Пляжи и укусы (ЛП)

Текст добавлен: 29 сентября 2026, 17:31

Текст книги "Пляжи и укусы (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

Жанры:

Любовно-фантастические романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ЧЕЙЗ

У Дерека было такое рукопожатие, какого и ожидаешь от белого мужчины средних лет, сующего свой нос во все дела. Крепкое, два энергичных встряхивания, зрительный контакт удерживается на долю секунды дольше положенного – каждый раз так, будто мы не встречались до этого сотни раз. Он был моим агентом, но самовольно назначил себя моим де-факто менеджером, заявляясь и вклиниваясь во все мои мероприятия последние несколько лет. Я пожал ему руку, а он похлопал меня по плечу и сказал: «А вот и он», – как делал всегда, словно я куда-то забрел, а он лично меня отыскал.

– Отлично выглядишь, Чейз. Отлично выглядишь. – Он за плечо направил меня в шатер. – Грандиозная неделя. По-настоящему грандиозная.

– Ага, – согласился я, мысленно всё еще находясь в фургоне Таннера.

Шатер был огромным, чего я и ожидал, и с кондиционером, чего я не ожидал. Снаружи на пляже уже стоял грохот от оборудования: строительные леса, стойки с колонками, гудящий генератор размером с небольшую машину. Запах бензина перебивал запах пляжа и портил мне настроение, делая его еще паршивее.

Я думал о том, как она заставила банку с воском левитировать, даже не моргнув глазом, посмотрела на нее так, будто это ее удивило, а затем снова перевела взгляд на меня, как на что-то малозначительное.

А потом она от меня сбежала.

Словно я был просто сноской в своем же собственном фургоне.

Чейз Перес ни для кого не был сноской. Я был их рекламным щитом, их ходячей рекламой, но черта с два я позволю списывать себя со счетов так, будто у меня нет двух мировых титулов. Акула в груди ворочалась сильнее, чем когда-либо за последние месяцы. Она сбежала, она ускользнула.

– …хочу тебя кое с кем познакомить. – Дерек всё еще говорил. Я снова включился в разговор. – Это Марина. По сути, именно благодаря ей мы здесь.

Женщина, стоявшая в центре шатра, не была такой, как я ожидал, что означало «никакой», потому что я просто не слушал.

Она была внушительной. Именно это слово пришло на ум.

Высокая, с темными волосами, посеребренными на висках, и абсолютно сногсшибательная. Стройная, с золотистой кожей, которая едва выдавала ее возраст. Стопроцентная милфа – ну, возможно, она бы ею и была, если бы что-то в ней не вызывало у меня внутреннего отторжения.

На ней были белые льняные брюки палаццо и топ с запахом, оставлявший мало простора для воображения. Она улыбалась, но в этой улыбке сквозило выражение человека, которого еще никто и никогда не заставлял ждать. Она оценивающе посмотрела на меня, и я понял: она решила, кто я такой, еще до того, как я открыл рот.

– Чейз Перес. – Она протянула руку, и я ответил на рукопожатие. Мои сенсоры тут же вспыхнули от разряда – ее магия. Я, конечно, знал не так уж много ведьм, но эта магия разительно отличалась от той, с которой я теперь был знаком весьма близко, – яркой и непредсказуемой. Магия Марины ощущалась холодной и необъятной, словно наблюдала за мной из глубин. И это было крайне неприятное чувство для того, кто, по идее, должен находиться на вершине пищевой цепи. – Я с нетерпением ждала этой встречи.

– Взаимно. – Эль Тибурон ухмыльнулся. Технически, я присутствовал.

– Миссис Торрес владеет значительной частью прибрежной недвижимости здесь, – объяснил Дерек. – Она очень влиятельна в местном сообществе. Заручиться ее поддержкой было…

Торрес.

Это могло быть совпадением.

Но чем дольше я ее изучал, тем яснее это видел. Сходство с женщиной, которая прямо сейчас занимала слишком много места в моей голове. Но, несмотря на похожую красоту, они не могли быть более разными, и лишь крошечная искра ее магии убедила меня в этом окончательно.

Я был рад, что искупался в океане перед тем, как прийти сюда.

– Дерек. – Марина похлопала ему ресницами. – Я уверена, Чейзу ни к чему подробности.

