Текст книги "Погребённый (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Н. Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 8

Шаги Элоуэн замедлились, когда она приблизилась к поляне у озера, а солнечный свет пробивался сквозь деревья длинными, косыми потоками золота.

Что-то бледное привлекло её взгляд, и она замерла.

Там, устроившись прямо на том месте, где она всегда сидела, рядом с тем, где когда-то она закопала ту мерцающую чёрно-золотую тайну, лежал новый подарок.

Это был камень. Гладкий и отполированный, бледный, как лунный свет, с тонкими прожилками лаванды и розы. Она наклонилась, чтобы поднять его, мягко большим пальцем смахивая грязь с поверхности. Это нельзя было принять за случайную находку. Его положили туда. Оставили там.

Её сердце забилось сильнее.

Она оглядела край озера, всматриваясь в деревья в поисках хоть каких-нибудь признаков чьего-то присутствия. Но лес был тих.

Маленькая улыбка медленно изогнула её губы.

Девушка знала, что это не совпадение. Что-то, кто-то, оставил это для неё. Не деревенский. Никто из её дома не стал бы утруждать себя таким странным, милым знаком внимания. Это… ощущалось иначе.

Это ощущалось добрым. Заботливым, словно его выбрали специально потому, что она сочла бы его красивым.

Она осторожно села у воды, подогнув колени под юбку. Прижимая камень к себе, она снова и снова проводила пальцами по его поверхности, словно по чему-то священному.

В мире, где ей не позволялось владеть ничем прекрасным… кто-то дарил ей подарки.

Боль в груди совсем немного отпустила.

Она медленно собирала травы, смакуя своё время здесь. Озеро, цветы, деревья. Это было единственное место в мире, которое не просило её измениться. Здесь ей не нужно было прятать свою мягкость. Не нужно было притворяться, будто ей всё равно. Она могла просто быть.

Она как раз закончила срезать пучок полевых цветов, когда почувствовала это: присутствие.

Тяжесть в воздухе, словно стремительно приближающаяся буря. Элоуэн обернулась и застыла. На другом краю поляны, наполовину прикрытое густой группой деревьев, стояло существо из легенд.

Его тело блестело, словно полированный обсидиан, в просеянном свете, тупоконечные чешуйки лежали слоями, как непроницаемая броня. Крылья были аккуратно сложены за спиной, перепонки бережно натянуты вдоль удлинённых костей. Рога выступали из черепа идеально симметричными углами. Свет сместился и зацепил его разумные глаза. Золото. Яркое, сияющее, древнее золото, рассечённое глубокими чёрными вертикальными зрачками. Мир сузился до этого взгляда. Его язык скользнул по рядам зазубренных зубов, пока он молча изучал её. Из ноздрей слабо вился дым. Каждый коготь, выступавший из четырёх лап, с огромной тяжестью вонзался в землю. Острый. Смертоносный. Хвост, во много раз длиннее человеческого роста, лежал позади него неподвижно.

Он был огромен, настолько огромен, что её глаза не могли сразу охватить его целиком, но он припал низко к земле, словно старался не напугать её.

Это был дракон.

У Элоуэн перехватило дыхание. Колени застыли.

Он не двинулся ближе. Не зарычал и не оскалил зубы. Просто… смотрел на неё.

Руки Элоуэн дрожали вокруг её камня, прижимая его к сердцу, словно самую драгоценную вещь на свете.

Она должна была испугаться. Ужаснуться. Закричать.

Но не испугалась.

Даже когда сердце колотилось, даже когда каждый инстинкт твердил ей, что она смотрит на воплощённую смерть, она не чувствовала страха.

Только изумление.

Дракон медленно моргнул. Элоуэн осмелилась сделать шаг вперёд. Потом ещё один.

– П… привет.

Дракон наклонил голову, словно пытался понять. Или, может… словно слушал. Элоуэн тяжело сглотнула. Он не ответил, но воздух между ними казался заряженным, словно ударенный колокол, всё ещё наполненный гулом.

