Текст книги "Как приручить альфача (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

39. Соскучилась

– Так… – растерянно смотрю в потолок. – Это значит, что он все же какой-то рецидивист?

– Натах, это значит, что паспорт липовый, и кем бы он ни был, хорошо, что ушел.

– А что будет со мной, если вдруг он что-то натворит и его поймают? – сглатываю.

Молодец, Наташ. Сначала нахуевертить, потом думать о последствиях – это так логично, так по-взрослому.

– Расскажешь все, как было. Я пойду свидетелем. Все нормально будет. Да и с чего ты решила, что он рецидивист? – возмущается Добрынский. – Что за талант у вас, у баб, делать из мухи слона? Может, он просто разведчик?

– Вражеский? – усмехаюсь.

– Тьфу, блядь. – рычит Кирилл. – Нашенский. Короче, не заморачивайся. Ушел и хорошо.

– Ну, да, – вздыхаю. – Доброй ночи, Кирюш.

– Давай. Если что, звони.

Выключаю экран, погружаясь в темноту и странное ощущение анабиоза. Нужно раздеться, принять душ, лечь спать, а я не могу. Будто все мои приборы отказали и организм работает только на поддержание сердцебиения, чтобы не крякнуть окончательно. И мне впервые так тошно, что хочется закрыть глаза и отключиться от реальности, но, как назло, глаза продолжают пялиться в темноту.

Не могу сомкнуть глаз до самого утра, переваривая пустоту внутри. Нет ни мыслей, ни чувств, ни потребностей. Слушаю, как звонит будильник. Телефон зажат в руке, но мне не хочется даже пошевелить пальцем, чтобы отключить сигнал. Потупив еще немного, все же заставляю тело подчиниться, встать с кровати и пойти на работу. Единственное, на что меня хватает – почистить зубы и расчесаться. Все вокруг кажется каким-то серым и неестественным. Ловлю себя на ощущении, что с уходом Влада моя душа тоже покинула тело, оставив бездушный робот, который что-то делает по инерции и старой памяти. Зомби.

Хотя, о чем это я? Не было никакого Влада. Был человек без имени и без прошлого.

– Доброе утро, – бросаю охраннику, проходя мимо его комнатушки.

– Здравствуйте, Наталья Николаевна. Вы что-то сегодня рано совсем.

– Так вышло, – отзываюсь, чтобы хоть что-то ответить и скрываюсь в своем царстве мертвых.

Вздохнув, сажусь за рабочий стол и, глядя на тарелку с заветрившейся закуской на нем, пепельницу с окурками и пустую бутылку из-под коньяка на полу, вспоминаю нашу с Леной попойку. Вздохнув, закрываю лицо руками и медленно дышу.

За два дня собрала все самое интересное из пороков, еще и практически на глазах коллег. Позорница. Теперь пора приниматься за работу и восстанавливать свою репутацию холодной, мрачной, нелюдимой женщины.

Встав, убираюсь на столе и под ним. Открыв окно, проветриваю помещение, а сама выхожу покурить через черный вход.

Вернувшись, уже слышу голоса, доносящиеся из коридора, и стараюсь как можно незаметнее юркнуть обратно к себе. Принимаюсь за работу.

Первое тело – мужчина за пятьдесят, инфаркт. Включаю диктофон, начинаю диктовать.

– Миокард… очаги ишемического некроза… – мой голос кажется чужим и каким-то механическим.

Руки сами делают свое дело – режут, взвешивают, фиксируют. Они помнят эту работу, даже несмотря на то, что голова отключилась. А я будто смотрю на себя со стороны: вот патологоанатом Наталья Николаевна Волк, собранная, холодная специалистка. Никто не догадается, что внутри – выжженный пустырь.

Кофе не лезет, но я заставляю себя сделать глоток. Холод и горечь, в самый раз.

