Текст книги "Потерянный континент (СИ)"

Автор книги: Арслан Мударисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Отступать некуда

В общем, мы плотно окопались на границе, поддерживаемые раздираемой с разных сторон империей. Пока в один из дней не пришла новость, которая нас деморализовала, и это мягко говоря. Осаждённая столица Санктуса Фиделис пала, из-за предательства одного военачальника, открывшего потайной ход врагам. Что случилось с молодым императором, пока было неясно. В чудеса никто не верил, потому молодого монарха уже заочно похоронили. На сэра Пертинакса было больно смотреть, его словно бы лишили души, из всегда заряженного энергией вояки он превратился в серую тень самого себя, потеряв волю к сопротивлению. Удалой командир партизан лишь повторял.

– Ваше величество, ваше величество. – И чуть ли не рыдал.

Таким я его ещё не видел, и мне это очень не понравилось. Молодцом держались только я, Геро и Лютый. Я – потому что оптимист, орк был занят протиранием Мугана и, кажется, всё прослушал. А вот Магнусу до чужого императора было, честно говоря, фиолетово, основной задачей он видел сохранение жизни своему народу. А вот остальные уже готовились к нашим похоронам. Даже Анника с Инганом не верили в успех дальнейшей кампании. Правда, я бы не назвал радостно точащего свой топор гнома сильно расстроенным, смотря на его оскал, я понял – парень готовиться забрать на тот свет как можно больше. Инган точил и приговаривал.

– Извольте, господа, извольте. Мы с вами будем так же обходительны, как с портовыми дамами.

А вот Анника, как всегда, вылила все свои эмоции в крайнюю степень бешенства, круша деревянную утварь и пугая периодически забегающих в наш шатёр адъютантов. Что-то надо было делать, «когда о новости узнают в войске, нам кранты». Потому я тут же решил действовать.

– Оставить панику! Сэр Пертинакс, я вас, честное слово, не узнаю. Да и ребята не поймут.

– Его величество Кор был последним в династии, всё пропало. Всё зря. – Сказал Пертинакс и словно бы постарел лет на двадцать.

– Во-первых, нету тела – нету дела. Что за упаднические настроения? – Всё больше распаляясь, я продолжил. – Но даже если твой император пал, солдат, я уверен, Кор и все, кто вокруг него, умирали с мечом в руках, унося врагов в могилы. Как и подобает воинам Санктуса. Зная его величество, по-другому и быть не могло. А ты тут сопли развесил, командир, охренел, что ли? Вместо того, чтобы отомстить за своего господина. Заставить гадов заплатить кровью за вторжение на твою землю. Пертинакс, задери тебя ушан. – Повторил я любимое ругательство нашего вояки. Такого в свой адрес экс-комендант давно не слышал, его глаза начали наливаться кровью, мужик приходил в бешенство.

– Не будь ты освободителем хреновым, привязал бы тебя за ногу к хвосту лошади и отправил бы по пастбищу, собирать лошадиные лепехи твоей наглой рожей.

– Больно же лошадке будет, за хвост-то. – искренне улыбнувшись, парировал я и добавил. – С возвращением, командир. – Пертинакс был всё ещё мрачен, но уже начинал соображать, а потому сказал. – Весть о падении столицы не утаить.

– Не поспоришь, но наши солдаты дерутся не за столицу – крестьяне за свободу, Санкутсцы за свою страну и императора. Нам, командирам, надо им об этом напомнить. – Я обвёл взглядом весь наш штаб, пытаясь вселить в каждого больше уверенности. И командование приходило в себя, плечи расправлялись, в глазах пробуждался боевой задор. Вот только в душе одного иномирянина, в тёмном углу, в маленькой норке, забился серенький мышонок, который мелко трясся и тихо пищал от ужаса. Правда, вида не подавал. – Скажем, что император жив и всё только начинается. К тому же скорее всего это правда.

