Текст книги "Дом со странностями (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Я мужчина, я мыслю стратегически! И минимизирую свои телодвижения. Мне же нужны силы, чтобы защитить тебя, если что.

– Да уж, видела я, как ты свои телодвижения минимизируешь, – проворчала Альбина, откидывая непослушную рыжую прядь. – С утра до ночи. Ненаминимизируешься…

– Кхм-кхм! – подала я голос.

– Привет, Ася, – крикнул со своего поста Боря. – Ты прочитала объявление?

– Нет, – ответила я. – Какое?

– Да в группе же! – сказала Альбина и вдруг заметила, что встретила меня в не совсем одетом виде. – Ой! – смутилась она и скрылась за шкафом.

Я открыла наш домовой чат. Там действительно красовалось объявление от Стаса:

Дорогие квартиранты! Завтра в 19:30 на крыше дома состоится собрание. Будут сделаны важные объявления. Явка абсолютно всех обязательна!

– Понятно, – сказала я.

– Явка обязательна! – крикнула из-за шкафа Альбина. Я не стала ей сообщать, что вижу в зеркале на стене, как она надевает трусы.

– Приду, – сказала я. – Отчего ж не прийти?

20. Отчаянное собрание

21.05.2026, четверг

На крыше доходного дома царила напряженно беззаботная атмосфера. Вечерный майский воздух был наполнен ароматами цветов, а мой бокал – терпким бордовым вином из бесчисленных бутылок, любезно предоставленных властителями нашего маленького, затерянного во вселенной двухэтажного мирка. Колыхаясь на плетеных качелях из темного ротанга, я любовалась на тощую растущую луну и слушала прекрасное пение соловья, хотя, конечно, это был всего лишь чей-то рингтон.

Собрание задерживалось. Стас с сыном притащили коробку вина и куда-то ушли, предоставив нам напоследок вдоволь насладиться обществом друг друга. Жена Максима с отрешенным лицом сидела на диване и качала ногой коляску со спящим малышом. Я вдруг с изумлением поняла, что до сих пор не знаю, как ее зовут. Извечно безымянная, безмолвная, безрадостная жена. Женщина «без».

Боря приволок бокалы, разложил их на пластиковом столике и стойко занял пост вечного баристы-бармена. Альбина крутилась рядом, производя подобающее хорошему управдому количество суеты, но не превышая допустимый уровень, чему немало способствовали влюбленные глаза Бори и бокальчик белого, нежно зажатый в руке.

За соседним столиком лысый мужик, с которым я так и не успела познакомиться, играл в шахматы с Паулем и, судя по его наморщенному лбу и сжатым в линию губам – отчаянно проигрывал. Зато Пауль чуть заметно улыбался и выглядел вполне довольным. Удивительно, конечно, как этот немец легко освоился в совершенно чуждом ему мире: чуждом идеологически, национально и, так сказать, эпохально. При виде меня Пауль улыбнулся шире и приветливо помахал рукой. Рот он без крайней необходимости не открывал, как и подобает серьезному мужчине и иностранному шпиону.

Оля-Зая, притулившись к ограде, разговаривала со взрослой женщиной в розовой блузке, которая живет через пару квартир от меня. А на втором диване сидели Мария, её хмырь и Машуля. Троица не болтала, каждый был занят своим делом: Мария скроллила ленту в телефоне, хмырь курил, а Машуля сосредоточенно поглощала вино.

Я увидела, как Боря несет шахматистам бокалы с темно-красным напитком. Как любой хороший бармен, он с трудом переносил вызывающий вид трезвых людей. Я думала, что Пауль откажется, но он с лаконичным «спасибо» принял подношение. Также поступил и его партнер. Хотя мотивы их, я думаю, были разными: один отмечал близкую победу, а другой заливал горечь поражения.

Собрание никак не начиналось. Я нехотя слезла с качелей и подошла к Альбине.

– Уже почти восемь, – сказала я со слабой надеждой удивить ее.

– Куда ты спешишь? – спросила она. – Смотри, какое небо.

Небо было совершенно обычное, но для москвича, замученного зимой и пребыванием в помещениях, это была великолепная, завораживающая картина.

– Красивое небо, – согласилась я. – Полчаса уже на него смотрю.

– А ты вино допей и еще раз посмотри, – посоветовала Альбина. – Еще круче станет.

