Текст книги "Потерянный континент (СИ)"

Автор книги: Арслан Мударисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– На всякий случай, – сказал один из магов. «Блокиратор, я попал». Не видеть потоки, не чувствовать силу, разлитую по всему лесу, оказалось для меня настоящим испытанием. Осыпался трухой БКМ, смягчавший побои Буфо, теперь я сполна вкушал всю мощь тяжёлых кулаков. Так плохо мне давно не было, по ощущениям сравнимо с ампутацией рук, что тоже являлось частью моей биографии, хотя нет, остаться без рук было гораздо хуже. Когда к экзекуции присоединилось ещё несколько человек, я потерял сознание. Очнулся уже в каком-то подземелье, думал, что будут пытать, морально готовился к этому, просчитывал, в какой момент использовать благословение, дабы уменьшить собственные страдания. Тогда, когда палач достанет щипцы или поднесёт раскалённый прут? Моя богатая фантазия рисовала десятки различных вариантов истязаний. Но ничего не происходило, меня даже кормили какой-то бурдой, похожей на перловку. Так по моим прикидкам, прошло несколько дней, под землёй трудно понять, день на улице или ночь, я ориентировался чисто по своим биологическим часам и желанием поспать. Затем ещё несколько дней, и ещё. «Может, про меня забыли?» Как оказалось, не забыли и даже пришли несколько стражников, дабы вывезти меня на площадь столицы Трансеунта. Как и вся страна, столица не особо впечатляла убранством. Было довольно грязно и чем-то неприятно пахло. Меня вывели на плаху посреди площади, на которой стояли окровавленный пенёк и здоровенный мужик с топором, намерения которого были прозрачны как стекло. Вокруг бесновалась толпа граждан, требующих крови, а с балкона красного замка смотрел какой-то неприятный плюгавенький, прыщавый дядька в короне с десятком разряженных как павлины придворных. «Сам король почтил». Но мне было пофигу, ведь меня собирались обезглавить. Доставлять такой радости публике не очень хотелось, и я упал в обморок, не по-настоящему, конечно, а нагло симулируя, ведь рубить голову человеку без сознания неинтересно, так я надеялся выиграть ещё немного времени для своей драгоценной жизни. Фокус сработал, меня стали обливать водой, «наивные», но я не просыпался, тогда пришёл целитель, который сразу раскрыл мой маленький экспромт. Урод что-то сделал, и теперь я не мог закрыть глаз и даже моргнуть, от раздражения мои ясны очи стали наполняться влагой, и из них градом потекли слёзы. Для стороннего наблюдателя казалось, что я реву от страха, хотя это было не так. Ведь после процедуры лекаря я накинул благословения и в ближайшие пять минут ничего не боялся, готовясь снова уйти из жизни. Вот только выглядело всё немного иначе. Толпа засвистела, в меня полетел какой-то мусор.

– Трус!

– Отрежьте ему уже башку. – Кричали граждане.

Мне даже стало немного обидно, ведь я не боялся, это просто реакция такая организма. Умирать с таким грустным фейсом не хотелось, какой-то не героический конец. Честно говоря, погибать в принципе не хотелось, но если уж выбирать, то делать это с гордо поднятой головой «палачом». Слово взял глашатай.

– Именем его величества, батрак, поднявший руку на дворянина, должен быть умерщвлён, как и любое другое животное. «Сами вы животные». После чего с его тела сдерут кожу и похоронят вместе с убитым им. «Хорошо, что не наоборот». Таков закон!

После чего ведущий поклонился королю. И тот дал отмашку.

– Именем его величества, приступить к казни.

Палач медленно пошёл в мою сторону, поигрывая гигантским топором, парень явно любил свою работу, потому как этот лысый детина искренне и многообещающе улыбался. Он взял мою заплаканную голову и положил на пенёк, который пах спёкшейся кровью. «Хоть бы мыли», – пронеслась в моей голове мысль. Подчинившись воле судьбы-злодейки, я не стал сопротивляться, а то ещё начнут сначала кожу сдирать, нет уж, лучше так. Благословение уже спало, и я погрузился в полнейшую апатию.

– Последнее слово, батрак? – спросил меня лысый.

– Воздеружсь. – С пересохшим горлом выдавил я, безуспешно пытаясь скрыть волнение.

– Ну, как знаешь.