Подле его величества в последние дни находились клирики, а зная их возможности использовать стелс-режим, выбраться из передряги у пацана шансы были, об этом знали только я и Геро, но, разумеется, выдавать тайны ордена мы не собирались. В итоге командирам были отданы приказы, новость разошлась по подразделениям, серьёзно деморализовав регулярные войска. Вот тогда я впервые порадовался, что основной костяк нашей армии составляли крестьянские бунтовщики, которые не поняли всего ужаса ситуации. И каждый из них примерно думал одно и то же: «Командиры говорят, что всё хорошо, мы продолжаем наматывать кишки ненавистных дворян на наши копья, семья в безопасности, освободитель с нами, вон он ходит в своём доспехе», что ещё нужно мужику? Простой люд уже поднаторел в боевых действиях, а потому армия всё ещё могла удерживать позиции. В какой-то момент на другой стороне фронта мы услышали радостные возгласы противника, уродам тоже сообщили о падении Фиделиса.

Правда, мои оптимистичные прогнозы не подтвердились, армии приходилось очень трудно, окрылённый новостью, враг словно стал сильнее, каждый день мы теряли сотни людей, оставляли позиции и медленно отступали. Через неделю то, что дело дрянь, поняли даже самые упоротые оптимисты. Над войском Освободителя мрачной тенью разливалась марево страха и паники. Если так будет продолжаться, то скоро люди просто побегут в разные стороны. Идей не было, мы оказались в тупике, капитуляция невозможна, живыми враги никого не брали, только если для допроса и последующего умерщвления. Уровень ненависти со стороны противника был просто запредельный, хотя и наши их по головке не гладили. Я, грешным делом, стал подумывать, как вытащить своих друзей, командование и парней из партизан из этой заварушки. Незаметно увести лесом небольшой отряд было не так сложно, благо опыт имелся. Но это была скорее мимолётная мысль, небольшая слабость моей психики, которая искала выход из безнадёжного положения. Всё наше командование умрёт, все наксовцы, прошедшие десятки битв, умрут, но не сбегут, да и я не брошу всех этих людей, совесть не позволит. В конце концов, один раз я уже умирал, перефразируя поговорку – одной смерти бывать и второй не миновать. И вот когда мысленно я смирился с тем, что вот они, пришли мои последние дни, к нам в палатку влетел запыхавшийся адъютант со словами:

– Прибыл император!

Мы выскочили на улицу и увидели с сотню всадников в запылившихся доспехах, не раз побывавших в передрягах. Процессию возглавлял юный император Кор, подле которого, как и в тронном зале, находился его учитель и советник сэр Фидус, а также уже знакомые нам клирики. Не было только второго советника сэра Крига, который, как позже выяснилось, пал, защищая сюзерена от отравленного кинжала предателей. Как я и предполагал, его величество из окружения вывели члены братства. Нам рассказывали, что из дворца ушла вся гвардия в полном составе, да ещё и с казной, правда, подробностей их побега рассказать они не могут. Мы с Геро понимающе переглянулись. В стенах императорской резиденции заговорщиков быстро нейтрализовали, но вот ворота крепости они успели открыть, так и пала столица. Но пацан не унывал, за то время, что мы не виделись, он немного вырос, и даже над его губой стал пробиваться небольшой пушок, «всё-таки в первый раз я ошибся в оценке возраста, предположив, что ему одиннадцать, скорее всего Кору сейчас полные четырнадцать лет», – промелькнула в голове мысль.

– Сэр Руслан, Сэр Геро, сэр Инган, Леди Анника! – Радостно крикнул император, лихо спрыгнул с коня и побежал к нам обниматься, за исключением эльфийки, разумеется. Ей парень галантно поцеловал мозолистую руку со сбитыми костяшками. Как родных обнял нас и сэр Фидус ну, оно и понятно. Мы же герои и просто красавцы.

– Я так рад вас видеть.

– А мы-то как рады, ваше величество. Слава Богу, вы целы.

В это время красный от волнения Пертинакс еле сдерживал слёзы, стыдливо вытирая их потёртым рукавом кожаной куртки.

