Текст книги "Статус: До сих пор Клинок Системы (СИ)"

Автор книги: Ascold Flow

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Статус: До сих пор Клинок Системы

Глава 1

Серый клинок размазался в воздухе, и я ушёл в сторону. Сталь просвистела в сантиметрах от наплечника. Полчаса назад мы с этим тигролюдом пили из одной бутылки, а теперь он пытается меня заколоть.

– Авулус, давай поговорим! – отпрыгнул я от второго выпада и едва не врезался спиной в Гурма, который уже замахивался, чтобы меня схватить. – Жертва ещё не принесена! Может, она вообще не понадобится!

– Вот и я о том же! – командир шёл на меня ровным шагом, и серое лезвие в его руке угрожающе целилось мне в горло. – Не понадобится, если ты не дотянешься до этой стены!

Как будто он сможет сам живым уйти отсюда, если я умру… Логика его полна изъянов, но объяснять что-либо воину с обнажённым мечом бесполезно. Придётся сначала уложить всех спать, а потом вести переговоры. Дурацкий план, но лучшего у меня нет.

Убивать здесь некого и не за что. Эти ребята делили со мной все тяготы и помогали сестре, так что придётся работать очень аккуратно – без огня и молний. Благо на пеленание семерых упрямцев должно хватить и той маны, что успело накапать.

Первым я выключил из танца Лоджера. Маг огня как раз вскидывал посох, когда лёд сковал его ноги и дополз до пояса. Огневик был вынужден направить свою магию на спасение собственной жизни и временно был выведен из строя.

Я нырнул под топор Хайи и провёл подсечку, обрушивая её на землю, и призвал на помощь каменные путы от раскиданных повсюду осколков камня.

Она зарычала и рванулась так, что камень затрещал, и мне пришлось добавить второй слой. Силушки в этой даме на двух минотавров хватит! Кстати о минотаврах…

Гурм пёр на меня с рёвом, выставив рога. Остановить эту гору мышц в столь тесном пространстве почти невозможно. Я использовал тени, чтобы уйти ему за спину. Выдохнул, собрал на кончиках пальцев крошечную тусклую точку и надавил между лопаток Энтропией Пустоты. Гурм застыл, а следом грохнулся на колени посреди тоннеля. Жить будет, но в остальном… Я ему не завидую.

– Прости, дружище, – перешагнул я через минотавра. – Придёшь в себя, поговорим.

Тикс материализовался за спиной, и кинжалы прошли там, где мгновение назад была моя шея. Хороший разведчик и ассасин, но после лиговцев такие фокусы на мне уже не работают. Я перехватил запястье и отправил Тикса в объятия каменных кандалов рядом с Хайей. Джас зашёл с фланга молча, в своей манере, и так же молча отправился к стене, вырубленный комбинацией холода и тьмы.

С Дестро пришлось повозиться… Он понял, что в честном бою ловить нечего, и применил тактику подгорного народа: разогнался и метнул в меня собственный щит, а следом прыгнул сам, целясь молотом в колено. Щит я отбил предплечьем, а вот гнома пришлось на ходу присыпать снегом.

Попытка была неплохая, но очевидная. Впрочем, он был в этом узком ледяном коридоре не один и связал мне руки, приковав к себе внимание, чем воспользовался его командир.

Авулус резко приблизился, и я немного не успел уклониться. Серый клинок прошёл доспех насквозь, словно и не заметил его. Боль ударила в плечо раскалённым прутом, а следом я познакомился с коронной силой Авулуса: моя магия умерла.

Мана застыла на месте. Я чувствовал её, но она перестала отвечать. Камень и лёд, поддерживаемые моей магией, треснули, освобождая остальных.

[Печать антимага. Подавление магических способностей. Длительность: 0:58:12.]

Целый час без магии? Чудесно! И как мне успокоить теперь этих гиперактивных избранных и при этом не упокоить?

Авулус выдернул клинок и тут же занёс его для второго удара, но я не стоял на месте. Плечо горело, рука слушалась так себе, но остальное тело работало исправно.

Пнул ногой, и Авулус врезался в металлическую стену в конце коридора. Печать сожрала магию, а вот тело, перекованное Эфиром, осталось при мне, и теперь этим ребятам предстоит узнать разницу между магом без магии и мной без магии.

