Текст книги "Дом со странностями (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Я дозавтракала и вернулась в квартиру. Меня ждал Портрет, и несмотря на все сомнения и страхи, я уже понимала, что справлюсь в этой работой. Я взяла мягкий карандаш и продолжила делать набросок, перенося фигуры с картинки и увеличивая всех почти до натуральных размеров. Работа меня очень увлекла, я чувствовала себя настоящим Художником – создателем нового мира, и наверное, это и есть то самое вдохновение, о котором многие грезят.

Иногда, правда, царапала мысль, что нейросеть сделала бы такой портрет за несколько секунд, а мне придется корпеть над холстом не одну неделю. Точнее, нейросеть уже нарисовала этот портрет. Можно отпечатать его на холсте, нанести сверху несколько мазочков для «натуральности»… Но нет, этот будет бездушная, хоть и близкая к реальности мазня. Я всё-таки надеюсь, что чем сильнее будут развиваться технологии, тем ценнее станет труд живого человека – мыслящего, чувствующего, творящего.

Через пару часов я закончила карандашный набросок и отправила Ирине Петровне, чтобы еще раз согласовать расположение всех людей и пропорции. Буквально через пару минут в дверь постучали, и когда я открыла, в комнату важно протопал Морфей в синих вязаных носочках, а за ним и хозяйка доходного дома собственной персоной.

– Асенька, извини, я не люблю буквы печатать, можно я уж по старинке?

– Конечно, заходите, – кивнула я. – Очень удобно, когда заказчик живет прямо над тобой.

Ничего удобного в этом, конечно, не было, и я, как любой нормальный интроверт, ненавижу такие непрошенные вторжения. Но Ирина Петровна мне нравится, так что видеть ее я была немножко даже рада. А Морфея и подавно.

Домохозяйка внимательно осмотрела холст:

– А что, хорошо! Только кот маловат, нет?

– Да вроде все пропорционально.

И тут она учудила такое, что я только ахнула. Схватила Морфея и прислонила к его изображению на холсте. Я испугалась, что кот сейчас расцарапает мне весь холст, но он только недовольно муркнул.

– Видишь?

– Так там все меньше! Промерно три к четырем пропорция. Вы себя приложите и увидите.

– Нет, себя я не хочу прикладывать, мои размеры меня устраивают. А кота больше надо. Он у нас главный.

– Могу в человеческий рост его нарисовать, хотите?

– Давай без перегибов на местах, ладно? И Максика подвинь к жене подлиже, хорошо? Как-то они далеко стоят.

– Я всё по фотографии делала.

– Искусство, Асенька, должно не отображать жизнь, а преображать ее! Слова похожие, а смысл разный.

– Да без проблем. Хотите, я и вас преображу? Красивей сделаю, морщины уберу.

– Да куда ж еще красивей! – засмеялась она. – Я от возраста не бегу. Мои года – моё богатство.

– А сколько вам лет?

– А это, Асенька, неприличный вопрос.

– Вы же сами сказали, что года – ваше богатство.

– Вот именно. А разве прилично про богатство спрашивать? Воспитанный человек всегда немного прибедняется. То же самое и с возрастом, хе–хе.

Я решила перевести тему.

– Ирина Петровна, а вы не замечали, что в нашем доме многие… Ну… Странно себя ведут.

– Странно? А ты Грибоедова читала? «Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож! Молчалин, например».

– Просто в этом доме почему-то многие в депрессию впадают. Даже страшно как-то.

– Тю! Как будто в других домах по-другому. Сейчас люди вообще слабые стали. Чуть что не по ним – начинают страдать. А надо просто меньше себя жалеть и больше работать. Кто делом занят, тот не страдает.