– Сэр Пертинакс, спасибо вам. Вы и вправду такой, каким вас описывал отец. – Обнял его коронованный пацан.

– Служу империи! – вытянулся в струнку наш орёл, со стекающими по щекам слезами. Потом я увидел, что слезы текли по щекам всех солдат Санктуса. Ребята искренне любили своего монарха, как и его почившего отца и мать, убитых осквернённым.

– Вольно, офицер! – скомандовал император. Растроганный Пертинакс позволил себе вольность и спросил:

– Неужели ваш отец, его императорское величество Сторм, да примет Господь его душу, говорил обо мне?

– Конечно, я рос на рассказах о битве у Гризга и подвигах на Кракосе. Отец помнил всех своих выдающихся солдат.

Таким счастливым экс-коменданта крепости и главу партизан я никогда не видел.

По нашей армии ураганом пронёсся слух о прибывшем императоре, и войско воспряло. И так же, как неделю назад, радостные возгласы противника слышали мы, так и сейчас враг «наслаждался» звуками приветствия императора целой армией. После чего дворяне и свободные граждане Трансеунта увидели императорский стяг на наших позициях. И всё снова пришло в норму, воины воспряли, а враги поумерили свой пыл. К тому же император лично наградил особенно отличившихся воинов и командиров, в том числе из числа повстанцев. А также даровал титул барона Лютому и объявил всех крестьян Трансеунта свободными гражданами Санктуса и даровал каждому земельный надел, благо этого добра у юного государя было в избытке, имущество погибших перейдёт их семьям. К этому моменту мы успели произвести перепись всех беженцев и повстанцев. О таком бедолаги даже не мечтали, в какой-то момент почти вся армия откровенно плакала. Ведь последнее время они думали только о том, как не погибнуть, и тут такой подарок, и теперь даже если им не удастся выжить, то хотя бы у их детей есть шанс на светлое будущее. Которое крестьяне были намерены защищать любой ценой. В общем, парой указов и сотней-другой наград мы получили тысячи патриотов, готовых защищать теперь уже их родную землю. Наградили и меня, но я прилюдно отказался от титула. С нашей стороны это был оговоренный пропагандистский ход. Всё-таки я был символом для людей и должен оставаться таким же простым парнем, как и они. К тому же жить в Санктусе я не собирался, а потому титул и земли ценности не представляли, у меня ещё на другом континенте дела. А вот от перстня с жирным изумрудом и по совместительству приличным накопителем, снятого с большого пальца императора, я не отказался. Через несколько дней Кор со всей своей бандой удалился для поддержания боевого духа на других участках фронта. А мы продолжили с переменным успехом удерживать позиции. Всё-таки разница в классе солдат чувствовалась. Мы больше выживали за счёт гениальной тактики барона Магнуса по прозвищу Лютый и опытного Пертинакса, которые умели неприятно удивлять противника. Да и вообще, весь Санктус держался только на упорстве и выучке его армии, что, конечно, не могло длиться вечно при таком численном преимуществе противника. Как говорится, нас могло спасти чудо, и так оно и случилось, только в нашем случае его можно было назвать несколько иначе: чудо-юдо. А точнее, твари бездны. В стане противника не было клириков, а потому противопоставить что-то набегу псов скверны и прочей жути они просто не смогли. Ни освящённой воды, ни толики благословения, ничего, кроме магии и железа, которого монстры не сильно-то и боялись. Повешение клириков им наконец аукнулось. А вот у нас монахи несли боевое дежурство по всему фронту, вообще членов Ордена в Санктусе было в избытке, так как эвакуироваться они могли только в эту страну. Приближение беды они учуяли заранее. За несколько часов тысячи людей на той стороне фронта превратились в материал для низших существ хаоса. Кому-то удалось сбежать и сдаться в плен, по настоянию клириков их не убивали, хотя у крестьян очень чесались руки. Но каждый труп – это лишний материал для армии врага. Прибывавших проверяли, заставляя выпить освящённую воду, так были обнаружены с десяток осквернённых, пытавшихся проникнуть к нам в тыл. С ними клирики не церемонились. Те, кому удалось спастись, выглядели страшно, у большинства были поседевшие от страха волосы, даже у самых молодых. Люди были вне себя от ужаса, от былой спеси не осталось и следа. Сразу атаковать, чтобы твари не успели набраться сил за счёт тел солдат противника, мы не могли. Трансеунтовцы били бы не только по монстрам, но и по нам. А так как клирики не сражаются с людьми, это было бы самоубийством. Потому мы оставались на позициях. Члены братства призывали благословение на солдат, и как в прошлый раз, мы забыли, что такое страх. Сами монахи редкой цепочкой встали впереди армии, желая первыми встретить заклятого врага человечества.