Потом – плановая гистология. Фиксирую стекло с тканью печени. Смотрю в микроскоп, и мир сужается до патологических изменений в клетках. Это почти медитация. Никаких Владов, никаких липовых паспортов. Только четкая, предсказуемая картина: жировая дистрофия, цирроз. Здесь всё честно. Болезнь либо есть, либо её нет.

Дверь скрипит и в нее заглядывает Санек, санитар.

– Наталья Николаевна, вам из хирургии прислали, – ставит он на стол контейнер с биопсийным материалом.

– Спасибо, – бросаю, не отрываясь от окуляров.

– А мы уж думали, вы на больничный ушли.

– Санек, – обрываю дружелюбную тираду, наконец поднимая на него взгляд. – Работать не мешай, пожалуйста.

Он понимающе поднимает руки и молча ретируется.

Убираю контейнер и переключаюсь на новый материал. Аденома. Доброкачественная.

– Тиреоидные фолликулы разного размера, без признаков атипии, – вздыхаю.

Отключив диктофон, задумчиво смотрю в окно несколько секунд, но потом снова принимаюсь за работу, сбросив оцепенение.

Достаю новое стекло – препарат легкого. Пневмония. Воспалительный инфильтрат, скопления нейтрофилов. Конкретное, осязаемое зло. С ним можно бороться. Его можно описать, классифицировать, положить в архив, в отличие от призрака с липовым паспортом, который унес с собой кусок моей души и оставил взамен лишь щемящую пустоту и горькое послевкусие от собственной глупости.

Откидываюсь на спинку стула и впервые за сегодня чувствую, как по телу разливается не тепло, а что-то вроде облегчения. Пусть в моей жизни всё враньё и неизвестность. Пусть. Но здесь, в этом кабинете, я могу отличить правду от лжи. И сегодня, для кого-то, правда оказалась хорошей. И на этом можно держаться. В мире все относительно. Не бывает только плохо и если где-то убыло, то где-то обязательно прибыло.

К обеду появляется Заяц. Без стука заходит в кабинет, ставит на стол два стаканчика с кофе.

– Ну что, воскресла? – смотрит на меня пристально. – А я думал, ошибка какая-то. Ты ж на больничный собиралась?

– Я люблю свою работу, – усмехаюсь, откладывая журнал в сторону и забирая свой стаканчик. – Я приду сюда в субботу. Соскучилась.

– Ага, вижу, – усмехается он. – Радость прячешь за синяками под глазами, да?

– Петросян, – растягиваю губы в улыбке.

Выпиваю кофе залпом. Он все такой же горький, но уже хотя бы горячий.

– За кофе спасибо, Дим. Буду дальше работать, работы много. – легонько намекаю на то, что у меня сегодня нет настроения на дружеские беседы.

– Что там у тебя с твоим “приключением”? – не унимается он и, кажется, не собирается уходить без подробностей, так как садится задницей на край моего стола, отчего он даже прогибается под тяжестью его веса.

– Приключение подошло к концу, – недовольно смотрю на него. – Поставило мне укол и свалило восвояси. Мы даже не спали, не ищи интересных сплетен. Пили всю ночь, и он просто попросился в душ.

– Да я и не ищу, – Заяц задумчиво пожимает плечами. – Я просто подумал, если там уже все, может, сходим куда-нибудь?

40. На кривой кобыле

Пристально смотрю на Димку. Мы так давно работаем вместе, что я уже и забыла, когда в последний раз смотрела на него как на мужчину.

А ведь, если так разобраться, мужик он видный. Только морда чересчур кровожадная. Такое ощущение, что стоит только отвернуться – он тебе нож в спину всадит. Но это не мешает ему быть обаятельным и харизматичным, если он того хочет. Только вот он чаще всего НЕ хочет. Так что “тварина из морга” тут не только я.

– Сколько мы с тобой работаем бок о бок? – Вздохнув, беру из пачки сигарету и встаю из-за стола.

– Лет пятнадцать, – пожимает Заяц плечами.