– Хотите сказать, что в ваше время депрессий не было? А как же самоубийства, алкоголизм? Этого ведь даже больше было, чем сейчас! – даже не знаю, зачем я ввязалась в спор. Не люблю, когда старшее поколение начинает нас ругать. Мол, вот в наше время… А вы… А что мы? Такие же люди, как и раньше. Хотим счастья и удобства. Просто возможностей стало больше, а старики завидуют, что в «их время» такого не было. Но, в другой стороны, в чем-то этих возможностей наоборот меньше. Ну вот например. Наши бабушки и дедушки получали квартиры от государства. Наши родители купили по дешевке, когда цены были в разы ниже. А нам, похоже, придется всю жизнь жить на съемных хатах. Причем снимать у чьих-то родителей и бабушек.

Я так задумалась об этом, что прослушала ответ Ирины Петровны. Впрочем, споры о поколениях всегда довольно бессмысленны. Ведь поступки совершают не поколения, а отдельные люди, а они все разные и не обязаны соответствовать каким-то там типологиям.

– Ну ладно, Асенька, работай, не буду отвлекать, – встала хозяйка. – Морфей, мы уходим! Ты где?

О господи! Этот кот опять куда-то заныкался. Я кинулась в санузел, но лючок был закрыт. Где же тогда кот? И как он умудряется прятаться в такой маленькой каморке?

– Ай, паразит! Ай, негодяй! – кудахтала Ирина Петровна не то с осуждением, не то с восхищением, обыскивая квартиру.

На сей раз кот нашелся в самом банальном месте – под кроватью. Нашел там мой пушистый тапок и уселся в нем, как в утлом суденышке, посреди бескрайнего ламинатного океана. Пришлось подцепить его судно шваброй, как багром, и вытащить на берег. Синие кошачьи носочки покрылись внушительным слоем пыли.

– Сегодня помою под кроватью, – смущенно проговорила я. – Там сложно дотянуться, надо кровать двигать.

– У тебя Морфей уже немного прибрал, – сказала хозяйка. – Взял часть пыли на себя. Ладно, засранец, пошли. Надо еще к Ольге с Денисом зайти.

– А что у них случилось? – подкинулась я. После утренней сцены в кафе любопытство меня так и распирало. Оля с новым мужиком забирает покупки и возвращается домой. А что же отвергнутый возлюбленный?

– Да ничего, стены хотят перекрасить.

– Стены? – изумилась я.

– Угу. Продлили договор, желают квартиру обновить. Посмотрю хоть, какой цвет выбрали. Чтоб не черный и не вырвиглаз какой-нибудь. Стены в квартире могут быть любого цвета, при условии, что это не черный. Знаешь, кто это сказал?

– Грибоедов?

– Нет, Генри Форд. Только он это про машины говорил. И наоборот.

Ирина Петровна ушла. Морфей потрусил следом. А я оседлала зеленую табуретку и вновь осмотрела холст. Красят стены, ну надо же! Что же это был за мужик в странной форме? Маляр, что ли? Ладно, Ася, хватит думать о всякой ерунде. Лучше займись делом. Для начала увеличь кота.

12. Мужчина в красно-синей фуражке

10.05.26 воскресенье.

Вечером того же дня я отправилась в стендап-клуб на Полянке. На этот раз я не ныкалась в туалете, а зашла совершенно открыто и с гордо поднятой головой. На мое имя уже был оформлен пригласительный билет, и администратор проводила меня к столику у самой сцены. Я вращала головой во все стороны, но Тани не увидела. Зато увидела Сашу, спешащего ко мне откуда-то сбоку. За моим столиком уже сидела молодая пара, но одно место рядом со мной было свободно. На него Саша и плюхнулся.

Мы поздоровались и легонько обнялись. Это было непривычно: я не прикасалась к нему уже месяц. От волнения немного закружилась голова.

– Минут через пять начнется, – сказал он. – Я вторым буду выступать, специально так попросил, чтобы пораньше уйти. Сегодня короткий моноложек, на пять минут, и сможем сразу свалить.

– А о чем?

– Сборная солянка: старые шутки, и парочку новых хочу проверить.

– Про меня и Таню?

– Нет, про мотоцикл.

– Неожиданно, – улыбнулась я. – А впрочем, с тобой так всегда.

– Тебе ведь это раньше нравилось?

