Текст книги "Дом со странностями (СИ)"

Автор книги: Аня Саврасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Нет-нет! – я изо всех сил замотала головой. – Ни в коем случае!

– Ну ладно, – хмыкнул бородач. – Мне даже выгодно, что ваша турка у бывшего. Приходите ко мне, без кофе я вас не оставлю.

Он повернулся ко мне косичкой и принялся за приготовление литрового латте, а я переваривала его слова.

Надеюсь вернуться? Неужели это правда? Может, на подсознательном уровне я правда этого хочу? Вот только за подсознание я не отвечаю. Потому что оно – «оно», это еще Фрейд сказал. А я – это «я». И отвечаю только за свои поступки, а что там моё подсознание хочет – его личное дело. Но я буду последней дурой, если ему поддамся. Когда я уже заведу блокнот для гениальных мыслей? А то они так и сыпятся из меня. Живешь как нормальный человек, а стоит расстаться с парнем – превращаешься в философа, психоаналитика, астролога и гадалку на таро. Хорошо, хоть от последних двух ипостасей меня бог пока миловал.

Сегодня же закажу эту чертову турку.

Пока бородатый бариста готовил мне кофе, я проверила сообщения на телефоне. Никто еще не знал, что я переехала, так что жизнь шла своим чередом. Мама напоминала про день рождения двоюродной тетки (быстро отослала подобающее поздравление). Подруга Таня спрашивала о планах на вечер (сидеть дома, читать книгу, смотреть кино про что-нибудь веселое, но только не про любовь). Пришло и сообщение от Саши, но его я открыла последним, испытывая скорее страх, чем любопытство.

«Привет, Ася. Ты долго собираешься дуться? Я приготовил лазанью, ждет в холодильнике. В 20 часов выступаю на Полянке. Приходи, буду рассказывать про нас с тобой. Хоть услышишь мою версию событий»

Я быстро закрыла сообщение. «Лазанья в холодильнике»! Хорошо же этот коварный тип меня изучил – знает, на какие струны давить. Мне до ужаса хотелось Сашиной лазаньи, но я подавила этот порыв и в качестве компенсации купила у бородача овсяную печеньку. Тоже вкусно! Хоть и далеко не лазанья. Что же касается Сашиного выступления, то я, может, и послушала бы его «версию событий», но не на полный зал пьяных гостей. Саша стендапер, выступает в разных клубах уже много лет. Большого успеха не добился, но есть свой круг поклонников. И поклонниц. Мы с ним и познакомились на «открытом микрофоне», куда меня затащила та самая подруга Таня. Сказала, что будет весело и я не пожалею. Так и вышло. Я и сейчас не жалею. Хотя представляю, какие гадости он сегодня про меня наговорит. Он любит безжалостный черный юмор и жесткие шутки. Если уж решает кого-то приложить, мало не покажется. Ох. Лучше об этом просто не думать. Но как не думать о том, о чем все время думается?

– Ваш кофе готов, – сказал бородач. – Приходите к нам еще.

– Обязательно, – кивнула я. – К кому мне еще ходить? Только к вам.

– Кстати, я Боря.

– О, прекрасно! Мне будет очень легко запомнить. Бородатый Бариста Боря. Бэ бэ бэ!

– Да, можете так и звать: бе-бе-бе'! Как овечка. Я отзовусь. А ваше имя?

– Ася

– Как у Тургенева?

– Да! Люблю пить кофе, сваренное человеком, читавшим Тургенева.

– Ый.

– Что?

– Сваренный. Кофе мужского рода.

– Ах да. Верно. Не зря вы Тургенева читали… А вы давно тут работаете?

– Около года. Как Стас ремонт закончил, так сразу открылись.

– Стас?

– А, ты его не знаешь. То есть вы. Или ты?

– Ты. После обсуждения Тургенева вполне можно перейти на «ты».

– Тогда приходи завтра на крышную вечеринку, познакомишься.

– Что? Ах да, «эксплуатируемая кровля». Приду. Меня уже столько людей туда пригласило, надо идти.

– Тебе понравится. Это классный дом, и тут самые лучшие обитатели.

– Обитатели Свитера, – улыбнулась я.

– Ага. Свитеране! – подыграл Боря.

– Большое спасибо за кофе. Обязательно приду.