Дерек рассмеялся так, словно она сказала что-то очаровательное. На самом деле – ничего подобного.

Она снова повернулась ко мне.

– Как вам наша вода?

– Честно? Волны так себе. Видал и получше.

Рука Дерека легла мне на предплечье.

– Чейз имеет в виду…

– Он имеет в виду, что волн нет, – улыбнулась Марина. – И он прав. Дайте пару дней. Здесь океан разгуливается медленно. – Она чуть склонила голову. – Ему нужен повод, но, возможно, он его только что нашел.

Не сказать чтобы я был в восторге от того, как она смотрела на меня, говоря это.

– Вы серфите? – спросил я.

– У меня свои отношения с водой, – ответила она.

А. Наш местный консультант.

Да чтоб меня.

Дерек снова рассмеялся, встав между нами абсолютно без всякой деликатности.

– Марина, могу я украсть его буквально на…

– Конечно. – Ее взгляд задержался на мне на полсекунды дольше необходимого, и она знала, что я это заметил. – Я уверена, у нас еще будет время пообщаться.

Дерек потащил меня к столу с мерчем и сразу же начал:

– Бутылка в руке. Всегда. Через час мы снимаем весь сетап, и я хочу, чтобы это выглядело естественно, окей? Не постановочно – естественно.

Он взял со стола бутылку и протянул мне.

Я взял ее и покрутил в руках. Зеленая голографическая этикетка блеснула на свету:

НОВЫЕ БИОРАЗЛАГАЕМЫЕ БУТЫЛКИ ПОТОМУ ЧТО МЫ ЛЮБИМ НАШ ОКЕАН

– Понял.

– Ты так говоришь, но в прошлый раз ты поставил ее в ту же секунду, как камеры…

– Я сказал «понял», Дерек.

Он ткнул в меня пальцем.

– Естественно.

Я посмотрел на бутылку.

Ты здесь с «РипТайд», – сказала Селена.

Я привык, что проблема всегда была во мне; раньше моим спонсорам никогда не доставалось. Что она могла иметь против них?

Я снова оглядел огромный шатер, занимавший уйму места на пляже, который она назвала «своим» – ревели генераторы, вовсю дули кондиционеры. «РипТайд» любил наши океаны, пока это не доставляло никаких неудобств от взаимодействия с природой.

Пожалуй, я начинал понимать, в чем ее проблема.

На экране над стендом с мерчем крутилось видео, где эти новые бутылки растворялись всего за неделю под воздействием соленой воды; надпись БИОРАЗЛАГАЕМЫЕ мигала на экране всё время.

Что ж, по крайней мере, это уже шаг вперед.

Я видел слишком много пляжей, которые превращались в помойку после таких крупных мероприятий. Будем надеяться, что это поможет решить проблему.

– Тибби.

Из ниоткуда материализовался Таннер, а за ним Диего; оба тащили огромные тарелки с едой из кейтеринга.

– Ну, как тут у нас дела? – спросил Таннер, с неподдельным энтузиазмом осматривая шатер.

– Масштабно, – ответил я.

– Очень масштабно. – Он уже косился на стол с мерчем. – Можно мне вот эту? – Он ткнул пальцем в бейсболку-тракер с логотипом «РипТайд».

– Нет, – отрезал Дерек.

Таннер всё равно взял ее.

Возле локтя Дерека возник ассистент с извиняющимся видом.

– Простите, что прерываю. У нас проблема с установкой на северной стороне.

– Какая еще проблема?

– Там какой-то… – Он сверился со своим планшетом. – Местный по имени Эллиот Фицджеральд заявляет, что мы не можем строить на том участке из-за мест гнездования черепах. У него есть документы.

Дерек даже не моргнул.

– Уберите его.

– Он говорит, что гнезда находятся под охраной…

– Уберите. Его.

Дерек уже начал отворачиваться.

– Свяжись с юристами. Неважно, что там у него есть, они будут водить его за нос до тех пор, пока всё это не закончится.

Ассистент отвернулся, уже доставая телефон. Я схватил его за плечо.

– У этого местного есть еще какие-нибудь жалобы?