Внезапный низкий рык дрогнул в его груди. Звук прокатился по поляне, словно далёкий гром, заставляя воздух вибрировать. Это движение было не угрозой, а инстинктивным отступлением, воспоминанием о страхе, живущим в костях.

Когда она продолжила подходить ближе, то увидела, как тело зверя напряглось, словно готовясь ударить. Девушка быстро сделала шаг назад и осторожно опустилась на колени, всё ещё прижимая камень к груди, как жест безопасности и покорности.

– Я не причиню тебе вреда, – прошептала она.

Дракон зарычал, низко и тихо, с предупреждением. Его хвост защитно свернулся у бёдер, но взгляд не дрогнул. Жар исходил от него медленными волнами, искажая воздух так, как пламя искажает горизонт. Его дыхание прокатилось по её коже тёплым ветром из древней кузницы, неся запах дыма.

И Элоуэн поняла, что он тоже боялся. Не её, а того, что она могла сделать, того, что её народ уже сделал прежде. Это существо, это величественное, могучее создание, было выжившим. Реликтом старого мира. Нежеланным. Непонятым.

Совсем как она.

Она увидела, как взгляд дракона скользнул к камню в её руке, и вдруг у неё возникла глупая, дикая мысль, что это дракон оставил его для неё, вместе с розой, спрятанной у неё дома.

Она не знала, сколько они просидели там в тишине. Минуты, может, часы. Но в конце концов, когда солнце стало клониться ниже, девушка отступила назад, положив камень туда, где нашла его.

Дракон проследил за её движением глазами, но не стал преследовать.

– Я не могу забрать его, но я вернусь, – мягко сказала Элоуэн, её голос был едва громче дыхания. – И я никому не расскажу. Обещаю.

ГЛАВА 9

Он знал, что это было ошибкой. Он был слишком близко. Слишком любопытен. Слишком доверчив.

Даже сейчас, затаившись глубоко в лесу, он чувствовал отголосок её взгляда, впечатавшийся в его чешую, словно копьё, застрявшее между пластинами. Глаза человека были широко раскрытыми, мягкими, бесстрашными.

Он уже видел такой взгляд прежде, давным-давно, прямо перед тем, как опустился меч.

Он мерил шагами периметр деревьев, не находя покоя. Дурак, – внутренне прорычал он. Он не хотел, чтобы она его заметила.

Он должен был только наблюдать. Как всегда. Издалека. Незримый, неизвестный. Именно так он выжил, когда остальные его сородичи не выжили. Но девушка с глазами цвета озера была не такой, как остальные, и это пугало его сильнее меча. Не потому, что она была другой, а потому, что он хотел поверить в это отличие.

Ему не следовало оставлять ей подарки. Розу. Камень. И всё же… видеть, как она бережно держит их, как дорожит ими, перекрутило внутри него что-то нежное и давно мёртвое. Что-то, чему он не мог дать имени.

Он стиснул зубы, тяжело дыша через нос. Дым клубился вокруг него, густой, как тени. Деревья слабо дрожали от поднимающегося жара в его коже.

– Пусть приходят, – сказал он себе. – Пусть увидят, что осталось от драконов.

Он сровняет её деревню с землёй, если придётся. Обратит их посевы в пепел. Раздавит их каменные дома когтями. Он давно пообещал себе, что больше никогда не позволит ни одному человеку ничего у него отнять.

А теперь он показался. Ради чего? Ради крохи доброты от странной девушки с дрожащими руками?

Он ждал, припав к земле и свернувшись, словно хищник, не мигая золотыми глазами, пока часы сливались воедино. Но факелы не появились. Ни мужчин с копьями. Ни криков. Только… птичье пение. Рассвет.

Уловка, – подумал он. Они ждут, пока она вернётся. Пока я приду снова.

Часы ползли. Голод грыз его, но он не уходил. Крылья подёргивались. Хвост медленно хлестал по рыхлой земле. И всё же лес оставался нетронутым человеческими шагами.