«Всё лучше, чем страдать из-за несъеденной лазаньи», добавила я про себя.

3. Жестокий стендап

10.04.26, пятница.

– А вас тоже бесит, когда девушка уходит от вас навсегда? При чем делает это каждую неделю.

Редкие смешки в зале.

– Представьте, долбаных пять лет вы делаете для неё всё, а потом один раз – что-то не то. Один, сука, раз! И одно «не то» перекрывает пять лет «всего». Вот она, мать её, женская математика.

Зал разражается аплодисментами, мужик с заднего столика залихватски свистит.

Стендап-клуб на Полянке я знаю, как свои двадцать пальцев. Им владеет Сашин приятель, благодаря чему мой бывший выступает здесь почти каждую неделю. Крутая выщербленная лестница ведет в стылый подвал, на табуретке сидит охранник, а за мятой приоткрытой шторкой – небольшой темный зал, похожий на пещеру, и только маленький круг света на сцене, а в этом круге – колченогая стойка с микрофоном и кудрявый белобрысый паренек в растянутой футболке.

Я всё-таки пришла. Любопытство пересилило здравый смысл. Охранник меня узнал, но я невозмутимо сделала вид, что он обознался. Забегаю в зал, замотав голову в капюшон, и сразу ныряю в правую дверь туалета. Отсюда всё слышно, а если чуть приоткрыть дверь, то и видно. А вот Саша меня, надеюсь, не заметил, иначе бы сразу заорал на весь зал что-то вроде: «А вот и бывшая пожаловала! Ну что, Ася, вкусные локти?»

Высунув нос в щелочку двери, я слушаю, как много он для меня делал, а я не ценила: платил за квартиру, готовил еду, оплачивал отпуска.

– Я артист разговорного жанра. Всё, что имею, я заработал вот этими вот мозолистыми… губами. (Редкие хмыки в зале и громкий хохот какой-то девчонки). Вот, девушка меня понимает. Тоже ртом работаешь, да, красавица? Коллега! (Девушка закрывает лицо руками и трясется от смеха). Да не стесняйся, тут все этим занимаются. Только бесплатно, как лохи. (Зал хохочет). И вот представьте, работаешь весь вечер языком, приходишь усталый домой, а там – вторая смена! Мой язык просто не выдержал, пацаны.

Зал заржал, а я покраснела до кончиков ушей. Ну зачем про это⁈

Дальше Саша переключается на мою подругу Таню. Это новый монолог, но пару раз я его уже слышала – у нас дома. После каждого выступления Саша прослушивает видеозапись, отмечает, на что реагирует публика, замеряет громкость смеха и аплодисментов, и немного редактирует текст. Убирает или переформулирует шутки, которые «не зашли», добавляет что-то новое. Первые раз десять монолог тестируется на открытых микрофонах и других выступлениях с бесплатным входом, при чем за вечер Саша может выступить 3–4 раза в разных клубах, курсируя между ними на электросамокате. Затем доработанный монолог попадает на платные выступления в клубах или на мелких корпоративах, где совершетствуется уже не столько текст, сколько его подача. Ну а после двадцати таких прогонов Саша записывает на видео, как он весело шутит и как радостно смеётся зал.

Монолог про Таню сырой и злой, мне он не нравится. Злобные шутки про её лишний вес, про глупость и ошибки в словах и ударениях.

– Когда она звонИт, я всегда отвечаю, но обычно она звОнит, и тогда я сразу лОжу трубку. Хотя… из неё могла бы выйти прекрасная стройная девушка. Жаль, что она её съела.

Все ржут, а свистун с заднего столика чокается со своей толстой спутницей. Похоже, им очень весело.

Моя подруга всегда бесила Сашу почему-то. А ведь мы и познакомились благодаря ей. Я никогда не ходила ни на какие стендапы, и даже по ТВ не любила такое смотреть. Почему-то мне было не смешно. А тут Таня затащила на OpenMic – «открытый микрофон». И там началось…

– Девушка, как вас зовут? Да-да, именно вас, не прячьтесь за широкую спину подруги, я вас всё равно вижу!

– Ася.

– Ась?

– Ася.

– Ась–ась?