Тщетно пытаясь закрыть заплаканные глаза, я ждал рокового удара, вот только в какой момент он произойдёт, я не знал, ведь смотрел в противоположную от палача сторону, и вот я услышал этот неприятный свист металла, разрубающего воздух, затем характерный хрип, «наверное, из трахеи», потом вокруг образовалась лужа крови. «А умирать от топора, оказывается, неплохо», – подумал я, а затем услышал до боли знакомое.

– Привэт.

Я резко поднял голову – «шеей?» – повернул её и увидел довольную красную морду.

– Нэ плачь по нэму, друг, – указал на мертвого палача орк. – Он тэбе хотэл голову отрубить.

– Да, блин, я не плачу. Это всё целитель.

– Да-да. – Иронично согласился Геро.

«Теперь он меня доконает».

– Ладно, можешь издеваться, но я рад тебя видеть. – Улыбнулся я орку, с красными заплаканными глазами.

А дальше были взрывы, шум, гам, на площадь вбегали какие-то люди в тряпье. И кричали «смерть королю!» Одновременно с этим стража уже поднималась по ступеням плахи, Геро играючи превращал их в макароны. Я, связанный по рукам и ногам, мог помогать только морально. Один из стражников на бегу лишился головы, но вместо того, чтобы упасть, тело на автомате сделало ещё с десяток шагов и врезалось в меня. Не удержавшись, я полетел вниз с двухметрового постамента, после чего погрузился во мрак.

Святая восьмерка

Просыпался я с самым неприятными ощущениями, жутко болела голова от удара, а выросшая шишка на боку затылка напоминала клоунскую мини-шляпу. Геро не было видно, зато вокруг стояла толпа оборванцев с дубинами и вилами наперевес. Которые смотрели на меня с каменными лицами. «Сейчас будут убивать», – подумал я и немного скукожился, и даже зажмурился в предвкушении экзекуции, не желая смотреть, как в меня массово втыкают сельскохозяйственные инструменты, но толпа молча стояла и не шевелилась. Мне стало дурно, казалось, что я задыхаюсь, словно все эти люди вытягивали воздух вокруг, оставляя связанному бедолаге лишь углекислый газ. Потом в этой массе людей послышались шепотки.

– Идут.

– Идут.

– Идут.

Мне стало не по себе ещё больше. «Да кто, блин, там идёт, такой страшный?» Сейчас ещё каким-нибудь длинноклыкам на растерзание отдадут. Я смотрел вниз и ожидал чего-то плохого. Но вопреки самым худшим прогнозам, вокруг меня стали появляться женские ножки, одна пара, две три, четыре, судя по шевелениям, девушки выходили ещё из-за спины. «Неужели надругаться вздумали?» – пошутил я про себя и неуверенно хихикнул, видимо, защитная реакция психики от напряжения вокруг. Я поднял глаза и встретился со взглядом Опты, той, которую не так давно последней провожал до дома. Она же в свою очередь молча указывала на меня пальцем, «ай-я-яй, как некрасиво, тыкать пальцем». Как оказалось, вокруг стояли все восемь моих девочек, из-за которых я рисковал жизнью, и так же, как Опта, обвиняюще указывали на меня. «Вот козлихи неблагодарные».

Я немного даже взбесился от подобной несправедливости и кое-как встал на ноги, будучи всё ещё связанным по рукам и ногам, при этом гордо задрав голову. Ведь понятное дело, никакой вины за мной не было. И когда я так поступил, при этом сохраняя баланс, чтобы не упасть это сделал, вся эта толпа вокруг, которой не видно было края, опустилась на одно колено.

После чего все эти тысячи голодранцев вразнобой стали произносить одну и ту же фразу, которую я в этой какофонии сперва даже не разобрал, пока она не стала звучать в унисон.

– Слава освободителю!

– Слава освободителю!

– Слава освободителю!

Я непонимающе смотрел на это массовое сумасшествие, а от масштабов действа по телу пробежали мурашки.

Я, всё ещё связанный, стал забавно прыгать, крутясь на 360 градусов, в поисках того, к кому обращались массы, этого самого освободителя, но судя по направлениям лиц и тому, как они беззаветно любяще смотрели на меня со слезами на глазах, крестьяне явно имели ввиду одного связанного парня. И тут я взял слово, пытаясь перекричать толпу.

– Люди! Люди! Люди!