– И вот, спустя пятнадцать лет, ты решил пригласить меня на свидание? Где ж ты раньше был?

– Да ты с таким видом всегда ходишь, что к тебе на кривой кобыле не подъедешь, – усмехается он, тоже вставая. – Я думал, тебя вообще мужики не интересуют. А когда твоего голожопого дружка увидел, осознал, что ничто человеческое тебе не чуждо.

– На свой вид посмотри, – закатываю глаза и накидываю куртку.

– Так вот и я о чем? – усмехается Димка и открывает мне дверь. – Мне кажется, мы с тобой будем отлично смотреться вместе.

Ухмыльнувшись, выхожу из кабинета, и мы идем с Зайцем курить на улицу.

В данный момент я хочу, чтобы меня никто не трогал. Но если так разобраться, то что я теряю, приняв внимание Зайца? Я не уверена, что меня отпустит и через год после Влада – слишком яркий след он оставил в моей жизни. Метеор, блин!

И, зная себя, я не просто замкнусь в своем одиночестве, я вообще больше никого и никогда не подпущу к себе. А сейчас, пока тело и душа еще помнят вкус эйфории от общения с классным мужчиной, можно попробовать не скатиться в затяжную депрессию и отвлечься. Но использовать Димку как таблетку от грусти мне не хочется.

– Ну, так что думаешь? – вырывает меня его голос из размышлений.

– Нет, Дим. Как говорила моя бабушка: “Не сри там, где работаешь”.

Заяц молча закатывает глаза, глубоко затягиваясь.

Вернувшись в кабинет, продолжаю ковыряться в образцах. Работа очень помогает мне выкинуть всё из головы и убить время. Я даже не замечаю, как пролетает день. Засидевшись, отвлекаюсь от исследования только тогда, когда дверь снова открывается.

– А я думал, ты свет забыла выключить, – снова заглядывает Заяц. – Ты что, домой не идешь?

– Работы много, – усмехаюсь. – За меня же никто ее не сделает.

– Так всё, давай заканчивай. Я жду тебя на улице.

– Зачем? – щурюсь, глядя в невозмутимое лицо коллеги.

– Домой отвезу. Ты время видела?

Бросаю взгляд на часы: уже почти восемь.

– А ты чего так долго сидел? – хмурюсь.

– А за меня тоже мою работу никто не сделает, – разводит руками Димка. – Поехали, мне все равно в твою сторону.

– Хорошо. Спасибо. Сейчас, через пять минут, выйду. – со вздохом откладываю журнал.

Сворачиваю свои исследования и, переодевшись, закрываю кабинет.

Выйдя на темную улицу, ищу Зайца глазами. Светильник над входом так и не починили.

– Ку-ку, – раздается сбоку и я невольно вздрагиваю.

– Сдурел, что ли? До инфаркта так доведешь, – возмущаюсь и подхожу к темному силуэту.

Вцепившись в локоть Димке, иду по заледенелой дорожке. Вспоминаю о том, как мы прогуливались с Владом. И вот, вроде бы, какая разница? Сейчас я тоже иду с видным мужиком. Но, увы, ничего, кроме тотального разочарования, не испытываю.

– Почему ты один, Дим? – Вздыхаю, не глядя на него.

– А ты почему? – усмехается он.

– Вообще-то я первая спросила, – всё же поднимаю голову, чтобы посмотреть Зайцу в глаза.

Он бросает на меня нечитаемый взгляд и едва заметно пожимает плечами.

– Да как-то не сложилось. С трупами интереснее возиться оказалось. А когда созрел, так получилось, что всех нормальных баб уже разобрали.

Мысленно закатываю глаза. Всех нормальных разобрали, а из ненормальных я самая адекватная, что ли?

– Ну, кроме тебя, – добавляет он со смешком.

Фыркаю, качая головой.

Пока едем, обсуждаем с ним работу. Вообще нам с Димкой всегда есть о чем поговорить. Просто мы оба замкнутые, и вести душевные беседы нам сложнее, чем обычным людям.