Я пообещала воспользоваться ее советом.

– Сейчас Лариса Сергеевна приедет и начнем. Без нее Станислав Амирович и шагу не ступит, ты же понимаешь.

– А почему ты зовешь Кларису Ларисой Сергеевной? Ты же знаешь, она терпеть не может и это имя, и отчество.

– Потому что ее так по паспорту зовут, – хмыкнула моя соседка. – Не люблю, когда выёживаются.

– А ты по паспорту Альбина? – поинтересовалась я.

– Почти, – замялась она. – Неважно. Но если скажешь об этом Ларисе, я тебя прокляну.

Наконец, на крыше появились Стас, Клариса и Максим, а вслед за ними – Ромашка собственной персоной! Мне он написал, что не придет, поскольку не относится к числу действующих жильцов дома, но, видно, концепция поменялась. Квартиранты радостно приветствовали домовладельцев. Боря поспешно наполнил три бокала. Я хотела было поздороваться с Ромашкой, но он сделал нечто неожиданное. Прошел мимо, даже не взглянув на меня, уселся на диван к Машуле, приобнял ее и мило о чем-то заворковал. От удивления я выронила бокал. Вот так жук! Хорошо, что бокал был уже пустой и упал мне на коленки без ущерба для нас обоих.

Тогда я, по завету Альбины, задрала голову и стала смотреть на небо. После вина оно и правда похорошело. Лаконичное беззвездное небо мегаполиса, украшенное лишь скромной улыбкой месяца да огоньком пролетающего самолета. А когда опустила глаза, мой бокал чудесным образом стоял на полу и был снова полон. Боря заговорщицки подмигнул. Я с благодарностью отхлебнула.

– Дорогие квартиранты и жители нашего дома! – торжественно заговорил Стас. – Спасибо, что пришли на эту дружескую встречу.

– Не за что! Попробуй только не прийти… – тихо проворчала Зая. Они с Розовой Блузкой подошли поближе и оказались в полуметре от меня.

– Весь мозг съели по-дружески, чтобы все явились, – ехидно согласилась Блузка.

– Жизнь идет своим чередом и не всегда туда, куда нам бы хотелось, – философски продолжил Стас. – А иногда эта жизнь бьет нас своим ключом, и хорошо, если этот ключ не гаечный.

Домохозяин заметно волновался, но от волнения его метафоры становились красочнее, и жильцы беззаботно смеялись, еще не подозревая, какой ужасный сюрприз их ждет.

– К сожалению, инспекция Департамента строительства обнаружила серьезные ошибки, допущенные при реконструкции дома. Оказалось, что дом опасен для проживания, и мы вынуждены его закрыть для проведения ремонтных работ.

– Как это закрыть? В каком смысле? Нас что, выселяют? – донеслось со всех сторон.

– Только этого не хватало! – прошипела Зая. Пауль, наконец, оторвался от шахматной партии и подошел к своей сожительнице. Зая вцепилась в его локоть и выразительно посмотрела в глаза. Ее губы беззвучно растягивались и сужались, и по этим движениям и молниям в ее глазах любой русски человек легко прочел бы: «пи…». Лица Пауля я не видела, но уверена, что его немецкую душу обуревали те же чувства.

– Никто не выселяет вас прямо сейчас! – отбивался от нападок Стас. – Мы же не звери какие-нибудь. Согласно договору и принципам гуманизма, у вас есть месяц на выезд. Но в ваших интересах съехать как можно быстрее. Дом действительно опасен.

– А когда строили, о чем думали⁈ – с упреком крикнул лысый шахматист.

Остальные подавленно молчали, хотя на их лицах был написан тот же вопрос. Вдруг Пауль резко обернулся и пристально посмотрел на меня. По его прищуренным глазам и кривой ухмылке я легко прочитала немое послание:

– Вы обманули меня, фройляйн. Рассказали другим обо всём. Ай-ай-ай, как нехорошо!

Я отвернулась. Пусть думает, что хочет. Теперь уж все равно. Хоть я и обещала держать язык за зубами, но это не было условием нашей сделки. Свою часть я выполнила, а вот он рассказал мне далеко не все. Я стала разглядывать остальных. Все кругом галдели, обсуждая ошарашившую новость, и только Клариса, к моему удивлению, никак не участвовала в обсуждении и не помогала супругу отбиваться от возмущенных жильцов. Она молча стояла рядом с мужем, с бокалом в руке, фирменным жестом оттопыривая мизинчик, и с любопытством оглядывала толпу. Светлые локоны небрежно раскинулись по плечам, а изящная фигура в стильных брючках и белой рубашке так и просилась в объектив фотоаппарата. Встретившись со мной взглядом, она подбадривающе улыбнулась.