Прорыв

Несколько десятков псов скверны, гнавшиеся за беглецами, пытались прорваться на наши позиции, но в считанные секунды были насажены на мечи и копья монахов, после чего мерзость начинала разваливаться на чёрные куски гнилого мяса. На стороне Трансеунта перестали раздаваться крики боли и отчаяния, затем погасли все факелы и магические светильники и наступила гробовая тишина, которая словно закладывала уши. Твари использовали какую-то магию. Была мыслишка накинуть полный БКМ, и наплевать на конспирацию, дожить бы до утра. Остановило то, что я сам в таком виде похожу на неведомую тварь с другой стороны изнанки мира, потому, дабы не быть порубленным своими, от идеи пришлось отказаться. Лианы оплели моё тело тонким слоем под полным рыцарским доспехом, что делало меня в несколько раз сильнее и быстрее. Да и от магии в этом бою я отказываться не намерен. На досуге усовершенствовал гранаты, установив таймер, дабы не приходилось их активировать в реальном времени, что, честно говоря, отвлекает. Перед боем мои жёлуди просто нужно вырастить до определённого размера, напитав силой, затем вырвать круглый деревянный аналог чеки, служащей перегородкой к ядру устройства, лишившись барьера, мана по спирали начинает движение к центру устройства, и как только она достигает цели, происходит «бам», точнее, вырастает огромный деревянный ёж, пронзающий все в радиусе пяти метров. В остальном принцип работы гранаты не изменился. Срок службы заряженного снаряда составлял чуть более двух часов, после чего плод-сюрприз распадался. А вот как решить эту проблему, я пока не знал, накопители вполне бы с задачей справились, но это было бы слишком дорого, а потому не рентабельно. В общем, дабы не искушать судьбы, гранаты необходимо использовать в первый час боя. Дальше в пылу схватки можно схватить вышедшую из строя болванку и поплатится жизнью, точное время засечь вряд ли удастся. А дальше в сражении можно использовать стандартные образцы. За размышлениями о моём оружии я даже немного отвлёкся от царившей тишины и давящего мрака со стороны позиций врага. Не будь на нас благословения, всё войско бы уже драпало, испачкав штаны. Конечно, клирики – реальная сила против нечисти, аналогов которой в этом мире я не встречал. В какой-то момент одновременно, словно ведомые единым разумом, люди в серых балахонах подняли вверх свои орудия убийства, на конце которых загорелся огонёк в виде ослепительного белого шара. Затем прозвучал неприятный хлопок, и в мир вернулись звуки. Только сейчас я ясно осознал, что не слышно было абсолютно ничего, даже собственного дыхания и лязга металла соседей по оружию. Более того, казалось, что сознание словно отделили от тела.

Ближайший к нам клирик, очень высокий и очень худой на вид мужчина средних лет сказал:

– Это был морок. Значит, среди тварей как минимум есть даркер, увидите тварь, окутанную тьмой, держите её на расстоянии и сразу зовите клирика. Это низший инфернал.

– А если инфернал посильнее будет? – спросил кто-то из воинов.

– В таком случае да поможет вам Бог! Встречу с такой мерзостью необученному воину пережить вряд ли удастся.

Я лишь подумал, что мы с Геро видели урода и покруче, но скромно промолчал.

