Текст книги "Как приручить альфача (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

10. Предпочтения

Пулю вытаскивал Кирилл. Влад, конечно, все равно чувствовал боль и стонал, но, все же не так сильно, как со мной, и почти не брыкался. Неужели, я правда такая безрукая?

Тщательно обработав и промыв вновь закровившую рану, Добрынский доверяет мне ее заклеить, а сам освобождает руки и ноги Влада.

– Имей ввиду, что, если с ней что-нибудь случится, я тебя из-под земли достану, даже документы твои не понадобятся, – хмуро смотрит на него, прежде, чем снять кляп.

– Спасибо, – выдыхает Влад хрипло.

Кирилл собирает инструменты и постепенно относит их в машину, а я укрываю обессиленного Влада одеялом. Отстраняюсь, но он ловит меня за руку. Замираю, не зная, чего ожидать.

– Нормальные у тебя руки, – усмехается.

Не знаю, что на это ответить.

– Чай будешь? – спрашиваю.

– Попозже.

Киваю и ухожу на кухню ставить чайник, когда он разжимает пальцы.

– Кирюш, иди чай пить, – зову Добрынского, когда он возвращается обратно. – Есть хочешь?

– Не, давай чайку, – улыбается он. – Сладкого нет, конечно же?

– Слушай, где-то баранки были, кажется, – шарю по ящикам. – Вот они. А, подожди, колбаса есть. – заглядываю в холодильник. – Хлеба только нет.

– Ну, с голоду не умрем, – усмехается он, запихивает в рот кусок колбасы и закусывает баранкой. – Ты в курсе, что живых пациентов кормить нужно? Бульончика ему, там, сварить, кашу. В идеале, с мясом. У тебя деньги есть или опять все раздала?

– Да есть у меня, – смущаюсь. – Завтра куплю ему мяса.

Перед тем, как уйти, Кирилл пристально смотрит на меня.

– Мне не нравится все, что происходит, – вздыхает. – Обещай, что будешь мне сообщать о том, что ты жива.

– Хорошо, – соглашаюсь.

– Три раза в день, – хмурится.

– Договорились, – усмехаюсь. – Спасибо тебе за помощь, ты настоящий друг.

Проводив его, убираюсь на кухне и возвращаюсь в комнату. Влад спит. И я тоже безумно хочу спать, потому что уже идут вторые сутки без сна. Пельменей я в холодильнике не обнаружила, а, значит, с голоду мой пациент точно не умрет.

Ползу в душ, а потом натягиваю теплые носки и со вздохом аккуратно залезаю на диван, перебираюсь ближе к стенке, забираю одну подушку и тонкий декоративный плед, устраиваюсь “валетом”, головой в противоположную от головы Влада сторону.

Облегченно выдыхаю, устраиваясь поудобнее. Завтра воскресенье, у меня выходной. Высплюююсь! Я настолько вымоталась со вчерашнего вечера, что мне сейчас абсолютно плевать, что я сплю с неизвестным левым мужиком в одной кровати.

Закрываю глаза и тут же вырубаюсь мертвым сном.

Просыпаюсь и, приоткрыв глаза, потягиваюсь. За окном светло, а я затекла так, будто проспала всю ночь в одной позе. Натягиваю на себя одеяло, устраиваюсь поудобнее и закрываю глаза. Можно еще поваляться.

Полежав, осознаю, что мне слишком свободно. Подскакиваю на диване, понимая, что Влада рядом нет. Только хочу слезть и посмотреть, на месте ли вещи, как слышу какой-то звук. Прислушиваюсь.

С кухни доносятся шорохи. На месте, значит. Жрет, поди? Ну, в таком случае, это прекрасно – пациент с хорошим аппетитом быстрее идет на поправку. Не знаю, наестся ли эта туша баранками с колбасой, но, надеюсь, что до обеда перекантуется, а там я уже схожу и куплю что-нибудь более съедобное.

Заворачиваюсь в одеяло плотнее, как в кокон, и отворачиваюсь носом к стене. Вспомнив, что обещала Кириллу сообщать о степени своей живости, записываю ему сообщение и снова откладываю телефон.

Зевнув, закрываю глаза и начинаю дремать. Мне снится что-то приятное из детства.

– Теть Натааааш, – раздается близко над ухом, и я вздрагиваю, мигом скидывая сонное оцепенение. – Ты что, решила окуклиться до весны?

