Текст книги "Педология: Утопия и реальность"

Автор книги: Арон Залкинд

Соавторы: Кирилл Фараджев,Александр Залужный
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 41 страниц)

XIX. Роль личности как переключающего фактора

Фрейдовская школа впервые обратила внимание на особое явление в половой жизни, которое было фрейдистами названо: «перенос» (Übertragung). Сексуально дезорганизованный человек часто приковывается, «приклеивается» к другому человеку, «переносит» на него все свои любовные переживания, делает его своим кумиром, превращает себя в раба, отказывается от своей личности и независимости и без этого «переносного своего аппарата» не может существовать. Адресат такого переноса – главная основа бытия для переносящего, обязательный «мост», по которому последний продвигается, протаскивает к жизни все свои планы и действия. Эти своеобразные любовные привязанности, «переносы» играют, по нашим наблюдениям, особо крупную роль в переходном возрасте, когда резко заостряется личностное начало и усложняются личностные связи с окружающими людьми. Если «перенос» удачен или, наоборот, неудачен, это имеет огромное значение для всех социально-жизненных установок «переносящего».

Мы лично думаем, что в этом фрейдовском «переносе» сексуальное содержание вовсе не должно превалировать, мало того, может и совсем отсутствовать. Если оно иногда сильно, то вовсе не потому, что механизм «переноса» – первично половой механизм (влюбленность), а лишь потому, что для внеполового переноса среда не создавала должных условий: аналогично половому романтизму подростка, который заостряется именно как половой лишь из-за отсутствия бредовых путей для социального романтизма [209]209
  См. гл. VI и XVIII.


[Закрыть].Однако отрицая половую диктатуру в явлениях «переноса», мы не отрицаем самого факта переноса, наоборот, обращаем самое серьезное внимание на огромное его значение(как положительное, так и отрицательное) в половом воспитании.

«Переносом» можно бы назвать такое состояние человека, в частности, растущего человека – ребенка, подростка, когда оно особенно крепко, глубоко привязывается к другому человеку, делая его центром своих симпатий, своего доверия, олицетворением своих идеалов, образцом для своего поведения и миросозерцания и т. д. Очевидно, для такого прикрепления к другому половой элемент вовсе необязателен. Если подобный «идеал» действительно хорош в социально-творческом, действенном смысле, если он силен, смел, умен, глубок, чуток, честен, – крепко привязаться к нему можно и без всякой половой подоплеки, тем более, что в жизни носители таких качеств настолько редки, что удивляться их всепокоряющему влиянию не приходится. Сложнее обстоит, если «идеал» совсем не идеал, если чертами героя, борца и пр. награждают мелкое ничтожество, но и здесь осложнение может быть обусловлено тоже не «половым наваждением», не «любовным опьянением», а лишь острым, трагическим одиночеством, беспросветной социальной тьмой вокруг, когда сослепу, «с голоду» урод красавцем покажется: не половой голод, а тот же социальный голод. И лишь в третьей категории случаев мы встречаемся с действительным половым переносом, когда «идеал» делается олицетворением наилучшего в мире по причине осложненной половой к нему привязанности.

Как бы то ни было – независимо от того, к какой группе отнести тот или иной случай «переноса» – самый факт возможности сосредоточения необычайно острых и сложных эмоций на одном человеке отрицать нельзя, и в педагогическом отношении следует его детально изучить, использовать в первую очередь для целей полового воспитания.

Подросток – острый личностник, но он же рвется к людям. Он мечтатель, романтик, «идеализатор» (не идеалист!), но не в процессах закупорки, а в своих проекциях наружу, к социальному миру. Его социальные требования, однако, очень сложны и противоречивы (уступает коллективу лишь при условии максимального субъективного выигрыша), и не так просто прочно слить его с широким социальным окружением. Именно тогда, когда в коллективе он не прививается, делается он особенно падким на более узкие социальные избирания и начинает тяготеть к более замкнутому, специально избранному им кругу, зачастую ограничивая его одной лишь, но зато уже максимальной привязанностью.