Я молчала, а нахальный кучерявый комик продолжал напирать:

– Вы хотите поужинать со мной после выступления или предпочитаете сразу заняться сексом? Выбирайте сейчас, от вас зависит длина моего выступления. Если выбираете секс, то мне осталась всего одна шутка, и погнали! Не волнуйтесь, номер я уже забронировал. Я всегда так делаю перед выступлением в этом баре. Секс с красивой шатенкой входит в мой райдер. Но сегодня она не пришла, так что у вас появился шанс.

Все вокруг смеялись, даже Таня заливалась хохотом, а я еще никогда в жизни не чувствовала себя так неловко. Но, как ни странно, ужин состоялся. После выступления наглый комик куда-то ушёл, а вскоре за наш столик подсел очень вежливый и даже застенчивый парень. Всю его браваду как ветром сдуло. Он даже немного заикался, когда предложил нам продолжить вечер в другом месте. Я и ответить не успела, Таня тут же согласилась, и мы отправились в соседнюю кальянную. Там Саша немного расслабился, снова стал весёлым, искрил шутками, но уже не едкими и злыми, а милыми и галантными. Осыпал нас обеих комплиментами, обещал посвятить каждой по монологу. Смешно, но это легкомысленное обещание он в итоге исполнил. И монологи исполнил. А лучше бы не исполнял…

– А вы когда-нибудь замечали, что стоит вам расстаться с девушкой, как у её подруги тут же летит винда или ломается стул? Я имею в виду стул, на котором сидят, о проблемах с другим стулом я предпочитаю не знать. Хотя судя по ее габаритам, стул там прекрасный! Но не тот, на котором сидят, тот – ломается еще до того, как она на него сядет. От ужаса при виде надвигающейся жопы. (Хохот). И знаете, я его понимаю. Когда я вижу надвигающуюся на всех нас глобальную жопу – во мне тоже что-то ломается. Короче, все у нее плохо, и только вы в своём суперменском плаще можете ей помочь! Кто сталкивался с таким, похлопайте? (Все хлопают, даже девушки, а свистун с полной спутницей тычут друг в друга пальцами и гогочут). Ну что ж делать, парни, надо помогать девушкам, верно? Главное только, в процессе этой помощи не сломать кровать. А то останется бедная девушка с починенным стулом и сломанной кроватью. Зато будет где посидеть. Вместо вашего лица, ха–ха!

Господи, ну и гадости он несёт! Готов на любое враньё и клевету, лишь бы выжать из публики вожделенные смешки. Из публики, которая забудет его через минуту, лишь только поднимется на эту сцену, задрапированную красным бархатным занавесом, новый комик с новыми тупыми и пошлыми шутками.

Кажется, теперь я не люблю стендап еще больше, чем до знакомства с Сашей. Хотя все пять лет наших отношений с удовольствием ходила на его выступления, смеялась и над его, и над чужими шутками, и была уверена, что рассмотрела этот вид искусства, поняла его суть, увидела запрятанную в его глубине красоту и боль. Хороший стендапер всегда рассказывает про свою боль. Но чтобы было смешно, он должен её обесценить, низвести свои чувства до самых грубых и примитивных позывов, растоптать в грязи. И теперь я чувствовала отвращение и к этому жанру, и к человеку на сцене, топчущему моё и своё прошлое.

Как же резко иногда меняется человек, и как незаметно наше окружение перекраивает наши вкусы и взгляды на мир, без нашего согласия, но и без сопротивления, самым простым и естественным образом.

– Обидно, когда сочинил монолог, размазывающий бывшую по стенке, а она не пришла. Это как если ты придумал ответ пацану, обидевшему тебя в пятнадцать лет, а вам уже по тридцать пять.

Смешки совсем редкие, скорее вежливые, чем весёлые. Залу надоела эта тема. Публика вообще такая капризная и переменчивая, что нет ничего глупее, чем лезть из кожи вон, чтобы ей угодить. Но именно этим и занимаются тысячи комиков по всему миру. Сначала шутят из последних сил, а потом впадают в депрессию. Саша сам говорил, что комики – самые унылые люди в мире. И дома я часто видела его в отвратительном настроении: угрюмого, раздражительного, часами играющего в свои стрелялки и громко матерящегося без особого смысла. И чаще всего такое настроение накрывало его именно после выступлений – даже не самых провальных. Он говорил, что публика высасывает из него все соки. И всё равно он любил ее и страстно мечтал завоевать ее любовь. Любил, наверное, куда больше, чем меня.

