Текст книги "Как приручить альфача (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

35. Батарейка

– Тогда я тебе сделаю пару уколов, – обещаю серьезно.

– О, это уже серьезная угроза, – усмехается Влад.

– А что ты хотел? Ролевые игры – они такие. – многообещающе дергаю бровями.

Смотрю в его колдовские зеленые глаза и понимаю, что надену. И платье, и халат, и все, что попросит. Потому что, кажется, пропала окончательно и бесповоротно. Меня засосало в эту игру так, что обратного пути нет.

Что я делать-то без тебя буду, когда ты уедешь к себе, сумасброд?

– Ладно, – вздыхает Влад и широко улыбается, бессовестно обезоруживая меня своими ямочками на щеках. – Укол так укол.

– Э! – возмущаюсь, тыкнув пальцем в его каменный пресс. – Ты чего такой послушный?

– Хочу ролевые игрища, – подмигивает он и снова отворачивается к шкафу.

– Ты бы поосторожнее озвучивал свои желания рядом с человеком, который скальпелем владеет лучше, чем иглой, – усмехаюсь сердито.

– Кто не рискует, тот не видит Наташу в халатике медсестры, – весело отзывается он и уворачивается от моего тычка под мышку. – Прекрати в меня тыкать. Это моя прерогатива. Хм, а это что за?.. Ого, вибрирует!

Боже, да откуда он что там находит?! У меня не было ничего такого!

– Да вы шалунья, Наталья!

– Прекрати выдумывать, – закатываю глаза.

Влад оборачивается и, резко притянув меня к себе, прижимает к моему животу что-то прохладное. И оно на самом деле вибрирует!

Испуганно ахаю, а его рука медленно ползет вниз, к резинке моих штанов. От легкой вибрации кожа покрывается мурашками.

– Как ощущения? – игриво хмыкает Влад мне в губы, продолжая скользить ниже. – Я бы посмотрел, как ты расслабляешься с этой игрушкой.

Перехватываю его руку и поднимаю на уровень глаз. Смотрю на пластиковую рогатку с металлическими шариками по краям в его руке и облегченно выдыхаю.

– Это массажер для лица, – усмехаюсь сердито, забирая его из рук Влада и провожу себе по линии скул и подбородка. – Вот так им расслабляются.

Если не убирают в дальний ящик и не забывают про это. Я думала, что я его выкинула случайно, потому что долго не могла найти.

– Какая классная вещь: утром для лица, вечером для здоровья, – подмигивает он. – В мыльной водичке прополоскал – и уже два в одном.

– Да ну тебя, – смущенно отбрасываю массажер на диван. – Все опошлишь.

– Ты просто так смешно реагируешь, – морщит Влад нос и снова притягивает меня к себе. – Что волей-неволей хочется тебя смущать, – склоняется к моим губам, – и развращать.

С удовольствием отвечаю на его поцелуи. Потому что завел. Своими разговорами, намеками, прикосновениями. Искуситель!

Чувствую, как непроизвольно пячусь назад, потому что Влад напирает. Удивленно мычу ему в губы, а через мгновение уже падаю на диван.

– Влад, – выдыхаю, – сколько можно?

– Столько, сколько хочется, – усмехается он, задирая мою футболку и касаясь губами груди. Тело вмиг покрывается гусиной кожей и то и дело сжимается в ожидании сладких ласк. – Тебя хочется беспрерывно.

– Мы обои будем так два года клеить, – стону, пытаясь удержать его голову руками, но Влад упрямо стряхивает их, и я поддаюсь.

Покрываюсь мурашками от влажных, страстных поцелуев, опускающихся все ниже и ниже. Каменею и забываю как дышать, когда его губы накрывают мою разгоряченную одним лишь предвкушением плоть.

Да и хрен с ними, с обоями!

Рычу от сладких судорог, пробегающих по телу. Скулю, поджимая ноги и рвано выдыхая от каждого прикосновения. Вскрикнув, выгибаюсь от нестерпимого и удовольствия и через секунду падаю обессиленно, ошарашенная новыми ощущениями.

Влад довольно хмыкает и покрывает мои трясущиеся бедра медленными поцелуями.

– Ну как? – уточняет он, дав мне отдышаться.

– Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим, – выдыхаю, глядя в потолок и чувствую, как по виску стекает слезинка от переизбытка эмоций.

– Вот это комплиментище, – усмехается он, забираясь ко мне на диван и разглядывая меня с восторгом в глазах. – Знаешь, что? Потом со шкафом закончим. Пошли куда-нибудь сходим?

– Я пошевелиться не могу, – усмехаюсь, закрывая глаза.

На самом деле мне жутко неловко сейчас. Все, что естественно для этого вечного двигателя, для меня в диковинку.

– Хочешь, я тебя расшевелю? – довольно игриво усмехается Влад, заставляя меня тут же распахнуть глаза.

– Ты – маньяк, – выдыхаю сердито.

– А ты очень вкусная, – мурлычет он, целуя меня в плечо. – А я не кончил.