Ассистент замялся, покосившись на Дерека, но тот уже ушел, пытаясь выгнать Таннера и Диего из-за стенда с мерчем, где они нашли еще чем поживиться.

– Эм, ну да. Были эти черепашьи гнезда, а еще там, судя по всему, должен был проходить какой-то турнир по волейболу, под который забронировали северную часть пляжа возле пирса, но мы заняли и ее.

Турнир по волейболу.

Я вспомнил длинные ноги и сильные бедра.

– Понял, спасибо.

Я отпустил его. Эль Тибурон не имел мнения по таким вопросам.

Но, вспоминая вкус одной особенно свирепой ведьмы, я подумал, что у Чейза Переса оно вполне могло быть.

Я как раз неспеша возвращался к Дереку, когда чайка приземлилась на стол с мерчем, посмотрела прямо на Дерека и смахнула на землю стопку бутылок.

Затем еще одна приземлилась на строительные леса.

А потом их прибыло штук тридцать одновременно.

Атака была скоординированной, особенно если учесть, что речь шла о стае чаек.

Одна из них спикировала прямо на кофе Дерека, врезавшись в него так, что он пролил всё на свою белую рубашку. Несколько птиц принялись дергать за стяжки, удерживающие освещение, и я едва успел отскочить, прежде чем огромный прожектор с грохотом рухнул вниз.

У другой чайки в клюве оказался телефон пиарщика «РипТайд» – маневр, который я отчетливо помнил.

– Какого… – Дерек крутился на месте. – СГОНИТЕ ИХ С МЕНЯ…

Таннер уже ржал во весь голос, издавая дельфиньи писки.

Я стоял посреди этого хаоса, пока какая-то птица топталась по оставленному без присмотра ноутбуку, врубив на полную громкость песню «I Ran (So Far Away)», перекрывавшую крики персонала.

Ах ты, ходячая катастрофа.

Она использовала меня для подзарядки. И сбежала, потому что получила то, что ей было нужно.

Еще одна чайка спикировала на витрину с биоразлагаемыми бутылками и разнесла ее в пух и прах. Дерек издал звук, который я никогда раньше не слышал от взрослого мужчины.

Я вспомнил ее руки в своих волосах, и то, как она смотрела на меня, когда поняла, кто я такой. Не как на знаменитость, не как на идола или даже не как на персону нон грата, как многие в последнее время. Она смотрела на меня как на проблему, как на переменную в ее плане, которую она не учла.

Она ушла, и я позволил ей уйти.

Потому что каждый хороший охотник знает: дай добыче вымотаться, а потом нападай.

Она хотела битвы.

Сказать по правде, в последнее время я вообще мало чего хотел. Но теперь акула нашла свою цель, и она никуда не денется.

Я сделал долгий глоток из бутылки «РипТайд», которую должен был «естественно» держать в руках, и наблюдал, как ее армия чаек за считанные минуты устраивает невероятный погром.

О, маленькая ведьма, если ты хочешь битвы, ты ее получишь. Но я играю грязно.

И я точно знал, какую наживку буду использовать.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Ситуация с чайками принесла глубокое удовлетворение. Наблюдать за тем, как эти корпоративные прихвостни убегают от стаи птиц, было не только уморительно; пульсация магии в моей крови была почти такой же приятной, как и то, что до этого произошло в фургоне.

Ну, почти.

Когда я вернулась домой, Лупе запрыгнула ко мне на кровать и достала телефон – кто-то под ником saint_diego выложил видео: трясущиеся кадры шатра «РипТайд» в полном хаосе, чайки абсолютно везде, и парень в рубашке-поло, гоняющийся за одной из них с планшетом для бумаг.

Подпись гласила: «что сейчас происходит на пляже бухты Полумесяц??» и под ней было уже четыре тысячи лайков.

– Это твоих рук дело, – в восторге сказала Лупе.

– Понятия не имею, о чем ты, – ответила я, плюхнувшись на кровать.

Она показала мне второе видео. Чайка расхаживала по пляжу с брендированным шопером на голове.

Я поморщилась.

Любой пиар – хороший пиар, так ведь?

– Я тут ни при чем, – стояла я на своем. – Просто чайки ведут себя как чайки.

