Текст книги "Пляжи и укусы (ЛП)"

Автор книги: Ава Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

СЕЛЕНА

В тот же вечер лаборатория прислала мне отчет. Всё подтвердилось. Уровень микропластика в воде превышал все мыслимые нормы. Маленькие красные графики это доказывали.

Я переслала отчет Чейзу без всяких комментариев, потому что мне больше нечего было сказать из того, что я еще не сказала.

Теперь всё зависело от него.

Но… я бы не была собой, если бы у меня не было запасного плана.

Я написала репортеру, который освещал мой турнир, и отправила отчет в комиссию по охране побережья. Но всё это казалось слишком незначительным.

Он не ответил. Поэтому я перестала проверять телефон и занялась тем, что умела лучше всего. Сосредоточилась на текущей задаче – проведении своего турнира.

И, черт возьми, это был лучший турнир из всех.

Лист регистрации буквально взорвался после того, как видео, где мы с Эллиотом играем против Чейза и Таннера, стало вирусным. Это прославило нас на всю округу, а затем подтянулась и половина серф-тура; за одни выходные мы собрали для службы спасения Эллиота больше денег, чем за последние три года вместе взятые. Мне показалось, что я видела, как он плачет, глядя на цифры, и, если честно, я тоже прослезилась.

На рассвете в субботу я дважды – ладно, трижды – проверила натяжение сетки. Что бы там ни рушилось вокруг, это построила я, и это было круто, и уж точно не было чем-то «маленьким».

Я посмотрела вверх по пляжу, на лагерь «РипТайд». Неправильность в песке гудела под моими босыми ногами, напоминая о том, что «круто» – не значит «закончено». Впереди меня ждала битва, что бы ни случилось сегодня.

Трансляция соревнований по серфингу начиналась в десять.

На набережной установили гигантский светодиодный экран, на котором шел прямой эфир. Сейчас там крутили пре-шоу: кадры волн с дрона перекрывались растворяющимся в брызгах логотипом «РипТайд», и всё это сопровождалось звуками гудков и раздражающе частым миганием света.

Я смотрела на экран от своей сетки, потому что просто не могла не смотреть.

Из колонок заиграл какой-то рок в стиле «разведенных батянь», и логотип «РипТайд» сменился логотипом WSL. Затем экран переключился на Таннера.

Он улыбался, мокрые длинные волосы лезли ему в глаза; он размахивал руками, рассказывая о волнах.

– Лучшие трубы, чувак! Воу-хо! Просто заходишь на волну, ловишь трубу и прячешься в самом пекле!

Я знала, что где-то сейчас сияет от гордости моя мать, ведь это были ее условия, и скоро об этом скажут на национальном телевидении. Диктор поблагодарил местного консультанта Марину Торрес, чьи прогнозы сделали возможными эти выходные.

Вот и оно.

Ее имя в свете софитов.

Слава, которая всю жизнь держала меня в тени.

– Миха!

Вспомни солнце – вот и лучик.

Она шествовала по пляжу, а следом семенил ее кружок ведьм. Большинство приняло бы их за утонченный книжный клуб или, может, за попечительский совет какого-нибудь благотворительного фонда, но я чувствовала магию, пульсирующую в каждой из них. Одни из самых могущественных ведьм Восточного побережья под предводительством моей матери.

– Миха, ты это видела? Они поблагодарили меня лично. О, это будет просто чудесно для городского туризма.

Она подошла и обняла меня, исключительно на публику, но мои глаза были прикованы к экрану.

Там показывали Чейза.

И мое сердце упало, потому что там был он – Эль Тибурон. Микрофон прикреплен к рашгарду от «РипТайд», зубастая ухмылка, которая не коснулась глаз. Он выглядел как оживший постер. Выглядел именно так, как я его когда-то обвиняла.

Он не останется ради тебя, миха.

Несколько женщин постарше взвизгнули, как школьницы.

– Какой красавчик.

– Интересно, ему нравятся женщины постарше?