– У тебя совесть есть? – хрипло стону, оборачиваясь. – Ты, вообще-то, умирающий.

Влад сидит возле меня на диване и, нависая, с интересом разглядывает мою сонную недовольную мину.

– Что, женщин после сорока никогда не видел по утрам? – смотрю в ответ с усмешкой. – Да, мы отекаем, храпим и пускаем слюни.

– Фига се, – приподнимает брови.

– Ага, – зеваю, отворачиваясь. – Иди, поиграй тихонько.

Стону, потому что Влад разворачивает меня за плечо обратно.

– Ну, что тебе надобно, старче? – вздыхаю.

– Теть Наташ, уже обед.

– Свари пельмени, – прошу его, закрывая глаза. – “Спасение утопающего и бла-бла-бла”.

– Да я мясо пожарил, пошли есть.

Глаза распахиваются сами собой. У меня не было мяса.

– А откуда ты его взял? – щурюсь.

– Доставку заказал, – усмехается. – У вас тут в Москве с голоду сдохнет только ленивый.

– Ты еще и не местный? – вздыхаю и все-таки сажусь.

– Ну, типа того. Недавно переехал.

Подозрительно смотрю на него и вспоминаю слова Кирилла про шпиона. А вдруг? Хорошо, что пока он у меня под присмотром, не натворит ничего. Но, все же документы его нужно пробить.

– А сам откуда? – взгляд непроизвольно сползает на мощную шею, к обнаженной груди и ниже. Смотрю на пластырь, но ох уж это периферийное зрение! К счастью, Влад в штанах. Но есть пресс, на который тоже можно смотреть бесконечно. Идеальная анатомия.

– С Ростова.

– Здорово, – улыбаюсь, не поверив. – Как себя чувствуешь?

– Голод не тетка, пришлось оживать, – усмехается. – Я так понял по твоему холодильнику, что ты не очень любишь готовить? Давай, я буду готовить, а ты мыть?

– А, давай, ты не будешь готовить, а я не буду мыть? – морщусь и ищу под одеялом свои шерстяные носки, которые я сняла во сне, нахожу один, натягиваю.

– Вау, – Влад внезапно берет меня за щиколотку второй ноги и тянет на себя. Кажется, даже не прикладывает особых усилий, но я съезжаю ближе к нему и чуть не заваливаюсь на спину.

Упираюсь ладонями в диван и смотрю, как Влад разглядывает мою стопу, а затем молча отпускает ее.

– Что “вау”? – уточняю, глядя на него.

– Ноги красивые, – усмехается.

– Где? – смотрю на свои ноги и шевелю пальцами. – Ноги как ноги.

– Теть Наташ, у всех разные предпочтения, – нагло улыбается и подмигивает мне Влад. – Вот тебе какие мужчины нравятся?

– Молчаливые, – подмигиваю ему и натягиваю второй носок.

11. Аргумент

В квартире у меня всегда свежо, но после сна воздух кажется особенно бодрящим. Достаю из шкафа кофту, натягиваю и ползу на кухню.

Надо же! Он приготовил стейки и даже сварил макароны! Нарезал салат из огурцов и помидоров.

Влад ставит чайник и садится за стол.

– Слушай, оденься, а? – смотрю на его голый торс и передергиваюсь от мурашек.

– Что такое? Смущаю? – усмехается он и напрягает мышцы груди, отчего они подпрыгивают вверх.

– Да мне смотреть на тебя холодно, – отворачиваюсь, чтобы взять кружку и налить воды. – Мамочки.

Раковина забита кастрюлей и сковородкой, в масле. Перевожу взгляд на плиту. Грязная.

– Мда, – вздыхаю. – А я ведь почти поверила в чудо.

– Слушай, я, вообще-то, умирающий, – усмехается он, втыкая вилку в стейк и отрезая ножом от него несколько кусков. Нож у меня один, большой такой, больше ладони в длину.

– Из тебя умирающий, как из меня певица, – усмехаюсь.

Голос у меня достаточно низкий для женщины, а спросонья ещё и хриплый. Не певческий, в общем.

– Самокритично, – усмехается Влад и кивает мне на стул.

Со вздохом сажусь и накладываю себе салат. Разглядываю огромный стейк, от запаха которого тут же запускается процесс пищеварения и желудок урчит.