К середине утра он почувствовал гудение в нервах. Старый инстинкт. Тот, что всегда приходил перед предательством. Зуд в чешуе, говорящий ему, когда приближается смерть.

Он низко зарычал в горле.

Но затем, как раз когда солнце достигло зенита, он услышал хруст листьев. Он замер. Там. Фигура шагнула на поляну.

Она шла медленно, осторожно, словно чувствовала что-то незримое. Сумка висела у неё на плече, но она не направилась к привычным зарослям трав. Вместо этого она пошла к краю воды.

Без оружия. Без солдат за спиной. Одна.

Это не имело смысла. Шло против всякого смысла.

Люди были жестоки. Они были жадны. Они боялись того, чего не понимали, а затем уничтожали то, чего боялись. Таков был закон мира. Так всё было всегда.

И всё же он не чувствовал на ней запаха крови. Ни стали. Ни запаха лжи. Только растолчённые травы, луговую росу, мягкое мыло и слабую соль старых слёз.

Он не двигался. Оставался скрытым среди деревьев, с дыханием, застрявшим в горле.

Она улыбнулась озеру. Он сощурил глаза.

Почему? Почему она не привела их? Почему не закричала? Почему она… сидит?

Он смотрел, как она напевает себе под нос, собирая полевые цветы у кромки воды. Она сплела несколько в неуклюжий, неровный венок и бережно держала его в руках, пока ждала.

Его, – глупо предположил он.

Он не мог заставить себя выйти из теней, боясь того, что может последовать дальше. Вместо этого он смотрел на неё, пока солнце не начало клониться к закату. Скоро она вернётся в деревню.

И всё это время девушка сидела одна. Безоружная. Нежная.

Он увидел влагу на её щеках, когда она положила цветы на камень и отправилась домой.

К тому времени как он вернулся в свою пещеру глубоко в сердце горы, солнце умерло за горизонтом, а звёзды расползлись по небу, чтобы занять его место.

Он свернулся в дальнем конце пещеры, плотно сложив крылья, и стены его сокровищницы тускло поблёскивали в темноте. Но ни золото, ни драгоценности, ни сокровища, что когда-то наполняли его утешением, сегодня ночью не приносили покоя.

Впервые за долгие годы… он чувствовал неуверенность. Он ненавидел это. И всё же завтра снова будет у озера.

Просто чтобы увидеть, вернётся ли она.

ГЛАВА 10

Элоуэн проснулась ещё до того, как солнце успело полностью подняться, и сердце трепетало, как птица в клетке. Это был не страх. Не совсем. Что-то другое – более тугое. Более странное.

Возможно, надежда.

Она не сказала отцу, куда идёт. Он и не спросил, потому что уже знал. Пока она возвращалась с полной сумкой и не навлекала гнев Совета, она могла часами исчезать в лесу без лишних вопросов.

Утро было тяжёлым от тумана, и когда перед ней показалось озеро, дракон уже ждал.

Её шаги замедлились в тот миг, когда она заметила изгиб его огромной чёрной фигуры, неподвижной, как камень, на дальнем берегу воды. В этот раз он не прятался. Он стоял во весь рост на поляне, слегка сложив крылья, хвостом обвивая своё тело. Он смотрел на что-то.

У неё перехватило дыхание, когда она поняла, на что именно он смотрит.

Цветочный венок, который она оставила, забытый возле гладкого камня, на котором любила сидеть, теперь был аккуратно положен перед ним. Не растоптан. Не сожжён. Не выброшен. Передвинут. Намеренно.

Должно быть, он коснулся его. Держал.

Девушка медленно шагнула вперёд. Огромная голова дракона повернулась, следя за её движениями. Она видела дрожь силы в его конечностях даже в покое.

Элоуэн дрожащим вдохом втянула воздух.

– Ты вернулся, – прошептала она.

Он наклонил голову, словно слушал.

– Я не была уверена, что снова тебя увижу, – призналась она, подходя ближе. – Но я… я хотела поблагодарить тебя. За камень. И за розу.