А дальше началась настоящая жесть, как и тогда, в Ауруме, раздался леденящий душу вой, но уже не десятка тварей, а тысяч. После этого звука мы как-то немного даже напряглись, но благословение работало как швейцарские часы. И мы приготовились к бою. Первыми в круги света факелов нашей армии выбежали псы скверны, которых мы встретили лесом копий, укрывшись в крепости из щитов. Клирики отбивались от них играючи, разрубая зомбо-собак на лету. Но в какой-то момент их количество стало расти в арифметической прогрессии, и монахи были вынуждены отступать под защиту строя. Дальше началась настоящая свалка, некоторые твари перемахивали через живой барьер и оказывались в нашем тылу, убивая одного-двух зазевавшихся крестьян, прежде чем их упокоят остальные. Другие твари зубами впивались в щиты, периодически выдёргивая одного-двух бедолаг в эту ожившую реку смерти. За секунду человека буквально разрывали на куски. Но солдаты святого воинства умирали молча, сражаясь до последнего, я видел, как обрубок человека, с оторванными ногами и правой рукой, до последнего втыкал нож в уродливую морду нечисти, до тех пор, пока ему не откусили голову. Больше всего урона наносили клирики и маги, бившие по площадям. В первые минуты схватки я израсходовал все заготовленные гранаты с таймером, мои друзья держались рядом, Анника жгла, можно сказать, напалмом, Геро встречал в воздухе прыгающих в наши ряды псов. Инган каменными стенами закрывал прорехи в строе, обездвиживал врагов, топя их ноги в земле. Спустя какие-то минуты я уже стоял в первом ряду, заменив какого-то разорванного бедолагу. Но подойти ко мне сквозь буреломы и выращенные пики было задачей непростой. Параллельно приходилось работать копьём и щитом. В какой-то момент в меня ударил чёрный энергетический сгусток какой-то дряни. Прошив все препятствия в виде растений, словно раскалённый металл пенопласт. Щит в моей руке стал разваливаться, будто его облили концентрированной кислотой. В сторону врага пролетел фаербол эльфийки, который, взорвавшись, осветил окрестности. И я увидел того, кто запустил этой гадостью в мою сторону. Даркер – низший инфернал, как и все демоны, эти твари обладали приличным магическим арсеналом и огромной физической силой. Трёхметровый гуманоид с лицом, напоминающим человеческий череп, обтянутый обугленной кожей. Вокруг него буквально клубилась тьма, напоминавшая одежду, точнее, кучу торчащего в разные стороны тряпья. Урод выцеливал магов, оставаясь в тени. Я сразу крикнул тому самому монаху, что предупреждал нас о нём.

– Клирик, там даркер! Анни, пуляй туда что-нибудь помощнее, – я указал пальцем направление для эльфийки, но она и сама заметила урода во время вспышки, возвышавшегося над низкорослыми псами. Тем временем я подобрал валявшийся рядом щит, дабы принять следующий удар урода. И как раз вовремя, гадость впилась в мою вовремя поднятую защиту, обещая после него растворить руку. Его магия брала даже освящённое оружие, что напрягало. Противопоставить подонку мне было нечего, брошенная граната старого образца наткнулась на тёмный полупрозрачный барьер. Как, впрочем, и гигантский фаербол Эльфийки. Положение исправил клирик, со стороны которого в даркера уже летел небольшой шар света размером с женский кулачок. Дальше произошёл взрыв, точнее, выброс света, опустошивший территорию вокруг даркера на десятки метров. Но сама тварь выжила, каст монаха задел её плечо, которое словно немного тлело. Недолго думая, этот худощавый с виду клирик кинулся к противнику. Кастовать он явно больше пока не мог. «А жаль, мощная штука».