– Раньше нравилось. И сейчас тоже.

На сцену вышел ведущий, начал разогревать публику стандартными шутками и попутно объяснять правила стендапа: не выкрикивать, не снимать длинных видео, чаще хлопать и смеяться. Я слушала вполуха, мое внимание, помимо воли, было приковано к Саше. Он подозвал официантку и заказал мне вина и сырных шариков в клюквенном соусе. Я вяло посопротивлялась, но быстро сдалась. Шарики тут вкусные, а вина хотелось выпить, чтобы хоть немного сбросить это волнение.

– Шикарно выглядишь, – шепнул он мне на ухо, и я пробормотала глупое «Ты тоже».

В освещенный софитами круг выбежала первая комикесса – восточного вида девушка в широких штанах и мятой клетчатой рубашке. Она шутила про свой огромный нос, хотя нос был лишь слегка массивнее среднего. Мне запомнилась одна шутка: про то, что ей нужен безносый жених, тогда, мол, дети красивые получатся. Идеальный вариант – Волан-де-Морт. Зал после этой сомнительной шутки разразился хохотом и аплодисментами, а я вспомнила слова Саши: «юмор – искусство преувеличения». А стендап – еще и искусство самобичевания. Хочешь полюбиться публике – внуши ей, что ты убогий и никчемный… В общем, намного хуже ее. Тогда тебе будут сочувствовать, хлопать и платить за вход.

Саша не смеялся и на сцену почти не смотрел – наверное, уже слышал этот монолог, в этом клубе или в других. Стендап – тесное сообщество, и все, кто часто выступает, уже не раз видели и слышали друг друга. Хотя не факт, что заметили. Слишком уж комики сосредоточены на себе и на капризной публике, чьего внимания они всегда так жаждут. А к другим комикам в лучшем случае относятся равнодушно. Если те, конечно, не звезды, у которых сольные концерты и много денег, таким нужно подражать и завидовать.

После носатой девушки объявили Сашу, и он резво побежал на сцену. Я сразу напряглась и сжала обеими ладонями бокал – слишком живы были воспоминания о предыдущем выступлении, надолго выбившем меня из колеи. К моему удивлению, он действительно шутил про мотоцикл. Оказывается, он недавно купил это транспортное средство и уже вовсю гоняет по Москве.

– Есть только одна проблема: кто-то из нас двоих постоянно в ремонте. (Редкие смешки, шутку явно поняли не все.) Лучше, конечно, когда в ремонте я, а не он. Ну а что, вы видели цены на японские запчасти? Гипс на ноге дешевле, поверьте. Тем более, мотоциклисту одной ноги достаточно. Чтоб на газ давить, ага. А нахер нужна педаль тормоза на мотике, я без понятия. Еще не пользовался. (Взрыв хохота, хлопки, кто-то даже засвистел. Но некоторые, особенно женщины, сидели с напряженными лицами и смотрели неодобрительно. Наверное, безумные мотоциклисты, не пользующиеся тормозами, уже успели им попортить кровь, и хорошо, если в переносном смысле.) Хотя знающие люди говорят, что хороший мотоцикл прослужит до конца жизни. Надо только ездить побыстрее.

Тут я от неожиданности чуть не брызнула вином, которое как раз отхлебнула. Хотя, если подумать, то ничего смешного. Глупая бравада легкомысленного юнца. Публика, в целом, реагировала доброжелательно, но вяло. Носатую девушку Саша не перекрыл, хотя она выступала первой и «разогрела» для него зал. Закончил он старыми проверенными шутками и ушел под смех и громкие аплодисменты, однако я понимала, что выступление для него не самое удачное. Впрочем, выглядел мой бывший вполне довольным: улыбался во весь рот, искрил глазами и вытирал полой футболки пот со лба, обнажая свой в меру накаченный пресс. Место рядом со мной уже заняла какая-то опоздавшая женщина, так что Саша помахал издалека, чтобы шла с ним на выход. Я слопала последний сырный шарик, допила плескавшийся на донышке глоток вина и стала пробираться к выходу сквозь тесные проходы между столами.

