Текст книги "Потерянный континент (СИ)"

Автор книги: Арслан Мударисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Арена

– И нашиии первые бойцы, самый свирепый в мире гном – его секира не знает пощады, берсерк, он остриё и щит команды – Ингаааан кровавый топор! – трибуны взорвались криками поддержки. – И вот на арене командир всего отряда, когда-то он был полководцем, служил одному из королей дальних островов Магнатеры, но запретная любовь с принцессой разрушила его карьеру, разгневанный король пленил своего генерала и продал в рабство, и вот он перед вами, искупает грехи запретной любви на священной арене в надежде вернуть свою свободу, сэр «метка наконец проявилась» генералиссимус Рууууслан и его непобедимый отряд Итсекаааающие кровью!!! – Рассказал выдуманную про меня историю ведущий мероприятия, хотя, должен признать, где-то автор этой легенды попал в цель. Дальше он начал представлять наших соперников.

– Они убийцы, жаждущие смерти врагов, настоящие чудовища, даже среди своих народов пришедшие из самых тёмных глубин подземелий, изгнанные и проклятые вдовами своих жертв, гроза разумных, не оставляющие не единого шанса. Огр, который может разорвать человека голыми руками – Торк-разрушитель и его злобные друзья гоблины, без промаха метающие свои дротики – отряд Зелёёёёёная чумаааа!!!

Этим парням почему-то романтичную легенду придумывать не стали, чует моё сердце, к нашей популярности и положительному имиджу приложила руку Панар. Которая сидела в VIP-ложе, скрытая от посторонних глаз чёрной вуалью, и нервно сжимала в руке какой-то белый платок. Сегодня нас ждал серьёзный поединок – с предыдущими бойцами удавалось договориться, чтобы лишний раз не нести безвозвратные потери. Парни были профессионалами и умели наносить несмертельные раны, по крайней мере, обычно, целители успевали латать пациентов, не доводя до летального исхода. Конечно, случались и исключения, всё-таки махали мы не тренировочным оружием, а боевым, но такое происходило нечасто, и обычно после битвы команда соперника приносила извинения пострадавшей стороне, в виде денежной компенсации. И это было нормой в гладиаторском сообществе. Потери в команде не восполнялись до конца турнира, да и жить хотелось всем. Но вот сегодняшние противники были недоговороспособными. Тролль Торк вопреки стереотипам был мужиком не глупым, но слишком высокомерным, гоблины же были ему под стать. Вообще, тролли, по сути, были огромными людьми с зеленоватой кожей, не злыми и не добрыми, но очень сильными. У этой расы были какие-то проблемы с деторождением, потому их численность оставляла желать лучшего, что радовало. Я честно пытался поговорить с этим отрядом, но был встречен презренными насмешками и обвинён в трусости. Но даже тогда, проглотив гордость, я пытался найти общий язык, ведь от меня зависели жизни ребят, с которыми мы серьёзно сблизились. Конечно, это были не самые лучшие представители человечества, со своими слабостями в виде дебошей, азартных игр и женщин. Но после встречи Геро с Инганом за желания похулиганить я никого из ребят сильно не осуждал. В целом, мои парни радели за справедливость и если дрались, то не без причины, если подкатывали к женщинам, то в рамках приличий, из-за чего во многом впоследствии и случались драки, в общем, все были нормальными парнями, кроме одного утырка-садиста, который любил издеваться над слабыми и не отличал хорошее от плохого. Гад мутил воду в коллективе, стравливал ребят между собой, распускал сплетни и метил на моё место командира, в общем, был до конца гнилым. «И не из-за желания командовать». После нескольких предупреждений он ничего не понял, ну а когда он изнасиловал и убил какую-то крестьянку в городе, моё терпение лопнуло. О преступлении я узнал случайно, придурок потерял свой амулет крылатой феи в порыве страсти, о котором я узнал позже от Панар. Инцидент произошёл ещё до изоляции отряда. Провёл внутреннее расследование – сопоставил время и факт в виде отсутствия амулета, порасспрашивал ребят и убедился, что гад виновен. Сдавать властям его смысла не было, бойца священной арены трогать не станут, а вот условия отряда ухудшат. Потому мы просто слили его во время одной из схваток. Вывели этого маньяка из строя, заставив сражаться отдельно, долго он не продержался, получив ранение в живот, а дальше мы просто отказались от помощи лекарей. После чего я бросил уроду его амулет и только тогда он понял, что был приговорён. Сначала он ныл и просил снисхождения, но даже в такой момент не смог сдержать своей гнили.