Он один раз моргнул, безмолвный. Ни движения. Ни рыка. Ни огня.

– Я сделала это для тебя, – сказала она, голосом тихим, как ветер над водой.

Она опустилась на колени, подняла венок с земли и протянула его обеими руками.

– Я не знаю, захочешь ли ты его, но… это единственное красивое, что я умею делать.

Дракон смотрел на неё. В этих золотых глазах не мелькнуло понимания. Она мягко улыбнулась.

– Ты не понимаешь, правда?

Она сделала ещё один осторожный шаг вперёд, держа руки поднятыми. Он не двигался.

– Ты дарил мне подарки. Я хочу подарить тебе один в ответ.

Всё ещё никакого ответа.

Сглотнув, она шагнула на расстояние вытянутой руки. Сердце стучало так громко, что она была уверена, он слышит. Боги, он огромен. Его тело излучало жар, словно кузница. Его дыхание пахло пеплом и горячим воздухом. Вблизи его чешуя мерцала чёрным и золотым, слой за слоем древней брони, которую не смог бы пробить ни один человек.

Она медленно подняла руку, и дрожащие пальцы коснулись одного большого, загнутого рога.

Дракон не дрогнул.

У девушки защемило в груди от нежности в этой неподвижности.

– Спасибо, – прошептала она, приподнимаясь на носки и надевая цветочный венок на рог.

Он повис там, неловкий и маленький рядом с его величием. А потом дракон опустил голову ещё ниже.

Это не было покорностью. Это было принятием.

Элоуэн едва осмеливалась дышать, но снова подняла руку, на этот раз чтобы осторожно коснуться края одной толстой чешуйки у его челюсти. Кончики пальцев легко прижались к тёплой, шероховатой пластине.

И тут же она узнала эту текстуру. Именно такую чешуйку она нашла в тот день, зарытой в землю, и, должно быть, существо забрало её обратно после того, как она нашла её, из страха, что девушка кому-нибудь расскажет.

Она медленно провела рукой по его чешуе. Он издал звук, мягче рыка, и замер.

На миг никто из них не двигался.

Её прикосновение было лёгким, как перо, таким, каким касаются чего-то священного. Её рука задержалась на одно сердцебиение дольше, а затем опустилась.

– Я не верю, что ты чудовище, – тихо сказала она. – Не такое, как говорят истории.

Элоуэн отступила, мягко положив руку себе на грудь.

– Я снова приду завтра, – сказала она, голосом едва громче шёпота.

Она медленно повернулась и пошла обратно к линии деревьев.

Позади девушки дракон полностью поднял голову, а цветочный венок всё ещё криво покоился вокруг его рога, ловя утренний свет.

ГЛАВА 11

Это были всего лишь сорняки, круг, который она надела ему на рог. Он был сплетён неловкими руками. Подвявший по краям. Лепестки пахли утренней росой и слабым маслом кожи. Сделанный человеком. Несовершенный. Хрупкий.

Маленький цветочный круг криво сидел на его роге, и хотя он мог стряхнуть его одним движением головы, он этого не сделал.

Он вообще не двигался.

Её запах до сих пор цеплялся за его чешую. Её тепло задержалось, словно солнечный свет, там, где её пальцы коснулись его челюсти. Такая нежная. Никто не прикасался к нему сто лет. Не без ненависти. Не без огня или стали.

И никто ничего ему не дарил.

Он смотрел на озеро, на рябь там, где её шаги потревожили берег. Цветочный венок ничего не весил, но в груди у него стало тесно, словно кости внутри расширялись.

Ей не следовало существовать. Она не должна была смотреть на него без страха. Не должна была хотеть подарить ему что-то. Не должна была напевать. Не должна была улыбаться. Не должна была говорить с ним.

Он не понимал этого. Не знал, что с этим делать.

Всю ночь он просидел там, огромный и безмолвный, не в силах покинуть край озера. Даже чтобы вернуться к горе и утешению каменных стен и золотых кладов, которые никогда не предавали. Он не мог уйти, потому что боялся.