– Девушка, не убегайте, сейчас будет смешно! – воззвал ко мне со сцены следующий комик. Ну вот! Опять я в центре нежеланного внимания.

– Девушка, хотите, я вам свою самую смешную шутку расскажу? Я ее не трогал, она была на Новый год. Но ради вас… Оставайтесь!

Игнорировать было уже невежливо, я обернулась и, нелепо прижав руку к сердцу, прокричала: «Извините, надо бежать!»

– Бежать? За вами кто-то гонится? Ладно, живите теперь без самой лучшей в мире шутки, ни за что вам ее не расскажу, будете потом уговаривать…

Красная как советский флаг я выскочила на улицу. Саша ждал у входа.

– Меня твои коллеги не пускали, – пожаловалась я.

– Я их прекрасно понимаю, – мило улыбнулся он. – Куда хочешь пойти? Пить, есть, гулять?

– Давай прогуляемся, погода просто волшебная.

Мы пошли по старомосковской улочке, ярко освещенной фонарями, и вышли в небольшой сквер. Я села на скамейку, Саша, ни о чем не спрашивая, сел рядом.

– Я бы хотела с тобой поговорить, – сказала я, складывая ноги в позе лотоса. Я всегда в ней сижу, удобнее так. Несколько лет занятий йоги дают о себе знать.

– Я бы тоже этого очень хотел, – ответил Саша, кладя руку на мою коленку, упершуюся в его ногу. Я сделала вид, что не заметила.

– Как ты думаешь, может быть такое, что все люди видят одного человека, а я другого?

– Это про меня? – не понял он.

– Нет, про одну женщину.

– Какую еще женщину?

Он явно ожидал разговора на другую тему.

– В доме, где я сейчас живу, есть женщина. Все видят в ней молодую красивую девушку, а я бабку старую с пучком.

– Завидуешь, что ли?

– Да нет, – с досадой отмахнулась я. – Я просто вижу другого человека: другое лица, другая одежда, даже голос, кажется, другой слышу. И не понимаю, это моя галлюцинация, или я вижу правильно, а все вокруг меня разыгрывают?

– Или они все сумасшедшие.

– Угу. Только такое разве возможно?

– Ну, а вдруг это сумасшедший дом? Я ж не знаю, куда ты съехала. Какой-то Проектируемый проезд № 66, нежилой дом в промзоне. Зачем тебя туда понесло?

– А адрес ты от Тани узнал?

– Нет.

– А от кого?

– От Тани.

– Саша!

– Не ревнуй, у нас ничего не было. Она меня пыталась утешать после твоего ухода, а мне плевать было. Хочет – пусть ходит.

– Да мне тоже плевать, – зло сказала я. Даже не знаю, что меня больше взбесило. То ли то, что он так пренебрежительно говорит о моей подруге, которая, как я теперь понимаю, всегда была в него влюблена. Просто играет её чувствами, еще и гадости со сцены говорит! То ли то, что он называет их обнимашки и её визиты на дом «ничего не было». Может, чего-то у них и не было (а как же сломанная кровать?), но точно не ничего!

– Тебе не плевать, – проявляет он вдруг редкую проницательность.

– Я, наверное, поеду домой, – говорю я.

– Да погоди ты, мы же только встретились! Сбежать ты всегда успеешь, опыт уже есть. Только туфельку мне оставь.

– Чего?

– Ну, как Золушка. Сбегать от хорошего мужчины без туфельки – не комильфо.

– Ты меня и так найдешь, – улыбнулась я. – Так просто от тебя не сбежишь. А ты правда купил мотоцикл?

– Ага. Хочешь, покатаю? Говорят, женщин это очень возбуждает. Скорость, ветер в лицо и мужественная спина мужика, от которого каждую секунда зависит твоя жизнь.

– Это же правда очень опасно! Ты не боишься?