Все недополученное им от себя из-за бедности его реальных, социальных установок, все недополученное им из коллектива из-за нищеты его связей с последним, он переливает в найденный им идеал. У подобной сверхпривязанности огромная роль – как паразитарная, если ее адресатом является недостойная личность, бесплодно поглощающая, не умеющая использовать могучую силу такой привязанности, – так и творческая, если она является стимулом к ценнейшим действиям «во имя моего идеала».

Чем шире и ярче конкретные социальные связи подростка, тем меньше у него нужды в такой исключительной привязанности; однако, учитывая трудность, конфликтность путей, по которым развертывается подростническая социальность, педагогическое значение такой сверхпривязанности нельзя ни в коем случае преуменьшать. Можно вполне определенно указать, что значительная доля педагогической талантливости и вожаческого влияния растут именно из этого источника. Всем известны десятки случаев быстрого «чудесного перерождения» целых групп (классов) подростков при появлении среди них нового, исключительного педагога или выдающегося вожака. В этом перерождении играют роль самые разнообразные факторы: конкретное олицетворение своих идеалов в определенном человеке (наглядность идеала), романтическое преклонение перед живым героем, сложные подражательные процессы, стремление через препятствия к «вершине», – иногда попросту любование, обожание (в последнем содержится уже элемент сексуальности, притом элемент пассивирующий).

Хорошо, если человек, к которому «прицепились» эти детские эмоции, сумеет осторожно отвести их от себя и переключить на дела, на жизнь, на творчество. Опасно, если он не сумеет этого сделать, – подобный процесс превратится тогда в нескладную, самодовлеющую «жвачку влюбленности». Еще хуже, если он по своим качествам вообще недостоин таких детских эмоций, это отравляет в дальнейшем весь детский эмоциональный источник и послужит причиной самых тяжелых социальных, а затем и сексуальных разочарований подростка.

Если в подобной привязанности даже и содержится иногда элемент полового романтизма, в этом нет ничего опасного при условии чутья и уменья со стороны адресата такой романтики. Половая романтика подростка в подавляющем большинстве случаев может быть десексуализирована (недаром до трети детей «влюбляются» вначале в преподавателей своего пола, оказываясь в дальнейшем вполне нормальными гетеросексуалами) [210]210
  Гетеросексуализм – половое влечение к представителю другого пола.


[Закрыть], надо лишь дать ей богатую социальную начинку и конкретные пути для делового переключения.

Лучше, если процесс роста здоровых творческих связей подростка с жизнью развернется без этих исключительных сосредоточений внимания на определенной личности,хоть будь то великолепный вожак или замечательный педагог. Лучше потому, что тогда не окажется узости горизонтов, конкретные сцепления с жизнью будут более обширные, свободные, богатые: товарищество, а не один товарищ, коллективный героизм, а не один герой, взаимное подталкивание, а не подражание одному.

Там, где этой здоровой, широкой социальности нет, там, во избежание распыления детской энергетики на паразитарные переключения, следует, конечно, воспользоваться и механизмом «переноса», механизмом переключения энергетики на личность, «по которой» в дальнейшем, как по мосту, детская энергетика включится уже в широкую, здоровую реальность. Привязавшись к одному, сосредоточившись на одном человеке, тем самым подросток создает единство,избегает распыления и в общих своих целеустремлениях. Подражая своему кумиру, домогаясь его внимания, отстаивая его интересы, подростки постепенно развертывают глубокие и прочные доминанты, привыкают к тормозным процессам, – одним словом, всесторонне качественно растут.

Необходимо лишь не допускать длительной задержки на одной личности, надо добиться как можно скорее, чтобы эффект влияния этой личности перестал быть исключительным, надо, чтобы сама эта личность всемерно способствовала постепенному отрыву от себя и дальнейшему переходу ребенка в широкую социальность. «Ты любишь, уважаешь во мне не меня, не мои личные качества, а себя, свои творческие искания, и жизнь со всем ее, желанным для тебя, творческим содержанием; во мне ты нашел лишь одно из воплощений того, чего ты ищешь, в себе и в жизни ты найдешь еще более богатые и радующие воплощения; поэтому поучившисьу меня, следуя за мною, стань наконец на собственные ноги и отправляйся сам в широкую жизнь на боевую работу!» – таков должен быть педагогический девиз адресата «переноса», такова должна быть его тактика в отношении к «переносящему» подростку.