Выломавшийся из треснувшего льда Лоджер потянулся к посоху, но я оказался рядом раньше и аккуратно, почти нежно, приложил его лбом о собственное колено. Маг сполз на пол с глубоко философским выражением лица. Хайя стряхнула каменную крошку и пошла на меня с топором и радостным оскалом.

– Вот теперь поговорим на равных, князь!

Разговор вышел короткий. Топор я пропустил над головой, шагнул внутрь замаха и выписал орчихе хук в челюсть. Удар получился мощный: Хайя крутанулась волчком и улеглась поперёк тоннеля, обиженно глядя в потолок.

Фух, клыки целы – и на том спасибо. А то ходи потом, оправдывайся перед её ухажёрами…

Тикс и Джас навалились вдвоём, слаженно и злобно. Пару секунд мне пришлось несладко. Кинжал чиркнул по рёбрам, латная перчатка Джаса въехала мне в лицо, и губа треснула. Во рту появился привкус крови. Но это мелочь.

Броня моя крепка! Да и вообще, и не такие метели в лицо летели.

Я ответил обоим от всей широты души. Тикс улетел в кучу щебня и остался там лежать, прикидываясь частью пейзажа, а Джаса я бережно, насколько позволяла ситуация, впечатал в стену за шею. Вырвал из рук оружие и придержал, пока представитель морских обитателей не обмяк.

Дестро к тому моменту успел подобрать щит, посмотрел на меня и с безумным криком помчался вперёд. Такому упрямству можно только позавидовать.

Пинок отправил его в полёт вместе со щитом, и Авулус едва увернулся. На ногах остался лишь он.

Командир авантюристов двигался быстрее всех остальных, и серый клинок дважды доставал мой доспех, но уже не пробивало его. Я поднырнул под третий удар, выбил меч из его руки и провёл бросок через бедро, вложив всю накопленную за вечер благодарность.

Латы грохнули о камень на весь тоннель. Авулус попытался подняться, но я добавил, и тигролюд, наконец, успокоился. Лишь тяжело дышал сквозь прорезь шлема.

В тоннеле стало тихо. Относительно… Я стоял среди стонущих избранных и пытался отдышаться. Плечо пульсировало, и по пальцам текла кровь из раны. Похоже, что моя регенерация тоже просела… Видимо, она тоже часть мира магии.

Я вроде бы и победил, но осадочек поганый остался…

Я вытер разбитую губу тыльной стороной кулака. Костяшки были в чужой крови, да и своей тоже хватало. Кровавая сфера встрепенулась, распознала угощение и втянула его, не спрашивая разрешения.

[Получено: 8 капель Эфира.]

Восемь капель – неплохая компенсация разбитой губы. Стало даже любопытно, чью именно кровь поглотил «Цепеш», но подобных подробностей сфера не раскрывает, увы.

Зато у этих восьми капель мгновенно нашлась работа. Эфир печатям не подчиняется. Он вообще никому не подчиняется, кроме меня. В общем, я тут же направил его в рану и печать антимагии.

Капли прошли сквозь запреты Авулуса и выжгли неприятный дебафф изнутри. Шесть потратилось, две осталось. Мана ожила и потекла по привычному маршруту.

[Эффект «Печать антимага» нейтрализован.]

Вовремя, потому что Авулус уже поднимался. Этот кошак крепче остальных, и упрямства у него не меньше, чем у гнома. Только вот было уже поздно. Камень сковал его.

Я забрал у него меч и тяжело вздохнул.

– Ты благородный, сильный, смелый… – присел я напротив него на корточки и уставился в глаза сквозь прорези шлема, – но всё-таки тот ещё дурак. Полежи, остынь. С этим тут, к счастью, проблем никаких.

– Не делай этого… – прохрипел он, выворачивая шею.

– Не делать что? – раздражённо произнёс я и выругался про себя на их исполнительность.

Авулус посчитал, что я собираюсь всех здесь прикончить, и они восприняли слова своего командира как призыв к действию. А я между тем всё больше убеждался, что кровавые жертвоприношения – это не то, что требуется для освобождения Фреи. Вряд ли жизней простых смертных, пусть и довольно сильных, будет достаточно, чтобы освободить спящую принцессу из ледяного плена… Короче, странная недосказанность, которую я могу объяснить лишь одним способом – проверкой. И возможно, это проверка даже не для меня, а для Авулуса. И выводы какие-то Система определённо сделает. В этом я уверен.