– Парни, из-за этой верещящей твари вы бросите меня? Это же просто какая-то шалава. Это вы, что ли, безгрешные? Да что вы, никогда баб не душили? Вы же солдаты, сколько деревень вы сожгли, скольких баб пустили по кругу? А-а-а, суки, помогите мне.

Даже если мой внутренний гуманист и сомневался в принятом решении, то после этих слов он успокоился, «Но не до конца». И вот снова передо мной стоял высокомерный урод, очень большой, сильный и жестокий, а с ними под стать командиру уроды поменьше. Мы видели бои зеленых – Тролль служил танком и тараном, ломал строй, выбивал сильнейших бойцов гигантской палицей, а гоблины закидывали дротиками открывшихся бедолаг, при этом трусливо прячась за ростовыми щитами от ответного огня лучников. Их танк помимо того, что был серьёзно защищён металлическим доспехом, в виде нагрудника, наручей, наплечников, щитков и шлема, с мелкой сеточкой в районе глаз, обладал природной защитой – толстой кожей, высокой живучестью и прекрасной регенерацией. Даже если его ранили в бою, он практически не терял своей мобильности, а двигался Тролль довольно резво для такой туши. Живая башня была проблемой гнома, а вот наша задача защитить бородача от убийственных дротиков гоблинов, при этом не попасть под таран здоровяка. На этот раз мы выбрали нестандартную тактику, разбив отряд на три части, в центре, как всегда, Инган, он встретит Тролля, прикрываемый ростовым щитом, а мы тем временем с флангов подойдём к гоблинам и, не дав им сменить позицию, навяжем ближний бой. Разбить отряд пришлось, чтобы рассеять возможные цели для здоровяка и навязать ему битву с коротышкой. И надо сказать, план практически удался – первым на врага двинулся гном, к которому навстречу устремилась зелёная гора. Тем временем наши отряды помчались к своей цели – несколько лучников выпустили в него стрелы, отскочившие от гигантского шлема и нагрудника. Парни быстро закинули оружие за спину и взялись за щиты с копьями, ведь нам нужно было срочно успеть к гоблинам, потому как принимать напрямую удары этого чудовища слишком даже для бородача. Инган будет вынужден маневрировать и волей неволей подставится под убийственный дротик. Сначала всё шло гладко, мы мчались на всех порах к сгруппировавшимся гоблинам. Но у Торка были свои планы на бой. На пояснице урода висело несколько чакр – боевых метательных колец. В древности похожие штуки использовали в Индии, только у тролля они были метра полтора диаметром. До этого он никогда не использовал этого оружия на арене, и я, если честно, как-то на них даже не обращал внимания, на периферии сознания казалось, что это какие-то безделушки или что-то типа амулетов на удачу, ошибка оказалась роковой. Краем глаза я увидел, как он снимает обеими руками кольца с поясницы – в голове сразу всплыли картины из сериала «Зена – королева воинов».

– Стоять! Щиты – к врагу!

Парни остановились, мы упёрли щиты в землю, часть из которых смотрела на гоблинов, другая на тролля, получилась импровизированная буква «г». И в ту же секунду я услышал громогласный удар металла о металл. Чакра отскочила в небо, высекая сноп искр, а мой боец Лукар, державший поражённый щит, от удара потерял сознание. Парню раздробило руку и верхней частью щита ударило по голове, со лба бедолаги потекла кровь. Мой щит стоял внахлёст с его, потому часть удара я принял на своё плечо, которое, кажется, теперь было вывихнуто. Но мы легко отделались, левую четвёрку разбросало, словно кегли, парни не успели среагировать и упереть щиты в землю. Сверху на них посыпались дротики. Трибуны ревели в экстазе, а меня перекосило от злости. Я боялся даже представить, что стало с моими ребятами. Была надежда на хороший доспех – жизненно важные органы прикрывал панцирь, а голову закрытые шлемы, руки и ноги защищала дублёная кожа с металлическими вставками, дабы не терять мобильности. Главное в бою выжить, а потерянные конечности для целителей не проблема, проверено.