– Ребята, нужно прикрыть его, массой задавят сволочи. – Выкрикнул я, но объяснять моей команде, о ком речь, не пришлось, и мы трусцой двинулись вслед за парнем в сером балахоне. Даже Геро, который мог в несколько прыжков обогнать клирика, не стал этого делать. Противник был нам неизвестен, а монахи своё дело знают, наша задача лишь поддержка и прикрытие. Ведь опустевшее пространство стали заполнять полчища тварей. В общем, мы должны были обеспечить нашему парню честную схватку один на один, и мы с этой задачей справились. Всё-таки четыре мага, слаженно работающих в связке, страшная сила, хоть, по сути, мы и являлись первокурсниками, но очень талантливыми, должен заметить, и опытными. В доли секунды мы организовали импровизированную арену из горящего кустарника, которую окружал трёхметровый ров. Небольшой ветерок, скастованный орком, не давал монстрам подойти близко. Даркер мог устранить нашу преграду лишь одним взмахом своей чёрной кисти, но вот только клирик ему этого сделать не позволил. Маг скверны был силён, но неповоротлив, потому у монаха были все шансы закончить схватку в свою пользу. Огонь, конечно, сдерживал тварей, но ненадолго, впереди стоящих подпирали сзади идущие, и монстров буквально выталкивали к огненному кольцу. Они падали в гномий ров, который очень быстро заполнялся тушами. Затем тела тварей стали попадать в наш импровизированный костёр. Я выращивал новые ветви, Анника жгла, Геро раздувал пламя, а Инган уже встречал с секирой наперевес опалённых одиночек, сумевших пробиться к нам. Краем глаза я наблюдал за битвой клирика, у которого дела шли не сказать, чтобы уж очень хорошо. Окровавленная левая рука служителя ордена висела плетью, худощавый явно терял силы и держался на одном упрямстве, с виду невредимый инфернал тоже был потрёпан, я понял это по разбрызганной вокруг него чёрной слизи, служившей ему кровью. Которая также стекала по мечу нашего парня. «В общем, нужно было подключаться, без клирика у нас будет мало шансов против магии этой твари», – подумал я. И явно был не одинок в своей оценке.

– У клирика проблемы. – Сообщила очевидную вещь эльфийка, и мы не сговариваясь всей четвёркой бросились в сторону Даркера. Я вырастил из земли колья, которые буквально сожрала защита этого урода. Фаербол Анни тоже в ней утонул. Затем от этой сволочи прошла какая-то энергетическая волна, и вот уже Геро дерётся с Инганом, и боюсь у гнома скоро будут большие проблемы. Моё двойное сознание снова выручило, и я устоял перед ментальной атакой. Анника трясла головой, словно пытаясь сбросить наваждение, 100-летняя эльфийка достаточно успешно сопротивлялась этому гипнозу. Ну, по крайней мере она не пыталась прирезать друга. А вот Геро с гномом уже набирали приличную скорость, и, как показывает опыт спаррингов, продлится это ещё секунд пять-шесть. Недолго думая, я переключился на разнимание друзей, выстреливая в них затупленными кольями, от которых ребята успешно уворачивались. Когда эти два зомбака врубятся, кто источник их проблем, мне не поздоровиться. Тем временем клирик в отчаянном прыжке попытался достать демона, но его выпад парировал шипастый жезл гада. Горло монаха оказалось в чёрной когтистой лапе. Даркер улыбнулся, предвкушая победу, как в этот момент ему в глазницу вошла эльфийская стрела. «Анни очухалась». Тварь дико завизжала, отпустив клирика, чем тот не преминул воспользоваться, подняв с земли выбитый меч, он вогнал его в то место, где у людей обычно находится сердце, после чего упал на поверженное тело демона. Мои парни очухались и глупо смотрели по сторонам, правда, недолго, наше огненное кольцо уже погасло в нескольких местах, и к нам неслись орды всякой нечисти. Которую встретили воздушные кулаки, каменные шипы и фаерболы. Под прикрытием я подбежал к клирику, пощупал пульс на шее. «Жив». Закинув монаха за спину, крепко привязал его лианами, и мы дружно начали отступать под родные щиты и копья нашей армии. К счастью, удалось передать монаха в тыл целителям. Но отдохнуть так и не получилось, маги сейчас были на вес золота, и мы все это прекрасно понимали. Каждый из нас уже разрядил по несколько накопителей, Геро, как самый слабый одарённый, уже не мог полноценно кастовать, хотя вполне компенсировал это недоразумение своим бешеным ближним боем. Битва продолжалась всю ночь, мы рубили, кромсали, разрывали тварей, к известным мне псам, упырям и тараканам прибавилось ещё с десяток различных монстров, похожих на змей и пауков. Особенно напрягали мясные тараны, похожие на гигантских мокриц, слепленных из человеческих тел, но в отличие от тех же псов они выглядели словно это не единый организм, если это существо вообще можно было так назвать, а какое-то недоразумение, состоящее из кусков человеческой плоти, передвигающихся на восьми коротких ножках с двумя суставами. Задачей этих тварей было прорывать ряды. Те, что встречали клириков или магов на своём пути, распадались на части. А вот если они добегали до основного войска, то сносили несколько рядов воинов как игрушечных солдатиков. После чего в брешь прорывались остальные монстры. Сами мокрицы были не вооружены и могли лишь сносить и затаптывать бедолаг, вставших у них на пути. Так отдельные сражения стали происходить уже у нас в тылу. Без благословения мы бы и часа не простояли. Но сейчас с монстрами сражались сверхлюди, не знающие страха, а потому хоть мы и несли потери, нежить теряла гораздо больше. И к счастью, членов святого воинства обратить в себе подобных они не могли. Потому их силы тоже были не безграничны. Да и долго эти зверушки в нашем мире не живут.