Забираю у Влада нож и разрезаю стейк на куски. Хорошо пожарил: мясо сочное, чуть розоватое внутри.

– Так кем ты работаешь, Наташ? – Влад с интересом смотрит на то, как я режу мясо.

– А ты? – ухмыляюсь, глядя на него и запихивая кусочек в рот.

Мычу от удовольствия. Я редко ем мясо – не умею его вкусно готовить, поэтому с удовольствием пробую, когда меня кто-нибудь чем-нибудь угощает.

– Я же сказал уже, – щурится Влад. – Вкусно?

– Очень. Я готова простить тебе гору посуды. Так, значит, в ветеринарном теперь учат душить людей? – улыбаюсь.

– Ой, я тебя умоляю. – усмехается. – В подростковом возрасте только и развлекались так, отправляя друг друга в обмороки.

– Ну, надо же, – вздыхаю. – И уколы делать учили?

– Ну, конечно. – разводит руками. – В ветеринарном.

– И пули извлекать, – киваю.

– Ой, все, – Влад закатывает глаза. – Не хочешь – не верь.

– Аргумент. – кладу еще один кусок мяса в рот и только потом начинаю закусывать макаронами и салатом.

Встаю, когда закипает чайник, завариваю пакетики кипятком, ставлю кружки на стол. Отхлебываю из своей.

– Кипяток же, – хмурится Влад.

– Тепленько, – прижимаю руки к керамическим бокам кружки.

– У меня бы волдыри остались, – передергивается. – Что не ешь?

– Я не привыкла завтракать, – пожимаю плечами, глядя, как в рот Влада, как в топку, залетают продукты, а мощные челюсти быстро и активно их перерабатывают. – Это у тебя растущий организм.

Усмехается.

– Тебе сорок с чем?

– Сорок с плюсиком, – вздыхаю.

– С большим? – приподнимает бровь.

– А сколько дашь?

– Не-не-не, – смеется. – Эту ловушку я знаю, теть Наташ. Не первый день на свете живу.

– Да ладно тебе, я не обидчивая. – усмехаюсь. – Говори.

– Вообще-то, я думал, что ты младше, – щурится.

– Так не честно, – вздыхаю.

– Ну, серьезно, – делает честное лицо Влад. – Ровесница от силы.

Врет как дышит. Но, приятно, блин! По-женски, как ни крути, от такого симпатичного гада это звучит как комплимент.

– Ну, спасибо, – с интересом смотрю, как он кладет себе еще один стейк и салат. Прожорливый, блин! Попробуй такого прокорми, случись чего!

– Так сколько на самом деле? – бросает взгляд на меня.

– Сорок и пара месяцев, – пожимаю плечами.

– Пф! – закатывает Влад глаза. – А гонору было! Всего четыре года разницы. Считай, что ровесники.

– Ты в курсе же, наверное, что девочки взрослеют раньше мальчиков? – усмехаюсь. – Так вот, этот закон природы и в сорок действует.

– Да ну прям!

– Ты кушай, кушай, – вздыхаю. – А я сейчас покурю и пойду еще немного поваляюсь.

– Курить вредно, – хмурится Влад. – Бросай.

– Ага, обязательно, – усмехаюсь и встаю возле окна, прикуриваю.

– Я серьезно, – без шуток смотрит он на меня. – Возьми и брось прямо сейчас.

– Нет, дорогой, я двадцать лет курю. Не смогу.

Влад со вздохом встает, делает мне навстречу шаг и выхватывает из руки сигарету, сжимает ее в кулаке. Я только успеваю моргнуть, когда он следом сминает всю пачку и выбрасывает ее в окно.

– Все. Бросила. – разводит руками. – Теперь, главное, просто не покупать.

12. Аналоги

– Ты охренел? – растерянно смотрю вниз. – Сейчас следом полетишь!

– Нельзя, я больной.

– Да я заметила! – оборачиваюсь на Влада. Усмехается.

Хочется схватить его за шиворот и потрепать хорошенько, да схватить не за что – он голый, блин!

– Значит, в магазин сейчас пойдешь, умник! – рычу, отходя от окна и хватая губку, начинаю с психами мыть посуду. – И кухню мне всю засрал мясом своим.

Лишить меня сигарет – это значит нажить себе врага.