Раньше я жертвы богам не приносил, если не считать гусиков, уточек и прочих вкусняшек для Алисы. Так что механика мне малопонятна. Зато я прекрасно помню, что в прошлых Вратах мы добыли легендарные ресурсы, которые подозрительно сильно отличаются от привычных…

Ладонь легла на холодный металл, и уведомление не заставило себя ждать.

[Вы готовы принести жертву и пробудить Фрею?]

Глубокий вдох, мысленное согласие, и по чёрной поверхности от моей ладони разбежалась рябь.

[Жертва определена. Требуемые дары: легендарные ресурсы, добытые во владениях Тиранов. Извлеките дары из хранилища.]

Я выдохнул, сжал кулаки, поджал губы, злобно фыркнул один раз, смотря на чёрную стену, затем поднял глаза вверх – туда, где обычно все представляют Систему, – и фыркнул второй раз, обернулся, глядя в измученный и какой-то обречённый взгляд Авулуса и фыркнул третий раз. Это же надо так меня разозлить!

«Длань Владыки» раскрылась, и трофеи легли передо мной один за другим. Рог Багрового Тирана, Сердце бури, Первородный уголёк, Глаз Седой Мглы и ещё три артефакта, за которые пришлось неслабо так повоевать… Любой из них сделал бы Брячедума счастливейшим гномом Мира Избранных, но нет. Прощайте мечты об арсенале мистериумов… Будем считать это самым дорогим входным билетом в моей жизни.

Стена отозвалась на дары. Чёрный металл потерял твёрдость и потёк, расступаясь от моей ладони в стороны. В монолите раскрылась брешь в полтора моих роста. Из глубины вышел затхлый морозный воздух, и перед глазами появилось новое сообщение.

[Поместите дары на алтарь.]

– Я скоро вернусь, – бросил я через плечо. – Ваши жизни оказались ни к чему, как я и думал.

За брешью начались ступени, и я пошёл вниз, а сокровища сами по себе двинулись следом.

Передо мной раскинулись внушительные чертоги – другого слова для этого места у меня не нашлось. Огромный зал, вырубленный или созданный мастерами и превращённый в гроб исполинских размеров. Было темно, но моё зрение давно адаптировалось к подземельям.

Своды поднимались на десятки метров. Каждый шаг рождал эхо, которое уходило в темноту и не возвращалось. Посреди зала возвышалась каменная платформа размером с городскую площадь, а на ней лежала женщина, бледная настолько, что кожа была белее снега, а губы – чёрные как уголь.

Я прошёлся взглядом от её ступней до лица и присвистнул: в ней метров пятьдесят, не меньше. И лежит как живая. Ни тлена, ни усыхания… Тысячелетия прошли мимо этого тела. Лёгкое платье, испачканное божественной кровью, показывало, как печально закончилась её прошлая жизнь.

У подножия платформы стояла огромная чаша из того же чёрного металла, и, едва я приблизился, по её краю побежало мягкое свечение, очерчивая место для подношений. Система ненавязчиво намекала, куда складывать трофеи.

Я выложил всё. Каждый ингредиент мгновенно исчезал, стоило ему оказаться в чаше.

[Жертвы приняты.]

Я активировал «Воспарение» и поднялся выше, к самому своду, чтобы рассмотреть всё вокруг. Удивился некоторым до этого скрытым деталям.

Сверху хорошо виднелись последствия последней битвы Фреи: правая глазница зияла пустотой, в груди, точно над сердцем, темнела дыра с оплавленными краями; на левой руке не хватало пальца, и по белой коже расползались шрамы, от вида которых меня передёрнуло.

Свет из чаши потёк к платформе, и принесённые мной дары начали действовать. Сияющие потоки энергии вливались в раны. Дыра в груди затягивалась, а в пустой глазнице разгорелось серое мерцание, показался недостающий глаз. Рог оказался на месте пальца и быстро оброс мясом и сухожилиями, а затем и кожей. Шрамы бледнели и стирались. Тело наполнялось красками, и к черноте губ добавился влажный блеск, грудная клетка сделала первый вдох.

