Текст книги "Как приручить альфача (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Как приручить альфача

1. Сэкономила

– Стой! – слышится за спиной. – Сумку гони!

Сэкономила на такси, называется.

Оборачиваюсь на голос, прижимая сумку крепче к себе. Грабитель не один, их трое. Высокие, худые. Лица не прячут – не боятся, что опознаю, значит. А это может означать то, что они не собираются оставлять меня в живых…

Они медленно и вальяжно направляются в мою сторону. Как объяснить людям, что они очень удивятся, заглянув внутрь сумки?

Я работаю в городском морге и, чтобы не засиживаться на работе допоздна, взяла некоторые образцы домой. А денег там нет.

– Послушайте, в ней нет ничего ценного, – беспомощно оглядываюсь вокруг, отступая, но рядом ни души, разве что вдали какая-то не менее подозрительная компания.

Райончик у нас не очень спокойный: промзона, ветхие дома и заброшенные новостройки, которые так и не ввели в эксплуатацию из-за нарушения строительных норм. И дернуло же меня пойти мимо них, чтобы срезать путь! Тут и днем-то ходить жутко, а вечером зимой и подавно. Но очень хотелось успеть посмотреть новую серию любимого сериала.

Посмотрела…

– А давайте я ее вам отдам, – предлагаю, не сводя с грабителей глаз, – а вы сами поглядите?

Осталось только завернуть за этот злосчастный дом – и, считай, я спасена. Не факт, что успею, конечно, но, сдаваться без боя не в моих правилах.

Вдыхаю поглубже и швыряю им сумку.

– Держи ее! – рычит один, когда я бросаюсь наутек.

– Пожар! – кричу как могу громко.

Рву на ходу молнию куртки, чтобы было легче бежать.

Морозный воздух обжигает легкие. Сзади слышится топот ботинок и ругательства.

Ускоряюсь. На адреналине кажется, что лечу. Правда, не долго.

Зима, как и в прошлом году, выдалась теплая, но к ночи подмораживает все равно, и то, что успело подтаять днем, вечером становится льдом.

Взвизгнув и взмахнув руками, поскальзываюсь и падаю навзничь. Ну все, теперь точно конец.

– Попалась? – усмехается грабитель, вздергивая меня за шкирку.

Оказываюсь с ним нос к носу, и беспомощно хватаю ртом воздух, потому что шею передавливает воротник водолазки.

– Отпусти, – хрипло прошу.

Облачка пара, вырываясь изо рта, быстро рассеиваются в ночном воздухе.

– Сначала отработай, – зло выдыхает он мне в лицо и упирает под ребро что-то твердое. – Еще раз рыпнешься – пристрелю. Поняла? – киваю. – Пошли.

Сжав до боли плечо, ведет меня в обратную сторону. Нам навстречу идет мужчина. Высокий, крепкий. Как советский шкаф, только возрастом явно помоложе. И на лицо не очень доброжелательный. Совсем не доброжелательный.

Понимаю, что надо попросить его о помощи, только вот грабителей в три раза больше и они с оружием, и у меня просто не хватает духу втянуть в передрягу ни в чем не повинного прохожего. Так и иду молча, на ватных ногах, глядя на мужчину во все глаза. Молодой. Красивый, хоть и морда кровожадная.

А он тоже смотрит на меня. Внимательно, будто ждет, что я позову его. Но я не зову.

Так и проходим мимо друг друга, не расцепляя взглядов.

2. Джентльмен

Понимаю, что не дышала все это время, и обреченно вздыхаю. В мыслях проносится какая-то несуразица: вместо того, чтобы думать, как спастись, я задаюсь вопросом, как быстро найдут мой труп. А вдруг я буду раздетая? Стыдно-то как. А если вскрывать меня будет Заяц, наш судмедэксперт? А у меня ноги не бритые.

– Маш, это ты, что ли? – раздается в спину.

Грабители притормаживают, оборачиваясь. И я тоже. Меня зовут Наташа, но сейчас я готова быть хоть Машей, хоть Петей, кем угодно!

– Я, – отвечаю неуверенно.