Я добрейшей души человек, когда удовлетворены все мои зависимости. Я бы и сама рада отказаться от этой пагубной привычки, но мою жизнь, несмотря на ее монотонность, нельзя назвать спокойной. Поводов, чтобы рука сама тянулась к пачке предостаточно.

– Я с раной, – вздыхает Влад, показывая на пластырь. – И если я шевелюсь, это не значит, что у меня ничего не болит. Я просто на обезболивающем.

– Ну вот, значит, сейчас ты себе сделаешь еще укол, и попиздячишь в супермаркет! – хмурюсь, драя кастрюлю. – Все, уйди с глаз моих от греха. Лишил меня единственного удовольствия, говнюк.

Удовольствия, конечно, сомнительного, совершенно невкусного и вредного, но дающего возможность унять какой-то постоянный внутренний зуд и тревогу, а еще просто бессовестно потупить в одну точку несколько минут.

– Теть Наташ, ну, ты чего? – Влад подходит и толкает меня плечом.

– Уйди, кому говорю, а то хуже будет! – не глядя, отмахиваюсь от него.

– Ну, блин. Я миллион аналогов, приносящих куда больше удовольствия, знаю. А ты почему-то считаешь, что сосать вонючую “соску” – это кайф.

– Ну, и каких же? – со вздохом кидаю губку в раковину.

– Спорт, – без раздумий предлагает Влад вариант.

– Еще? – усмехаюсь сердито.

– Секс, – начинает улыбаться он. – Там тоже можно что-нибудь пососать.

– Еще? – закатываю глаза. Радуется, как ребенок, услышавший слово “писька”, честное слово.

– Сладкое, – пожимает плечами. – Но лучше спорт и секс, для фигуры полезнее.

– Еще, – подначиваю его. – Когда слова на “эс” закончатся, можешь продолжать с начала алфавита.

– Блин, ну, прогулки на свежем воздухе. На велике, машине покататься. Музыку послушать, потанцевать. Пофигу. Это все заменяет твои “вонючки”.

– Еще, – усмехаюсь, снова взявшись за губку.

– Ну, вот, уборка, – невозмутимо показывает Влад на посуду. – Могу помочь с беспорядком, чтобы всегда было, чем отвлечься.

– Все, варианты закончились или есть еще?

– Ммм… секс.

– Ну, было же уже. По второму кругу пошли?

– Секса много не бывает.

– Значит, фантазия кончилась? – фыркаю. – А теперь смотри: из того, что ты перечислил, половину я и так делаю, вне зависимости от того, курю или нет. Уборка, прогулки, сладкое, – вот это все. Вторая половина мне просто недоступна: я не могу и не хочу после работы еще идти в спортзал или танцевать. Я хочу выдохнуть и лежать, глядя в потолок. Понимаешь?

– Ну, значит, точно секс подойдет. И удовольствие, и как раз вставать с дивана не надо. Хочешь, покажу пару упражнений?

Замираю на секунду и замахиваюсь.

– Блин! – отшатывается Влад, когда ему в плечо прилетает пенная губка, оставляя на коже влажный след. – Ты сдурела?

– А ты берега не попутал? – смотрю на него пристально. – Скажи спасибо, что губкой, а не грязной сковородкой прилетело.

– Да че я такого сказал? Шуток не понимаешь?

– Не понимаю. И сама не шучу. У меня, знаешь ли, юмор очень специфический.

– Ну, давай, – Влад хмуро усмехается и, скрестив руки на груди, кивает. – Пошути.

– Боюсь, ты обидишься.

– Не обижусь.

Вздыхаю.

Просила же уйти по-хорошему.

– Ты, солнышко мое тестостероновое, живешь у меня в квартире. – убираю сковородку на сушилку и ласково приговариваю, глядя в его стремительно темнеющие глаза. – Поэтому, будь добр, уважай мои личные границы. А свой домострой оставь для наивных девочек, которые абьюз за альфачество и мужественность принимают. На них потренируйся доминировать, так шансов на успех больше. А я тетка взрослая, со мной такие фокусы не прокатят. Ну как? – улыбаюсь. – Понравилось?

13. Подарок

– Какие границы, теть Наташ? – усмехается Влад, когда я замолкаю. – Вот эти?

Отшатываюсь, когда он делает шаг навстречу, а затем еще один. Упираюсь лопатками в стену.

– Так, прекратил! – повышаю голос, когда две огромные руки оказываются по обе стороны от моей головы.