– Ну, суки, хана вам! – До гоблинов было ещё метров двадцать, а время играло против нас. Потому я впервые за время боёв на арене применил своё секретное оружие – призвал благословение, берёг его на крайний случай. Пространство вокруг словно замедлилось, гнев и желание отомстить сменило спокойствие и холодный расчёт.

– Теперь сами, парни! – сказал я двоим оставшимся на ногах, а сам рванул в сторону остроносых уродцев, предварительно бросив щит и копьё. В меня, разумеется, полетели дротики. Не останавливаясь, в лучших традициях «Матрицы» я легко уклонялся от сверкающих на солнце наконечников. Затем на лету в прыжке поймал один из дротиков, перекрутился в воздухе на 360 градусов и отправил его обратно со скоростью метеорита, пригвоздив одного из гоблинов к стене арены, не теряя скорости, приземлился на руки, перекувырнулся через голову и обнажил меч. И снова восторженный взрыв трибун, мой обострённый слух улавливал отдельные выкрики фанатов и фанаток.

– Сделай их!

– Вы это видели?

– Да!!!

– Я тебя люблю! – кричало с десяток разных девочек и женщин в отдалённых концах трибун. Но мне было не до посторонних шумов. В образовавшуюся брешь я на бешенной скорости ворвался в ряды явно удивлённых уродцев. Снова крутанулся по своей оси, и в небо полетело несколько голов с округлёнными маленькими злыми глазками и всё с тем же непониманием на лицах. Я всё больше становился похож на Геро и всё глубже понимал вдолбленную в меня науку нашего общего наставника Рырка. Конечно, ваш покорный слуга не был магически изменён, как мой краснокожий друг, но благословение компенсировало эту разницу. Ещё мне показалось, что оно стало более мощным, словно у него были различные уровни. Хотя о таком нас не предупреждали, «потом надо будет спросить у клириков». Как бы там ни было, я прошёл сквозь гоблинов, словно коса смерти за какие-то секунды, окроплённый красной кровью с зеленоватым оттенком. Затем повернулся к гному, который уже летел спиной ко мне, отправленный в путь гигантской палицей. Бородач врезался в борт арены аккурат возле пригвоздённого мной гоблина, изо рта его брызнула кровь. Но, несмотря на полученные травмы, гном не отключился. Более того, он даже не утратил боевого задора. Сплюнув на песок арены остатки красного месива, наполнявшего рот, он демонстративно размял шею: наклонил голову сначала влево, потом вправо и сказал:

– Силён сей муж, о что за славный бой.

– Я помогу.

– Прошу вас, сэр Руслан, не отнимайте эту радость у меня.

Я меланхолично пожал плечами, мол, как знаешь – в гноме я был уверен. И вдруг замечаю, как меняется выражение его лица, злая улыбка и азарт в глазах сменяются каким-то неземным спокойствием. «Благословение». Ко мне подошли мои парни, с упоением добившие подранков, «Сами напросились», и было двинулись помогать Ингану, но я их остановил.

– Это его минута славы.

Тем временем гном уверенно шёл в сторону гиганта, закинув секиру на плечо. На трибунах воцарилась мёртвая тишина.

– Какой забавный коротышка. Ха-ха-ха! – Громогласно рассмеялся уверенный в себе великан. – Хочу посмотреть на тебя, когда ты станешь кровавой лужей. Как сотни других твоих собратьев, малышей гномов. – Торк явно пытался вывести из равновесия Ингана, «хитрый урод», но как говорится, не в этой жизни и не под благословением. Вообще разница в габаритах между ними была колоссальна, наверное, так и выглядел Давид на фоне Голиафа. Но как показала эта история, размер не всегда имеет значение.

– Теперь мне будет в сотню раз приятней снести вашу голову, сэр, благодарю. – Парировал гном.