– Привет. А я думаю: ты – не ты. – широко улыбается “шкаф”, возвращаясь. – Как дела?

– Так себе, – кисло улыбаюсь в ответ и вскрикиваю, подпрыгнув, потому что он резким ударом в челюсть сбивает с ног ближайшего ко мне грабителя. Двое других бросаются на него одновременно.

– Беги, – рычит мой внезапный защитник, скидывая их с себя, а я пячусь назад, но не убегаю.

Не могу.

Во-первых, его оставить с тремя бандитами не могу, во-вторых – сумка. Там ключи от дома.

– У них оружие, – кричу, и ровно в эту секунду раздается выстрел.

Громкий хлопок разрывает тишину, отдаваясь звоном оконных стекол. Сжимаюсь от испуга, прикрываю голову, но продолжаю смотреть, как ловко незнакомец отбивается от двоих сразу, выбивая ногой у третьего, лежачего, пистолет из рук.

Все происходит в считанные секунды, но мозг будто специально замедляет движения, давая запомнить в мельчайших подробностях.

Удар локтем в шею одному, коленом в живот другому, потом кулаком в лицо. Ботинком в голову третьему, пытающемуся подняться с земли. Всё.

Трое грабителей лежат без сознания, а мой спаситель разминает шею и ведет плечами, будто сбрасывая напряжение. Затем он неторопливо поднимает с земли пистолет, мою сумку и оборачивается. Дышит тяжело, хмуро глядя мне в глаза, подходит ближе и протягивает сумку.

Принимаю ее из его рук.

– Спасибо, – сглатываю тяжело, потому что он склоняется ближе. – Как я могу вас… отблагодарить? Мама! – едва не падаю.

“Шкаф” наваливается на меня всей своей массой. В первую секунду пугаюсь каких-то злых намерений, но, когда он начинает оседать, подхватываю под мышки, пытаясь удержаться на ногах и не рухнуть под его весом.

– Ты ранен, – испуганно ахаю, аккуратно усаживая его на землю и глядя на кровавое пятно, расползающееся по светлой толстовке. – Я сейчас вызову скорую.

– Нет! – перехватывает спаситель мою руку, нырнувшую в сумку, с таким жутким рыком, что я отшатываюсь. – Ни скорую, ни полицию нельзя. Иди домой.

– А ты? – растерянно смотрю, как он с трудом поднимается на ноги.

– Разберусь, – морщится и, прижав ладонь к ране, идет прочь нетвердым шагом.

Спотыкается, хватается за фонарный столб, чтобы не упасть. Со свистом втягивает сквозь зубы воздух.

– Подожди, – подбегаю к нему и ныряю под руку, – пошли.

– Куда? – стонет.

– Ко мне. – выдыхаю как штангистка, заваливая этого бугая на себя и цепляясь за ремень на его штанах. – В гости.

– Тебя как зовут? – уточняет он.

– Наташа.

– Наташа, ты дура? – усмехается сквозь очередной стон. – Тебе лет сколько?

– Столько не живут. – цежу сквозь зубы и, обливаясь потом, тащу спасителя в сторону своего дома.

– Значит, взрослая девочка уже, а таскаешь домой кого ни попадя. – укоризненно отчитывает меня, но послушно передвигает ногами.

– Слушай, сейчас скорой тебя сдам, пусть они разбираются, кто ты. – сержусь. – Упаси господь, крякнешь у меня.

– Я тебе башку отверну быстрее, чем ты телефон в руки возьмешь, – усмехается, останавливаясь и морщась. – Красивая башка, жалко.

Поднимаю на него взгляд. Молча смотрим друг на друга. Замечаю, что глаза у моего заступника темно-зеленые, глубокого малахитового оттенка.

– Пошли уже, джентльмен, – вздыхаю. – До дома пару шагов осталось.

Вот и что с ним делать? Хирургию я, конечно, знаю. Пулю вытащить, в теории, могу. Ну, из трупа так уж точно. Но этот-то живой. А с живыми я работать не обучена.