Конечно, носитель такой чуткой и сложной «переносной» тактики должен быть незаурядной личностью: чтобы привлечь к себе «гордые» симпатии подростка, чтобы оказаться в героическом ореоле и, в то же время, уметь педагогически регулировать, переключать эти своеобразные эмоции, надо самому воистину гореть любовью к социальной борьбе, к творчеству, быть подлинным социальным революционером и революционным строителем, насыщенным пафосом боев и исканий. Только такая личность имеет педагогическое право на временноепривлечение к себе подростнических эмоций, на время, чтобы сыграть роль моста, по которому через пропасть возрастных противоречий подросток пройдет в действительную жизнь. Подавляющее большинство случаев исключительной, персонально направленной половой сверхромантики подростков, а также наибольшая часть разнуздывающего влияния вожаков на группы подростков обусловлены тем, что возрастная тяга к «переключению на личность» неразумно или злостно-уродливо использована. Половое воспитание настойчиво требует серьезнейшего внимания к механике «переноса».

Что способна сделать эта механика именно в переходном возрасте, подтверждается многими нашими наблюдениями, прочно подкрепленными также материалами Сталинградской, Терской и других трудкоммун (дискуссия на конференциях и курсах СПОН 1924–1926 г.г.). Самым фактом появления своего в детучреждении, привлечением к себе детской эмоциональности, детских симпатий чуткий, незаурядный педагог оказывается сразу в центре переключающей работы и начинает незаметно для себя менять всю «половую атмосферу» учреждения. Еще пальцем о палец не ударив для так называемого непосредственного полового воспитания, т. е. не сделав еще ни одного разъяснения по половому вопросу, ничего не изменив в методах физкультуры и т. д., он, однако, успел уже перестроить, переключить ряд детских эмоциональных установок, успел отвлечь от половых доминант часть их энергетики, переключив ее на себя и на связанное с собою дело, успел уменьшить количество и напряженность тяготения к онанизму у ряда детей, смягчить серию садистических выходок и пр. Повторяем, ничего специального для этого не предприняв, ни указаний, ни запретов, одним лишь фактом включения своего личного влияния в общий педагогический процесс.

Конечно, одно это влияние, без реализации всего, о чем мы подробно говорили во всех главах выше (от VII до XVII вкл.), скоро повиснет в воздухе. Конечно, длительное, исключительное сосредоточение детских эмоций на этом влиянии создаст скоро атмосферу опасного массового гипноза, но как частичный, правильно используемый элемент полового воспитания, на своем месте и в свое время,влияние это уместно и очень ценно.

Лучшим «естественно-экспериментальным» обратным доказательством этого влияния являются случаи, где в здоровое, упорядоченное детучреждение является один или два незадачливых, тусклых педагога, ничего особенно плохого не проделывающие в половой области, – однако в несколько месяцев невольно, резко меняющие «половую погоду» в учреждении: детская эмоциональность, не задержавшаяся на тусклой личности этих педагогов, не задерживается также и на их учебных предметах, отклоняется в сторонуи, если не найдет по пути иного, здорового канала, прорывается на половые пути, до того бывшие в благополучном состоянии. Именно в переходном возрасте, хотим мы этого или не хотим, необходимо особенно зорко учитывать роль личности в области полового воспитания, так как социально-личностные установки возраста насыщены конфликтами, противоречиями, необычайными трудностями.

Центр тяжести работы, конечно, – весь педагогический процесс в целом(среда, коллектив, труд, обществоведение и проч.), но роль личности и детских переключений на личность должна учитываться как весьма существенная часть этого процесса: не решающая, не главная, но очень и очень существенная его часть.

XX. Половое просвещение

Как видит читатель, половое воспитание оказывается значительно более сложной областью, чем это явствует из подавляющей части литературы по так называемой сексуальной педагогике, целиком, исключительно сводившейся к инструкциям по «физиологической культуре» и по «половому просвещению». В нашем же материале эти «исключительные» указания включены лишь в две главы из многих, – притом не в наиболее существенные главы, – в главы, имеющие не направляющее, а исполнительское значение. В главе о физкультуре это выявилось с достаточной четкостью, такой же, исполнительской главой окажется у нас и глава о половом просвещении.