Машуля отошла от Ромы к самому краю крыши и молча смотрела на Пауля, как бы подзывая его взглядом, но тот не реагировал. Тот же фокус я попыталась проделать с Ромашкой, но и он меня проигнорировал. Стаса тем временем оккупировал хмырь Марии и выносил мозг разными техническими вопросами, касающимися дома, комиссии, ремонтных работ итп. Хмырь на беду оказался инженером, и Стас явно испытывал затруднения, отвечая на шквал вопросах о грунтах и балках. Боясь запутаться в показаниях, он мягко лавировал и уходил от конкретики. Я решила ему помочь, взяла хмыря за локоток и шепнула на ухо: «Тебя Мария срочно зовет». Уловка сработала, Стас освободился и нервно отхлебнул вина. Клариса любовно приобняла его и чмокнула в плечо, одетое в очередной растянутый свитер.

Мария тем временем стояла с Альбиной и Борей, обсуждая сложившуюся ситуацию. Хмырь подошел к ним, и я ждала, что сейчас мой обман раскроется, и меня прижмут к воображаемой стенке, но мне повезло. Мария сразу обняла кавалера, а точнее, вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Кавалер, забыв о грунтах и балках, принялся гладить ее и утешать. Я решилась подойти поближе.

– Как тебе новости? – мрачно спросила Альбина.

– Ужасно, – честно призналась я. – Только переехала и опять…

– Ненавижу переезды! – зло воскликнула Мария – Суета, коробки…

– Я всегда при переездах половину вещей теряю, – угрюмо произнесла Альбина.

– Да у тебя и вещей-то почти нет, милая, – встрял Боря.

– Вот поэтому и нет! – отрезала она.

– Всё к лучшему, – заметил Боря. – Я давно хотел от матери съехать, но одному жить скучно. А в твоей каморке мы бы вдвоем никак не поместились.

– Сам ты каморка! – отмахнулась Альбина. Но чуть помолчав, добавила. – Кухню, конечно, хочется нормальную. Чтоб хоть еду можно готовить, а не так. Я, правда, готовить не умею.

– Я тебя научу, – пообещал Боря.

– Не надо, – возразила его подруга. – Раз умеешь, так сам и готовь. Я могу потом посуду мыть. В посудомойке.

– Мария, а ты что решила? – спросила я.

– Дорогой, что я решила? – спросила Мария у хмыря.

– Ты решила, что переедешь ко мне, дорогая. Причем в ближайшие выходные, пока этот домишко не звизданулся ко всем чертям. Так я и не понял, чё с ним за беда, чё-то там ваш Стас мутит мутное, но рисковать твоей жизнью не хочу.

Ну какой прекрасный парень, умилилась я! А я его хмырем называла… Все, с этого момента повышаю до молодого человека. Заслужил.

– Друзья, пейте вино! – крикнул Стас. – Давайте его прикончим и проведем время с кайфом, пока мы еще вместе!

– Ага, с кайфом, а если крыша ёб… рухнет нахер? – резонно поинтересовался молодой человек Марии. – В гробу я видал такой кайф, поехали отсюда.

– Не уходите, ребят, – попросил незаметно подошедший Ромашка. – Было бы реально опасно, нам бы месяц еще жить не давали. Комиссия взятку, небось, хочет, вот и прикопалась к херне какой-нибудь. Да и падать тут невысоко. Упадем, так вместе.

– И то верно, – согласился Боря. – Давайте хоть наклюкаемся напоследок. Зайка, тебе принести вина?

Ну вот, еще одна зайка в этом контактном зоопарке. Боря ушел за вином, остальные увязались за ним. Мы с Ромой остались вдвоем.

– Хорошо сегодня выглядишь, Ася, – галантно сообщил он.

– Но не так хорошо, как твоя бывшая? – съехидничала я. Стыдно признаться, но его внезапное внимание к Машуле меня задело. Неужели ее невидимое для меня тело так прекрасно, что затмевает даже душу древней старухи, завладевшей этим телом?