– Я больше не могу, – выдыхает обессиленно спаситель, кивая на лавочку возле подъезда. – Давай посидим.

– Э, нет, ты тут все кровью зальешь, – понижаю голос и заставляю его идти дальше, хотя сама уже практически выдохлась. – Еще немножко потерпи.

– Надеюсь, ты не на верхнем этаже живешь? – стонет, делая первые шаги по лестнице.

– На втором. Чуть-чуть осталось.

Когда добираемся до квартиры, мой защитник держится из последних сил. Втягиваю его в квартиру и почти волоком уже тащу до комнаты.

– Послушай меня, – хрипит он мне в шею, – если я сдохну, у тебя будут проблемы.

– Предлагаешь обратно тебя на самовыгул отправить? – рычу.

– Гав, – усмехается. – Нет, слишком палевно. Если что, то выноси мой труп по частям.

– Как славно ты придумал, – выдыхаю, сгружая его на диван и едва не падая сверху. – А, давай, ты не сдохнешь? – отстраняюсь и хмурюсь, потому что защитник уже без сознания.

3. Коза и капуста

Забежав на кухню, скидываю куртку с кофтой прямо на пол и хватаю аптечку из полки. Аптечка у меня добротная, в ней есть много чего. Правда, я не знаю, что там по срокам годности – сто лет не проверяла.

Вернувшись в комнату, обрабатываю руки антисептиком и протираю спиртовой салфеткой.

Первым делом нужно остановить кровотечение, как можно быстрее. Задираю пропитанную кровью толстовку спасителя и на секунду зависаю на его теле.

Это просто машина с идеальным рельефом. Сглатываю, скользнув глазами по мощным венам внизу живота, убегающим под пояс штанов, к паху, и блядской дорожке между ними. Хорош!

Отвожу взгляд и начинаю обрабатывать рану и кожу вокруг нее. Кровь снова наполняет полость.

Промокнув рану, делаю тампонаду и заклеиваю пластырем. Теперь нужно восполнить объем крови, потерял много.

Достаю физраствор, потому что ничего другого для этих целей у меня нет. Спасибо, что хотя бы у этого срок годности не вышел. Система для капельницы тоже есть.

Установив трясущимися руками катетер на сгибе локтя, подсоединяю систему и, придерживая ее одной рукой, вспоминаю, что ноги пострадавшему нужно положить на возвышение. Кое-как подпихиваю под колени мордоворота одеяло. Тяжелый, гад! Весит явно за сотню!

Стою возле него, то и дело меняя затекающие руки с капельницей, и разглядываю бледное расслабленное лицо. Выжил бы хоть. Потому что, если нет, я сожру себя за то, что не вызвала скорую.

Кто он? Что забыл в нашем гетто? Наверное, это преступник, раз так категорично запретил вызывать полицию и даже отказался от медицинской помощи. А что, если он сбежал из тюрьмы? Или вообще находится в международном розыске? И я покрываю его сейчас, являясь невольно соучастницей. Но, как иначе, если я перед ним в необъятном долгу?

Когда физраствор заканчивается, я беру еще одну пластиковую бутыль. Этого мало для такой туши, но больше у меня нет. Придется идти в аптеку, благо, тут недалеко, буквально за углом.

После второй капельницы измеряю мужчине давление и, убедившись, что оно, пусть и на нижней границе, но есть, убегаю из дома.

Вернувшись, тяжело сглатываю – в квартире стоит привычная тишина, но сейчас она звучит по-другому. Невольно затаив дыхание, заглядываю в комнату и застаю своего первого живого пациента живым.

Он сидит с голым торсом, с приспущенными портками, и делает себе укол в бедро.

Зрелище – глаз не оторвать. Застываю в дверях с открытым ртом. Я, если честно, готовилась к худшему, когда возвращалась, но никак не к стриптизу.

Выглядит стриптизер, конечно, так, будто из морга только что сбежал, но все же.

– Мне нужна твоя кровь, – поднимает он на меня хмурый, но ясный взгляд. Говорит так серьезно, что я моментально покрываюсь липким потом.