– А то что? – улыбается нахал, глядя на меня сверху вниз недобро. – Тяжело доминировать в таком положении?

Не то, чтобы мне страшно, конечно, все же он жизнь мне спас, наверное, не для того, чтобы сейчас прибить, но, кажется, я немного перегнула.

– Не бойся, – будто почувствовав мое состояние, снова усмехается он. – Я девочек не обижаю. Но, юмор у тебя и правда специфический.

– Сам напросился, – выдыхаю обиженно.

– Согласен. Но, теперь тебе тоже придется меня послушать. – голос Влада становится серьезным. – В квартире твоей я оказался не по своей воле. И переть меня сюда не просил. Но, раз уж так получилось, то придется нам с тобой как-то уживаться до того времени, как я смогу уйти. Думаю, пары дней мне хватит, чтобы прийти в себя. – вздыхает. – Воспитывать я тебя не собираюсь – ты девочка взрослая. Хочешь травиться – травись. Но, у меня аллергия на табак, нос закладывает, придется тебе поступиться своими феминистскими принципами и покурить на балконе или на улице. И, да, раз уж у нас зашел разговор за домострой: сходи в магазин, купи мне бритву и трусы. Иначе я буду или вонять, или ходить по квартире голый. Я готовлю жрать, ты – моешь посуду. Договорились?

– Пожалуйста. – смотрю на него.

– Что “пожалуйста”? – хмурится Влад.

– Говорить это слово научись, а то командами разговариваешь. “Пожалуйста, не кури, у меня аллергия”. “Пожалуйста, сходи в магазин”. Не трудно, и, глядишь, даже и воспитывать никого не придется. – вздыхаю, ныряя под его руку, и ухожу из кухни.

Приняв душ и переодевшись в уличную одежду, заглядываю в комнату. Влад сидит на краю дивана и обрабатывает рану.

– Какую бритву купить?

– Любую. – бросает.

– А трусы? – уточняю холодно , потому что этот гад даже не удосуживается посмотреть на меня.

– Любые, – цедит. – Кошелек на тумбочке в прихожей.

Обуваюсь, накидываю куртку и выхожу из квартиры. На душе погано. И курить хочется до безумия. Злюсь. Неприятно мне это все. Понимаю, что могли бы поговорить иначе, но что уж теперь голову пеплом посыпать? Дело сделано.

С одной стороны, Влад сам виноват, нужно уметь сдерживать свои порывы. С другой – мне стыдно, что я так из-за каких-то сигарет психанула. Он же меня спас. Реально не по своей воле у меня живет. Про то, что купил продукты за свой счет и поесть приготовил, уже молчу.

Закупив два пакета продуктов, чтобы Владу не нужно было ничего покупать больше, захожу в магазин белья. Я впервые в жизни покупаю мужские трусы. Уточнить размер не догадалась, поэтому беру две пары разных по совету продавца, какой-то домашний костюм, и возвращаюсь обратно.

Отряхнув лавку от снега, плюхаюсь на нее и медленно курю, то и дело сердито поглядывая на тлеющий огонек. Первая пара затяжек приносит облегчение, а потом просто горечь и едкий дым в горле.

Злюсь снова. Потому что мы полаялись из-за сигарет, блин, и теперь, как только я курю, то думаю об этом и нервничаю еще сильнее.

Не докурив, выбрасываю бычок в урну и встаю.

– Наташка, стой! – раздается за спиной.

Оборачиваюсь на знакомый голос. Это дед-алкоголик с крайнего подъезда, сейчас будет денег занимать на опохмел.

– Угости сигаретой, – просит.

Со вздохом достаю из кармана пачку и тяну ему.

– Всю забирай, – отмахиваюсь, когда он собирается вытащить из нее пару штук.

– Ты чего это? – удивляется дед.

– Бросаю, – усмехаюсь, а самой хочется разреветься почему-то.

Открыв дверь, скидываю обувь и затаскиваю тяжеленные пакеты на кухню.

Начинаю разбирать продукты в холодильник. Слышу шаги босых ног, но не оборачиваюсь.

– Трусы где? – слышится сбоку.

– Пакет у входа стоит. Там все тебе. – отзываюсь, не глядя.

Пусть на себе прочувствует, как это приятно, когда ты будто разговариваешь со стенкой.