Сейчас он, впрочем, не сдаётся. Оставив нас с Таней, наконец, в покое, Саша достаёт из рукава свои старые проверенные шутки и вставляет их ни к селу, ни к городу. Но люди ржут и хлопают, он добился вожделенной реакции, он победил.

Под конец он делает закольцовку и возвращается к излюбленной теме:

– Используйте мой совет, парни, иначе окажетесь в полной жопе. Такой же полной, как жопа подруги моей бывшей!

Зал взрывается хохотом и аплодисментами. Свистун с заднего столика залпом допивает пиво и целует свою толстую подругу. Играет весёлая музыка, Саша отдаёт микрофон ведущему и вприпрыжку сбегает со сцены. Сбегает и бежит прямиком в туалет, где я прячусь. Туалет этот, как говорит Саша, безгендерный, так что наша встреча почти неминуема, но я всё же успеваю закрыться в одной из двух кабинок. Саша заходит во вторую, и я слышу, как он мочится, напевая популярную песенку.

Я думаю о том, как хорошо, что Тани нет в зале, и она даже не подозревает, какие гадости этот самодовольный придурок рассказывает всему миру за её спиной. Но вот он выходит, и я осторожно приоткрываю дверь, чтобы улучить момент и сбежать из этого мерзкого места. Но в этот момент я вижу такое, что только чудом сдерживаюсь и не ору на весь клуб. Я не верю своим глазам. Саша стоит всего в полуметре от меня, а к нему откуда-то с первых столиков спешит Таня собственной персоной. В моей голове рой мыслей. Она была здесь? Она всё это слышала? Он знал об этом? Зачем она вообще пришла?

Таня с улыбкой до ушей подбегает, быстро обнимает его, хватает под руку и уводит в сторону раздевалки. Я жду какое-то время в полном смятении. Вспоминаю её смс с вопросом про мои планы на вечер. Так что же, она хотела пойти на этот концерт со мной? Или хотела убедиться, что я не приду? А может, она писала по его поручению? Что у них за отношения вообще?

Выждав немного времени, я бегу к выходу. В гардероб мне не надо, я так и не сняла куртку, и теперь её капюшон, я надеюсь, охраняет меня от взглядов общих знакомых, уже толпящихся на лестнице. На улице я быстро шпарю в сторону метро и вскоре догоняю эту парочку, идущую под ручку и громко болтающую о чём-то весёлом. Наверное, потешаются надо мной. Таня постоянно поворачивает к нему светящеется от радости лицо. Одна часть меня хочет подойти к ним, огорошить какой-нибудь едкой фразой, жёстко унизить, но побеждает другая часть, которая желает только одного – поскорее сбежать и забыть этот вечер как страшный сон.

Забыть, конечно, не получается. Даже добравшись до дома и зарывшись под одеяло, я продолжаю прокручивать в голове его фразы: «Пять лет я делал для неё всё», «У подруги полетела винда», «Главное – не сломать кровать». Вроде ситуация – самая банальная и очевидная, которая только может быть, но мозг отказывается верить. Неужели я одним махом потеряла не только любимого парня, но и лучшую подругу?

Я вспомнила, как еще совсем недавно Саша уговаривал меня поехать вместе на Хибины кататься на горных лыжах, говорил, что мы мало видимся и отпуск – прекрасный шанс побыть вдвоём и вспомнить, что мы всё-таки любим друг друга, а не только бесим и злим, как было в последнее время. Я тоже очень хотела отдохнуть вдвоём, но только в каком-нибудь более тёплом месте. На лыжах я не катаюсь, холод ненавижу. Кое-как пережила эту длиннющую зиму, добралась до апреля, когда можно спокойно ходить по улице, а не бежать, закутавшись в тяжёлую одежду, из одной точки в другую. Я даже видела подснежники в парке! Еще совсем немножко – и лето… И опять ехать в зиму?