Грудь поднялась, и по чертогам прокатился ветер, поднимая со стен пыль тысячелетий. Веки дрогнули и открылись… два разных глаза. Уставились вверх. Мгновение богиня лежала неподвижно, а затем зрачки сместились и нашли меня, зависшего под потолком.

Голос обрушился прямо на сознание, критикуя меня: «Негоже лицезреть богиню сверху вниз».

Спорить о ракурсах с существом ростом с горный хребет я посчитал лишним и плавно опустился на край платформы. Богиня села, и движение это породило ветер, едва не сбивший меня с ног. Она разглядывала собственные ладони и касалась груди там, где недавно зияла дыра, никуда не торопясь. Я стоял и ждал, наблюдая, как по её коже пробегают волны света, стирая последние следы ран.

Минут через десять она поднялась, оторвалась от платформы и зависла надо мной, отчего мне пришлось задрать голову до хруста в шее. Полсотни метров – я не ошибся.

Фрея посмотрела на меня сверху, и по чертогам прокатилось недовольное гудение. Её фигура подёрнулась дымкой и потекла, сжимаясь, пока на платформе не осталась женщина метров пяти ростом. Всё ещё возвышается надо мной на добрых три метра… И подозреваю, что это у неё принципиальная позиция.

– Что за эпоха? – Её настоящий голос оказался низким и требовательным. – Сколько прошло циклов? Где мои жрецы и что с моими землями?

– Понятия не имею, – развёл я руками. – Вы не по адресу. Я не из этого мира и знаю о нём постыдно мало. Сюда нас отправила Система с заданием вытащить вас из ледяного плена. Хотя, как оказалось, не просто вытащить, а воскресить. В общем, задание выполнено. Вы дышите, остальное вне моей компетенции.

Она смотрела на меня долгую секунду, и в серых глазах проступила брезгливость.

– Система прислала будить меня какого-то идиота – невежду, не знающего даже имени равнины, на которой стоит. Как низко пали времена…

– Времена падали без моего участия, – пожал я плечами. – Я в те времена не существовал.

– Молчи, смертный, когда не спрашивают, – повела она рукой, и воздух в чертогах потяжелел. – От тебя разит чужим миром и грязью низших дорог. Букашка, возомнившая себя собеседником. Отвечай, когда велю, и благодари за честь.

Я промолчал и мысленно начал считать до десяти. На пятёрке она успела обозвать меня бескрылым червём, а на девяти решила, что черви – это вообще весь мой вид. Терпения у меня много, но эта мадам стремительно выбиралась в лидеры моего личного рейтинга невыносимых собеседников.

Перед глазами мигнуло, и я скосился на уведомление:

[Тридцать пятые Врата: задание выполнено. Эвакуационные врата открываются.]

Дом ждёт, отряд ждёт, а я стою и выслушиваю лекцию о собственной никчёмности от существа, которое час назад было мебелью, которое я спас и воскресил, которому отдал свои ценнейшие трофеи… Я глянул на неё через «Куда указывает клинок» и едва не присвистнул второй раз за день.

Удалось посмотреть некоторые характеристики: у неё Тело и Дух уступают моим, а Маглио – единственное, в чём она сравнима. Цифры для богини откровенно смешные. Тело восстановилось, спору нет, но силы в нём мало.

Передо мной стояла слабая богиня, воплощённая в живом облике, но с прескверным характером, что остался с тех времён, когда она была великой. Думаю, не просто так она уменьшилась. Видимо, та форма много сил жрёт.

На очередной тираде о кретинах смертных моя выдержка закончилась.

– Знаешь, я долго думал, зачем Системе понадобилось тебя будить, – перебил я её на середине пылкого монолога. – Кажется, догадался… Среди нынешних богов совсем мало нормальных и адекватных. И даже ты со своим мерзким характером, видимо, выглядишь достойной. Хотя я бы лучше дал шанс парочке перворанговых духов. Ладно, это не мои дела… Пусть Система с тобой разбирается. На остальное мне начхать.

Воздух в чертогах застыл. Фрея медленно наклонила голову, и в серых глазах вспыхнула злоба.