Боялся, что если двинется, венок упадёт. Что если он уйдёт, эта… странность внутри уйдёт вместе с ним.

Он помнил всё. Первый раз, когда услышал человеческий крик. То, как их стрелы пронзили бок его матери. Последний раз, когда видел, как летят его братья. Боль в горле, когда он в последний раз ревел их имена.

Призрачная боль пульсировала вдоль старых ран под его живой бронёй. Он помнил, как люди распевали у огня, рассказывая истории о резне.

Он смотрел, как они стареют, слабеют и злятся. Смотрел, как они строят вокруг себя клетки и называют это цивилизацией.

А теперь одна из них подарила ему цветы.

Это должно было быть смешно. Даже оскорбительно. Словно такая вещь могла что-то изменить. Словно доброта могла отменить сто лет горя и жестокости.

Но когда девушка коснулась его чешуи, она не отпрянула, не прокляла его и не стала молить о милости.

Она просто сказала «спасибо».

Дракон закрыл глаза, и впервые за десятилетия огонь внутри него дрогнул не от ярости, а от замешательства.

Он знал, она не будет возвращаться вечно. Она сломается, как все люди. Она расскажет кому-нибудь. Или они проследят за ней. Или она исчезнет.

Они всегда исчезают.

Но всё же…

Он крепче обвил себя хвостом и положил на него голову, стараясь не потревожить венок. Лепестки касались его лба с каждым вдохом. Это было невыносимо мягко.

Он уже не в первый раз задумался, как её зовут. Задумался, что случилось бы, если бы он спросил, не то чтобы он мог заговорить на её языке и сделать это.

А затем он низко и протяжно зарычал в землю, стыдясь этой мысли. Это опасно, эти раздумья. Эта тоска.

И всё же он не снял венок.

Он позволил ему остаться, пока поднимались звёзды, пока ночь растягивалась вокруг него долгой и холодной. И хотя голод грыз его кости, хотя его сокровищница лежала неохраняемой во тьме, он не покинул озеро.

Потому что человеческая девушка подарила ему то, что нельзя было ни выменять, ни украсть. То, что она сделала для него. То, что было по-настоящему его.

ГЛАВА 12

Последний дракон ненавидел людей.

Звук их голосов до сих пор преследовал его во сне. Их смех. Их крики. Их гимны ложным богам, пока они истребляли его род. Он помнил всё. Каждую жестокую вещь, слетавшую с их губ, даже если не обладал знанием, чтобы понять язык.

Он видел, как они сдирали чешую с умирающих драконов и носили её как доспехи. Видел, как они выковывали оружие из костей, хвастаясь своей силой. Видел, как они разжигали огни в гнёздах невылупившихся яиц, и слышал, как детёныши визжали, когда страх крал воздух из их крошечных лёгких.

Он так долго ненавидел людей, что эта ненависть стала им. Она была в костном мозге его костей, в пламени за зубами, в остроте его когтей. Он жил этой ненавистью. Питался ею. Она постоянно напоминала ему, что он всё ещё существует и что что-то от его рода всё ещё осталось.

И всё же… эта человеческая девушка опровергала всё это. Она смотрела на него так, будто он был кем-то равным, а не чудовищем, которого следует бояться. Она говорила с ним мягко, касалась чешуи своими такими же мягкими пальцами.

Она должна была убежать или позвать своих, чтобы те сразили его. В ней не было никакого смысла, и именно это делало её самым опасным человеком из всех, и это ужасало его.

Потому что он начал ждать её. Начал надеяться, что она вернётся. Начал прислушиваться к её шагам у озера ранним утром и мерить землю шагами, ожидая, когда она выйдет из-за линии деревьев.

Его мысли блуждали там, где не должны были. Даже сейчас, отдыхая среди своих сокровищ, окружённый сверкающими вещами, он думал не о золоте.