Шум привлек наше внимание к Эль Сольдадо, который устроился у меня на подоконнике и чистил перышки с таким видом, будто в своей жизни ни разу, вообще никогда, не делал ничего плохого.

– Отдохни, чика. Тебе это понадобится.

Она поцеловала меня в лоб и закрыла за собой дверь спальни.

Я уткнулась лицом в подушку и целую минуту не шевелилась. Всё мое тело казалось выжатым, словно старое полотенце, запихнутое на самое дно спортивной сумки. Это было хуже, чем просто истощение, – будто каждая клетка моего тела работала на пределе, с пустым баком.

Каждый год после турнира я чувствовала усталость до мозга костей – ту самую хорошую усталость, служившую доказательством приложенных усилий. Это же чувство было более грубым, менее заслуженным. Или, возможно, это была та цена, которую я не была уверена, что смогу продолжать платить.

Я потянулась к своей магии и обнаружила лишь пустоту. Ее было даже меньше, чем обычно, словно из меня выжали каждую каплю, которую можно было использовать.

Я перевернулась на спину.

Я о нем не думала… но всё же взяла телефон и открыла Инстаграм.

Я ничего не вбивала в строку поиска. Просто случайно перешла на страницу рекомендаций. И там совершенно случайно оказался контент про серфинг – это всё алгоритмы, от меня тут ничего не зависит.

Я пролистнула выжженную блондинистую макушку один раз.

Второй.

Кликнула.

Его аккаунт открылся мгновенно: 157 тысяч подписчиков, синяя галочка и описание в профиле:

Чейз Перес | Эль Тибурон | Дважды чемпион мира

Партнер «РипТайд» – используйте мой код «shark» для скидки 10 %

Очень в его стиле.

Это было исключительно ради исследования – знай своего врага и всё такое. Я пролистала ниже.

Там, что неудивительно, было полно серфинга. Соревнования, видео с тренировок, замедленные кадры того, как он съезжает с волн поистине пугающего размера. Несколько спонсорских постов, где он держит бутылку «РипТайд». Он улыбался, но это была не та ухмылка, которая никак не шла у меня из головы.

А вот эта была…

Подождите-ка.

С чего это я думаю о его дурацкой ухмылке так, словно я его знаю?

На нескольких снимках засветилась его команда; лицо Таннера на большинстве из них было скрыто либо размытием в движении, либо его собственными волосами. Я согнала с лица расползающуюся улыбку.

Я пролистала еще дальше.

Снова серфинг. Более старые снимки с соревнований. Должно быть, ему тут двадцать один, может, двадцать два, и он ухмыляется в камеру своей настоящей улыбкой – открытой и беззащитной.

Я прокрутила ленту в самый верх и обнаружила новый пост, опубликованный всего сорок семь минут назад.

Он, на моем пляже в сумерках, в тот самый золотисто-розовый час, когда всё выглядит лучше, чем есть на самом деле. Он был без футболки – ну разумеется, – прислонившись к белой стене и закинув одну руку за голову, и смотрел в объектив так, словно камера только что выдала что-то слегка забавное.

Его пирсинг в губе поймал свет, а вдоль живота тянулась линия мышц, с которыми мои руки буквально пару часов назад имели прямой контакт, что, впрочем, не имело никакого значения.

А его волосы были идеально взъерошены, прямо как после того, как я зарывалась в них пальцами…

Стоп.

Он прислонился к фургону.

Он вернулся к фургону, дождался нужного света и сделал это фото.

Подпись гласила:

хорошие волны, хорошая компания

Больше ничего.

Хорошая компания.

Я очень долго смотрела на фото. Достаточно долго, чтобы мой большой палец, действуя совершенно без моего разрешения, дернулся. Сердечко стало красным.

Я убрала лайк меньше чем за секунду, может, за полсекунды, а затем отшвырнула телефон на кровать, словно он меня обжег.

У него было 157 тысяч подписчиков. Пост висел сорок семь минут. На нем было – я проверила, ненавидя себя за это, – уже шесть тысяч лайков.

Я была одной из шести тысяч.

Не существовало абсолютно никакого механизма, с помощью которого он мог бы…

Выскочило уведомление.

el_tiburón отправил вам сообщение

Я не собиралась…

Мой телефон снова зажужжал.

el_tiburón: увидела что-то, что понравилось?