– Это часть плана, рыбка моя.

Ну вот, меня тоже поместили в зоопарк, но хотя бы выделили отдельный вольер. Точнее, водоем. И тут случилось нечто неожиданное. К нам подошли оба пришельца.

– Рома, это ты дверь закрыл? – спросила Машуля.

– Какую дверь? – перепросил тот.

– Дверь на крышу. Там закрыто.

– Нет, конечно, – удивленно ответил Рома. – У меня и ключа-то никогда не было. А что с тобой? Ты какая-то бледная.

– Голова разболелась, – ответила старушка, приложив ладонь ко лбу, – Хочу в квартиру, прилечь.

– Пошли к Стасу, его спросим.

Рома решительно взял свою даму под ручку и повел к домохозяину. Я последовала за ними. Пауль, идущий рядом, наклонился и шепнул:

– Фройляйн совершила большую ошибку.

Стараясь не выдавать свой страх, я лишь пожала плечами.

– Я ничего не делала… Денис.

Стас крайне удивился нашему вопросу.

– Никто ничего не закрывал, вы чего! – воскликнул он, и все помчались дергать дверь. Массивная железная дверь действительно оказалась заперта, причем снаружи.

– Как странно! Все ключи у Ирины Петровны, но она сейчас у нас дома, не захотела Морфейчика оставлять, – рассуждал Стас.

– У Альбины тоже есть ключи, – напомнила ему жена.

Все с надеждой окружили Альбину.

– У меня нет, – расстроенно сообщила та. – Я Нурмырзе отдала. Помните, он крышу чистил?

– Да, точно, – вспомнил Стас. – Сейчас ему позвоню.

Нурмырза, однако, трубку не взял. Была половина десятого, так что вряд ли он уже спит, но может заниматься домашними делами вдали от телефона.

– Фройляйн, отдайте ключ, – задышал мне в ухо знакомый голос. Немецкий акцент стал заметнее. – Иначе мне придется применить силу.

– Вы о чем? – вздрогнула я. – Нет у меня никакого ключа.

– В ваших интересах открыть дверь сейчас. Той женщине плохо сердцу. Если ее сердце не сможет, это ляжет на вашу совесть.

Он явно был очень взволнован, отчего и акцент усилился, и русские фразы стали путанными. Но я его поняла.

– Чего ее сердце не выдержит? Свежего воздуха? – я старалась рассуждать здраво. – Насколько я знаю, это еще никому не повредило. Да и все равно у меня нет ключа. Честно. Сейчас Нурмырза приедет и откроет.

Нурмырза, однако, по-прежнему не отвечал. Пришлось позвонить Ирине Петровне, но, как назло, она тоже не взяла трубку.

– Она так поздно никогда не берет, – сказала Клариса. – У нее с девяти беззвучный режим на телефоне. И в телефоне она не сидит по вечерам. Любимый, а где Максик?

Тут все заметили, что ни Максика, ни его жены, ни коляски с малышом нет. Молодая семья незаметно улизнула, пока все предавались распитию вина и скорбным думам. Клариса набрала номер.

– Малыш, ты где? А, понятно. С ней все в порядке? Ну ладно. Малыш, нас тут кто-то запер на крыше. Не знаю, сами в шоке. Ты можешь к бабушке съездить за ключом?

Закончив разговор, Клариса объявила стражущей публике:

– Час-полтора придется подождать. Максик съездит за ключом и нас выпустит. Милый, у нас тут есть пледы?

Пледов не оказалось, но было еще довольно тепло. Однако публика все равно впала в уныние. Напитки заканчивались, а мысли о том, что мы взаперти, да еще и на крыше опасного для жизни дома, мешали предаваться беззаботному веселью. К тому же было непонятно, кто запер дверь. Строились самые разные догадки. Кроме Максима с семьёй, никто больше не выходил. Но ни причин, ни возможности закрывать выход на крышу у них не было. Мужчины тщательно осматривали тяжелую железную дверь, пытались вышибить ее, ковырялись в замке. Версии о том, что что-то где-то «заело», не находили подтверждения. Высказали даже предложение вызвать слесаря и взломать замок, но Стас отказался.

– Зачем ломать, если сейчас ключ привезут? Да и какой слесарь поедет на ночь глядя? Расслабьтесь, пейте винишко, сейчас все разрулим.