Если плохо налажен педагогический процесс в общем и в специальных его частях, если неразумно построена вся система переключений, ни физкультура, ни половое просвещение не в силах будут исправить положение и окажутся второочередными частностями в деле полового воспитания. Они имеют смысл и дают эффект лишь при условииреализации всех тех общих указаний по половому воспитанию, материал для которых был дан выше в ряде глав (VIII–XIX).

В частности, половое просвещение само по себе, вне связи со всей системой полового воспитания, действительно имеет поистине скудное значение, так как в основном сводится к двум факторам очень сомнительной переключающей ценности: 1) к запугиванию(разъяснения о вредностях, угрожающие предостережения и т. д.); 2) к хрупкой системе словесных раздражителей,дающих поверхностные теоретические познания, без связи с глубинами эмоциональной природы ребенка (беседы по половому вопросу, литература по половому вопросу и т. д.). Выпячивать вперед эти факторы, считать их 95 % всей сексуальной педагогики – более чем нелепо. Однако на фоне действительно серьезной работы по половому воспитанию (на фоне правильной организации среды, коллектива, труда, учебных дисциплин и пр.) у полового просвещения имеется все же своя значительная, хотя и второочередная роль.

Половое просвещение, т. е. преподнесение детям научно-популярных указаний о половой жизни, исчерпывается двумя областями работы: 1) половое просвещение может быть проведено через всю серию общих учебно-воспитательных мероприятий, без специального выделения особых тем и вопросов по половой жизни; 2) половое просвещение может проводиться как специальное половое просвещение, в форме особых бесед, предоставления особой литературы и т. д. Оба этих методических подхода далеко не равноценны.

Наиболее крупная, обстоятельная и ответственная работа по половому просвещению проводится первым методом. Незаметно для детей, год за годом, пока половые вопросы не успели еще приобрести у них излишней напряженности, дети получают исчерпывающие знания по половой жизни, распыленные среди прочего, богатого, многообразного учебно-воспитательного материала. В хорошо работающем детучреждении к переходному возрасту дети, без специального заострения полового вопроса, успевают в спокойном, незаметном материале получить то основное, что им необходимо для позднейшего предотвращениянездорового любопытства, для предотвращения вредных дальнейших попыток проникнуть в «сокровенные тайны» пола и т. д. Ни больного любопытства, ни «сокровенности» не окажется у них потому, что все «тайны» были им заблаговременно, незаметно и спокойно раскрыты настолько, что для праздных предположений и догадок не осталось почвы. Это единственно правильная и действительно безопасная система полового просвещения, в которой нет ни ханжеских укрываний, ни толчков к разнузданной фантазии, так как разъясняющая работа проводится исподволь, на фоне богатого неполового материала.

Хорошо работающее детучреждение, таким образом, не нуждаетсяобычно в выделении специальных тем и бесед по половому вопросу, так как весь материал половой проблемы исчерпан в «неспециальных беседах» задолго до появления нужды в специальных разговорах на эту тему. Исключение могут составлять отдельные, единичные ребята, особо любопытствующие в половой области, но ответы на их вопросы не представляют трудности, так как не требуют специальных коллективных бесед, всегда рискованных.

Во всех этапах учебно-воспитательной работы, во всех дисциплинах, экскурсиях и т. д. – культурный педагог всегда найдет достаточный материал для освещения между прочим также и половой проблемы. Особенно богаты этим материалом естествознание и обществоведение. В естествознаниипочти по всем отраслям его всегда можно развернуть между прочими данные, уясняющие сущность половой жизни, роль полового фактора, эволюцию половой жизни и т. д.; роль полового отбора в законах эволюции, размножение в среде одноклеточных, растений, животных, данные по анатомии, физиологии, гигиене половой жизни средиобщих анатомо-физио-гигиенических сведений, – в вопросах социальной и индивидуальной гигиены – о половых заболеваниях, о болезненных половых установках и т. д., – среди указаний о мозге, о мозговой работе уяснить и роль половых желез, полового поведения для мозговой деятельности и т. д. и т. д.

