-ка минуточку. – Я схватил ее за талию и затащил обратно к себе на колени, уткнувшись носом ей в шею, чувствуя пульсацию ее крови под языком и то резкое электрическое гудение, которое покалывало мою кожу. – И это всё? Даже без прощального поцелуя? Ты что, ледяная ведьма?

– Ледяная ведьма, – повторила она. – Как оригинально.

– У меня есть еще.

– В этом я не сомневаюсь.

Она осталась у меня на коленях, что уже было победой.

– Ты здесь на две недели.

– Плюс-минус.

– И твои люди оккупируют пляж.

– Можно сказать и так.

Я кое-что понял.

– Ты думала, что это нечто большее, чем…

– Нет, – тут же ответила она, поворачиваясь в моих объятиях. – Хочешь прощальный поцелуй?

– Я хочу гораздо большего.

Уголок ее губ дрогнул.

– Не сомневаюсь.

Она схватила меня за челюсть и поцеловала так, словно теперь это она пожирала меня. Но я чувствовал, что это конец, а не начало. Я всё равно крепко сжал ее задницу на прощание.

Утешительный приз.

Она слезла с меня, поправила купальник и одним плавным движением открыла дверь. Послеполуденный свет ярко лился вокруг нее, освещая ее кудри, словно нимб.

– Увидимся, Чейз Перес.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Я вернулась к своему «Джипу» с песком в тех местах, где его быть не должно, моя кожа горела везде, где он ко мне прикасался, словно от солнечного ожога, который никак не проходил. Но всё это не имело значения. Моя магия не просто гудела под кожей. Она жужжала, искрила, и мне требовались все мои силы, чтобы держать её под контролем.

План сработал. Даже слишком хорошо.

Он был хорош.

И я просто до чертиков ненавидела то, что он был хорош.

Я повернула ключ зажигания и на секунду замерла, вцепившись обеими руками в руль, пытаясь заземлиться. Ладони были теплыми. Воздух в машине был наэлектризован, и когда я согнула пальцы, между костяшками проскочила маленькая дуга светящейся золотистой магии.

– Ладно, – сказала я вслух. – Ладно.

Моя магия никогда не ощущалась так. Наполненной и потрескивающей, словно я наконец-то подключилась к мощному источнику энергии. План сработал, и только теперь я поняла, что на самом деле этот план не простирался дальше пункта «трахнуть незнакомца, получить магию».

Нет, не незнакомца.

Грёбаного Чейза Переса.

Я врубила заднюю передачу и с визгом вылетела с парковки, едва не снеся тележку, доверху набитую пляжными игрушками.

***

Войдя в дом, я обнаружила, что по телевизору идет какое-то ужасное реалити-шоу, а Лупе нигде не видно. Я закрыла дверь как можно тише, пытаясь проскользнуть к себе в комнату, когда меня накрыла очередная волна магии и швырнула через всю комнату керамическую тарелку, в которую мы бросали ключи. Она вдребезги разбилась о стену.

– Селена?

Лупе высунула голову из кухни, бросила на меня один-единственный взгляд и подбежала ко мне быстрее, чем когда-либо в своей жизни.

– О боже мой.

– Не надо…

– Ты светишься, миха.

– Вовсе нет.

– Нет, в смысле… ты в прямом смысле светишься.

Она была права. Мои руки всё ещё отливали золотом, и, казалось, ничто не могло их успокоить.

– Так ты это сделала? Ты осуществила мой план…

– Твой план?

Она схватила меня за запястье и перевернула ладонью вверх, словно хиромантка.

– О, да ты просто вибрируешь. Он был хорош, да? Я так за тебя рада. Как его звали?

– Что у вас там происходит? – крикнул из кухни дружелюбный мужской голос.

Эллиот.

Просто супер. Еще один свидетель моих шлюховато-магических похождений.

– Ничего! – крикнула я в ответ, и в моем голосе прозвучало слишком много отчаяния, чтобы мне это понравилось.

Несмотря на это, Эллиот вышел в коридор с огромным галлоновым зип-пакетом тамале в руке, а я спрятала свои руки за спину.

– Селена как раз рассказывала мне, как зовут ее нового друга.

Любая женщина в комнате поняла бы, что именно имела в виду Лупе, произнеся слово «друг» с такой интонацией. Слава богу, Эллиот был мужчиной и пребывал в блаженном неведении.

– Это не имеет значения. – Я попыталась увильнуть.

– Это сто процентов имеет значение. Ведь это я…

– Чейз Перес, – выпалила я, просто чтобы она замолчала.

Рот Лупе захлопнулся.

– Чейз… – Эллиот мгновенно подобрался. – В смысле, Эль Тибурон Чейз Перес? В смысле – тот самый Чейз Перес из «РипТайд», который сейчас…

– Да. Тот самый Чейз Перес.

– И ты с ним подружилась?

– О, она сделала куда больше, чем просто… – начала было Лупе, но я бросила на нее такой взгляд, которым могла бы гордиться даже моя мать, и она закрыла рот.

К счастью, Эллиот был явно отвлечен своими мыслями.

– Он такой же мудак, каким кажется?

Он выжидающе смотрел на меня, а брови Лупе уползли куда-то под самую линию роста волос.

Я вспомнила его дурацкий пирсинг в губе, и спор на подтягивания, и как он попросил смузи, и как он мне улыбался, и как я только что испытала лучший оргазм в своей жизни.

– Да. Абсолютный мудак. Даже еще хуже.

– Так и знал. – Эллиот покачал головой. – Что ж, теперь мне даже не придется чувствовать ни малейшей вины, оспаривая их разрешения на пляж. Мы должны уберечь места гнездования.