– Марина, ты же говорила, что он приходил на одну из твоих вечеринок?

Она просияла.

– Да, и скажу вам так. Танцор из него просто отличный.

Снова визг, и я сжала кулаки.

– Думаю, мы с ним понимаем друг друга. Мы оба знаем, как играть на публику. Он понимает, в какую игру нужно играть, чтобы добиться успеха.

Она наклонилась ближе, словно делилась со мной секретом, а не выдавала очередной односторонний монолог.

– Тебе стоит обратить на это внимание, миха. Никто бы сюда не пришел ради твоей маленькой игры, если бы мы не привели камеры. Я так благодарна за то, что смогла внести свой вклад в морскую службу спасения.

– Мама. – Я сделала глубокий вдох.

– Да, ми корасон?

– Можешь ты хоть раз в жизни, пожалуйста, просто завалить ебало?

Судя по тому, как быстро краска сошла с ее лица, можно было подумать, что я дала ей пощечину.

Возможно, это понравилось бы ей больше.

Дамочки вокруг нее захихикали, но мне было абсолютно плевать, что они там бормочут.

Всё мое внимание было сосредоточено на Чейзе.

На экране диктор спрашивал Чейза о его возвращении – о том, что эти выходные значат для его карьеры.

– Очень многое, – сказал Чейз; ухмылка не сходила с его лица, а мой желудок ухнул еще ниже, потому что это был голос бренда. – «РипТайд» поверили в меня, когда больше никто не верил. Три года поддержки. Так что я должен им…

Его ухмылка дрогнула – совсем чуть-чуть, – словно что-то пыталось прорваться на поверхность.

– Я должен им правду.

Он сунул руку за пояс шорт и достал телефон в водонепроницаемом чехле.

Включил экран, и я увидела логотип университетской лаборатории.

– Это лабораторный анализ, – продолжил Чейз, и Эль Тибурон исчез, сброшенный, как ненужная змеиная кожа. Мой Чейз твердой рукой поднял экран, показывая его национальной аудитории. – Проведенный по заказу Морской службы спасения бухты Полумесяц. Он показывает, что флагманский продукт «РипТайд» вообще не разлагается биологически. Он распадается на микропластик. Прямо сейчас он на этом пляже, в этой воде, под волной, на которой вы все ждете, что я буду серфить. – Он посмотрел прямо в объектив камеры. – И у меня есть веские основания полагать, что в «РипТайд» об этом знали, но всё равно использовали лживый эко-брендинг.

Я не была уверена, дышу ли я.

– Этот океан заслуживает большего, чем красивый зеленый логотип и пустые обещания. – Чейз поднял телефон повыше. – Отчет есть в моем Инстаграме, каждый может с ним ознакомиться. Защитите наш…

Трансляция прервалась.

Сорокафутовый экран почернел. Затем, через несколько мгновений, на нем появился застывший логотип «РипТайд» и надпись: ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ НА ЛИНИИ, ТЕХНИЧЕСКИЕ НЕПОЛАДКИ.

Но было слишком поздно: я знала, что этот отчет уже заскринили на тысячах телефонов, что он прошел ту точку невозврата, после которой ни одна команда юристов не смогла бы запихнуть джинна обратно в бутылку.

Весь пляж взорвался шумом. Люди на набережной возмущенно кричали, подняв телефоны и снимая происходящее. Вдалеке мне показалось, что я услышала истошный визг белого мужчины средних лет.

Я уже бежала. Я не принимала такого решения. Его приняло мое тело, потому что оно всегда знало, как поступить правильно, задолго до того, как это доходило до меня.

Песок летел из-под ног, пока я мчалась на предельной скорости через весь пляж к палаткам «РипТайд» и к мужчине, который только что уничтожил свою карьеру ради того, чтобы поступить правильно.

Я увидела, как он выходит из палатки, сканируя толпу, словно хищник в поиске.

А затем он увидел меня.

И тоже побежал.