Ценность этих «половых» сведений, растворенных в общем учебном материале,заключается именно в том, что они не привлекают специального внимания, целиком отвлеченного сейчас в сторону изучаемой главной проблемы (теория эволюции, мозг, физиология и т. д.) и, вместе с тем, дают ясный, исчерпывающий ответ на главные половые вопросы, неосведомленность в которых через 2–3 года дала бы трагические результаты.

Беременность как результат половой жизни и как тяжелое физиологическое состояние, материнство и его муки, обязательства отцов, беспомощность раннего детства – все это – материалы, формирующие сложное чувство глубокой моральной ответственности за половое задолго еще до появления специального интереса к половому. Поэтому, когда переходный возраст пробуждает наконец и специальный интерес, болезненная сторона последнего в главном уже обезврежена, смягчена предварительно полученными, притом морально обязывающими знаниями.

Обществоведческиезнания, извлекаемые для целей полового просвещения, не менее многообразны и плодотворны. История семьи и брака на фоне истории классовой борьбы, эксплуатация и проституция; эксплуатация, нищета, невежество и социальные болезни, в том числе алкоголизм, сифилис, гонорея и т. д.; культурно-бытовое, в том числе и половое прогнивание паразитирующих, умирающих классов и общее, т. е. и половое возрождение молодых, революционных классов; социалистическое строительство, социалистический быт и новая сексуальность и т. д.; героические, революционные фигуры в истории и бытовая их скромность и т. д. и т. д. Этот материал дает точную локализацию полового в социальном и, вместе с тем, открывает начальные директивы для полноценного классового полового поведения, не в гигиеническом (это дело естествознания), а в социальном разрезе. Достоинства его, пожалуй, еще больше, чем естествоведческого материала, так как общественно-этические перспективы, им раскрываемые, во всяком случае лишены какого бы то ни было добавочного раздражающего привкуса, который может все же иногда появиться у неумелого педагога, говорящего хотя бы о функциях половых органов.

Пишущий знает многие десятки детей, усвоивших к 9–10 годам очень многое о физиологии и социологии половой жизни и сильно от этого выигравших к переходному возрасту. Конечно, одни эти знания не дали бы детям здорового полового направления, но совместно с другими, решающимиобщими факторами полового воспитания, правильно данные предварительные знания имеют все же свою значительную сексуально-педагогическую миссию.

С этой же точки зрения нет нужды отказывать детям в ответах на недоуменные их вопросы в половой области. Не следует ни в каком возрасте делать из этих вопросов «трагические тайны». Конечно, не следует их также и выпячивать, не надо их специализировать, отделять от других, а наоборот, всегда необходимо включить их в тот или иной общий материал и разрешить их на фоне этого общего материала. Детские вопросы (в 7–9 лет) о «причинах деторождения» не следует, конечно, сразу приурочивать к рассказам о процессах полового соития. Их можно разрешать незаметно и постепенно: рассказать о положении плода в утробе матери, о постепенном развитии этого плода, о подготовке материнского организма к родам и т. д., незаметно перейти к опылению цветов, к «причинам» размножения в растительном царстве, рассказать о внеполовом и половом размножении и, самым незаметным образом, среди этого богатейшего и бесстрастного материала, включить в его состав и несколько мягких, спокойных штрихов о физиологическом смысле полового соития. В таком богатом окружении этот кусок материала не выпятится, но в то же время для ребенка недоуменной, надсадной пустоты уже не останется. Незачем давать коллективные беседы в ответ на один случайный детский вопрос, ответить на него можно осторожно наводящими указаниями, тут же, один на один; исчерпывающее же его разрешение – давать не сразу, не выделяя его специально, а в общем контексте с прочим просветительным материалом.

Конечно, при этом ни в коем случае не следует демонстрировать «половые опыты» (были ведь и случаи экскурсий на случные пункты!!) и тщательным образом надо также воздерживаться от наглядных таблиц, рисунков и всего того, что излишне возбуждает зрительные образы в этой области. Особенно нелепы довольно энергично рекламируемые специальные плакаты, посвященные половой проблеме: на фоне общей нашей школьной бедности плакатным материалом специально выделять половой вопрос и награждать его яркой, красочной зрительной оргией, завешивая стены неожиданно богатым наглядным материалом было бы большим безрассудством, было бы нескладным выпячиванием вопроса, что повлекло бы лишь к раздражающему, ненужному любопытству.