– Ты смеешь… – Она вытянула руку, и на меня обрушился удар чистой воли, духовный пресс, под которым смертный разум должен сложиться и погаснуть.

Пресс навалился, продавил на полшага и завяз. Стойкость, выкованная Эфиром и закалённая знакомствами, о которых ей знать не положено, держала удар. Я стоял, стиснув зубы, и смотрел ей в глаза.

Давление схлынуло очень быстро. У неё и впрямь сил хватает только для того, чтобы воздух сотрясать.

Фрея хмыкнула, прикрывая веки и вглядываясь во что-то внутри меня.

– А, теперь я вижу. Ты знаком с богами. И один из них даже считает твою душу своим домом, – уголок чёрных губ дёрнулся. – Она явно не научила тебя уважению к таким, как я.

– Меня учили другому, – нахмурился я. – Тому, что своим спасителям нужно быть благодарным. Я мог наплевать на всё и уйти, между прочим, но не стал, а ведь иначе ты бы гнила здесь целую вечность. Впрочем, чего ещё ожидать от старухи? Ты ведь из поколения Фиора, верно? Все вы примерно одного поля ягоды: думаете исключительно о себе. Если это всё, я пойду.

Я развернулся и направился к ступеням. Воздух за спиной свернулся, невидимая сила сгребла меня поперёк корпуса и дёрнула назад, разворачивая. Её ладонь уже тянулась ко мне, и в это движение она вложила достаточно мощи, чтобы впечатать смертного в платформу.

Две последние капли Эфира ушли в правую руку. Я перехватил её запястье на встречном движении и отбил его в сторону. Гулкое эхо прокатилось по чертогам, а Фрея застыла, разглядывая отброшенную ладонь. Богиню, пусть и ослабленную, только что отбила букашка. В её картине мира такой исход событий явно не предполагался.

– Да, в твоих глазах я жалкий смертный, – опустил я руку и пошёл к выходу, говоря на ходу. – Букашка. Только вот даже букашка иногда способна убивать. Я собираюсь уничтожить Фиора, который возомнил себя кем-то значимым. А ты только что пробудилась и слабее его в разы. Твоя божественность рассеяна, и, если бы не принесённые мной жертвы, ты сейчас была бы на уровне жалкого перворангового божка. Имей совесть, дай спокойно уйти. У меня и без тебя миллион проблем. Я не знаю ничего о целях Системы и о том, зачем она тебя пробудила. Стань сильнее, поговори с ней и продолжай жить подаренную тебе жизнь так, как считаешь нужным. А я буду жить свою.

Я успел сделать шагов десять, когда мир вокруг поплыл и темнота чертогов растворилась. Передо мной развернулись картины, которых здесь быть не могло: наша старая кухня и мама, ставящая на стол сковородку с жареной картошкой; отец, склонившийся над моими тетрадями с карандашом в руках; Лея – девчонка с разбитыми коленками оттого, что лезла в каждую мою драку во дворе, ведь младшего брата может обижать только она сама; и она же, взрослая, посреди столицы драконидов, в момент нашей встречи спустя годы. Воспоминания листались чужой рукой, и от этой бесцеремонности у меня вскипела кровь.

– Ты во многом прав, – голос Фреи прозвучал задумчиво, и картины растаяли. – Я действительно не в лучшей своей форме. И мне надо бы найти избранного, что поможет восстановить силу. Твоя душа, к сожалению, занята. Среди тех, кто пришёл с тобой, тоже нет достойных кандидатов со свободной душой. Но одна храбрая девочка сбежала из ледяного плена. И она подходит.

Внутри у меня всё оборвалось.

– Не смей…

Платформа опустела. Ни пятиметровой фигуры, ничего здесь не осталось – только гаснущий свет над чашей. Я сорвался с места, устремляясь на выход. Лестница и тоннель промелькнули единым размытым пятном, и я вылетел наружу, в утихающую бурю, перепрыгнув по дороге через копошащийся отряд.

Она стояла у подножия кургана – там же, где я выталкивал сестру в дрожащее окно портала. Костяной ключ одноразовый, канал давно мёртв, но Фрея провела ладонью по воздуху, и пространство послушно разошлось, открывая знакомое мутное окно. Может, она и слабая, но фокусами божественными владеет.