Отрубив голову очередной твари, я обернулся и понял, что дела плохи и мы все скоро станем обедом для нечисти. У меня остался последний накопитель, а монстры всё не кончались. Помимо друзей за мной присматривал и Лютый, который оказался знатным воином. Хороший он всё-таки мужик, несколько раз прикрывал мне спину, получил ранение. Я тоже не оставался в долгу, но дела становились всё хуже и хуже. Во всей этой беспросветной грязи из человеческих кишок и внутренностей монстров, как ни странно, я увидел приятную для глаза картину, а именно в одном из таранов, которого мы дружными усилиями развалили на куски, торчали знакомые очертания одного жирного замкоменданта, ублюдок Буфо нашёл-таки свой бесславный конец. Судя по запаху и обрывкам одежды, эта падлюка ещё и обделался от страха. Наверное, это был единственный человек, чьей смерти я в этот день порадовался. Скольких женщин эта тварь и граф замучали, один Бог знает, скольких крестьян этот урод отправил на тот свет? И вот его отвратительное тело стало частью ещё более мерзкого существа. Долго, конечно, радоваться мне не дали, воспоминания пролетали за доли секунды моего обострённого под благословением восприятия. А дальше рубка, защита и снова рубка. Я старался как мог помогать простым солдатам, которые не обладали магией. Но уже и сам был на пределе. Тяжело дышала Анника, и лишь два моих друга и по совместительству психопата-расчленителя упивались сражением. Сияющие улыбки на чёрном от крови тварей лицах парней ещё долго будут являться в моих кошмарах. Но эти ненормальные выглядели как шестнадцатилетние дворянки, которых кружили в танцах на их первом балу, только у девочек кавалеры, а у этих отморозков – меч и секира. Тем временем люди сбивались в небольшие группки и отмахивались от наседающих тварей как могли, кто-то уже падал без сил, и практически все, кто на ногах, были ранены. «От силы час», – подумал я, и это был ОЧЕНЬ оптимистичный прогноз. Я сам получил несколько ранений в плечо и ногу, и стоял больше за счёт лиан и благословения. Даже наступление утренней зари и улучшение видимости совершенно не радовало, потому как солнца монстры не боялись. Недолюбливали? Возможно, но они от него не умирали. А вот мы от их когтей и клыков вполне. Собственно, когда посветлело, я и осознал, что нам хана, ведь увидел поле боя более детально. Но у судьбы были другие планы, ведь по округе разлился ещё один звук, который заставил сердца воинов встрепенуться. Это был звук боевой трубы Санктуса.