Такова, в общем, подготовительная просветительная подготовка в половой области, подготовка длительная, незаметная, систематическая, подготовка, в которую включается весь педагогический процесс, весь педагогический коллектив, все части которой заранее взвешиваются, планируются, взаимно увязываются и при проведении их зорко учитываются в их результатах. При этой подготовке мы самым энергичным образом отвергаем специальную литературу по половому вопросу для детей, считаем, что половой материал можно дать и в литературе так же богато, широко окруженным в общем естествоведческом или обществоведческом материале, не выделяя его особо, как мы это предлагали делать и в устной просветительной работе.

Максимальной осторожности требует в смысле полового просвещения современная художественная литература и все искусство в целом, как «взрослое», так и специально детское («для детей»). По нашему мнению, лучше в этой, особо опасной художественной плоскости вовсе не касаться половых, любовных проблем, чем касаться их плохо. С одной стороны не годится и расслабляющий слащавый сентиментализм буржуазных «ультраромантиков», с другой стороны еще более опасен цинический, слишком раскрытый реализм «левых» художников. Синтеза же здоровых элементов, в применении его к детским восприятиям, пока не создано, и лучше поэтому пока в детском искусстве вовсе не касаться вопросов любви, чем касаться их плохо, без должной осторожности. Искусство для детей в области любви ждет еще своих Толстого, Флобера, Мопассана, страстно ждет, но, увы, их еще нет. Эпоха революционной, массовой, пролетарской педагогики предъявляет свой особый заказ искусству.

О гнусной «просветительной работе» кино и прочего «искусства» говорилось достаточно в предыдущих главах: здесь требуется настойчивая пресекающая тактика («стрижка» частей фильмы, запрет показа ее детям и т. д.), но в основе лежит, конечно, творчески организующая работа: создание своего детского искусства.

Как же быть, однако, спросят нас, если все же назревает в детучреждении острая нужда поставить и специальные беседы по половому вопросу? Ведь может возникнуть и такая нужда?! Если половая атмосфера в учреждении слишком обострилась, «набухла», если разрастаются процессы группового полового разнуздания, если половые застрельщики «вожачествуют» слишком энергично, половые недоумения детей учащаются, сгущаются, – как же быть в таких случаях? Ждать, наблюдать, регистрировать, или же следует принять срочные, специальные, энергичные просветительные меры,немедленно оздоровляющее положение вещей? Вопрос, конечно, разумный, первоочередной, – ответить на него практически необходимо.

Понятно, никакой специальной «просветительной операцией» срочно оздоровить изуродованную половую атмосферу детучреждения нельзя.В этом вопросе не должно быть легкомыслия. Корни массовых болезненных установок детства настолько многочисленны и настолько глубоко, прочно связаны со всеми частями педагогического процесса, что рассчитывать на чудодейственное влияние нескольких просветительных бесед будет полным непониманием всей сущности полового воспитания. Надо радикально перестроить среду, оздоровить педагогический состав, перегруппировать детей, проделать сложные «вожаческие переброски», изменить весь характер учебно-воспитательной работы, чтобы добиться действительно прочного оздоровления больной половой атмосферы. Просветительная борьба будет лишь частностью в этой сложной системе общереформирующих мероприятий. Однако и как частность она требует внимания, надо продумать метод «срочного просветительного вмешательства».

Изменить наш принцип длительной просветительной работыи пользоваться также методом «эпизодического просвещения» можно лишь в тех случаях, когда опасность общего полового заражения для детучреждений действительно чрезвычайно велика,когда к этой мере следует прибегнуть как к массовому «хирургическому» вмешательству, учитывая возможный крупный ее вред, как и при обычной хирургическойоперации.