– Почему деньги не взяла? – не унимается.

– Подарок, – все же бросив на Влада быстрый взгляд, разворачиваюсь, оставив пакеты, и хочу уйти.

Я не умею конфликтовать. Могу вспылить, но быстро сдуваюсь и начинаю терзаться чувством вины. Поэтому, проще ретироваться и не разговаривать эти пару дней. Вот это я могу запросто – я вообще не люблю разговаривать.

Меня останавливает аккуратный, но жесткий, хват на руке.

– Можешь оставаться, я в ванную все равно пойду, – бросает Влад коротко и, отпустив меня, выходит.

Пока он плескается, меняю окровавленное постельное белье на чистое, оттираю плиту от брызг жира, мысленно матеря и Влада, и стейки. Хочу курить. Поэтому чтобы хоть как-то перебить никотиновую ломку, ем эти самые стейки, вытянув ноги и положив их на второй стул.

Слышу щелчок и хлопок двери ванной, шаги в сторону кухни. Вздыхаю.

– Теть Наташ, ты издеваешься? – заворачивает из коридора хмурый Влад в семейных трусах с сердечками.

14. Теплее

– Ну, ты же сказал, что любые, – фыркаю, разглядывая безупречно-влажного после душа соседа. – Пусть это будет сатисфакция.

– Что? – Влад выразительно изгибает бровь.

– Компенсация морального вреда, – усмехаюсь. – Но, я тебе как врач скажу: семейники полезны для мужского здоровья. Вентиляция, там, улучшение кровообращения. Твои будущие дети скажут мне спасибо.

– Ты ж ветеринар, – хмыкает он, забирая у меня из-под ног стул и присаживаясь рядом.

– Как врач-ветеринар, – киваю.

– Ну, окей, – вздыхает, навалившись на стол и глядя на меня таким странным взглядом, что хочется отстраниться. – Только тогда, чур, я не виноват, если мой питон с утра выползет из вентиляционного отверстия.

– Ну, что я, питонов за сорок лет не видела? – усмехаюсь. – Переживу. Кстати, я же там еще домашний костюм купила.

– Мал. – Влад берет у меня вилку и нагло лезет в мою тарелку за куском мяса. – Глазомер у тебя не очень, теть Наташ. Но, спасибо за заботу.

– Да я просто на тебя голого смотреть не могу. Холодно.

Влад молча усмехается с набитым ртом, берет меня за руку и прикладывает к своей груди.

Кипяток!

– У тебя температура? – щурюсь. – Ты горячий.

– Это не я горячий, это ты ледяная. Жри побольше, тогда кровь хоть циркулировать поактивнее будет.

– В районе желудка, – вздыхаю. – Чай будешь?

– Если сделаешь, – улыбается нагло.

– Да сделаю, – вздыхаю и встаю. – Повезло тебе, что я отходчивая. А ты, свинтус, без сигарет меня оставил.

– Не дави на совесть, теть Наташ, – оборачивается Влад и наблюдает за мной, пока я ставлю чайник и достаю чашки. – У меня ее нет.

– Заметно, – усмехаюсь сердито. – Почему ты за меня вступился? Ты же прошел сначала.

– Я не прошел, а оценил обстановку со всех ракурсов. По тебе сразу было понятно, что ты в заднице. А вот ты почему не попросила о помощи? Я ждал.

– Стыдно было. Я же знала, что у них пистолет.

– Стыдно о помощи попросить? – хмурится Влад. – У здорового мужика?

– Ну, какая разница, здоровый или нет? Из такого же мяса, как и все.

– Вот поэтому у нас рыцарей и нет давно, – вздыхает.

– Почему? – оборачиваюсь и смотрю на него с интересом.

– Потому что принцессы стали чересчур самостоятельными. Давай пиццу закажем? Так гадости какой-нибудь хочется. – подмигивает. – С пивком. И рыбки.

– Ты больной, какого тебе пивка? – усмехаюсь.

– Безалкогольного, – пожимает плечами. – Поваляемся, фильм посмотрим.

– Я ему, значит, целый холодильник еды накупила, а ему пиццы хочется. Не стыдно? – закатываю глаза. Влад улыбается и качает головой. – Ну, заказывай.

На самом деле, я не против поваляться и посмотреть фильм. Ну, точнее, я-то засну, скорее всего, а он пусть смотрит и ест свою пиццу. Чем бы дитя не тешилось. И плита будет чистая.