Будто груз падает с плеч, когда машина подъезжает к моему району.

– Что, и на кофе не пригласишь? – возмущается Заяц, паркуясь возле подъезда и я, попрощавшись, собираюсь вылезать.

Замешкавшись, натягиваю виноватую улыбку.

Если честно, то мне совсем не жалко пригласить его на кофе и посидеть по-дружески поболтать. Но, во-первых, я не уверена, что Димка ограничится дружескими посиделками, а во-вторых, у меня всё еще теплится малюсенькая надежда внутри, что сейчас я приду и каким-то чудом столкнусь с Владом. И вот Зайцу в этот момент делать рядом со мной совершенно нечего ради своего же блага.

– Прости, но я не могу – у меня ремонт. – вздыхаю и мысленно бью себя по губам. Стыдно, очень стыдно врать хорошему человеку.

– Ну ладно, – вздыхает. – Тогда ограничимся поцелуем.

– Дима, – ахаю, потому что его огромная ручища сгребает меня в объятия.

41. Болото

– Или поцелуй, или ресторан, – кровожадно рычит он, приближаясь к моему лицу.

– Дима, стоп! – упираюсь ладонями в твёрдую грудь, чтобы немного его притормозить.

В сумке пиликает телефон, это пришло какое-то сообщение. Заяц замирает. Его взгляд становится пристальным и цепким.

– Что? – Димка прищуривается, но не торопится отпускать меня.

– У тебя спермотоксикоз, что ли, начался? – хмурюсь, отстраняясь окончательно.

– Да бля, – усмехается он беззлобно, убирая руку. – Ну я же по-человечески, поухаживать хотел: ресторан, цветы… Нет у меня цели тебя в койку затащить. А тебе всё не так. Как ни предложи – всё плохо.

– Ммм, в ресторан? – дергаю бровью. – У нас что, судмедэкспертам зарплату подняли?

Я сказала это в шутку, но вижу, как он тут же насупился. Едва заметно, стараясь не показать виду. Но, мы давно работаем вместе, и я догадываюсь, что задела его. Становится стыдно.

Не появись Влад в моей жизни, я бы, наверное, рискнула. Мы бы с Зайцем отлично смотрелись рядом друг с другом, отпугивая людей хмурыми недовольными рожами. Но теперь, увы, я смотрю на отношения через призму своего мимолётного романа.

А ведь именно вот так мы, женщины, и упускаем хороших мужиков, страдая по мудакам.

– Димуль, ты что, обиделся? – смотрю на Зайца. – Если ты обиделся – не обижайся.

Мысленно закатываю глаза, вспоминая, откуда у меня взялась эта фразочка.

– Да вот ещё, – усмехается он сердито и прикуривает, открывая окно. – Просто хотел тебе уникальное предложение сделать, но, видимо, не судьба.

– Какое? – тут же уточняю с интересом.

– Да теперь уже не важно, – отрезает он с таким загадочным видом, будто я сама себя ограбила только что.

– Ты знаешь… – вздыхаю, подумав немного. – Я бы сходила в ресторан. Но только с условием, что мы друг другу ничем не обязаны. Посидеть, пообщаться по-дружески. Выслушать твои деловые предложения – это всё я сделаю с большим удовольствием. Но гарантировать, что у нас будет что-то большее, я не могу.

– Вот любите вы, женщины, все усложнять, – вздыхает Зайчик, откидываясь на кресле. – Не переживай, я ещё раз повторяю: цели затащить тебя в койку у меня нет. Всё же, мы с тобой работаем вместе.

– Даже боюсь представить, что тогда за “уникальное предложение”. Золотые зубы у трупов воровать? – хихикаю.

– Конечно, – усмехается он. – Ладно, тогда что, завтра после работы?

– Договорились, – соглашаюсь и, наконец, выбравшись из машины, с облегчением выдыхаю и бегу домой.