– Тише, он скажет.

– Тише!

– Да не ори ты, дурень!

– Интересно, что он скажет?

Послышалось в этой массе.

И когда наступила гробовая тишина, что даже была слышна пролетающая мимо муха, я прокричал, от волнения случайно сорвавшись на визг.

– Да развяжите меня уже! – по-моему тишина стала ещё тише, простите за тавтологию, и длилась она несколько секунд. После чего послышался до боли знакомый ржач моих друзей, которых я не видел, ведь они сидели на постаменте плахи и наблюдали за разворачивающейся картиной. Этот нескромный хохот подхватила толпа. С шишкой на голове, красными глазами, связанный, я, наверное, действительно смотрелся забавно. Поняв всю нелепость ситуации, в ту же секунду присоединился к этой массе, весело заливаясь хохотом, тем временем, один из мужиков звероподобного вида уже снимал резавшие руки путы. Честно говоря, я был рад, что с меня спал ореол сакральности, ведь по моим скромным убеждениям Руслан с далёкой земли совершенно не годится на роль какого-то мессии или около того.

Лютый

Нелегка жизнь крестьянина, и Магнус по прозвищу Лютый знал об этом не понаслышке. Ветеран нескольких кампаний в составе крестьянского отряда, он был настоящей легендой в своей деревне, да и в округе. Ведь вернуться живым и здоровым из нескольких конфликтов, будучи крестьянином, задача не самая простая. Бедолаг не жалели и первыми отправляли на убой, но здоровяк был умён, силён и очень талантлив, а потому быстро научился обращаться с колюще-режущими предметами воина. И даже отупляющая жажда крови, наложенная магами, не умаляла его умений. Лютый всё запоминал с первого раза, он периодически поглядывал, как тренируется офицерский состав и солдаты, и учился у них, на поле боя он также изучал врагов, довелось поработать и в командном штабе, поднося еду и воду генералу и окружавшим его дворянам. К дембелю бугай был настоящей машиной для убийств. За огромное количество успешно выполненных миссий в любом другом королевстве его бы носили на руках и почитали как героя, но только не в Трансеунте, где жизнь крестьянина ценилась не более, чем жизнь рылоклыка. За годы службы Лютый не получил ничего, не считая сотен шрамов по всему телу. Его тягали во все мало-мальски значимые конфликты, зная о его опыте, пришли и в этот раз, но Магнус специально проглотил горсть злых ягод, от которых человек превращался в полутрупа, с кровавым поносом и постоянной рвотой. Будучи уже почти стариком, ему осточертела война, и он решился на такой радикальный шаг, рискуя умереть по-настоящему, но иначе его бы снова забрали. В итоге от очередной мобилизации он откосил и остался жив, правда, с трудом. Во второй раз провернуть подобный трюк он уже бы никогда не решился. За все эти годы Лютый не успел жениться и создать семью, пока он был в армии, его мать умерла, а трёх младших сестёр закабалил местный барон. С тех пор о них ничего не было слышно, баронские крестьяне говорили, что в замке их не видели давно, наигравшись молодыми девушками, барон их куда-то дел, видимо, продал. И где они теперь, Лютый понятия не имел, оставшись седым одиноким почти что стариком, без дома и родных. Но имея отменное здоровье, он нанялся к свободному гражданину, который платил ему едой и ночлегом, а ещё особо не унижал крестьянина, который мог убить человека с одного удара. Судя по всему, именно габариты двухметрового гиганта не позволяли нанимателю переходить черту, ведь с остальными крестьянами он обращался гораздо хуже. А за батраков и говорить не приходится. Но Магнус, может быть, и не знал бы о другой жизни, если бы не многочисленные походы, в которых он видел свободных крестьян, честно зарабатывающих себе на хлеб и где-то даже живущих в достатке. У них были права как у граждан, и это было удивительно для жителя Трансеунта. Потому Лютый всем сердцем ненавидел дворян и граждан своей страны. И таких, как он, ветеранов, и тех, кого они воспитали, по всему королевству было множество. Но сделать никто ничего не мог, ведь что может крестьянин против вооружённых до зубов господ и обслуживающих их граждан? Так бы оно и продолжалось, пока до него не дошёл слух об освободителе, крестьянине, спасшем восьмерых девочек из лап душегуба-дворянина. Парень прошёл через всю страну и довёл каждую до родного очага, подарив им свободу. Это была история, которая буквально окрыляла крестьян. Вспахивая чужую землю мотыгой, Лютый прокручивал историю, рассказанную ему одним из закабалённых из каравана остановившегося в их деревне купца. Сначала он не поверил. Кто же в такое поверит? Но потом о восьми девах и освободителе не говорил разве что ленивый. И теперь он вспоминал рассказ и улыбался.