В чем же заключается возможный вред для подростков при проведении специальных бесед по половому вопросу? Основной вред в том, что беседа быстро, активно сконцентрирует, систематизирует все их распыленные половые тяготения, всколыхнет половую стихию, заострит, углубит половые конфликты и не сумеет, в то же время, урегулировать вызванную ею стихию, организованно овладеть ею. Полная аналогия с неумелой, неудачной хирургической операцией в брюшной или черепной полости, когда не приняты надлежащие асептические меры и не обеспечено хорошее послеоперативное заживление раны. Полость вскрыта, разрезы сделаны, остальное на «волю божью».

Проведенная таким образом «специальная» половая беседа приведет к троякого рода последствиям: 1) ею будут вызваны новые половые эмоции, новые разговоры на половую тему, обострение больного полового любопытства; 2) чрезвычайно возрастет удельный вес, авторитет «половых застрельщиков», которые получат в беседе массу дополнительного осведомительного материала, специфически ими затем используемого для агитации среди ребят; 3) увеличится замкнутость, отчужденность детей от педагогического коллектива, обусловленная как сгущением их сексуальности, так и известным чувством стыда перед воспитателем («вот как я использовал его разъяснения, его откровенность»). Конечно, такой эффект «вряд ли» окупит энергию, потраченную на проведение беседы. Поэтому, если действительно нет возможности избежать специальных инструкций по половому вопросу, необходимо принять самые суровые меры предосторожности. В основном меры эти вытекают из трех предпосылок: 1) какова личность педагога, проводящего беседы; 2) каково состояние детской группы, в которой проводится беседа; 3) каково состояние педагогической среды, в условиях которой проводится беседа.

Острейший вопрос специального «хирургического» просвещения – личность «просветителя». Последний должен обладать серьезной научной квалификацией, чтобы свободно владеть в беседе всем материалом вопроса. Он обязан уметь талантливо, ярко популяризировать свой материал, чтобы не создавать особенно опасного при такой беседе интеллектуального угнетения (непонимание, недоумение – и новая эмоциональная путаница). Он должен быть чрезвычайно педагогически гибок и чуток, чтобы правильно уловить и охватить аудиторию, владея ею целиком, применяясь к различным ее слоям и к изменениям ее состояния в процессе беседы. Он должен быть вполне здоров в этически-половом отношении, так как молодая аудитория зорка, подозрительна, поймет и не простит внутренней напряженности, интимных срывов лектора в таком чувствительном вопросе. По возможности он должен быть связан с данным составом детских групп, конкретно близок им по учебе, занятиям и т. д., так как подобная предварительная близость сильно смягчает неминуемую начальную напряженность при первых этапах беседы. В отношении к особенно талантливым и опытным лекторам последнее условие не столь обязательно, так как чутье, такт, опыт может заменить их персональное знакомство с детьми; однако сведения об этих детях они обязаны собрать максимально полные. Таковы требования к личности «полового просветителя».

Требования к составу детской группы,в которой должна проводиться беседа, не менее суровые. Как имеются организмы, для которых, несмотря на все опасности заболевания, операция неприменима ввиду 100 % угрозы смертельного исхода, так существуют и детколлективы, где провести «половую беседу» ни в коем случае нельзя, несмотря на весь трагизм положения. Детколлективы, пропитанные тяжелой половой дезорганизацией, ущемленные диктаторским влиянием, не имеющие авторитетной и твердой здоровой детской прослойки, на которую можно бы опираться педагогам, – такие детские группы совершенно не годятся для «половых бесед»: инициатива по использованию эффекта беседы будет в них неминуемо вырвана из рук педагогов и вся эмоциональность, всколыхнутая беседой, целиком уйдет на питание сугубо разнуздавшейся половой стихии.

Таковы же требования и к педагогической среде,в окружении которой надо вести беседу. Так как беседу ни в коем случае нельзя считать изолированным куском педагогической работы, так как материал бесед должен органически вытекать из педагогического процессаи в свою очередь в него же затем вливаться, – вполне очевидно, что могут случиться такие педагогические условия, при которых бесед поставить никак нельзя. Нельзя же делать ответственную операцию под дождем или в грязном помещении, на падающем столе, ржавыми инструментами и т. д. Таким же образом не следует проводить «просветительную операцию» в учреждении, не способном организовать предварительные и последующие условия для правильного переключениядетской эмоциональности, взбудораженной беседами.