На удивление, я хоть и чувствую себя выжатой тряпочкой, во мне просыпается какой-то азарт. Всё-таки мужское внимание, даже не самое желанное, – лучший тонус для женского организма.

Появляется осознание, что жизнь не закончилась и, если я захочу, будут у меня и новые отношения, и секс, и семья. У меня есть право выбора. Даже если я снова выберу одиночество, его выберу я, а не потому что так сложились обстоятельства.

Не желая терять этот странный заряд бодрости, я включаю везде свет, переключаю телевизор (впервые за долгое время) на музыкальный канал и начинаю прибираться в комнате. Есть совершенно не хочется. Внутри странная смесь злости и энергии. Я злюсь и на Влада, и на Димку, хотя никто из них не виноват. Просто они всколыхнули болото моей жизни, и теперь открывается все то, что под толстым слоем ила я старалась не замечать.

Я зарылась в своей рутине и, пустив все на самотек, реально покрылась мхом. А мне всего сорок! В этом возрасте еще рожают детей и заводят любовников!

Открываю шкаф и с остервенением начинаю разбирать те вещи, до которых не дотянулись руки Влада. Выкидываю всё безжалостно. Вообще весь этот шкаф хочу выкинуть – только место стоит занимает, и хлам копится. А мне одной хватит и напольной вешалки, да комода.

Употев, открываю настеж балкон, пуская в комнату прохладу и свежий воздух.

Запихиваю ворох вещей в мешки. И, кажется, даже дышать становится легче. Ощущение, что я не квартиру расхламляю, а свою душу.

Да и вообще, если выкинуть эту громоздкую стенку длиной во всю комнату, то можно сделать перестановку. Выделить себе уголок для йоги и заняться, наконец, своей спиной.

Потратив часа три, вытаскиваю на помойку еще с десяток увесистых мешков. Возвращаясь, прикуриваю и на ходу достаю телефон, чтобы глянуть время. Даже притормаживаю от удивления, наткнувшись взглядом на сообщение, которое пришло ещё несколько часов назад.

“Уважаемая Наталья Николаевна, Вы получили подарочный сертификат на МРТ спины. Ждем Вас…”

Далее – дата и название одной из лучших клиник города. На секунду я зависаю, но мне хватает мгновения, чтобы понять, чьих это рук дело.

И сердце предательски сжимается и замирает.

Не понимаю, с какой целью он это сделал: в первые секунды я подумала, что это такой щедрый жест и желание помириться. Но что за детский сад? Хотел бы помириться, мог бы позвонить или прийти. А тут тишина. Ждет, что я позвоню? Нет уж, это не я с психами уходила.

Или он приходил?..

Сообщение же пришло в тот момент, когда мы сидели с Димкой в машине. А вдруг, Влад видел, как он лез ко мне целоваться? Есть стойкое ощущение, что он находился в это время где-то рядом, но не вмешался по какой-то причине.

Или не приходил? Если бы он пришел и увидел эту сцену, то, мне кажется, что в сообщении было бы написано не про МРТ спины, а про КТ головного мозга для Зайчика.

Или Влад решил демонстративно поиздеваться и МРТ – это очень изысканный намек на то, что я – старая развалюха?

Вот еще один огромный плюс Зайчика: он логичен и понятен, не то, что некоторые.

Я не нострадамус, чтобы точно угадать, Влад проявил заботу или это очередная издевка. Но, если несколько минут назад я еще сомневалась, идти мне на свидание с Зайчиком или все же отмазаться, то теперь я не просто пойду на свидание, я пойду на него во всей красе. Если будет наблюдать – пусть знает, что я не собираюсь помирать без него. Если нет… Ну, значит, нет.

42. Уникальное предложение.

Утром я просыпаюсь уже совершенно с другим настроем. Желания идти в ресторан с Димкой нет вообще. Да и на работе тоже появляться не хочется, потому что там либо нужно будет притворяться, что я жду нашего “свидания”, либо оправдываться перед Зайцем и придумывать какие-то невероятные причины, почему я вдруг не могу с ним пойти.