Отказать сразу я не решилась, обещала подумать. Но спустя время, всё-таки объявила: хоть режьте меня, а на Кольский полуостров, к пингвинам и белым медведям я не поеду. Саша сразу обозвал меня идиоткой, ведь пингвины живут в Антарктиде, а белые медведи – в Ледовитом океане, но самое главное – он уже купил нам билеты! А я своими капризами всё порчу. Тут уж я вскипела. Пять лет он живёт со мной, прекрасно знает мои вкусы и предпочтения, и всё равно тащит туда, куда хочется ему. Будто я вещь, которую можно сложить в чемодан, не интересуясь её мнением. Вот после этого он и вылил мне на голову чай с чабрецом. К счастью, уже остывший.

– Остудись, – сказал он. – А то растопишь весь снег в Хибинах. Пингвины тебе такое не простят.

А я побрела собирать вещи и съезжать от него. Было страшно и грустно, но дальше так продолжаться не могло.

Я чуть не разревелась от обиды, но тут меня отвлекло блюмканье эсэмэски. Альбина написала, что надо скинуться на завтрашнюю вечеринку. Я скинулась, не раздумывая: хоть к чёрту на куличики, лишь бы отвлечься от всего этого кошмара. И тут же пришло сообщение с незнакомого номера:

«Послаще, погорше или с кислинкой?»

«А вы кто?», поинтересовалась я.

«Это Рома, который ел эклер. Составляю список коктейлей на завтра, чтобы закупиться. Ты какие по вкусу коктейли любишь?»

«Хочу послаще, Рома», ответила я и невольно расплылась в улыбке. Прозвучало весьма двусмысленно, но он сам так поставил вопрос. Флирт с соседом по дому? Почему бы нет? Он, кажется, милый. Горечь утрат и моя кислая мина мне самой уже надоели. Хочу послаще, Рома, очень хочу!

«Будет исполнено», ответил он.

4. Подозрительная вечеринка

11.04.26 суббота.

– Меня зовут Клариса, жена вон того симпатичного брюнета в свитере своего дедушки.

Стройная изящная блондинка лет тридцати пяти дружелюбно протянула руку, и я торопливо её пожала.

– Очень приятно, Ася!

– Прекрасное тургеневское имя. Лиричное и романтичное – не то, что разухабистая «Настя».

Я её чуть не расцеловала. Она понимает!

– Как вам в нашем Вязаном доме? Нормально устроились?

– Ой, да, тут очень уютно! Студия маленькая, но это даже удобно. Не надо ходить из угла в угол. Всё близко, только руку протяни.

– Понимаю, – засмеялась она, отхлёбывая из своего бокала. – Я в общаге так жила. Села на кровати и сразу попала на кухню. Вот тут стол, на нем плитка с кастрюлькой, под столом холодильник, а над кроватью – полка с книгами. А больше ничего и не надо! Можно было с этой кровати вообще целый день не вставать. Но потом Стасик забрал меня из этого рая, и теперь я каждый день нахаживаю по квартире свои десять тысяч шагов.

Я улыбнулась. Жалоба из серии «Богатые тоже плачут», но сделаю вид, что не заметила этого затаённого хвастовства.

– Квартира хорошая и дом отличный, – повторила я, оглядывая крышу, покрытую уютным зеленым искусственным газоном. – Только трубы в туалете что-то свистят, особенно по ночам. Мне этой ночью даже показалось, что они что-то говорят, только неразборчиво.

– Ну, – задумалась Клариса. – Это ведь довольно старый дом. До революции еще построили. Видишь вот тот бизнес-центр? Там был оборонный завод. А вон те страшные хибары – бывшие оружейные склады. Ну а в нашем доме было заводоуправление, начальство всё сидело.

– Наш дом самый красивый в районе, – сказала я. – Я еще никогда не встречала таких необычных орнаментов из кирпича.

– Съезди на Крапивенский переулок в центр, там есть Константинопольское патриаршее подворье – похожий дом, только побольше. Его построил архитектор Сергей Родионов в конце девятнадцатого века. Он смешал восточные орнаменты, так называемый «исламский стиль» с древнерусскими мотивами, и получился очень нарядный и необычный дом. Ну а наш дом этому же архитектору заказал Павел Ермошин, владелец страхового общества «ЕрмошинЪ и сыновья». Это уже начало двадцатого века. Здесь он устроил доходный дом – правда, ненадолго. В семнадцатом году дом реквизировали – для нужд революции, разумеется.

– Как интересно! – воскликнула я. – Всегда хотела пожить в доме с историей.