– А больше ничего тебе не надо? – усмехаюсь сердито, но в комнату заходить не спешу, так и стою в дверях.

– Нужно переливание сделать, этого мало, – поясняет он, кивая на пустые бутыли из-под физраствора, которые я оставила на журнальном столике.

– Я купила раствор для капельницы. – вздыхаю.

– Тогда неси, – кивает.

Осторожно прохожу в комнату и достаю из пакета лекарства.

– Как зовут тебя? – кошусь на спасителя.

– Влад. – болезненно морщится он, со стоном натягивая джинсы.

– Влад, – повторяю его имя эхом, – что ты себе колол?

– Обезбол, – собирает с дивана ампулы и использованный шприц, тянет мне, а затем снова ложится, шипя от боли. – Пить хочу.

– Сейчас, – киваю и ухожу на кухню за водой, а перед глазами стоит его тело.

Я уже давно живу затворницей. Столько, что мне кажется, что у меня уже должна была вырасти новая девственная плева. И сейчас я чувствую себя козой, которая через открытую калитку косится на капусту в огороде.

Вернувшись с кружкой воды, наклоняюсь и, придерживая голову Влада под затылок, пою его. Он жадно пьет воду, прикрыв глаза.

– А можно еще? – со вздохом откидывается на подушку.

Наливаю еще кружку. В этот раз он пьет медленнее, снова прикрыв глаза и немного приподняв брови, будто щурится и пытается что-то рассмотреть.

Опускаю голову и смотрю по направлению его взгляда на отвисающий воротник моей свободной футболки. Лифчик на мне сегодня из тонкого кружева черного цвета и все отлично видно.

– Ты куда пялишься? – отстраняюсь и сердито хмурюсь, а этот гад слабо, но довольно усмехается. – Сам на ладан дышит, а туда же!

– Я из-за тебя на свидание не попал, – скалится, но тут же стонет сквозь зубы. – Компенсирую как могу. Вдруг, это последние сиськи, что я вижу в своей жизни?

4. Неугомонное чудо

– Тебе лет сколько? – возмущаюсь, будто сама не разглядывала его мгновением ранее, потому что мне кажется, что выглядит Влад достаточно молодо.

– Тридцать шесть, – подмигивает. – Я уже дважды совершеннолетний.

– Я тебя старше! Тебе не стыдно на взрослую тетку пялиться? – отчитываю его и хочу уйти в ванную, чтобы переодеться, но оборачиваюсь в дверях, услышав очередной смешок.

– Да ты старше-то на пару лет если только, а так говоришь, будто тебе сто, – Влад нагло ведет взглядом по моей фигуре. – Ты неплохо сохранилась, баб Наташ. Э, ты куда? А капельница?

– Ах, “баб Наташ”? – ахаю от возмущения и выхожу из комнаты. – Ты с уколом справился, значит, и с капельницей сможешь, внучок.

– Ну, ладно, “теть Наташ” пойдет? – слышу уже из коридора.

Вот гад!

Ухожу в ванную и переодеваюсь в черные домашние лосины, лифчик-топик и еще одну объемную футболку. То и дело фыркаю возмущенно. Пусть только очухается – погоню ссаными тряпками из квартиры. Но, персонаж интересный.

Разбирается в неотложной помощи. Медик? Военный? Почему в больницу нельзя? Столько вопросов без ответов.

Возвращаюсь в комнату, чтобы поставить капельницу и прояснить некоторые моменты, но, когда подхожу к Владу. Замечаю, что он бледный и дрожит.

– Да блин, – хватаю физраствор и подсоединяю капельницу к катетеру. Укрыть бы парня одеялом, но оно у меня одно и сейчас под его коленями. Тянусь за пледом. Кое-как накрываю, чтобы хотя бы немного согрелся.

Обманчивое веселое состояние “пациента” совершенно сбило меня с толку, нужно было забить на его дурацкие шутки, а я поддалась провокации. Может, он вообще бредил!

– Влад, ты меня слышишь? – зову его. Приоткрывает глаза. Сажусь на край дивана рядом. – И откуда ты на мою голову? Я не знаю, что с тобой делать.