Тролль зарычал, оголив гигантские клыки, которые оставались на виду из-за отсутствия у шлема нижней части, и резко рванул в сторону низкорослого противника. В два шага он оказался на дистанции атаки, и гигантская палица обрушилась на голову коротышки, который за долю секунды до встречи с набалдашником превратился в размытое пятно и оказался за спиной Торка. На удивление Тролль быстро среагировал, резко развернувшись, «опыт есть опыт», но вот его правая стопа и голень остались стоять на месте, филигранно перерубленные секирой в районе колена. Гигант неуклюже упал на задницу, после чего неверяще посмотрел на фонтанирующую кровью культю. Тем временем гном не спеша приближался к нему. Тролль снял шлем, посмотрел на Ингана грустными, полными боли глазами и произнёс.

– Пощады!

– Нет чести в убийстве просящего пощады. – Сказал гном, закинул секиру за шею и, довольный собой, пошёл в нашу сторону, проходя мимо качающегося и убаюкивающего ногу гиганта.

– Ну, ты красава! – Похвалил я его.

– Благодарю. – Ответил бородач, и в этот момент ему в лицо полетело несколько килограммов песка, брошенных Торком, за которыми следовала палица. Инган снова превратился в пятно и снова оказался за спиной зеленокожего, с выставленной в бок секирой. После чего опять закинул оружие на плечо и продолжил, не оглядываясь, идти к нам навстречу, а позади него голова медленно съезжала с плеч великана. В воздух ударил очередной фонтан крови с зеленоватым оттенком. Тишину нарушил голос ведущего.

– Ииииистекающие кровью!!!

– Да!!! – снова заорали трибуны. Тем временем в VIP-ложе одна из вдов Деструма облегчённо откинулась на кресло, похожее на трон, и уронила белый платок с кровавыми пятнами от впившихся в ладони ногтей.

Целители уже суетились над нашими ребятами, ранения были очень серьёзными, но, к счастью, никто не погиб, правда, мы стали беднее на очень много золотых монет. «Жизнь дороже».

Вечером я уже лежал в постели черноокой красавицы, положив затылок на её колени.

– Сегодня был тяжёлый день. Я больше не могу на это смотреть.

– Потерпи, мы уже в финале.

– Хорошо. – Сказала Панар и поцеловала меня в лоб.

– Слушай, может, уже освободишь меня, так будет честнее. Ты же понимаешь, что я с тобой по своей воле.

– В любой момент, мой рыцарь. Но когда этот час настанет, мы сможем проводить наши вечера только за чашкой чая.

– Никаких отношений?

– Увы, я вдова Деструма, мы не выходим замуж, и уж тем более мы не встречаемся с мужчинами – это позор.

– А рабы как бы ваш способ обойти запреты, ведь с вещами не может быть отношений. – Закончил я её мысли.

– Да, и я с содроганием сердца жду дня окончания турнира, когда ты вновь станешь свободным. А это обязательно произойдёт.

– Ведь друзья госпожи Панар не могут быть рабами.

– Верно. – Ласково и как-то грустно улыбнулась она, продолжая гладить мои волосы.

«Блин, я уже люблю эту женщину». – Ну так что, освободить тебя сейчас?

Я резко перевернулся, повалил её на мягкие подушки, посмотрел в озорные глаза и произнёс.

– Нет уж, побуду пока вещью.

– Приятной вещью, должна заметить.

– И большой вещью! – добавил я.

– Ну, скорее средней или чуть меньше.

– Плохая хозяйка, вещь злится. – Сказал я, начав её щекотать, потом наклонился и нежно поцеловал в мягкие губы.

Через час, а если быть точнее, через тридцать минут, «ну, ладно, пятнадцать», мы лежали рядом и довольно смотрели в расписанный лепниной потолок, на котором красовались замысловатые восточные узоры с серебряными и золотыми вкраплениями. Потом Панар поднялась на локте, скрыв прелести в складках шёлкового покрывала, и с серьёзным видом произнесла.

– Кстати, о твоей метке рыцаря. Я инициировала проверку и поставила вопрос о том, как благородный оказался в рабстве у этих отщепенцев. Скоро полетят головы, конечно, от всех сволочей, похищающих людей, не избавимся, но твоих пленителей мы обязательно накажем.

– Защищаешь свою вещь? – Легкомысленно улыбнувшись, спросил я.