– Вот же шельмец. Целого графа укокошил. – С улыбкой проговорил он себе под нос. Новость разносилась по Трансеунту, словно волна цунами, люди делились историей, смаковали её, кто-то, конечно, приукрашивал, она обрастала новыми подробностями и за несколько дней буквально стала легендой, которая вдохновляла каждого бедолагу королевства. Источником рассказа стали спасённые девушки, в разных концах государства, что и привело к быстрому их распространению, а также организованные стражниками поиски беглецов, что косвенно подтверждало правдивость гулявших по королевству историй об освободителе и восьми девах. Но всё изменилось одним днём, когда до Лютого дошла новость о том, что освободителя поймали и в скором времени казнят. Что-то словно сломалось в душе гиганта, он не мог есть, он не мог спать и ни о чём другом думать. Ненависть к этим подонкам дворянам стала сжигать его изнутри. Последней каплей стал эпизод, когда пришли за семьёй крестьянина Радько из его деревни. Жену и дочек мужика забирали в кабалу, за долги семьи. Щуплый Радько прижимал свой чёрный колпак к груди, трясся, смотрел, как уводят его детей и женщину, с которой он провёл последние двадцать лет, и тихо подвывал. А по обветренному и не по годам состарившемуся от тяжёлой работы лицу скатывались скупые слёзы. Радько был весельчаком по жизни, не то что всегда хмурый Лютый, и его любили все деревенские, в том числе и здоровяк. За девушками пожаловал лично местный барон с сыном. Владыка местных земель был невысокого роста, с лысеющей головой, несоразмерно большими губами и маленькими жестокими глазками. Отвращение вызвало всё его естество от лица до обрюзгшей фигуры, напоминающей каплю. Тридцатилетний сын был точной копией отца, только более молодой. Все вокруг знали, что эта семейка была охочей до красивых женщин, коими и были жена, и три дочери крестьянина, младшей из которых не было и одиннадцати. Барон и сын смотрели на женщин похотливыми глазами и чуть ли не пускали слюни. Повидавшему жизнь Лютому было очевидно, что ситуация с долгами создана этими двумя уродами намеренно, землю щуплого крестьянина обложили непомерными штрафами «за неправильное возделывание», а когда он не смог их выплатить, пришли за его женщинами.

– Ай-яй-яй, не стыдно тебе, смерд, слюни перед своим сюзереном пускать? – Поинтересовался барон у парализованного отчаянием мужичка. После чего продолжил. – Радуйся, твои женщины будут жить в замке, мы с сыночком о них позаботимся. – Сказал лысый урод, схватив побледневшую жену Радько за грудь. Двое охранников барона мерзко захихикали. А дальше для Лютого всё было как в тумане. Вот он видит улыбающуюся рожу одного из воинов и его удивление, когда ребро ладони бугая ломает ему кадык. За доли секунды, не останавливаясь, Лютый вынул меч уже покойного стражника, который, правда, этого ещё не понял, и снёс голову второму. Обильный фонтан крови с ног до головы облил опешившего барона, продолжавшего держать руку за пазухой побледневшей и рыдающей женщины. Шаг гиганта, и рука сюзерена отделяется от его тела, оставаясь висеть за счёт платья на теле супруги Радько. Округу оглушил дикий вопль боли барона. Сын извращенца, который сидел верхом на лошади, пришпорил коня, но догнавшие его спину вилы свели на нет попытки к бегству. А дальше произошло то, что удивило уже самого Лютого: крестьяне, наблюдавшие за бойней, начали добивать умирающего барона и его отпрыска. Когда Магнус посмотрел на перемазанных кровью деревенских, кто-то из них спросил: «Что дальше, Лютый?»

– Мы уже не жильцы, айда, братцы, в Прессору, может, успеем посмотреть на освободителя.