– Кормить и любить, – шепчет, слабо усмехнувшись. – Но можешь просто показать сиськи.

Закатываю глаза.

– Ладно, если серьезно, – облизывает он пересохшие губы, – пуля прошла по касательной и застряла где-то в мышце. – Варианта два: либо она выйдет с гноем, но тогда я проваляюсь у тебя в два раза дольше, либо ты мне ее вытащишь.

– Я что, хирург тебе? – возмущаюсь. – Поехали в больницу.

– Теть Наташ, – усмехается, закрыв глаза, а мне хочется этого нахала по губам шлепнуть, только ранение и останавливает. – Я же сказал: нельзя. Купи обезбол какой-нибудь посильнее, обколи рану, а я тебе подскажу, что делать дальше. Чем быстрее извлечем пулю, тем лучше.

Деваться некуда.

Снова иду в аптеку и приношу домой еще один пакет с лекарствами. Обработав руки, сажусь рядом с Владом, разложив на столике ножницы, бинты, уколы..

– Смотри, – он с трудом привстает на локтях и берет в руку шприц, – Вот тут надо обколоть, – тыкает колпачком вокруг раны. – И вот тут и тут.

– Ты врач? – смотрю на него и беру из его рук шприц.

– Врач, – усмехается. – Ветеринар. Ай, блять! Кто так колит? Больно же!

– Я тоже ветеринар, – хмыкаю, понимая, что врет, и под новые ругательства колю дальше, – свиньям прививки делаю. Так что извини, как умею.

– Садистка, – рычит Влад, закусывая кулак, а после тихонько скулит, зажмурившись.

– Что дальше? – со вздохом откладываю шприц и хмуро смотрю на него.

– Поссать, – усмехается он. – Потому что я иначе обоссусь от боли с твоими талантами.

– Не нравится – делай сам, – невозмутимо смотрю на него. – Что, горшок тебе принести?

– А что, у тебя есть? – язвит Влад, пытаясь сесть. – А, ну да, теть Наташ, извини. Возраст же, я забыл.

Вздыхаю. Что за неугомонное чудо?

– Я бы на твоем месте была аккуратнее в общении с человеком, от которого сейчас зависит твоя жизнь. – наблюдаю, как чудо поднимается и, матерясь сквозь зубы, хромая, медленно шагает из комнаты.

Встаю и придерживаю его, чтобы не завалился по пути.

– Член тоже поможешь подержать, теть Наташ? – усмехается Влад, повисая на мне.

– У кого чего болит, – вздыхаю. – Такое ощущение, что ты где-то в подростковом возрасте застрял. Есть за что подержать-то?

– Ееесть, – тянет довольно, – показать?

– Ну, покажи, если не врун, – хитро щурюсь.

5. Ветеринар

– Ага, ты его мне оторвешь, – дает заднюю Влад.

Усмехаюсь. Что и требовалось доказать.

– Ты мне, главное, своим шлангом ободок не забрызгай. А то вместо постельного режима организую тебе дежурство вне очереди.

– Жестокая, – вздыхает он и закрывает дверь туалета, но потом приоткрывает и смотрит на меня, приподняв бровь. – Ты что, тут стоять будешь? Я темноты не боюсь.

– Я боюсь, что ты в обморок завалишься. – хмурюсь. – Я не брезгливая, иди.

– Слушай, я так не могу. Мне… расслабиться надо, в конце концов. А как я расслаблюсь, если ты за дверью дежуришь?

– Ой, все, – вздыхаю и ухожу. – Нужен ты мне больно.

Пока застенчивый Влад пудрит носик, я ухожу на кухню и убираю парафиновые блоки с образцами тканей в шкаф. Поработала, блин, посмотрела сериал. Когда мне это все делать теперь? Завтра же еще на работу. Как этого красавца одного оставить? А вдруг умрет? А вдруг квартиру обнесет? Вот влипла!

Ставлю чайник на плиту, зажигаю конфорку спичкой и прикуриваю.