– Теперь это снова доходный дом, – улыбнулась Клариса. – Только уже нашей дорогой Ирины Петровны.

Подошёл ее муж, интеллигентного вида мужчина с короткими чёрными кудрями как у барашка и в очках с массивными линзами. Свитер на нём и правда был старомодный и весь в катышках – ну точно, дедушкин.

– Дорогая, мясо скоро будет готово, – сказал он, приобнимая жену.

– Очень хорошо, дорогой, – кивнула она. – А Макс скоро приедет?

– Написал, что уже выехали. Масик капризничал, поэтому немного задержались.

– Это мой муж Стас, а это наша новая квартирантка Ася. Она во второй апарт заехала.

– Витин? – очень тихо спросил Стас, и Клариса еле заметно кивнула.

Опять этот Виктор! Тяжелый мужчина, повесившийся на крюке от люстры. На этот раз я решила не задавать уточняющих вопросов. И так уже понятно, что обсуждать эту тему тут никто не хочет.

– Очень приятно, – Стас протянул мне руку. – Как вам квартира? Всё удобно, ничего не мешает?

– Мой муж выкупил это здание на торгах, – сказала Клариса. – Полностью отреставрировал и разделил на квартиры. Здесь каждая мелочь продумана и обустроена с большой любовью к людям. Он у меня такой, ну очень заботливый, – она погладила мужа по голове.

– А я думала, это дом Ирины Петровны, – вконец запуталась я.

– Это моя мама, – объяснил Стас. – Купил ей небольшое хобби на пенсии.

– Ох, а вы и правда очень заботливый. Хотела бы я такого сына! – искренне воскликнула я и сразу погрустнела. Будет ли у меня когда-нибудь хоть какой-нибудь сын? Учитывая плачевную ситуацию в личной жизни и пять лет, потраченных на совершенно неподходящего человека.

Клариса со Стасом отошли, а я огляделась. «Эксплуатируемая кровля» нашего дома оказалась ужасно уютной. Мягкий весёлый газончик, толстобокие бежевые диваны, большие плетёные качели, пара столиков под зонтиками. С краю мангал, над которым колдовали Стас и бородатый бариста Боря. А неподалёку стол, уставленный бутылками – импровизированный бар, за которым орудовал Рома, окруженный страждущими соседями. Я решительно подошла к нему.

– О, девушка с зелёной табуреткой! – радостно воскликнул Рома. – Мохито или Маргарита?

– Здравствуй, мужчина с эклером, – улыбнулась я. – Мохито, пожалуйста.

– О, Ромашка делает лучший мохито в мире! – воскликнула незнакомая девушка, похоже, уже весьма пьяненькая. – Машуль, подтверди?

– Подтверждаю, – хрипло сказала Машуля, вид которой меня очень удивил. Это была старушка лет семидесяти, с седыми, гладко зачесанными в пучок волосами и в строгом старомодном костюме: длинная темно-синяя юбка и такой же пиджак с янтарной брошью в виде цветка. На ногах у нее были плотные серые колготки и черные туфли-лодочки. Примерно так выглядела наша завуч в начальной школе. Машуля тоже пила мохито и смотрела на меня исподлобья, будто в чём-то подозревала. Я отвела взгляд и стала глазеть вниз, на улицу. Дворник Нурмырза брёл вдоль дома, громыхая пустой тачкой. А на старой изогнувшейся берёзе, прямо на уровне моих глаз, сидело два элегантных грача.

– Грачи прилетели! – воскликнула я.

– Алексей Саврасов, картина маслом, – засмеялся Ромашка. – Блин, мята кончается. Будет твой мохито не очень мятый. Машуль, а у нас еще осталась мята, не помнишь?

– Вроде да, – скрипучим голосом ответила старушка. – Сходить?

– Да я сам попозже схожу.

Рома дал мне коктейль, и пьяненькая девушка сразу протянула свой бокал, чтобы чокнуться.

– Кстати, я тоже Маша, – представилась она. – Легко запомнить. Только она Машуля, а я Мария, не перепутай!

– Вас трудно перепутать, – сказала я. Мария была совсем молоденькой на вид девчонкой с чернющими нарощенными ресницами и пухлыми утиными губками.

Я назвала своё имя, повернулась к Машуле и чокнулась с ней тоже. Она по-прежнему смотрела мрачно, и я попыталась как-то наладить контакт.