Я какое-то время смотрела на это, когда внизу выскочила маленькая надпись «прочитано».

Да чтоб меня.

beachbruja: я проводила исследование

el_tiburón: да? нашла что-нибудь интересное

beachbruja: не особо твои последние три поста – это спонсорский контент, и это бросается в глаза

el_tiburón: жестоко. а как насчет самого свежего?

Я снова посмотрела на фото.

На его пресс и пирсинг в губе.

И, о боже мой, он выложил это для меня, а я попалась на удочку и проглотила наживку целиком.

beachbruja: постанова

el_tiburón: всё постанова но тебе всё равно понравилось

beachbruja: я постоянно случайно ставлю лайки

el_tiburón: ну конечно у меня есть еще, если хочешь

Я выключила экран. Включила его снова.

Моя магия полностью исчезла, я была измотана, и я знала, что он сидит в своем отеле с невыносимо самодовольной миной, а мне следовало бы лечь спать.

beachbruja: еще чего?

Троеточие.

Затем:

el_tiburón: фотографий, Торрес а ты о чем подумала

Я швырнула телефон на другой конец кровати и перевернулась, испытывая к себе отвращение за ту ухмылку, от которой просто не могла избавиться.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

СЕЛЕНА

Эллиот написал в 6:47 утра в мой выходной. За такое следовало бы ввести уголовную ответственность.

Эллиот: Доброе утро. Не спишь?

Я: Нет

Эллиот: Прошлой ночью они переделали лагерь «РипТайд». Теперь он на северном участке.

Я села в кровати.

Я: Уточни, что значит на северном

Эллиот: За линией прилива. Они всё перенесли после инцидента с птицами. Сказали, что локация была «скомпрометирована».

Скомпрометирована.

Значит, мой гениальный план сделал только хуже. Вполне в духе моей жизни.

Я: Эллиот, там же гнезда

Эллиот: Знаю.

Черепашата ориентируются по свету. Они вылезают ночью и ползут к тому, что ярче всего светит. По идее, это должна быть луна, отражающаяся в воде.

А в лагере «РипТайд» стоит сорокафутовый светодиодный экран, на котором раз за разом крутят одну и ту же чертову рекламу.

Я видела ее. Видела лицо кое-кого, растиражированное по всему экрану.

Если из-за этого черепашата поползут не в ту сторону, вероятность того, что их съедят или они просто умрут от истощения, возрастала в разы.

Я: Ок, тогда мы подадим жалобу в службу охраны побережья, они заставят их переехать

Эллиот: Я подал ее три недели назад. И еще раз в пятницу. Она «на рассмотрении».

Эллиот: Шарлин из окружного управления говорит, что ее передали в специальный комитет.

Эллиот: Селена, никакого специального комитета не существует. Я занимаюсь этим уже восемь лет. Процесс выдачи разрешений – это один-единственный мужик по имени Уолт.

Я вспомнила того парня на пляже, в белой рубашке на пуговицах, который разговаривал с Чейзом. И всех остальных корпоративных прихвостней, суетившихся в этом лагере.

Для них всё упиралось в баксы, а очередной перенос палаток стоил денег.

А еще я прекрасно знала, насколько «эффективна» бюрократия нашего городка.

Я: Что от меня нужно?

Эллиот: Чтобы лагерь перенесли. Вот и всё. Двести футов на юг, и у гнезд будет темный коридор к воде. Пусть «РипТайд» забирают весь остальной пляж.

Эллиот: С северного участка лучший ракурс для камер. Вот истинная причина, почему они торчат там.

Я: Я всё улажу

Эллиот: Как?

Я: Не забивай себе голову

Три точки появились и исчезли дважды – самое близкое к протесту, на что был способен Эллиот.

Эллиот: Пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не арестовали до турнира. Я не потяну твой залог, пока мы не получим деньги с соревнований.

Я: Ничего не обещаю

Он прислал в ответ эмодзи черепахи и палец вверх, а я осталась лежать, пытаясь сформулировать новый план.

Двести футов. Это сущие пустяки. Они могли бы перенести весь лагерь за полдня, но не станут, потому что камерам нравилось северное освещение, и перенос мог бы хоть самую малость, но ударить по их прибыли.