И вся деревня снялась с места и пошла в сторону столицы. Заходя по пути в другие сёла, банда Лютого встречала только понимание и ноль процентов осуждения, но крестьянина снова удивило то, что к ним стали присоединяться другие, а дворяне и граждане, вставшие у этой массы на пути, отправлялись в иной мир. Через два дня толпа насчитывала тысячу. Вести разлетались по королевству, и крестьяне восставали, очаги сопротивления стали зарождаться независимо друг от друга, и на подходе к столице к разъярённой толпе крестьян присоединялись уже другие армии, в одной из которых Магнус даже заметил орка, гнома и эльфийку. Войска короля ушли на фронт, а потому оставшиеся гарнизоны были не так страшны для повидавших многое за свою жизнь крестьян, из которых добрая половина познала войну. Лютый быстро организовал командный состав из бывших ветеранов, и вся эта гурьба стала приобретать знакомые по службе формы. Их могли остановить маги, но Магнус придумал, как решить и эту проблему. Волшебников нейтрализовали с помощью засад, создавая ловушки и используя амулеты защиты, снятые с убитых дворян и солдат. Армия, в которой в офицерском составе находилась странная троица, тоже была организована по всем правилам военного дела. Ей управлял низкий подтянутый коренастый мужичок, который и близко не напоминал крестьянина. Тем не менее, он был на их стороне, и всех всё устраивало.

На площади он увидел странную троицу в деле, особенно ему запомнился краснокожий, который первый забрался на стену и устроил гвардейцам короля сущий ад, он же самым первым оказался возле освободителя. «Успели», – с облегчением подумал здоровяк, когда орк с замысловатым мечом перерубил трахею палачу. Но что-то пошло не так, и связанный освободитель упал с плахи.

– Лишь бы не зашибся. – Вслух произнёс Магнус и направился в сторону упавшего парня, убивая встающих на его пути стражников. Так он и оказался возле парня, а потом появились те самые девы из рассказов. Такие молоденькие, годящиеся Лютому в дочери, а кто-то даже и во внучки. Увидев их, сердце гиганта затрепетало от важности момента. Легенда оживала на глазах, и вот, каждая из них указывает пальцем на упавшего парня, который, связанный по рукам и ногам, как-то умудряется встать и гордо задрать голову. В лучах солнца освободитель показался Магнусу ожившим ангелом, и он, словно подчиняясь неведомой воле небес, первым встал на колено, после чего его примеру последовали все остальные. И народ стал восхвалять героя. Тогда их освободитель потребовал слова. А дальше это неземное существо произнесло:

– Да, развяжите меня уже!!!

Затем был дикий ржач орка и его спутников, которую подхватила вся армия повстанцев. Тем временем улыбающийся Лютый подошёл к парню, который тоже хохотал не меньше остальных, и исполнил его просьбу. В этот момент он уже осознавал, что перед ним обычный человек, просто с очень добрым сердцем. И Лютый полюбил его ещё больше. Не как неземное создание из сказок, а как брата. Как самого родного человека, которого у гиганта давно уже не было. Магнус осознал, что многое готов сделать ради этого паренька с голубыми глазами.

– Спасибо, друг! – Сказал он и улыбнулся, одновременно протягивая Магнусу руку.

– Руслан!

– Магнус, для своих Лютый.

– Мы, я так понимаю, свои.

– Да. – После чего Магнус быстро раздал приказы подтянувшимся офицерам.

– Это ты их сюда привёл? – Спросил парень, обводя головой армию.

– Нет, брат, это ты нас сюда привёл. А так, часть со мной, другие сами по себе.

Потом подошёл орк, который обнял Руслана. Затем гном повторил то же самое. А вот когда подошла покрасневшая от бешенства эльфийка, освободитель явно напрягся. И не зря. Подойдя ближе, она показала руками, что тоже собирается обнять парня, тот расслабился, расставил в ответ руки и получил кулаком в пузо на выдохе.

– За что, Анни? – Хрипло выпалил согнувшийся пополам голубоглазый.

– Он ещё спрашивает, сбежал непонятно куда, пропал, оказывается, он с девками где-то шатался. Потом чуть головы не лишился. Да ты понимаешь, что я места себе не находила, придурок!

– Так я же письмо написал, всё объяснил.

– Да подотрись ты своим письмом.

Смотря за перебранкой, Лютый поймал себя на том, что снова улыбается. А ведь раньше он довольно редко это делал. Раньше была другая жизнь.