Однако разруливание успехом не увенчалось. При чем разруливание в самом прямом смысле слова. Потому что спустя час позвонил Максик и сообщил, что попал в аварию и, хотя авария несерьезная, но придется задержаться на неопределенный срок.

Все впали в уныние. Время близилось к полуночи, а перспективы оставались туманными. Нурмырза и Ирина Петровна не перезванивали. Начал дуть холодный ветер. Девушки жались к своим кавалерами, пока те высасывали остатки вина. Машуля лежала на диване с выражением тихого страдания на лице. Рядом сидел мрачный Пауль, а вокруг бродил обеспокоенный Рома. И вдруг раздался голос лысого:

– Пожарная лестница! Чего ждать непонятно чего? Второй этаж!

Все разом загалдели, обсуждая эу идею. Она казалась такой простой и очевидной, что никто не мог понять, почему мы раньше об этом не додумались⁈ Лысый, недолго думая, подал пример, перемахнув через ограду и скрывшись за темной стеной дома. Народ потянулся за ним. Мужчины помогали дамам, хотя дамы и сами проявляли завидное бесстрашие и готовность к риску. Видно было, что затянувшаяся «дружеская встреча» на холодной крыше всем изрядно надоела. Даже Машуля, поддерживаемая с двух сторон Ромой и Паулем, справилась с этой акробатической задачей. Близость спасения оживила ее и вернула к едва не утерянной жизни.

Спустилась и я. Холодная, местами ржавая лестница, оказалась вполне крепкой. И хотя предательский страх норовил сковать мышцы и затемнить рассудок, я понимала, что отступать некуда. Сверху напирали чужие ноги, а снизу ждала матушка-земля, с которой я так опрометчиво и надолго рассталась. Достигнув твердой опоры, я с облегчением вздохнула и тут же окунулась в волны эйфории. Всё получилось! Неужели и дальше все пойдет, как надо? Еще не веря до конца счастью, я побежала вокруг дома, к двери в подъезд.

У подъезда толпились люди. Подойдя поближе, я увидела в свете тусклого фонаря их угрюмые, озадаченные лица.

– Что случилось? – спросила я.

– Закрыто! – истерично взвизгнула Зая. – Нас обманули. Вот тебе и «месяц на выезд». Просто смешно.

– Да уж, – согласилась я. – Обхохочешься.

21. Душевные метания

21.05.26, четверг

Дверь в подъезд действительно была заперта, а домофон не работал. Раздраженные жильцы беспорядочно дергали ручку, колошматили несчастную дверь и пинали ее ногами. Только Машуля сидела на скамейке, закрыв глаза и запрокинув бледное лицо к небу, а пристроившийся рядом Ромашка крепко обнимал ее неподвижное тело. Пауль яростно смотрел по сторонам, и я бы не удивилась, если бы из его распаленных злобой очей посыпались искры.

Стас с супругой подошли последними. Клариса в бежевых брючках и белой приталенной блузе выглядела, как всегда, безупречно. Даже ночной спуск по пожарной лестнице не смог лишить ее всегдашнего лоска. Квартиранты гневно обступили обнаглевших капиталистов. Громче всех возмущалась Зая.

– Открывайте дверь, или мы полицию вызовем! Там наши вещи, деньги, документы! Вы не имеете права!

– Что, п-правда не открывается? – начал вдруг заикаться Стас. – Домофон сломался, значит. Как мы откроем? У меня такие же ключи, как у вас, д-других нет.

В подтверждение своих слов он достал ключи и приложил кнопку к домофону. Тот, разумеется, не отреагировал. Набор кода тоже ничего не дал.

– Звоните вашему слесарю! – шипела Зая. – Пусть срочно едет и взламывает эту дверь! Мне завтра на работу с утра!

– Всем на работу! У всех свои дела! – раздалось отовсюду.

Стас беспомощно оглядывался. Было уже заполночь, и шансы найти слесаря стремились к нулю.

– Дорогой, – спокойно произнесла Клариса. – Ситуация неприятная, но прямо сейчас мы ее не решим. Мы же можем оплатить всем гостиницу на ночь? А завтра спокойно со всем разберемся.

– Да, конечно! – обрадовался Стас, сразу перестав заикаться. – Помнишь тот отельчик на другой стороне улицы? Как его там? «Веселый порт»?