Даже если бы это стоило жизней невинным существам.

Но им было плевать. Черепахи не покупают энергетики.

Ладно.

Я заставлю их переехать.

***

Когда люди представляют себе морскую ведьму, они представляют мою мать – и справедливости ради, именно так морская ведьма и выглядела. Переполненная силой, достаточной, чтобы контролировать – или хотя бы направлять – стихию настолько колоссальную, что это почти не укладывалось в голове. Вся эта вздымающаяся, бездонная толща воды принадлежала ей до самого горизонта.

А мне достался пляж.

Песок, берег, кромка суши. Та полоска земли, по которой все топали, чтобы добраться до океана.

Иногда я задавалась вопросом: когда магию нашей семьи делили, неужели матери досталось море, а мне – та часть, которую это море дважды в день смывало подчистую? Тем не менее моя слабая магия всегда резонировала с каждой песчинкой, с существами, которые там жили, с ракушками, которые они оставляли после себя, но особенно – с песком, служившим всему этому фундаментом.

Было всё равно обидно, но становясь старше – если и не мудрее, – я старалась воспринимать это как зонирование: вода была ее, но каждая песчинка от дюн до линии прилива была моей, а «РипТайд» построили поверх них свой маленький брендированный городок.

Что ж, в отличие от матери, я не была особо гостеприимной хозяйкой.

И вот что я знала об этом городке, исходя из наблюдений и одного крайне приятного дня птичьего вандализма: всё это хозяйство зависело от линии водопровода, которую они протянули от общественных душевых. Они перекрыли общественный ресурс в своих целях, и устроить там саботаж было бы почти невозможно из-за количества снующего вокруг персонала.

Им понадобились распылители воды в VIP-шатре и души для ног для инфлюенсеров, которым не нравился песок на пляже, – и они их получили.

Они закопали свои трубы неглубоко, может, фута на два, под тридцатью ярдами песка.

Моего песка.

Поэтому я попросила песок отдать их. Попросила медленно вытолкнуть трубы на поверхность, так же, как ракушки, морские стеклышки и потерянные вещи всплывали в течение дня. А потом пусть эти трубы жарятся на солнце, пусть на них наступают, пусть они перегибаются и влетают им в копеечку.

А раз уж я за это взялась, почему бы не добавить еще немного саботажа? Немного песка, задувающего в генераторы, песок в распылителях воды, колышки от палаток, которые перестанут держать, и, самое главное, камеры, которые будут постоянно заваливаться. Очень дорогие камеры, то и дело с грохотом падающие на землю.

Ничего слишком драматичного – или доказуемого. Просто абсолютно нормальные пляжные явления, до тех пор, пока нахождение на северном участке не обойдется им дороже, чем стоил весь этот ракурс.

Чайки – это было весело, даже уморительно, но самый быстрый способ ударить по корпорации – это ударить по ее кошельку.

Я пошла в сумерках, когда от всей съемочной группы осталось лишь двое парней, разбиравших демо-сцену, и охранник, вся работа которого, судя по всему, сводилась к залипанию в телефон. Я села на мягкий песок прямо над линией траншеи, словно женщина, любующаяся закатом, Эль Сольдадо занял пост на свае в качестве дозорного, а я погрузила руки по запястья в теплый песок и сказала «привет».

Песок поздоровался в ответ.

Он всегда так делал.

Что бы там со мной ни было не так, эта связь никогда не обрывалась. Я чувствовала под ладонями всё спящее тело пляжа – сухой верхний слой, всё еще хранивший дневное тепло, и плотную темную массу под ним. А в нее, на протяжении тридцати ярдов, была вмурована чужеродная, холодная пластиковая нить, пронизывающая мой пляж.

Вверх, попросила я. Отдай это.

Моя магия моргнула, словно садящийся фонарик, и погасла.

Я потянулась снова, но тянуться было не к чему – пустота, выскобленная дочиста, там, где должен был быть поток. Песок под руками оставался неподвижным.

Он говорил со мной, но не слушался.

Где-то позади меня светодиодный экран мигал в сторону пустого пляжа.

– Нет, – сказала я пляжу. – Мы же только что это делали. Мы заставили этих чертовых чаек слушаться, а мы оба знаем, какие они.