Вот такой я человек: остыла и мне уже не хочется никому ничего доказывать. Я бы с удовольствием лучше посидела в том кафе, в котором мы расстались с Владом, и поностальгировала в одиночестве. А потом прогулялась по вечернему центру и полюбовалась на оживленный город. Снова покрываться мхом я больше не планирую, но для этого мне совершенно не нужен другой мужчина. По крайней мере, сейчас.

Но, еще я ответственная. И, раз уж пообещала Димке свидание, свое слово сдержу. Просто мне жаль, что я уже наверняка знаю, что все его усилия окажутся напрасными. Не могу представить ни одного его предложения, которое могло бы меня невероятно заинтересовать.

Вздохнув, встаю с кровати и начинаю собираться. Укладываюсь более тщательно, чем обычно, делаю макияж поярче. Одеваюсь в джинсы и свитер, но беру с собой любимое черное вечернее платье из материала, который вообще не мнется. На ноги – высокие сапоги на каблуке, а то буду Зайцу в пупок дышать, если вдруг пригласит на танец. Впервые за долгое время, решаю не экономить и поехать на работу на такси, чтобы не переломать ноги по голольду.

– Вау, – усмехается Димка, заглянув ко мне в кабинет. – Наташ, ты ли это? Пошли, покурим?

– Что, не ожидал? – улыбнувшись, встаю из-за стола.

– Ого! – добавляет он, заметив мои сапоги. – Симпотненько.

– Подожди, это ты еще платья не видел, – подмигиваю ему, накидывая куртку.

– Слушай, в том же здании, где ресторан, проходит выставка антиквариата. Мне кажется, нам с тобой нужно на нее зайти, – предлагает Заяц, когда мы выходим на улицу.

– На родственников посмотреть? – усмехаюсь, и он тоже довольно хмыкает, оценив шутку. – Зайчик, я очень люблю старину, но все же еще раз уточню: если что, без обид. Хорошо?

Кивает.

– Точно? – щурюсь.

– Блин, Волк, да ты задрала! Я уже понял, что ты – черствый сухарь, и нет в тебе ничего святого. Просто как друзья идем. Успокоилась?

Теперь я киваю, облегченно вздохнув.

– Платим пополам, – добавляю.

– Да щас, ага! – возмущается. – Давай еще я яйца на работе оставлю, чтобы тебе спокойнее было?

– Все, все, – миролюбиво поднимаю руки. – Извини. Я просто тоже тетенька самостоятельная, привыкла сама за себя отвечать.

– Ох, уж эти самодостаточные женщины, – усмехается Димка, выкидывая бычок. – Все-то она “сама”.

Закончив работу на полчаса пораньше, закрываюсь в кабинете и переодеваюсь в платье. Верчусь перед зеркалом: облегающий крой выгодно подчеркивает фигуру, а длина до колена и накидка на одно плечо не дают образу выглядеть вульгарно. Мне кажется, Владу бы понравилось. Не могу с собой ничего поделать: все еще оцениваю себя его глазами. Я не ради Димки наряжаюсь, увы, а ради своего призрака, но, умом понимаю, что случайно пересечься нам в огромной Москве практически нереально.

– Волк, открывай, Заяц пришел, – раздается стук в дверь. Вздохнув, застегиваю куртку и иду на выход.

Димка тоже принарядился. На нем брюки и тонкий джемпер, из-под которого виднеется воротник белой рубашки.

– Ален Делон, – уважительно тяну. – Боюсь, любители старины тебя украдут еще на подходе к выставке.

Зайчик, кажется, даже краснеет от удовольствия.

Что человеку для счастья надо? Пара ласковых слов – и все.

Снова цепляюсь ему за локоть, когда мы выходим с работы. Коллеги провожают нас недоумевающими взглядами и перешептываются в спину.