Я кивнула, тогда как Лупе не поверила мне ни на секунду.

– Ладно, что ж… – Эллиот поднял пакет с тамале. – Я вообще-то заходил только чтобы забрать это. Пойду я.

– Отлично. Супер. Пока.

Я распахнула дверь еще до того, как он закончил фразу.

Эллиот прищурился, глядя на меня.

– Ты как-то странно выглядишь.

– Наверное, просто перегрелась. На улице сегодня жарко.

– Пей больше воды.

Он взял свои ключи с тумбочки – или попытался взять, – а затем заметил осколки керамики, разбросанные по всему полу. Он посмотрел на тарелку. Посмотрел на меня. Посмотрел на Лупе.

– У вас тут всё нормально?

– Абсолютно нормально, – сказали мы с Лупе абсолютно одновременно и абсолютно одинаковым тоном.

Секунду он стоял так, словно собирался сказать что-то еще, но затем, видимо, решил, что оно того не стоит.

– Окей. Увидимся завтра? Будем расклеивать листовки?

– Да. До завтра. Пока.

Я практически захлопнула дверь перед его носом.

Лупе подождала ровно две секунды.

– Чейз Перес…

– Даже не начинай.

– Селена. – Она схватила меня за обе руки. – Селена, о боже мой. Это… это невероятно. Это лучшее, что когда-либо случалось.

– Это объективно не…

– Ты трахнула врага. – Она сияла так, будто я вручила ей подарок. – Ты соблазнила парня, который приехал сюда, чтобы пустить под откос всё твое лето…

– Я не специально. Я не знала, кто он, пока…

Я осеклась.

– Это не имеет значения. Всё нормально. Я получила то, что мне было нужно. – Я вырвалась из её хватки. – Я пошла на пробежку.

– Селена…

Я схватила кроссовки с полки и села на ступеньки, чтобы их натянуть. Лупе стояла в дверях со скрещенными на груди руками, наблюдая за мной с тем выражением лица, которое, как я знала, означало, что она от меня еще не отстала.

– Значит, он был хорош.

– Это не важно.

– Твоя магия говорит об обратном.

Пауза.

– Ты еще с ним встретишься?

– Пока, Лупе.

Я выскользнула за дверь прежде, чем она успела ответить.

***

Я побежала на юг по дощатому настилу набережной, туда, где доски были неровными и нужно было смотреть под ноги, в чем и заключался весь смысл. Каждый раз, когда мой мозг пытался свернуть туда, куда я не хотела, я натыкалась на плохой участок и была вынуждена сосредоточиться, чтобы не пересчитать носом доски.

Я бежала за гранью комфорта. За гранью того момента, когда мои легкие всё еще были этому рады. Продолжала бежать, пока жжение в мышцах не стало достаточно сильным, чтобы заглушить всё остальное, а затем бежала и дальше.

Магия двигалась вместе со мной всё это время, теплая и гудящая, так близко к поверхности, что то и дело заставала меня врасплох. Я тянулась к ней рефлекторно, как тянешься к чему-то, что обычно находится вне пределов досягаемости, а она просто… была здесь.

Прямо здесь.

Я побежала быстрее; магия притупляла жжение в мышцах. Но я хотела этой боли, хотела, чтобы она отгоняла мысли о выражении его лица в тот момент, когда я оставила его в фургоне.

Дело в том, что он даже не удивился. От этого становилось только хуже. Словно он точно знал, что я делаю, и всё равно позволил мне это сделать, что было почему-то еще более тревожно, чем если бы он разозлился.

Проблема была не в том, что я его использовала.

Проблема была в том, что он был не против, словно привык к этому.

Я побежала еще быстрее. Мои ноги сами привели меня к «Укусу акулы» без моего ведома – мышечная память. Я наконец-то остановилась, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, когда услышала шум, доносящийся с заднего двора.

Мусорный контейнер – тот самый, который я не закрыла, когда неожиданно рано закончила смену, – был распахнут настежь.

И чайки его нашли. Целая стая, которая абсолютно безжалостно его потрошила.

Я подняла глаза и увидела Эль Сольдадо: он сидел на крыше закусочной и смотрел вниз с осуждающим видом.

– В этом есть доля твоей вины, интриган, – пробормотала я.

Он возмущенно нахохлился.

Я посмотрела на этот беспорядок, а затем на пляж, где вдалеке виднелись остовы строящихся массивных палаточных конструкций, и несколько человек трудились над установкой огромного баннера.

Логотип «РипТайд», а под ним большой неоново-зеленый флаг с надписью: «НОВЫЕ БИОРАЗЛАГАЕМЫЕ БУТЫЛКИ».

Я снова посмотрела на чаек. Одна из них умудрилась напялить на голову бумажный пакет и теперь натыкалась на остальных, у другой из клюва свисала целая булочка для хот-дога, и все они пронзительно вопили, отвоевывая друг у друга объедки.

– Эй!

Слово прозвучало раздосадованно, а под ним, словно молния, затрещала магия.

– Стоп.

Они остановились.

Каждая из них. Посреди взмаха крыла, посреди крика, посреди поедания булочки.

Сорок чаек, совершенно неподвижных, смотрели на меня. Тишина была поистине жуткой.

Эль Сольдадо тоже не шевелился, но его самодовольный вид говорил мне о том, что он сделал это добровольно.

Мой взгляд опустился на руки – всё еще слабо отливающие золотом; магия таилась прямо под кожей, ожидая, когда я ею воспользуюсь.

Как я только что сделала.

Я снова посмотрела на баннер «РипТайд». Посмотрела на чаек: каждая из них была во внимании – ждала.

– Окей, – медленно произнесла я. – Фаза вторая.