– Император! – Послышались радостные крики в пылу боя. Пацан-таки вернулся, и неудивительно, высшие иерархи клириков этого континента были в его свите, а эти парни что-то да понимают в прорывах. Ну, может, ещё и наши монахи как-то передали весточку, как бы там ни было, появилась надежда не превратиться в обед. Вернулись и рыцари его величества и ещё прихватили с собой всех, кто мог сражаться, а под благословением даже последний охламон становился почти что Джоном Рэмбо. Кор сам лично вёл латную конницу озорно скалясь. «Дерзкий пацан».

Парня прикрывали клирики и верный сэр Фидус. Монахи запустили в это месиво из нечисти и людей свои светящиеся шары, только более крупные, чем я видел ранее. Уровень прибывших клириков был на порядок выше, чем у тех, что сражались этой ночью с нами. И в отличии от своих младших товарищей, такими снарядами они могли кидаться по нескольку раз, вычищая целые пространства от сгорающей в святом пламени нечисти. Людям эта штука не вредила, что радовало. Через час мы добивали последних представителей бестиария, часть даркеров ушла порталами. А потом со стороны Трансеунта появился белый туман, который медленно плыл в нашу сторону, мы все дружно напряглись, но он словно уткнулся в границу Санктуса и дальше не двигался. «Клирики постарались». Туман был не слишком плотным и, как позже выяснилось, вполне безобидным. Вот только он покрыл буквально всё видимое пространство, со стороны государства, с которым мы не так давно сражались. Потери были катастрофические, погибло две трети всей армии, сотни клириков и магов разных уровней. К счастью, целители могли возвращать к жизни даже тех, кто по меркам моего прежнего мира был безнадёжным. И так было по всей линии фронта, где-то не осталось вообще никого, и часть мерзости успела добраться до гражданских. Но и этот прорыв удалось остановить с помощью летучих отрядов монахов и рыцарей. В течении нескольких недель всё было достаточно тихо, особо никто не беспокоил, лишь пара каких-то залётных упырей, очень злобных и тупых, пытались пообедать человечиной, но, на свою беду, быстро лишились голов. Как ни странно, со стороны Трансеунта стали приходить и люди, причём очень много. Видимо, основной прорыв достался нам, а этим беженцам, можно сказать, повезло, и их никто не схарчал. Только столкнувшись с инфернальной напастью, они поняли, что единственные, кто способен их защитить – это клирики, которые остались в ненавистном Санктусе. Так, проглотив гордость, нам стали сдаваться дворяне, которые приходили с охраной, целыми семьями, в обмен на жизнь они привозили свою казну. Как бы там ни было, смерть от рук людей их пугала меньше, чем гибель в лапах какой-нибудь мерзости. А тварей по Трансеунту развелось прилично. И они не дохли в этом тумане. На их счастье, не было и псов скверны, которые сокращали популяцию людей до нуля за считанные часы. Как оказалось, туман накрыл не только Трансеунт, но также Лэмб, Хольд и Драгос, напавшие на Санктус. Армии врага были уничтожены одним днём. И империя стала единственным островком безопасности в этой части материка. По периметру клирики с армией стали устанавливать какие-то артефакты, служащие своеобразным барьером для слабых монстров. Ну а тех, кто способен был его прорвать, встречали монахи. Засевшие в захваченной столице войска были вынуждены сдаться, в общем, им тоже повезло, так как они находились в сердце империи и не столкнулись с зубастой напастью. Так окончилась война, в которую мы с друзьями были поневоле втянуты. И конечно, мы понимали, что миссию по возвращению копья никто не отменял, а потому нас ждала пугающая неизвестность в этой белёсой мгле. Мне даже вспомнился фильм с одноимённым названием, снятый по книге Стивена Кинга. К счастью, наш туман был более жиденьким и, по словам беженцев, вполне проходимым.