Она повернула голову в мою сторону, и чёрные губы изогнулись.

– Я воспользуюсь твоим советом и буду жить эту жизнь так, как считаю нужным. Скоро на твой мир придёт множество тварей – я видела это в твоих воспоминаниях. Я смогу ими откормиться.

Я просчитал всё за долю секунды, и расклад вышел дрянной: Эфир на нуле, мана на донышке. Божественность у неё рассеяна, но тело божественное. Без Эфира, боюсь, даже капель её божественности хватит, чтобы приложить меня.

Осталось не так много козырей… Но что хуже всего – тот же духовный выстрел мне нельзя применять. Система явно не для того её требовала воскресить, чтобы я её уничтожил.

Ладно, есть одна идейка… Она, может, и стерва, но точно не безумная дура. Иначе Система бы так не напрягалась ради неё.

– Слушай меня внимательно, – шагнул я ближе, с трудом узнавая собственный голос. – Если ты обидишь Лею, я стану твоей Немезидой: я найду тебя и убью. И ты никогда больше не сможешь переродиться. Это будет конец для тебя. Даже участь Первых тебе покажется более перспективной и желанной. Но выбора я тебе не оставлю. Не смей. Обижать. Мою семью. Запомни это раз и навсегда.

Фрея искренне рассмеялась, и смех её гулял над мёртвой пустошью. А потом она увидела крошечную тусклую точку, висящую прямо перед её лицом. Точку, которая беззвучно жрала пространство вокруг себя. Смех оборвался так же резко, как и возник. Её глаза сузились, и во взгляде древней богини впервые за весь наш разговор мелькнула тревога.

– Без тебя разберусь. А угрозы засунь себе куда подальше. У меня нет времени спорить со смертными и что-то доказывать. – Она отвернулась к порталу и уже у самой кромки бросила через плечо: – Передавай привет Шестиглазой.

Окно проглотило её и схлопнулось. Точка энтропии растаяла над пустым местом, и я остался один посреди стихающей бури.

Ветер постепенно стих, и впервые за все эти дни над пустошью стало видно небо. Я смотрел туда, где только что была богиня, и пытался понять, правильно ли поступил, отпустив её. С одной стороны, без Эфира мои шансы против неё нулевые – тут и думать нечего. С другой – даже будь он у меня, задача Системы состояла в её освобождении. А резать освобождённую как-то не вписывается в условия контракта. И всё же на душе скреблась лиса…

Она знает Алису по старому имени и уходит в мой мир, к моей сестре. Она стерва, но стерва опытная, наглая, и, возможно, она поможет Земле выстоять в грядущей буре, а моей сестре – раскрыть свои таланты ещё сильнее. Но если она перейдёт черту дозволенного… Я сделаю всё, чтобы она погрузилась в такие пучины отчаяния, что не снились даже Первым.

Сзади захрустел снег. Из тоннеля, пошатываясь и держась друг за друга, выбирался отряд Авулуса. Выглядели они весьма счастливыми, хоть и изрядно помятыми. Хайя добралась первой и уставилась на меня, потирая челюсть.

– Значит, это не мы должны были стать жертвой?

– Нет, – повернулся я к ним. – Но я не мог этого доказать, пока не попробовал бы. Надеюсь, я не сильно вас побил?

– Нормально… Жить будем, – Авулус стащил шлем и подвигал челюстью. – Тяжёлый у тебя кулак. А что с плечом?

– Уже зажило.

– Меня другое интересует… – Дестро опирался на щит, как дед на трость. – Мы тут все вместе… Ну, по большей части ты богиню воскресили. И ты же ей сразу смертью мучительной угрожал? Ты вообще в своём уме?

– Вы всё слышали? – удивился я.

– Даже больше, чем хотелось бы… Я же говорил, что он пришибленный, – выдал Джас самую длинную свою речь за неделю.

– Всё правильно он сказал, – потёр Гурм грудь там, куда пришлась энтропия. – Семья – это святое.

Авулус долго смотрел туда, где догорало мутное марево захлопнувшегося портала, и, наконец, выдал:

– Теперь я понимаю, что имела в виду Лея, когда говорила, что ты непревзойдённый дипломат… Мне кажется, ты сумел её напугать.