– У вас волосок на пиджаке, – тихо сказала я. – Можно я уберу?

Я протянула руку, но старушка с изумлением уставилась на меня, резко отшатнулась, повернулась и молча ушла к столикам.

– Это платье, а не пиджак, – поправила меня Мария и с ухмылкой взглянула на Рому. – Что-то твоя сегодня не в духе.

Тут уже я окончательно пришла в замешательство. «Твоя»? Это в каком смысле⁈ «Твоя бабушка»?

Рома пожал плечами:

– С ней такое часто в последнее время. ПМС затянулся. Девочки, я за ингредиентами схожу, присмотрите пока за нашим баром.

Он ушёл, а к нам подошла Альбина.

– Девчонки, винишко еще осталось?

– Сколько угодно! – радостно сообщила Мария. – Тебе какое?

– Да я уже вот это пью, испанское, – Альбина сама наполнила свой бокал. – Клариса говорит, это лучшее из красных вин, а я её вкусу доверяю. У них со Стасом бар в центре, она туда часто наведывается.

– Не знала, – призналась Мария. – Да они настоящие олигархи, похоже! У них случайно нет еще одного сына, неженатого?

– Нет, у них всего один, – засмеялась Альбина. – Если бы был, я бы с ним первая замутила!

– А ты давно их знаешь? – спросила я.

– Да уже и не помню, сколько. Я Ирину Петровну знаю с детства, она была моей преподавательницей в музыкалке. На баяне учила играть.

– Ха-ха, ты что, баянщица⁈ – зашлась пьяным смехом Мария.

– Ну так, – усмехнулась Альбина. – В далеком прошлом. Но «Калинку-малинку» могу сыграть. Если винишка хватит. А вот Ирина Петровна – монстр. Она на баяне даже Вивальди шпарит!

– Неужели ей нравится вместо музыки и преподавания сдавать эти квартиры? – удивилась я. – Это же куча хлопот, наверное. Постоянная головная боль.

– Нравится, даже очень. Она уже лет десять, как не работает. На пенсии кукует. И этот дом её буквально спас от тоски.

– От какой тоски⁉ – поразилась я. Ирина Петровна казалась мне очень живой и оптимистичной женщиной.

– От зелёной!

Мария вновь затряслась от хохота.

– А вы что думаете, девочки, легко сидеть дома и ничего не делать? – вопрошала Альбина, размахивая руками и чудом не проливая своё испанское вино. Вопрос был с подвохом. Мне-то всегда казалось, что жить без работы не только легко, но и очень даже желательно. И я бы с радостью так жила, если бы могла. Но Мария уверенно замотала головой, подтверждая, что такая жизнь – сущий кошмар.

– Ну вот она с ума и начала сходить, – продолжала бывшая баянистка. – Ничем не интересовалась, ничего не хотела. Вообще потеряла интерес к жизни.

– Да ваще, представляю, – встряла Мария. – Жить без работы очень скучно, сама такое проходила. Когда в универе училась. Денег нет, приходится с предкам жить! Что хорошего?

– Ну и вот, значит, – заключила Альбина. – Стас с Кларисой ей пытались помочь по-всякому – ничего не помогало. А потом Клариса придумала подарить ей этот доходный дом. И Ирина Петровна сразу ожила. Теперь у неё есть дело жизни. И свою квартиру на втором этаже обустроила, как ей хотелось, и квартирантов опекает. Как наседка с утятами.

– С цыплятами? – уточнила я.

– И с цыплятами тоже, – согласилась Альбина. – И Морфею тут нравится. Кстати, вот и он.

Аккуратно ступая своими мягкими лапками, к нам приблизился пухлый котяра. На этот раз он был в золотистой вязаной короне на резиночке и такой же золотистой кофточке, еле застёгивающейся на круглом белом пузике.

– Морфеюшка! Именинник ты наш! Хороший котик, сладкий котик! – заквохтали обе девушки, нависнув над бедным животным и наглаживая его со всех сторон

Я поставила пустой бокал на стол и отошла к дивану, на котором как раз освободилось место. Там уже сидела пара: блондинка с короткой мальчишеской стрижкой и парень в облегающей майке с татуировкой на накаченном бицепсе.

– Можно к вам присесть? – спросила я.