– «Тихая гавань», – поправила Клариса. – Хороший вариант, и недалеко. Сегодня четверг, думаю, там найдутся свободные номера.

– Нам нужны наши вещи! У меня телефон садится, а зарядка дома! – возражали со всех сторон жильцы, но уже не столь уверенно. Кажется, некоторые перебороли гнев и добрались до стадии «принятия».

Впрочем, были среди нас счастливчики, которых сложившаяся ситуация очень даже устраивала. Два влюбленных рыцаря, Боря и молодой не-хмырь уже вызывали такси, чтобы увезти своих Дульсиней к себе в замки. Опьяневшие Дульсинеи нисколько не возражали, ибо каждая уже мирно посапывала на плече своего избранника.

И тут, сквозь мерный гул успокоившихся голосов, я услышала тихую, но внушительную фразу на немецком языке.

– Я знаю, что делать, – произнес Пауль и решительно направился в сторону кофейни.

Охваченная недобрым предчувствием, я отправилась за ним. Дверь кофейни, как и раньше, была заперта, но Пауль не обратил на нее внимания. Он обошел дом и остановился. Поднял с клумбы камень и запустил в окно… В окно моей квартиры.

– Что ты делаешь⁈ – в ужасе вскрикнула я. Стекло послушно треснуло, осколки повалились внутрь.

– Тут невысоко, – спокойно произнес немец. – Это единственный выход, фройляйн.

Он подпрыгнул, ухватился за карниз и попытался подтянуться, но я вцепилась в его ноги и повисла на них, так что ему пришлось вновь спрыгнуть на землю.

– Вы и тут мне хотите помешать! – гневно просипел он, и в ту же секунду стальные руки сдавили мою шею.

– Не надо… – прохрипела я и потеряла сознание.

Яркий свет слепил глаза.

– Выключите, – попросила я.

– Не могу, Асенька, это фонарь, – ласково проговорил женский голос.

Я потерла глаза и снова попыталась открыть. Надо мной висело участливое лицо Кларисы. Вблизи я впервые увидела аккуратную сеточку морщинок на нем. Сама я лежала, а точнее висела, а точнее… Я почувствовала до боли знакомый запах, до боли знакомое прикосновение, задрала голову и заорала от неожиданности. Сверху на меня смотрел Саша. И не просто смотрел, а держал на руках. Не представляю, как его натруженные руки стендап-комика выдерживали такую ношу, но он стоически улыбался.

– Не бойся, – сказал он. – Не уроню. А впрочем, если ты оклемалась, удерживать насильно не собираюсь.

Он осторожно поставил меня на ноги. Я осмотрелась. Все та же ночь, все та же обратная сторона дома. Рядом только Саша и Клариса.

– А где Пауль?

– В себя приходит. Или, надеюсь, наоборот – уходит.

С этими словами Клариса махнула рукой в сторону гаражей, и я увидела, как из черноты к нам приближается фигура человека. Плотно сбитый мужчина в телогрейке катил перед собой тележку. Еще через несколько секунд я узнала в нем Нурмырзу.

– Спит, – сказал он. – Угомонился.

Тут только я заметила, что в тележке что-то лежит. Дворник подошел еще ближе, и я увидела, что там… что там… Я наклонилась поближе, не веря своим глазам.

– Денис! – тихонько вскрикнула я.

Подлинный Денис, дитя двадцать первого века, с его буграми мышц, облегающей майкой и светлым лицом ребенка распластался по тележке и то ли спал, то ли был без сознания.

– Да, вот этот мудак и пытался тебя задушить, – с отвращением сказал Саша. – Что ты с ним не поделила, милая? Неужели отказала в любви?

– Нет-нет, это не он! Это настоящий Денис! – вне себя от восторга верещала я.

– Как не он, если он! – возмущенно прикрикнул Саша. – Ты чему так радуешься, влюбилась, что ли⁈ Надо его в полицию сдать, кто-нибудь позвонил уже?

– Мы еще не знаем, кто это, – спокойно ответила Клариса. – Надо подождать, пока очнется. Единственное, что мы знаем точно – в дом ему нельзя. И в полицию тоже. Надо его в больницу отвезти.

– Понятно, – пробурчал Саша. – Прикрываете абьюзера! Все вы, бабы, такие. Мудаков только любите.