Мы столкнулись на полпути, где-то на нейтральной полосе между его пляжем и моим; он оторвал меня от земли и закружил. Я зарылась пальцами в его волосы, его руки крепко обхватили меня, и магия хлынула вверх, золотая и ослепительная – потому что это никогда не было просто магией.

Это всегда были две родственные души, взывающие друг к другу еще до того, как их глупые мозги успевали это осознать.

– Ты сделал это, – выдохнула я ему в шею, смеясь и совершенно точно не плача. – Я знала, что ты это сделаешь.

– Извини, что мне потребовалась минутка на раздумья. – Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и вот она – настоящая улыбка. Предназначенная мне, открытая и беззащитная, на глазах у всех. – Ты всё еще гордишься мной, детка?

Я всё-таки плакала.

– Очень горжусь. Но Чейз… ты же потеряешь всё.

– Да нет. – Он поцеловал меня в лоб, в скулу, в уголок губ, словно не мог остановиться. – Всё, что мне нужно, прямо здесь.

Позади нас мигал экран, но я видела только его.

Мужчину, который только что доказал в прямом эфире на всю страну, что будет бороться – что останется – ради меня и этого места, которое я всегда называла домом.

Я поцеловала его на моем пляже, и золотой свет полился из меня через край. Я даже не пыталась его сдерживать.

Пусть все видят.

Пусть вся бухта увидит, насколько это здорово – наконец-то набраться смелости и заявить о том, чего ты на самом деле хочешь.

– Ненавижу прерывать такой момент, – протянул Таннер. Он всё еще был насквозь мокрым. Позади него шагал Диего. – Искренне. Это было прекрасно. Десять из десяти. Очень трогательно. – Он ткнул пальцем в Чейза. – Но в следующий раз, чувак, предупреждай. Одно сообщение: «Хей, Таннер, я тут собираюсь размазать нашего спонсора в прямом эфире. Наверное, тебе стоит отпороть логотип со своих шорт». Это всё, о чем я прошу.

– Следующего раза не будет, – ответил Чейз, так и не спустив меня на землю.

– Следующий раз есть всегда, чувак. – Таннер ухмылялся, и, несмотря на его ворчание, ухмылка была искренней. Он протянул руку и крепко сжал плечо Чейза – чисто по-мужски. – Если тебе от этого легче, ты поступил правильно.

– У Дерека там инсульт в VIP-палатке, – мягко вставил Диего.

– Значит, мы, скорее всего, остались без спонсора, – жизнерадостно подытожил Таннер. – Бездомные. Опозоренные.

– А разве ты и до этого технически не был бездомным? – спросил Диего.

– А это значит, – Таннер обвел руками хаос на пляже, – что наше расписание абсолютно свободно. Ну, за исключением турнира по волейболу сегодня днем. – Его взгляд скользнул ко мне. – У меня есть личные счеты с одной женщиной с дробовиком вместо руки, которая чуть не снесла мне лицо.

– Но ведь не снесла же. – Я улыбалась от уха до уха.

– А может, так было бы даже лучше. – Диего хлопнул его по спине, из-за чего Таннер обиженно надул губы и попытался взять Диего в захват за шею.

Диего легко увернулся, и Таннер переключил внимание на Чейза, который сам сделал себя мишенью, опустив меня на землю.

Пока Чейз и Таннер занимались чем-то, напоминающим возню двух малышей, Диего встал рядом со мной.

– Играй сегодня в полную силу. – Он кивнул в сторону трибун, которые постепенно заполнялись людьми, пришедшими с набережной после соревнований по серфингу. – Там на заднем ряду сидит женщина. Видишь, в синем поло? Стаи делятся информацией. Она видела мое видео и расспрашивала о тебе. Я сказал ей, где тебя найти, и теперь она здесь.

– И кто же она такая?

– Вполне возможно, что она отвечает за регистрацию команд на турнир AVP America.

Пляж ушел у меня из-под босых ног.