– Конечно, чего нет, если да, – запутанно ответил парень и чуть подвинулся. Я плюхнулась рядом.

Мы перекинулись парой вежливых фраз. Кажется, они даже представились, но я не запомнила. Слишком много новых лиц и имён в последние дни. Оперативная память начала давать сбой.

– Что-то холодно становится, – сказала девушка. – Солнышко совсем недолго нас грело, и опять всё небо в тучах.

– Чего, Зай, принести типа плед? – вскочил парень.

– Да, милый, если тебе не сложно.

Парень убежал, а я чуть не прослезилась от умиления. Вот она, идеальная любовь! Сюсюсю, мимими! Со стороны немножко даже противно, но это, конечно, всего лишь зависть. Кажется, у нас с Сашей тоже так было, но очень давно. Примерно в позапрошлой жизни. «Конфетно-букетный» период. Правда, букеты он мне редко дарил, да и сладкое я стараюсь не есть, но рыцарские ухаживания, милые словечки и укутывания в плед имели место быть. Пару-тройку месяцев, пока не съехались. Потом все сюсюканья как-то постепенно закончились. Хотя еще года три мы прожили вполне полюбовно, без серьёзных ссор. Даже продолжали иногда подолгу целоваться в губы, чем не каждая долго живущая пара может похвастаться… Потом и это куда-то ушло.

Интересно, эти двое давно вместе? Задать столь личный вопрос я не решилась, поэтому пошла обходным путём:

– А вы давно здесь живете?

– Полгода, – ответила девушка.

– Вдвоём, наверное, тесно в такой маленькой студии?

– Мы на втором этаже, там апарты побольше. Да и мы уже привыкли. Минимум вещей и минимум потребностей. Маленькая квартира помогает избавиться от лишнего хлама в жизни.

– Да, это полезно, – согласилась я, вспомнив свой одинокий чемодан вещей.

Подошёл качок с пледом:

– Зая, там, короче, мясо готово. Тебе того-сего принести? Овощи там еще и всякое.

– Спасибо, Котик, я лучше сама возьму.

Зая с Котиком ушли, а я поплелась за ними. Полгода живут, ну надо же. И не достали еще друг друга. Хотя, может, это только на людях показуха. Да, буду лучше так считать, чтобы не завидовать.

После некоторой суеты мне удалось завладеть одноразовой тарелкой с несколькими кусочками мяса и овощей. Усевшись обратно, я осторожно пыталась есть еду, держа тарелку на коленках и стараясь не перемазать красивый кожаный диван.

Подошёл Рома со своей тарелкой и двумя бокалами.

– Бери, – сказал он. – Ты же любишь белое сухое?

– С чего это ты взял? – удивилась я. К белому вину я всегда была равнодушна и считала безвкусной кислятиной.

– Интуиция, – сказал он и брякнулся рядом. – Я вижу всех женщин насквозь.

– Уж лучше честно признайся, что налил это кому-то другому, – засмеялась я.

– Черт, ты меня раскусила. Это Машулькино любимое вино, но она убежала куда-то. Что-то не в настроении сегодня. Ты, кстати, заметила, как вы с ней похожи?

– Похожи? – я посмотрела на него как на ненормального. Как я могу быть похожа на седовласую старушку с пучком на голове? Или он про характер? Но я вроде никуда еще от него не убегала.

– Ну да, и волосы, и фигура. Вас издалека перепутать можно.

Определенно он сошёл с ума.

– А ты с ней… ну… давно знаком? – с трудом выговорила я.

– Да пару лет уже. Это моя девушка.

– Твоя… девушка?

Я ничего не понимала.

– Ну да. Сам удивляюсь, чего она во мне нашла, но вот так.

Тут меня осенило. Они все издеваются надо мной! Вся эта странная вечеринка – задуманная инсценировка, чтобы свести меня с ума! Ну правда, как еще объяснить весь этот бред? Господи, так они, наверное, и моего предшественника с ума свели. Бедный Виктор! Вот, значит, почему он повесился. И что, теперь они и от меня ждут того же? Отмыли табуретку и ждут. Еще и издеваются: ах, какая красивая табуретка, воспользуйся ею поскорей!

Несмотря на всю бредовость этой теории, в тот момент она показалась мне единственным логичным объяснением, ставящим всё на свои места.