– Саша, а ты откуда взялся? – запоздало поинтересовалась я.

– Давайте все любовные объяснения отложим на потом, – скомандовала Клариса. – Сейчас надо проверить, что с той стороны дома творится, и что с Машулей. Пошли со мной, Ася, а вы, мальчики, пока тут останьтесь и сторожите этого злодея. Хотя нет, лучше откатите его обратно, за гаражи, подальше отсюда. Так будет надежнее. И если очнется, не отпускайте. Лучше вырубить еще раз – для верности.

– Крякнем его так, что маму забудет, – грозно пообещал Нурмырза. Ему явно польстило обращение «мальчик».

Мы с Кларисой вернулись к подъезду. На наше счастье, там уже было немноголюдно. У закрытой двери стоял один Стас. Неподалеку, сидя прямо на асфальте и уктнувшись носом в коленки, рыдала Зая. А на скамейке сидел Рома и нежно обнимал молодую девушку, лежащую без сознания.

– О господи! – выдохнула я. – Это же Маша!

– Правда? – с надеждой спросил он.

– Да, – подтвердила я. – Обалдеть, какая она красивая!

Без сомнения, это была та самая блогерша из видеороликов про косметику. Светлоликая, золотистоволосая, сероокая и стройная как стебель бамбука. Пожалуй, в реальной жизни и без той самой косметики выглядела она еще лучше, чем на экране.

– Ну вот и славно, – сказала Клариса. – Вот и хэппи-энд! Дорогой, как дела? Тебе удалось отбиться от разъяренной стаи жильцов?

– Да, дорогая, я сражался как лев, ведь ты оставила меня совсем одного. Пришлось биться до последней капли денег. Одни разъехались по отелям, при чем провинциальная «Ветхая пристань» устроила не всех.

– «Тихая гавань»? – уточнила Клариса. – Этот островок социалистического уюта с покрывалами из верблюжьей шерсти кому-то не угодил? Не зря говорят, что москвичи зажрались. А гости столицы и подавно.

– Иные поехали по знакомым хатам, однако компенсацию за неудобства потребовали и эти. Бессеребренниками оказались только наши влюбленные голубочки.

– Ну еще бы, – усмехнулась Клариса. – Ведь они получили гораздо более щедрую компенсацию. Ночь любви, приправленную приключениями и умеренным экстримом. А это дороже денег. По крайней мере, тех крох, которые можно было с нас стрясти. А что с Ольгой?

Они кивнула на рыдающую девушку, которая, казалось, не замечала ничего вокруг. Стас беспомощно развел руками.

– Я не знаю. Плачет и плачет…

Вдруг Оля встала, оглядела нас мутным взглядом и как сомнамбула двинулась на нас. Ее красные от слез глаза пугали и одновременно завораживали. Подойдя вплотную, она вцепилась в блузу Кларисы и с ненавистью прокричала:

– Где Пауль? Что вы с ним сделали, суки⁈

Несколько секунд все были в полнейшем шоке. Потом Стас рванулся спасать любимую. Рома выбрался из объятий бывшей и тоже кинулся на помощь. Вместе мы смогли нейтрализовать эту разъяренную фурию. Мужчину держали ее за руки, а мы испуганно вглядывались в искаженное злобой лицо.

– Оля, дорогая, ты о чем? – растерянно спросила Клариса. – Какой Пауль?

– Вы специально это всё подстроили, твари! – в бессильной ярости шипела Зая. – Чтобы убить его. Чем он вам мешал, а⁈

Мы молчали, не зная, что сказать. Кажется, наш идеально продуманный и безупречно реализованный план дал непридвиденный сбой.

– Оленька, успокойся, – Клариса попыталась погладить ее по предплечью, но тут же в испуге одернула руку. Не иначе, обожглась о молнию, вылетевшую из глаз Заи.

– Вы убили его, – бормотала Оля. – Убили, убили…

– Оля, если ты про Дениса, то он в порядке, – попыталась вмешаться я. – Немного приболел, но это скоро пройдет…

– Денис? – удивленно вскинулась та. – Он что, вернулся? Где он?

– Мда… – задумчиво произнесла Клариса. – Интересный вопрос. Ладно, пошли, покажем. Мужчины, да отпустите вы девушку! Они уже успокоилась и будет вести себя прилично, не так ли?

Оля кивнула.