– Диего… – начала было я, и мой голос издал какой-то постыдный писк.

– Не надо. – Он поднял руку. – Стаи заботятся о своих. А Чейз всегда был частью стаи, даже если сам этому сопротивлялся, так что теперь ты тоже ее часть. Так что иди и покажи им, из чего ты сделана, Селена.

Я повернулась к Чейзу; он наконец отцепился от Таннера и смотрел на меня так, словно только что наблюдал, как на меня свалилось то самое чудо, на которое он надеялся, словно это была лучшая часть всего этого катастрофического, карьеро-разрушительного, идеального утра.

– Иди, – сказал он с ухмылкой. – Покажи им всем свою настоящую магию, Торрес. Увидимся в финале. – И он подмигнул.

И я показала. Игра была моей еще до того, как началась. И на этот раз я не смотрела на трибуны в поисках одобрения.

Вместо этого мой взгляд находил мужчину, который ни разу не отвел глаз и ни разу не попытался приглушить мое сияние.

И что бы ни готовило нам будущее, я знала: мы покорим его вместе.

ЭПИЛОГ

СЕЛЕНА

Зарываясь пальцами ног в мягкий, теплый песок Южной Калифорнии, я думала только об одном.

Это была просто охуенная идея.

На трибунах было лицо, которое я любила больше всех на свете: Чейз Перес. С его выжженными блондинистыми волосами, чертовски сексуальными татуировками на шее и руках и в нелепой футболке «Селена Торрес – в сборную США», он победно вскидывал кулак в воздух.

– Соберись, Торрес! – крикнул он с трибун.

Точно, собраться. Это был финальный матч отборочного турнира, и если мы с Самантой выиграем, нам гарантировано место в олимпийской сборной. И проигрывать мы не собирались.

Весь последний год мы шли к тому, чтобы стать главной командой сезона. Она была из Флориды, оборотень-дельфин, потерявшая напарницу из-за травмы прямо перед квалификацией в прошлом году. Таннер нас вкратце представил друг другу, и с тех пор нас было не остановить.

Саманта играла с таким напором, который заставлял и меня выкладываться на полную; мы стали идеальной командой: читали каждую передачу еще до того, как мяч отрывался от пальцев соперниц, и отправляли его ровно туда, где их не было.

Первый сет матча мы взяли с наскока. Во втором они подстроились, вцепились зубами, заставили нас попотеть, и так было даже лучше, потому что где-то в этой мясорубке я вообще перестала думать и просто играла. Позволила телу думать за меня, играла по-звериному, с ухмылкой на губах и песком в волосах. К третьему сету другая команда уже поняла, что их песенка спета. На матчболе мяч чисто сорвался с моей ладони, по дуге перелетел через две пары вытянутых рук и нетронутым приземлился в дальнем углу.

Саманта закричала. Толпа повскакивала с мест. А я повернулась к трибунам в поисках одного-единственного лица, но Чейз был уже на полпути вниз еще до того, как я его нашла – в этой своей дурацкой футболке, с настоящей улыбкой и раскинутыми руками.

Он поймал меня у подножия трибун и закружил в воздухе – совсем как на пляже год назад, и песок полетел во все стороны.

– Олимпиец, – произнес он мне в волосы.

– Не сглазь.

– Дело в шляпе. Я уже купил нам билеты на самолет.

– Чейз…

– Ни за что на свете я не поехал бы без тебя.

Потому что, разумеется, он вошел в самый первый официальный состав сборной США по серфингу. Я ни секунды в этом не сомневалась, ведь этот прошедший год стал величайшим сезоном в его карьере.

Он пришел ко мне примерно через месяц после фиаско с «РипТайд». Они с парнями-дельфинами остались в бухте Полумесяц, катались для себя и давили на «РипТайд» в соцсетях, требуя оплатить очистку пляжа. Те сдались, потому что репутационный удар обошелся бы им дороже.