Пляжу было плевать.

Я попробовала еще раз, медленнее – выдохнуть, попросить, не хватать.

Я попросила.

Я попросила вежливо.

Ничего.

Я попросила значительно менее вежливо, выдав целую тираду английских и испанских ругательств, и получила одну вспышку, один жалкий спазм напряжения, после которого на поверхность пробился лишь одинокий изгиб черной трубы.

А затем чувство опустошенности зазвенело во мне, как колокол, отзываясь ноющей пустотой в груди, и я так и осталась сидеть на вечернем ветру с кружащейся головой.

Эль Сольдадо издал тихий звук, и я точно знала, что он означает.

– Я в порядке.

Он спланировал вниз, приземлился рядом и уставился на меня своим единственным черным глазом, и его взгляд говорил: Ты знаешь, что должна сделать.

Два дня назад я была ураганом, чуть не сорвавшим фургон с осей.

Но эта сила не была моей, она была позаимствована, а источником была самодовольная проблема в форме акулы ростом за шесть футов.

– Не надо, – сказала я.

Он невыносимо деловито почистил перышко на крыле.

Что я вообще творю? Один раз попробовала силу на вкус, и теперь уверена, что это решение всех проблем? Завтра я могла бы пойти в мэрию, поднять еще больше шума по поводу жалобы. Это было бы правильно. Могла бы сосредоточиться на переносе турнира, хотя и знала, что заявок будет гораздо меньше, если мы будем не на главном пляже. Могла бы работать в «Укусе акулы», улыбаться туристам и довольствоваться всеми своими «маленькими, красивыми вещами»…

Я услышала это маминым голосом, и всё мое тело дернулось.

Нет.

Я заставлю их перенести свой лагерь. Я вместе с Эллиотом защищу эти гнезда, проведу свой турнир и соберу деньги, и я не буду довольствоваться малым.

А для этого мне нужна была магия, мощная магия, и был ровно один человек, который мог зажечь меня, словно маяк бухты Полумесяц.

Я пошла домой. Поужинала с Лупе, которая рассказывала мне о новых терках Антонио с его менеджером, я мычала «угу» в нужных местах, а мысль всё это время забиралась всё глубже в мой мозг, чувствуя себя там как дома, словно исправно платила за аренду.

Это будет ради черепах.

Вот лазейка, которая делала всё это приемлемым. Это никак не связано с ним – с его дурацким пирсингом в губе, с его дурацкой улыбкой, которая рядом со мной становилась чуточку ярче. Это было чистое распределение ресурсов. Ведьмы столетиями черпали силу из добровольных участников, а он более чем ясно дал понять, что согласен.

Тогда почему у меня внутри всё сжималось в узел?

Я убрала за собой тарелки, так и не услышав, что говорила Лупе, и поднялась наверх.

Я лежала в темноте, не делая абсолютно ничего. Ничего, которое включало в себя открытие Инстаграма, переход на его профиль и клик по его сторис.

Первым было видео, где он напрягал бицепсы перед зеркалом, с подписью:

на случай, если сегодня никто вам этого не показывал

Я и не подозревала, что можно закатить глаза так сильно, что станет больно.

Но когда появилось следующее фото, я чуть не выронила телефон.

Он стоял напротив «Укуса акулы», делая селфи с нарочито грустным лицом.

лучшие смузи в городе сегодня закрылись пораньше =(=(=(

Он приходил, чтобы снова меня увидеть?

Я не позволила своему мозгу взять верх, прежде чем открыла директ и увидела от него видео, где он бросает Эль Сольдадо кусок чего-то, похожего на протеиновый батончик.

el_tiburón: пришлось довольствоваться твоим коллегой

Сотри эту дурацкую ухмылку с лица, Торрес.

Это ради черепах.

beachbruja: теперь он будет просто невыносим, спасибо за это

el_tiburón: обращайся

el_tiburón: скучала по мне так же, как я по тебе?

beachbruja: конечно нет

el_tiburón: ты такая милая, когда врешь

Вот же самонадеянный, перекачанный мудак.

Выскочило еще одно сообщение.

el_tiburón: так ты придешь сегодня?

beachbruja: ни за что на свете