– Я тогда такси вызываю, – сказал Рома, возвращаясь на свой скамеечный пост. – Отвезу Машулю к себе. Ей тут не очень полезно находиться.

– Это правильно, – похвалила Клариса. – Чем дальше от этого чертова дома, тем полезнее. Но я бы посоветовала сначала в больницу съездить. Мало ли что.

Рома обещал последовать ее совету. Мы попрощались и пошли к гаражам. Ночь вошла в свою самую темную, тихую и неподвижную фазу. Стало еще холоднее. Стас стащил свой фирменный дедушкин свитер и укутал жену, одетую легкомысленнее всех нас. Я впервые увидела его голые руки, торчащие из коротких рукавов футболки, и подивилась на их невообразимую волосатость. Невообразимую потому, что весь остальной облик интеллигентного кучерявого мужчины в очках никак не намекал на излишек тестестерона. Впрочем, вспомнила я, он же гордый полуперс, дитя палящего южного солнца. Волосатые плечи – память об ушедшем отце и утраченной родине.

Сама я куталась в легкую кофту, которую захватила вчера на собрание в самый последний момент, чисто «на всякий случай. Правда, нынешний случай трудно назвать 'всяким». Скорее, это антивсякий случай. Но кофта пригодилась. Одна Оля шла прямо, не замечая ни холода, ни наших озабоченных взглядов.

Мы обошли гаражи, однако ни дворника с его тележкой, ни моего бывшего не нашли.

– Все страньше и страньше… пробормотала Клариса.

Я набрала номер:

– Саша, вы где?

– Отвез твоего любовника в больницу. Что-то ему совсем худо стало, побледнел, позеленел…

– Он мне не любовник!

– Да? Это радует. Но в любом случае, я решил проявить к сопернику милосердие и вызвал такси. Сейчас он в надежных руках и, кажется, пришел в себя. По крайней мере, врач обещает, что будет жить. Так что если хочешь, могу через полчасика вернуться к тебе. Только, если хочешь!

– Хочу, – ответила я, не обратив внимания на двусмысленность его предложения. Или наоборот – обрадовавшись ей? Отложим самоанализ на потом. В любом случае, я ведь еще не узнала тайну волшебного появления Саши у стен Вязаного дома. – А где Нурмырза?

– Что? Какая еще мыза? А, ваш таджик! Сидит в своей каморке и ждет вас. Он вроде должен вам какие-то ключи отдать.

– Он киргиз, – машинально поправила я. – Спасибо тебе большое!

– На здоровье, милая.

Отключив звонок, я вновь увидела фигуру в телогрейке, надвигающуюся на нас из темноты. Нурмырза отдал Стасу ключи.

– Все, можно спать идти? Жена ждет, ждет… Не дождется и прибьет!

– У тебя же жена в Кара-куле, Нурик, – ласково улыбнулась Клариса. – Кто же тебя ждет?

– Жена, не жена… Один хрен – прибьет! – философский заметил дворник.

Стас поблагодарил его и сунул несколько купюр. Нурмырза чинно поклонился и побрел вместе со своей тележкой восвояси.

– Погодите! – крикнула я. – А домофон? Он же сломался.

– Я все починил, дэушка, – не оборачиваясь, успокоил Нурик.

– Значит, так, – сказала Клариса. – Сейчас пойдем в дом, выпьем чайку покрепче и поговорим. Согласна, Оль? Мы тебе все расскажем и про Дениса, и про Пауля, и про магию Третьего рейха.

– Так он жив? – спросила Оля.

– Жив и здоров, – ответила я, не уточняя, которого из двух она имеет в виду. Тело-то все равно общее. – А вот мы, если будем тут дальше торчать, замерзнем окончательно и заболеем. А не хотелось бы.

Мы пошли в дом. По пути я попыталась выведать у Оли, что же она все-таки знает и почему так переживает за фашиста из прошлого. Если сложить из ее нервных, путанных ответов связный текст, получится что-то вроде этого:

– Конечно, я догадалась. Не сразу, но постепенно. Он не знал простейших бытовых вещей, зато знал многое такое, чего Денис, с его примитивным интеллектом, уж никак знать не мог. Цитировал Гегеля, упоминал Канта. Да что там Кант! Он стал грамотно говорить, без всех этих слов паразитов. Употреблял деепричастные обороты! А однажды, во время секса, заговорил по-немецки…