– Уже не смешно, сейчас как освобожу. – Обиделась Панар.

– Прости, я просто шучу. Я бы и сам их наказал, но мне приятно.

– Наказал бы он их, нет уж, пусть всё будет по закону.

– Может, не убивать, а посадить? – Снова проснулся во мне гуманист.

– За такое полагается смерть, представь, сколько жизней они загубили.

– А что, похищать людей запрещено?

– Конечно, официально рабами становятся только на войне или добровольно – это те, кто продал себя, как правило, за долги. Ещё законно купить раба, но не делать рабов из первых встречных. В последнее время работорговцы повадились похищать беглых крестьян в Вольных землях. Мы это, конечно, знали, но доказать не могли, теперь, когда они сдуру пленили рыцаря, им придётся дать показания у алтаря правды.

– И что будет?

– Когда они сами во всём сознаются, их казнят, а всех, кого они пленили, освободят, если они, конечно, этого желают. – Уточнила она.

– А если их продали?

– Деньги вернут из имущества гильдии работорговцев.

– А если не найдут тех, кого продали?

– Значит, им не повезло. Искать их в других странах, понятное дело, никто не станет.

– Какая ты молодец, вещь любить хозяйка.

Панар с нарочито сердитым лицом ущипнула меня за внутреннюю сторону бедра.

– Ай, вещь больно, вещь больше не будет. Ай-ай-ай. Всё, всё-всё, шучу. Да остановись ты уже, ай-ай, стража, стража, позовите стражу. Спасииите, ущипают!

Через несколько дней головы рябого, мага и других утырков, подловивших нас в лесу, лежали в окровавленных корзинах. «Вот что значит иметь связи на самом верху». Хоть мне и льстило, что я был отомщён любимой женщиной, во всей этой истории была и другая сторона – рабство курировала одна из противоборствующих Панар фракций вдов. И акция была серьёзным ударом по их могуществу. Хотя Панар, действительно, всей душой ненавидела невольничий рынок. И из рабов у неё оставался только наш отряд – ребята не хотели себя выкупать в одном шаге от финала, Инган тоже был уверен в победе, потому никуда не спешил. А я в свою очередь не готов был отказываться от сладких ночей, которые мне дарила эта прекрасная женщина.