– Нет, я аккуратно вожу, – Саша придвинулся еще ближе. Я вновь сделала вид, что не заметила. – Серьезно, Ась, поехали? Я безумно хочу прокатить тебя по ночному городу. Надо только шлем второй купить. Говорят, отношения будут долговечнее, если надеть на девушку шлем.

– Вставь это в свой стендап, – хмыкнула я.

– Это из интернета шутка, я такие стараюсь не использовать. Для комика это западло.

– Будто ты никогда не использовал шуток из интернета, – возразила я.

– Использовал, но со стыдом и отвращением к себе.

Мимо прошла женщина с ребенком. Ребенок вдруг остановился и уставился на нас. Саша сделал ему «козу», и тот зашелся звонким хохотом. Женщина схватила ребенка за руку и потащила дальше.

– Так ты считаешь, что я нормальная? – вернулась я к мучавшей меня теме.

– Даже слишком нормальная и правильная. Немного ненормальности тебе точно не помешает.

– А может, это Ромашка псих? – задумалась я. – А остальные ему просто подыгрывают, чтобы не огорчать?

– Какой еще Ромашка? – ревниво поинтересовался Саша.

Я рассказала кратко про странную парочку: молодого паренька и старуху.

– А ты её пощупай, – предложил Саша. – Так и поймешь, девушка это или бабушка.

Совет показался мне дельным. Действительно, ощупывание Машули разрешит мучающий меня вопрос раз и навсегда. Вот только вряд ли она на это согласится, а ощупывание человека против его воли нарушает законы Российской Федерации. Есть даже такое понятие в Конституции – неприкосновенность личности. Это значит, что касаться этой личности можно только с ее согласия…

– Я, кстати, тоже хотел с тобой поговорить, – прервал мои размышления Саша.

– О чем? – спросила я.

– О нас.

Повисла пауза. Я ждала продолжения, а он, кажется, ждал какой-нибудь тирады от меня.

– Прости меня, – вдруг сказал Саша, и я поразилась, как непривычно прозвучали эти слова из его уст. Слышала ли я их хоть раз за эти пять лет? Если только очень-очень давно.

– За что? – спросила я.

– За всё. И особенно за чай. Я дебил, а ты святая великомученица.

– Опять паясничаешь, – закатила я глаза.

– Ну не привык я к этому пафосу, Ася. Не умею высокопарно выражаться. Пойми меня, пожалуйста, Ася. И прими таким, как я есть. Со всеми плюсами и минусами. Как я тебя принял.

– Это не пафос, а нормальный разговор взрослых людей. Но тебе он и правда дается с трудом, понимаю, – я вздохнула. – Извинения приняты, Саш. А теперь мне правда пора домой.

К моему удивлению, на этот раз он не стал меня удерживать. И даже настоял, чтобы вызвать мне такси. Честно говоря, я была немного обескуражена, и даже в какой-то момент сама захотела остаться. Ну надо же, как резко меняется отношение к человеку, который тебя просто… отпускает. Саша вызывал машину, а я чуть не плакала от того, что уезжаю. Да еще и по своему дурацкому капризу. Вот дура! К счастью, минутная слабость прошла, и я смогла взять себя в руки. Сейчас только я чувствую себя дурой, но если останусь – мою дурость увидит и он. И хотя мы провели бок-о-бок пять лет, и было у нас, мягко говоря, всякое, и далеко не всегда я вела себя по-умному (куда реже, чем хотелось бы!), но все же последнее воспоминание самое сильное, и надо всегда стремиться, чтобы оно осталось красивым. Да, именно красивым, это самое важное.

Мы обнялись на прощание. Он сказал, что был рад меня видеть, и я ответила, что тоже. Опять его запах, кожа, эти забытые ощущения, рождающие столько эмоций и воспоминаний. Усилием воли я оторвалась и запрыгнула в машину. Водитель повез меня в мой новый уютный Дом-Свитер. Свитер, в который я бы хотела закутаться, как в мамины руки, и забыть о всех переживаниях и проблемах. Я закрыла глаза.

На полпути пришло сообщение. Ромашка.