Открыв окно, смотрю на темную улицу, где виднеется угол дома, возле которого на меня напали. По спине пробегает волна мурашек, когда я представляю, чем все могло закончиться иначе.

“Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу.”

И ведь знаю, что район у нас криминальный, и все равно поперлась через заброшки. Потому что, как обычно, всегда кажется, что это с другими что-то может случиться, а вот с тобой – никогда.

Затушив сигарету, наливаю чай в две больших поллитровых кружки, добавляю сахар и несу в комнату. По коридору мне навстречу как раз хромает спаситель. Пластырь на его боку уже пропитался кровью.

– Товарищ командир, задание не обоссать ободок выполнено, – салютует с серьезным лицом.

Закатываю глаза.

– Ты бы поменьше скакал, – киваю на рану. – Нормальные пациенты так себя не ведут.

– Теть Наташ, ты меня со свиньями своими не сравнивай, – широко улыбается Влад. – На мне как на собаке все заживает. А при должном уходе еще быстрее. Если ты будешь меня кормить, поить и целовать, я за неделю на ноги встану.

Хочется сказать ему: “Милый, у меня даже кактусы сдохли! Я бы на твоем месте сильно далеко идущих планов не строила.”

– Наглость – второе счастье, – усмехаюсь и прохожу в комнату. – Твою ж мать, весь диван в кровище.

Твою ж мать!

А спать-то мы как будем? У меня однушка, с одним диваном, одним одеялом и, спасибо, двумя подушками! Влада я на пол положить не смогу – раненый же, да и пол у меня ледяной. Даже постелить нечего!

– Да не переживай, это отлично вписывается в твой интерьерчик, – хмыкает Влад сзади. – У какого дизайнера проект заказывала? Что это? “Лофт”? “Нехай так”?

– Не нравится, выход знаешь, – усмехаюсь, глядя по направлению его взгляда.

Ремонт у меня относительно свежий, но, увы, потрепанный. И дело не в том, что я засранка – дома у меня чисто, просто с год назад меня затопили соседи, и со стен в комнате местами послезали обои, а потолок пошел желтыми разводами.

Сначала я ничего не трогала, потому что надеялась на возмещение ущерба, а потом у меня скосило мать с отцом, и все свободное время я ухаживала за больными онкологией родителями.

А после похорон мне вообще было не до чего, и я ударилась с головой в работу, чтобы не чокнуться, а такие мелочи, как свисающие со стены обои, просто перестали меня волновать.

– Да ладно тебе, я же шучу, – Влад со стоном ложится на диван и отклеивает пластырь. – Химчистку тебе закажу, не переживай. Хочешь, и обои поклею.

– Ох, какие же вы все герои на словах, – отмахиваюсь и, сделав несколько глотков чая, подсаживаюсь к нему. – Давай ты просто оклемаешься и исчезнешь с миром? А со своим “лофтом” я как-нибудь сама разберусь.

– Договорились, – хмурится. – Смотри: пулевое отверстие маленькое только снаружи, а внутри раневой канал расширяется.

Ого! Вот это познания для “ветеринара”! Конечно же, я за столько лет работы прекрасно знаю, как выглядят пулевые каналы изнутри. Бывали у нас интересные случаи, вся больница ходила на экскурсию.

– Был бы я помягче, пуля бы прошла насквозь, а так – застряла где-то на излете в мышце. Могла уйти немного в сторону. Но, судя по тому, что я еще живой, не очень далеко. – продолжает меня наставлять Влад. – Ты должна запихнуть палец в рану и попытаться ее нащупать.

Давлюсь чаем, откашливаюсь, втягиваю носом воздух. Нет, я все понимаю, но одно дело ковыряться в трупе, другое – в живом человеке. Он же в сознании!

– Наташ, я понимаю, что приятного мало, но так надо, – смотрит на меня хмуро Влад. – Если что, кровь у меня чистая, недавно проверялся. Заразы можешь не бояться.

– А дальше? – уточняю с интересом.

– Пинцетом вытащишь. Она должна легко выйти, патрон обычный.

– А давно у нас ветеринары в патронах разбираются? – гляжу на Влада с усмешкой.