Он думал о ней. О её голосе. О её нежности, когда она осмелилась прикоснуться к нему, и о её заботливости, с которой она сделала ему венок из цветов. Каким маленьким был этот подарок, и каким огромным ощущалось то, что ему его подарили.

Дракон шевельнулся, и груды золота заскользили сами по себе, словно песок. Он смотрел в тени своей пещеры, пытаясь вспомнить звук её голоса, произносившего что-нибудь, что могло быть её именем.

Он не думал, что она когда-либо называла его, и это разочаровало.

Когда-то имена обладали силой. В старые времена, когда драконы правили небесами, знать имя означало знать душу. Имена вырезали на скорлупе детёнышей, когда те появлялись на свет.

Но последний дракон не мог вспомнить своё.

Он не мог вспомнить силу в имени, которое дала ему мать. Эти воспоминания были туманом и огнём, крыльями и кровью.

Он забыл его, и эта мысль выдалбливала его изнутри.

Не иметь имени значило лишиться части самого себя. Быть ничем. Дрейфовать по жизни без смысла.

Возможно, это была ещё одна причина, по которой он копил вещи, чтобы заполнить пустоту, которую не могло заполнить его собственное имя.

Но теперь… он хотел её имя. Хотел сложить это слово во рту, чтобы узнать, сможет ли этот звук согреть его в бесконечном холоде пещеры. Хотел узнать, такое ли оно нежное, как она сама?

Он хотел хранить его как одно из своих сокровищ, не чтобы владеть, а чтобы беречь.

Он тихо зарычал себе под нос, отгоняя эту мысль. Это было безумие. Сентиментальность. Слабость. Глупые человеческие вещи.

Он медленно поднялся, расправляя крылья, пока они не заскребли по своду пещеры. Золото и кости мерцали в полумраке. Цветочный венок до сих пор криво висел на его роге, теперь уже увядший, и всё же он не мог заставить себя снять его.

Он повернулся к устью пещеры и посмотрел вниз, на длинный склон горы, к лесу внизу. Она снова будет там. Он знал, что будет.

И когда девушка придёт, он продолжит тосковать по звуку её имени. Если он когда-нибудь узнает его, то сохранит его в своём огненном сердце, где его нельзя будет ни украсть, ни забыть.

И, может быть, тогда он наконец узнает своё собственное.

Солнце опустилось за деревья, разливая золото по поверхности озера. Девушка стояла у кромки воды, а он уже был там и ждал её.

Он сидел у линии деревьев, поджав под себя свернувшиеся конечности, словно кот, его огромные крылья были аккуратно сложены по бокам. Она подошла к нему ближе, и её взгляд зацепился за цветочный венок, свисавший с его рога.

– И снова здравствуй, – сказала она, но он не понял.

Его золотые глаза внимательно и с любопытством следили за ней, но он ничего не сделал. Он оставался таким неподвижным, что, если бы не подъём и опадание его груди, его можно было бы принять за существо, высеченное из камня.

– Хотела бы я знать, о чём ты думаешь, – сказала она в пространство между ними.

На мгновение она отвернулась, опускаясь на колени, чтобы собрать коренья у берега. Она оглянулась и увидела, что дракон шевельнулся, огромная голова склонилась чуть ниже.

Он пытался слушать. Низкий, рокочущий звук вырвался из него, отзываясь в её костях, и он едва заметно подтолкнул голову вперёд, словно призывая её продолжать говорить. Он слышал, как сердце колотится у неё в груди, но девушка, похоже, не боялась.

Она подняла горсть кореньев и указала на них.

– Мы используем их, когда у ребёнка появляется сыпь, – сказала она.

Дракон не ответил, но снова издал тот звук, и она продолжила. Он не знал слов, которые она говорила, не знал этого странного, резкого языка людей. Её звуки изгибались так, как не смогло бы повторить ни одно драконье горло.

Но всё же он слушал.

И хотя он не понимал её слов, что-то в голосе девушки пронзало старую, израненную его часть, которая помнила, каким бывает тепло.