– Блин, пиво не доставляют в вашей Москве, – вздыхает Влад, заглядывая в комнату. – Сгоняешь?

– Молодуху, что ли, нашел? – возмущаюсь, заваливаясь на диван с кружкой чая. – Лимонад закажи.

– Ну, теть Наташ, – делает бровки домиком.

– Не-а, – укрываюсь одеялом. – Если я в магазин пойду, я себе сигарет обязательно куплю. А я ж БРОСАЮ, благодаря кое-кому.

– Вредина, – усмехается и уходит на балкон. Наблюдаю, как высматривает кого-то в окно. – Э! – свистит. – Пацан, иди сюда! Поднимись на второй этаж.

– Детям не продают пиво, даже безалкогольное, – смотрю на него, когда он выходит с балкона.

– Там деть выше меня, – фыркает и идет к входной двери в семейниках в сердечко, ничуть не смущаясь своего вида.

Слышу, как Влад выходит за дверь. Возвращается спустя минуту, довольный.

– Все, ща нам местный курьер организует доставку пива и рыбы.

– Влад, – зову его и жду, когда он уляжется и посмотрит на меня. – Ты ему денег дал?

– Ага. На пиво. Принесет, еще дам, за работу.

– Господи, наивная моя душенька, – усмехаюсь. – Я не знаю, где ты жил, но у нас тут тебя даже собака дворовая обманет. Закажи лимонад, пока не поздно.

Когда курьер привозит пиццу и газировку, надежда Влада на пиво тает так же стремительно и неумолимо, как первый снег.

– Вот мелкий пакостник, – вздыхает, усаживаясь поудобнее на диван и открывая коробку с пиццей. – Ты будешь с креветками или курицей?

– Я не хочу, – вздыхаю, понимая, что я хочу курить с новой силой, а не пиццу. – В меня не лезет столько еды.

– Ну, конечно, на сухую потому что. – вздыхает. – Теть Наташ, ну сходи в магазин. Я пока фильм найду какой-нибудь.

Закатываю глаза и встаю с кровати.

Возвращаюсь обратно из магазина с безалкогольным пивом и пачкой сигарет. Поэтому и пошла – понимала, что провальная это затея и до утра я все равно не выдержу, а идти в магазин ночью не больно-то теперь и хочется, после случившегося. Курю возле дома.

– Брось каку, – доносится сверху.

Поднимаю голову и вижу наглую морду в своем окне, показываю ей фигу.

Когда захожу в квартиру, Влад тут же забирает у меня пакет.

– Трубы горят? – усмехаюсь.

– Дура, что ли? – хмурится Влад. – Тяжелый. Если ты думаешь, что мне приятно овощем быть, то ошибаешься.

– Ну, про овоща ты загнул, конечно, – скидываю куртку, а он внезапно подхватывает ее у меня и вешает на крючок. И это чертовски приятно! – Я с насморком выгляжу овощем куда сильнее, чем ты с дыркой в пузе.

– Возраст, баб Наташ, – вздыхает Влад так печально, что хочется его треснуть. Замахиваюсь, а он уворачивается и улыбается во все лицо. – Все, все, не бей. Я там несколько фильмов нашел. Новинки. Ужасы, триллер, боевик. Смотришь такое? Про маньяков, про войнушки? Или комедию поискать?

– Давай про маньяков, – отмахиваюсь.

– А не забоишься? – улыбается. – Ну, если что, я тебя спасу.

Закатываю глаза.

Валяемся на диване валетом, смотрим ужастик про маньяка. В напряженный момент Влад вздрагивает, а я зеваю.

– Не бойся, – усмехаюсь и делаю глоток из бутылки. – Если что, я тебя спасу.

– Бля, ну, объективно, страшно же было! – возмущается он, глядя на мою реакцию. Точнее, ее отсутствие. – Слушай, кажется, я понял. Ты в полиции работаешь. Каким-нибудь следователем. Да?

Молча качаю головой и смотрю дальше фильм.

– Блин, а тебе бы пошло, – хмыкает.

Ну, по-крайней мере, уже теплее.

Где-то на середине фильма вырубаюсь. Сквозь сон чувствую, как горячая ладонь ложится на мою стопу и поглаживает ее. И, надо бы одернуть ногу, но почему-то я этого не делаю.