– Ну, все, Наташ, – усмехается Заяц. – Завтра узнаем о себе много нового и интересного.

Всю дорогу до выставки шутим по поводу работы, вспоминая самые невероятные сплетни, что ходили о коллегах.

Добравшись до нужного здания и кое-как припарковавшись на забитой машинами стоянке, направляемся внутрь.

Разглядываю огромное светлое фойе, приоткрыв рот.

– Да, давно я на массовые мероприятия не ходила, – вздыхаю, глядя на Димку. – Ты меня не бросай, иначе я заблужусь.

– Не дрейфь, своих не бросаем, – хмыкает он, сдавая наши куртки в гардероб. – Пошли. Выставка этажом выше.

Поднимаемся по широкой лестнице, и я невольно замедляю шаг, осматриваясь. Зал с белыми стенами залит мягким светом, в котором поблескивают витрины. Людей достаточно много.

– Ничего себе, – выдыхаю я, разглядывая первые старинные экспонаты. – Так это выставка, посвященная медицине?

Заяц кивает, внимательно изучая витрину с инструментами, которыми пользовались, наверное, еще после всемирного потопа.

Мы медленно движемся вдоль витрин, обсуждая все, что видим. Димка, к моему удивлению, первее меня угадывает предназначение всяких непонятных штуковин.

– Смотри, – он указывает на странную маску из прутьев на голову. – Угадаешь, что это?

– Что-нибудь из средневековой стоматологии? – усмехаюсь.

– Не, это маска для прилюдного порицания строптивых женщин. Примерить не хочешь?

Тыкаю его в бок, а он начинает хохотать.

Боже, чего тут только нет! И гинекологические инструменты, и древние протезы из латуни!

– Знаешь, что я хочу тебе сказать? – с улыбкой смотрю на Димку, когда мы выходим с выставки, а он с интересом кивает. – Хорошо, что мы живем в современном мире, где не нужно писать завещание прежде, чем пойти лечить зубы.

– А представь, что будет через двести лет? – восторженно отзывается Заяц, неторопливо двигаясь к лифту. – Я вот смерти не боюсь, но так жалко, что нам не дано увидеть будущего. Хоть бы одним глазком…

Пока ждем лифт, разглядываю делегацию, что проходит мимо нас. Все мужчины серьезные, в пиджаках, с охраной. Тоже идут с выставки, наверное.

В ресторане снова сталкиваемся с ними. Мы садимся в общем зале, а они проходят дальше, видимо, в закрытую бизнес-зону.

– Зайчик, ты точно чью-то почку продал, – сердито смотрю на Димку, оторвавшись от меню. – Надеюсь, не свою?

Цены в этом месте необоснованно высокие, как мне кажется. Мне было бы жаль отдавать за шлепок пюре на тарелке такие деньжищи.

– Один раз живем, – усмехается он, бросая взгляд на спешащего к нам официанта. – Ты вино будешь или что покрепче?

– Все зависит от того, насколько уникальное предложение меня ждет, – хмыкаю. – А то, может, мне потребуется что-нибудь от сорока градусов, чтобы его переварить.

Димка все же заказывает нам вино и себе стейк, а я ограничиваюсь салатом. Не потому, что дорого, просто аппетит еще не вернулся. Смысл продукты переводить?

– Развезет же на голодный желудок, – вздыхает Заяц, укоризненно глядя на меня.

– Я мало ем. – отмахиваюсь. – Ну, не томи уже. Рассказывай, о чем ты хотел со мной поговорить.

– Вы, Наталья, с вашим деловым подходом, не оставляете места загадке и романтике. – вздыхает он. – Хотя, в нашей ситуации это больше плюс, конечно.

Напряженно наблюдаю, как он лезет в карман брюк и ставит передо мной маленький квадратный футляр.

Кажется, нужно было заказывать водку.

– Это кольцо? – ошарашенно смотрю на Димку.

– Кольцо, – соглашается он. – Только сначала послушай меня, прежде, чем принимать решение.