У него не было имени, но, будь оно, он отдал бы его ей, лишь бы услышать, как она произнесёт его в ответ.

Её голос плыл по ветру, мягкий, неровный и странно утешительный. Она говорила, но никогда не ждала ответа. Когда умолкала, дракон издавал тихие звуки, чтобы она продолжала, и девушка всегда продолжала. Уже одно это делало её другой, потому что она каким-то образом научилась слушать там, где остальные проигнорировали бы. Люди всегда требовали, но она никогда не брала того, что он не был готов отдать.

Она была маленьким существом, как и все люди, но в ней было что-то такое прекрасное и странное. Она не носила оружия, не бросала на него испуганных взглядов через плечо и не разила ложной храбростью или обманом.

Именно поэтому он всегда следовал за ней, конечно, на безопасном расстоянии. Он низко прижимался к земле, но земля не дрожала от страха, и она тоже не дрожала. Лес теперь знал его, и девушка тоже.

Хотя он не мог понять все её слова, он понимал её голос, тон, ритм. Ему удалось собрать небольшой словарь человеческого языка. Худшим из них, как он понял, было «дом».

Потому что, когда она говорила «дом», она уходила. Это всегда случалось до того, как солнце опускалось за горизонт, и он чувствовал, как начинает страшиться этих мгновений, потому что они означали, что он снова останется один, пусть даже всего на ночь.

Когда это время приблизилось, девушка опустилась на колени у кромки озера, её руки были мокрыми и красными от выдёргивания трав. Лоб был испачкан землёй, а подол платья грязью. Ветер шевелил её волосы, когда она подняла на него глаза в тихом признании.

Он ответил низким рокотом. Не предупреждением, нет, никогда с ней. Это был звук, больше похожий на… нужду. Способ попросить её остаться без слов. Его золотые глаза сузились от сосредоточенности, когда он смотрел, как она собирает вещи, изо всех сил пытаясь сложить слова, на которые его звериная глотка была неспособна.

– Знаешь, – сказала она, поднимаясь на ноги с сумкой на плече, – я не могу всё время называть тебя «ты». Или «дракон». Это неправильно.

Дракон. Это слово он понимал.

Девушка сделала неуверенный шаг вперёд, и хотя он слышал, как ускорилось её сердце, испуганной она не выглядела. Его дыхание согревало воздух между ними, словно очаг, а глаза цвета расплавленного драгоценного металла были прикованы к её глазам.

– Думаю, я должна дать тебе имя.

Имя. Это слово он тоже понимал. Его голова склонилась от любопытства. Что это? Что она говорит?

– Имя – это… – она запнулась, – ну, это важно, мне кажется. Оно делает тебя особенным. Как меня, – она подняла руку к груди. – Меня зовут Элоуэн.

Имя. Элоуэн.

Дракон медленно опустил голову и глубоко выдохнул, окутывая мягкую траву дымкой. Она улыбнулась ему, словно знала, как внимательно он слушает.

– Ты любишь копить вещи, как венок, который я тебе подарила. Он уже завял, но ты так и не стряхнул его. Ты по-своему жаден до смысла, правда? – дракон моргнул один раз. – Мидас, – наконец сказала она. – Как царь с золотым прикосновением. Но я не имею в виду это как проклятие, не так, как рассказывают старые истории. Для меня… это значит, что ты видишь ценность там, где другие её не видят. Ты… дорожишь вещами. Даже мной.

Между ними воцарилась неподвижность, а затем она снова подняла руки к груди.

– Элоуэн, – сказала она, а потом нежно коснулась кончика его морды. – Мидас.

Тогда он двинулся, не прочь, а ближе. Обвил её своим огромным телом, словно девушка была чем-то хрупким и драгоценным. Один золотой глаз был неотрывно обращён на неё, будто он охранял своё самое любимое сокровище. Она стояла в изгибе его тела, поражённая и тихая, и прислонилась виском к его челюсти.

И хотя он не мог произнести её имя, он выжег его в своей душе рядом с тем, что она дала ему.