«Сама пригласила в кофейню, я пришел, а тебя нет. Что за дела⁈»

«Я приглашала в 10 утра, а сейчас 10 вечера», настучала я ответ, расплываясь в улыбке. Потом прибавила: «Но я приеду через 18 минут, дождись меня»

«Я готов тебя ждать даже 19 минут!»

Еще один белобрысый юморист, подумала я. Везет мне что-то на них! Или это мой так называемый «типаж», и я обречена всю жизнь слушать бесконечные шутки, и то беззаботно смеяться над ними, то злиться, что меня не воспринимают всерьез?

Ромашка ждал меня за столиком с двумя чашками какао.

– Это какао с бобами тонка, с тропических деревьев Боливии. Лучший афродизиак, говорят! Сейчас выпьешь и влюбишься в меня.

– Думаешь, для этого хватит одной чашки какао? – усмехнулась я.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Если надо, я тебе вторую закажу.

Я спросила, как закончился вчерашний вечер, и Рома рассказал, что бар, в котором они тусовались, находится в центре, в еще одном симпатичном старинном особняке, принадлежащем Стасу и Кларисе.

– Сколько же у них особняков? – поразилась я.

– Пока известно только о двух. Но и это неплохо.

Я, наконец, расслышала название бара – «Амбар» – и вспомнила, что именно о нем мне рассказывала Клариса.

– Это там живет двухсотлетний кот, говорящий на разных языках?

– Ага. И зовут его БАРсик. Он огромный и невероятно умный. Можешь любой вопрос задать, и он ответит. По-кошачьему, конечно.

– Ну-ну, – пробормотала я. Какие только байки не готов рассказывать Рома, только бы меня охмурить. Сказать ему, что ли, что я только-только от бывшего приехала? Пусть ревнуют друг к другу, ха-ха! Хоть раз в жизни побуду роковой женщиной.

– Народу было полно, даже Клариса к нам спустилась на часок. Альбинка фоткалась с огромным кактусом в обнимку, укололась и сломала ноготь. Так причитала, что один негр в шапке-ушанке купил ей шампанского. Пришлось мне ему объяснять на ломаном английском, что девушка не знакомится и вообще предпочитает бородатых славян. Пока объяснял, мы с ним подружились и взяли по пиву. А Мария, пока ее хахаль на улице курил, залезла коленками на подоконник и махала ему руками и другими частями тела. Тот сразу прибёг ее снимать, но поскользнулся на разлитом чем-то, и они эпично грохнулись на пол. Все вокруг аплодировали, а Мария кричала, что он тиран и не дает её самовыражаться.

– Да уж, весело! – чуть позавидовала я.

– Но без тебя скучно было, – неожиданно заключил Рома. – Я там пару часиков посидел и домой уехал. Взял только книжку почитать, надо будет вернуть.

– Книжку? – не поняла я.

– Да, в этом баре есть книжный шкаф, Клариса постоянно туда ходит книжки читать. Возьмет какой-нибудь коктейль и сидит в уголке. Говорит, что Глафира, которая хозяйка бара, обожает читать и только этим и занимается в свободное время. А алкоголь не пьет.

– Как это? Владеет баром и не пьет алкоголь? Такое вообще бывает?

– Ну как видишь, да. Не пьет и не пила никогда. Но коктейли при этом готовит мастерски, будто всю жизнь этим занималась.

– Чудеса! Похоже, эта Клариса просто притягивает к себе всевозможные чудеса и несуразности.

– Нормальная женщина, – невпопад возразил Рома. – Чудовищно умная и тоже смерть какая начитанная. Я бы с ней замутил, если бы не муж. И не внук. Мутить с бабушкой – это как-то странно.

Я подперла голову ладошками и смотрела на него во все глаза. Не хочет, значит, с бабушкой мутить? Ну и ну.