Нам с Темпест удалось сотворить временное заклинание, чтобы помочь черепашатам войти в очищенное от пластика море, но даже со всеми ведьмами города мы не могли сдерживать его вечно. Темпест даже по секрету сказала мне, что магия моей матери всё только усугубила, взбаламутив дно океана так, что пластик оказался погребен глубоко под слоями песка. Но мы боролись, и пока мы смотрели, как передовые машины очищают пляжный песок и фильтруют океан за счет «РипТайд», Чейз достал телефон со своей застенчивой ухмылкой.

Это был незнакомый мне логотип небольшой компании, производящей доски для серфинга из переработанных рыболовных сетей и океанского пластика.

– Новый спонсор. Сами на меня вышли, после… – Он кивнул на пляж. – Оказывается, разнос крупнейшего гринвошера индустрии в прямом эфире – это отличное резюме для спонсоров, которые действительно хотят делать добрые дела.

– Они надежные?

– О да. – Его голос упал, ухмылка смягчилась, и я поняла, что он ждал подходящего момента, чтобы рассказать мне. – В этот раз я провел домашнюю работу: встретился с основателями, всё разузнал. Оказывается, компания тайно спонсирует клиники по всему побережью. – Он посмотрел мне в глаза. – Такие, как та, где лежит моя сестра. Это не единичный случай. У кучи оборотней появляются новые болезни. Загрязнение убивает наших людей, и никто это не изучает, потому что нельзя просто взять и привести наполовину обратившегося подростка в обычную больницу. – Пауза. – Мэй и Маркус вывели меня на них.

Я улыбнулась ему.

– Ты нашел спонсора, который платит тебе за серфинг и тайно спонсирует медицину для оборотней.

– Я нашел того, кто позволяет мне быть настоящим Чейзом Пересом. – Он пожал плечами, но уши у него слегка покраснели. – Мне потребовалось двадцать шесть лет и орущая на меня ведьма, но я наконец понял, для чего на самом деле предназначен.

– Когда приступаешь?

– В соцсетях – прямо сейчас. Но скоро межсезонье, так что, полагаю, нам с тобой просто придется продолжать тренировки здесь, дома, до самой весны.

Дома. Я обожала слышать это слово из его уст. Я наклонилась и поцеловала его; под нами был чистый песок бухты Полумесяц. Весь последний год мы вкалывали до седьмого пота – ну, или до стертых хвостов, в случае некоторых из нас. Конечно, Чейз поддерживал мою магию полностью заряженной, но в волейболе всё всегда сводилось к поту и парочке слезинок, и моя магия значила всё меньше и меньше. Тяжелый труд привел нас к этому моменту: мы оба отправлялись на летние Олимпийские игры 2028 года.

***

– Давай же, давай.

Я перегнулась через ограждение на Лоуэр-Трестлс, пока Чейз ждал идеальную волну. Бронзовая медаль тяжело висела у меня на шее, хотя я спрятала ее под куртку, потому что не была полной пендехой. От ноунейма до бронзового призера всего за два с небольшим года – сказать, что я была на седьмом небе от счастья, значит ничего не сказать.

Но мой звездный час уже прошел. Теперь был черед Чейза. Я смотрела, как он выбирает идеальную волну, и кулаки Маркуса сжались на перилах рядом со мной.

– Давай, Чейз! – крикнула Мэй, когда он стартовал, и он оседлал волну так, словно был королем всего океана. У него даже не было конкурентов, и я знала, что золото принадлежит ему еще до того, как он выполнил катбэк, оставив длинную белую дугу на всем склоне волны.

Позже, на подиуме, после гимнов, он поднял свою золотую награду и подмигнул в камеру.

– Это – для самой красивой девушки на пляже. Ты знаешь, о ком я, детка.

В тот вечер на праздничном ужине он был просто невыносим.

– Чей-й-йз, дай посмотреть. Буквально на секундочку, – заныла Мэй.

– Ни за что. Ты ее поцарапаешь. Это чистое золото, знаешь ли.