Цитадель

Дворец вдов Деструма был отголоском прошлых эпох и стоял в этих местах с незапамятных времён. Чёрный, блестящий, словно из обсидиана, он отлично подчёркивал статус его нынешних хозяек. Владеющие речью были могущественны и в то же время очень уязвимы. В отличие от простой магии проклятия действовали не сразу, и в рядовой стычке между магом и вдовой победителем выходил тот, кто мог запустить что-нибудь смертоносное, наподобие фаербола. Только, как правило, и сам маг после этого долго не жил, более того, умирал мучительно, выплёвывая органы. Потому связываться с женщинами в чёрном никто не хотел. Проклятия гарантировали взаимное уничтожение. Даже если вдову убивали быстро, со спины, так, чтобы она ничего не поняла, проклятие настигало обидчика. Если подсылались убийцы, то в конечном итоге умирали и исполнители, и заказчики. Поэтому с Деструмом ни один монарх не воевал, и вообще, никто в здравом уме не стал бы с ними связываться. Проклятия работали и на самих вдов, потому они не могли устранять конкуренток физически, в том числе использовать силу на членах ордена, кара будет неминуемой. Ещё у проклятий был один недостаток, чтобы его наслать, нужно было как-то обидеть, оскорбить или навредить проклинателю, в противном случае ничего не происходило. Младшие сёстры не могли влиять на старших и, выполняя грязную работу по приказу какой-либо из матрон, вредивших интересам конкурентки, в теории сильно рисковали. Но убивать приближённых среди вдов считалось моветоном, к тому же потерпевшая сторона всегда могла поступить аналогичным образом. Потому в Деструме и установился статус-кво, который, правда, не всех устраивал. Особенно после того, как Панар разыграла карту с работорговцами и купцом, который был человеком госпожи Асобани. Одна из тридцати старших сестёр ненавидела Панар ещё с юных лет, когда они обе бегали послушницами. Асобани первая добралась до вершин власти и уже хотела избавиться от проклятой выскочки, но Панар не дала ей такого шанса, не участвуя в интригах против соперницы и не подставляясь под её чары. Потому все ежедневные попытки её проклясть были бесполезными, так продолжалось долгих десять лет. Все эти годы рыжая Асобани, пользуясь статусом, всячески старалась унизить ненавистную брюнетку из другой фракции, но та была слишком осторожной и никак ей не отвечала. И только после того, как умерла наставница Панар, она заняла место одной из тридцати, встав в один ряд с конкуренткой. Вот тогда-то красавица и принялась мстить. И вот уже шестьдесят лет они продолжают портить жизнь друг другу. Невольники – это зона интересов Асобани, она имела хороший доход с поимки и продажи рабов, до сегодняшнего дня. Теперь внаглую похищать людей из вольных земель не получится, сёстры нашли причину перекрыть ей кислород, и она была вне себя от бешенства. В какой-то момент даже была готова расстаться с жизнью, проклянув кареглазую сучку, всё лишь бы навредить ей. Но собрав мысли в кучу, рыжей бестии удалось успокоиться, более того, у неё назревал план, который в этот момент сидел напротив неё. Бледный худой мужчина в чёрном балахоне расположился в золотом кресле, обитом красным шёлком. Асобани любила роскошь, но вот чувство стиля у неё отсутствовало. Потому территория её обитания была перенасыщена золотом и драгоценными камнями, которые порой выбирались только за их размер, а не по принципу, подходит он к интерьеру или нет. Асобани не жалела денег на мебель и произведения искусства в виде белокаменных статуй и картин от лучших художников этого мира, вот только всего этого добра в её кабинете, да и в доме тоже было так много, что помещения напоминали какой-то склад дорогих вещей. Среди сестёр, за спиной, ей даже дали прозвище «сорока». И во всей этом нагромождении роскоши сидел этот мужчина, от которого буквально веяло опасностью. В тени капюшона посетителя проглядывались только красные глаза, поблёскивающие в свете камина, и самодовольная улыбка. Белоснежные зубы гостя украшали несколько слишком длинных для человека клыков.

– Ну, так что вы надумали, госпожа Асобани? – Спросил мужчина.

– Бессмертие, хм. Звучит как выдумка. Тысячелетия лучшие целители мира искали ключи от неизбежности, и вы говорите мне, что владеете такой тайной. Честно говоря, верится с трудом.

– Я понимаю ваши опасения и не знай сам всей правды, тоже ни за что не поверил бы. Но секрет в том, что целители искали не там, нужные знания находились в совершенно другом мире.

– Неужели вы говорите о пожирателях миров?

– Я бы сказал, не пожиратели, а скорее перекройщики. Как вы, наверное, слышали, по ту сторону множество различного вида существ.

– И что вы мне предлагаете, стать мясом для пса скверны?

– Ну, что вы, госпожа Асобани, как я мог предложить подобное одной из тридцати старших сестёр цитадели?

– Ну, так и что могут ваши хвалёные инферналы? – С раздражением спросила женщина.

– Бессмертное хищное тело, с сохранением личности и магических умений, с открытием аспектов хаоса.

– Какова цена?

– Пустяк: чужая кровь и изгнание клириков с ваших земель.

– Что с этого будете иметь вы?

– Друзей в цитадели и, как следствие, власть.

– Помнится, ваше влияние в последнее время сильно пошатнулось. —

Напряжение в комнате выросло, человек под капюшоном в гневе сжал кулак, но его голос остался холоден и равнодушен.

– Это временное недоразумение, над которым я уже работаю.

– То есть, если я приму предложение, то меня не сможет убить даже проклятие?

– Всё верно.

– Интересно. – Сказала Асобани, вспомнила ненавистное лицо Панар и плотоядно улыбнулась. – Я хочу увидеть это своими глазами.

– Я слышал, скоро у вас финальная битва на арене.

– Да, завтра. Вы следите?

– Увы, не было времени, но, собственно, к чему я это. Какой команде вы желаете победы?

Асобани приподняла одну бровь и снова коварно улыбнулась.

– Есть команда, которой я не желаю победы…