В этот момент в кофейню зашла Оля с тем же мужиком, с которым я ее видела утром. И одет он был всё так же странно – в плотной рубашка болотного цвета (кажется, она называется гимнастерка), перетянутой кожаным ремнем, с красными нашивками на вороте, а на голове… Я чуть не подпрыгнула. На голове была фуражка, синяя сверху и с красной полосой снизу – именно такая, какую и я изобразила у себя на кухонном шкафчике. По неведомым мне причинам. Прямо по центру красовалась красная звезда с серпом и молотом, но ее я разглядела, только когда удивительная парочка подошла к нашему столику.

– Привет! – Рома вскочил, пожал мужчине руку и легонько приобнял Олю. Пара кивнула мне и пошла к стойке делать заказ. Рома пошел за ними, непринужденно о чем-то болтая. Я осталась за столиком и в полном недоумении наблюдала, как Оля при всех обнимает этого ряженого мужика. Мужик держался очень прямо и Олю не трогал, но и явно не возражал. Где Денис, черт возьми⁈ Ромашку, впрочем, ничего не смущало.

– Взять тебе чего-нибудь? – крикнул он мне через зал, и я замотала головой.

Все трое взяли кофе с сэндвичами и вернулись за столик.

– Ребята хотят стены перекрасить, – рассказал Ромашка. – Решили всё сами, своими руками. Какой цвет-то выбрали?

– Я хочу одну стену персиковую, а три глубокие синие, – ответила Оля. – Очень красивое сочетание должно получиться.

– Глубокие стены? Это как? – поинтересовалась я.

– Цвет глубокий синий, то есть насыщенный очень, – нетерпеливо пояснила она.

– Главное – не переругаться в процессе, – авторитетно заявил Ромашка. – А то ремонт для пары – то еще испытание. Не все выдержат. Хуже только ребенок. Хотя ребенок – это очень хорошо, – быстро поправился он.

– Ничего, у нас разделение труда, – сказала Оля и демонстративно положила ладонь на руку нового хахаля. – Я краску куплю на свой вкус, а Котик сам покрасит.

Теперь и этот Котик⁈ Ну и дела!

– Братан, точно справишься? – заботливо уточнил Рома. – А то обращайся, мы с Асей всегда поможем.

И он втихомолку тоже накрыл мою руку своей, но я незамедлительно высвободила конечность.

– Справлюсь, конечно, – чеканным голосом проговорил мужик-в-форме. – Тут нет ничего трудного. Незачем зря деньги платить.

Что-то в его голосе и построении фраз показалось мне странным, но я не поняла, что. Забыв о правилах хорошего тона, я пристально разглядывала его небритое лицо с серыми глазами и правильными, ровными чертами лица, красно-синюю фуражку, блестящие медные пуговицы на гимнастерке. Мужчина, кажется, смутился от моего взгляда и уткнулся в свой американо, в который закинул три пакетика сахара и сосредоточено мешал ложкой.

– Это круто, когда руки из нужного места растут, – разглагольствовал тем временем Ромашка. – Я вот терпеть не могу все эти ремонтные работы, не мое это совсем. Лучше заплачу специально обученному человеку, чем возиться. Скоро вот тоже буду новую квартиру снимать, придется как-то обустраиваться. Жаль, у меня такого парня нет, как у Ольги. Да и девушки тоже нет, чтобы уют навела. Хотя могла бы уже и появиться…

Он многозначительно посмотрел на меня, и я криво улыбнулась. Подкаты у Ромы, конечно, забавные, но порой уж слишком навязчивые.

– Ребят, через пять минут закрываемся! – крикнул бариста. Это был все тот же юный сменщик Бори.

Оля со спутником сразу поднялись. Стаканчики с недопитым кофе они держали в руках.

– Мы пойдем, счастливо, ребят! – сказала Оля, и мы ответили что-то симметричное.

– До свидания, – вежливо откланялся мужчина.

Они ушли, а я ждала, пока Рома допьёт последние глоточки и доест свой сэндвич. Когда он закончил усиленно двигать челюстями, я задала столь сильно занимавший меня вопрос:

– Что это за мужик?

– А вы что, не знакомы? – удивился Ромашка. – Это же Денис.