– Да, знаю. Ты сказал это уже тысячу раз, – ответила Мэй, пытаясь дотянуться до медали, которую он держал вне ее досягаемости.

– Дай ему порадоваться, Мэй. У тебя всё равно есть свое собственное золото, – подшутил Таннер с другого конца стола. – Кстати, поздравляю.

Мэй просияла, в тысячный раз вытягивая руку и демонстрируя помолвочное кольцо от Маркуса. Яблоко от яблони.

– Отличный ход, Маркус. Идеальная долгосрочная месть парню, который похерил твою карьеру – жениться на его сестре. – Диего ухмыльнулся, и прежде чем кто-либо успел ответить, Мэй запустила ему в лицо сырной палочкой.

– Уж лучше он, чем оборотень-дельфин, – огрызнулся Чейз, взяв Диего в удушающий захват еще до того, как тот успел стереть сыр с лица.

– Руки прочь, Тибби. – Таннер бросился на защиту своего товарища по стае как раз в тот момент, когда подошла официантка с очередной порцией пиццы и пива, и выражение ее лица было мне прекрасно знакомо. Я и мечтать не могла, что когда-нибудь окажусь по другую сторону баррикад – шумной клиенткой, а не девушкой с натянутой улыбкой. Но я не натягивала улыбку уже два года, с тех пор как наконец наняла сотрудников в «Укус акулы» и стала заниматься только планированием меню и логистикой. Теперь с клиентами разбирались подростки.

Пока над столом продолжала летать еда, Чейз сжал мою руку и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Хочешь рассмотреть поближе, детка?

– Вообще-то у меня есть своя.

– Да, но моя-то из чистого золота. Да ладно тебе, я же знаю, ты хочешь на нее посмотреть. – Он поболтал медалью у своего лица.

– Пендехо, – пробормотала я, но всё же поцеловала его, а затем увернулась от целого куска пиццы, который шлепнулся на пол начинкой вниз, под многострадальный вздох официантки.

Позже Чейз выгнал Таннера из их общей комнаты и повалил меня на картонную кровать. Он нарочито театрально снял медаль и положил ее в футляр, поигрывая бровями.

– Иди уже сюда, – простонала я, закатив глаза.

Он ухмыльнулся, захлопнул футляр и практически рухнул на меня.

Полагаю, даже акулы устают после целой недели соревнований олимпийского уровня, потому что всего через пару поцелуев его дыхание замедлилось, и он отключился. Я скатила его с себя, прижалась к его боку и ласково гладила по волосам, пока его веки подрагивали во сне. Я прижалась ухом к его груди и слушала ритмичное биение его сердца.

Я подождала, пока не убедилась, что он крепко спит, затем осторожно высвободилась из его объятий и сползла с хлипкой кровати. На цыпочках подошла к его чемодану и приоткрыла коробочку в свете, падавшем из окна.

Вместо массивного золотого диска я увидела нечто поменьше. Тоже золотое. Кольцо с камнем, похожим на овальный аквамариново-синий топаз.

Я резко обернулась и обнаружила Чейза прямо позади себя; он стоял на одном колене.

– Я знал, что ты не сможешь устоять. Ты никогда не могла. – Его дурацкая, мать ее, ухмылка. Я еще никогда не была так счастлива ее видеть.

Он протянул руку и достал кольцо из коробочки, которую я держала.

– Селена Торрес, ты – лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты научила меня бороться за то, что правильно, и снова любить. Ты моя, и я намерен оставить тебя себе навсегда. Ты выйдешь за…

– Да! – Я схватила его так резко, что мы повалились на пол, и я стала целовать его везде, куда только могла дотянуться.

– Я люблю тебя, Чейз Перес. Спасибо, что помог мне получить всё, о чем я когда-либо мечтала.

– Тебе не нужна была моя помощь для этого, детка. Ты всегда была магией сама по себе. – Он рассмеялся.

– Да, но ты тот, с кем я хочу ею делиться.