Со стоном отворачиваюсь, пытаясь спасти бегством, но он тут же разворачивает меня к себе, закидывая мою ногу себе на бедро. Не дожидаясь моего согласия, толкается бедрами и все продолжается по новой.

А я уже сбиваюсь, который это раз за день.

После секса валяюсь, разомлевшая и умиротворенная. Наблюдаю как Влад бодро таскает на мусорку все, что нагреб из шкафа. Такое ощущение, что он заряжается от меня, как от батарейки.

– Сколько же в тебе энергии? – усмехаюсь, когда, выкинув последние пакеты, он возвращается домой и садится на диван. – А у меня ноги до сих пор подгибаются.

– Это от отсутствия тренировок, – подмигивает он, а меня неприятно холодит внутри.

Видимо, у Влада такие тренировки – обычное дело. А я всего лишь единственный доступный в данный момент тренажер.

– Гулять надо больше, Наташ, – продолжает он. Смущенно краснею, почувствовав себя ревнивой дурой. – Давай-ка, пошли на свежий воздух.

– Ну нет, – морщусь. – Я там недавно была.

– Вчера? – усмехается.

– Вообще-то, я на больничном, – придумываю отмазку. – Будет неловко, если меня коллеги увидят.

– Ага. Будто все твои коллеги в этом районе живут, – отрезает Влад. – Не придумывай. Я голодный. Если не пойдем в кафе, съем тебя. Нет, сначала заставлю что-нибудь приготовить, потом съем и еду, и тебя.

– Страшный человек, – усмехаюсь. – Так тебе же тоже светиться нельзя.

– Нельзя, чтобы меня в ментовку или больницу приняли. А гулять можно. Давай, давай, – поторапливает Влад, настойчиво поглаживая меня по руке. – Вставай. Я на Красной площади не был. Весь отпуск протрахаться – это, конечно, классно. Но Москву тоже нужно посмотреть. Толстовку новую купить. Не пойду же я в кафе в дырявой? Там эти ваши ГУМы-ЦУМы как раз рядом. Пошли, Наташ. Приглашаю тебя на романтическое свидание.

– Не дадут помереть спокойно, – беспомощно стону, поднимаясь. – Вытрахал из меня всю душу, извращенец.

– Ты поаккуратнее, – хохочет Влад, поднимаясь с дивана. – А то я вижу свободный и говорливый рот.

Зараза.

36. Сказочник

Я не люблю зиму. Особенно такую, мокрую и ветренную. Но, если честно, я рада, что мы выбрались погулять и проветрить мозги. Наверное, я больше сопротивлялась, потому что просто отвыкла от более активного отдыха, чем поход в продуктовый за домом.

Иду, уткнувшись в воротник, и смотрю на таких же бегущих по своим делам, скукоженных прохожих. Влад идет рядом, широко расправив плечи и болтая бумажными пакетами. Там его дырявая толстовка и мои духи.

Он между делом узнал у меня, какие мне нравятся, и тут же купил, несмотря на то, что я всячески сопротивлялась. Его куртка расстегнута. А мне даже смотреть на него холодно – сразу мороз по коже.

– О, а ты в курсе, что под мавзолеем есть бункер? – кивает Влад на здание Мавзолея, когда мы проходим мимо.

– Да ну, это байки, – отмахиваюсь.

– Между прочим, там находилась уникальная лаборатория, где поддерживали тело вождя в удобоваримом состоянии и изучали регенерацию тканей.

Удивленно вскидываю брови и перевожу взгляд на абсолютно непроницаемое лицо Влада.

– Ты серьезно сейчас? – хмурюсь.

– Конечно, – кивает он и начинает широко улыбаться.

– Сказочник, – усмехаюсь, закатывая глаза. – Тебе бы экскурсоводом работать. Экскурсия “Альтернативная Москва”.

– А чо, я могу, – усмехается Влад и начинает мне вещать про все, что видит по пути.

Исторические факты, которые он, оказывается, отлично знает, в его интерпретации смешиваются с порождениями богатой фантазии и так умело переплетаются, что я, несмотря на то, что понимаю абсурдность некоторых историй, все равно слушаю, разинув рот и забывая и про ветер и про то, что терпеть не могу гулять зимой.

За разговорами незаметно добираемся до какого-то итальянского кафе. Мой “гид” галантно помогает мне снять куртку и отодвигает стул. С удовольствием принимаю его заботу, усаживаясь за столик возле окна, но меня не покидает странное ощущение нереальности происходящего.

Возможно, у меня синдром самозванца во всей красе, но я упорно чувствую себя так, будто незаслуженно присваиваю чужое и занимаю чье-то место.

– Может, пасту? – Влад задумчиво изучает меню. – Хотя, белка тут совсем мало. Но, если взять отдельно какой-нибудь стейк…

Разглядываю его с интересом. Шикарный мужик. Мечта. Колоритный и харизматичный, такой не может оставаться незамеченным. Я ловила на нем взгляды проходящих мимо женщин и даже почти не ревновала – разве можно ревновать к произведению искусства?

– Давай пасту, – соглашаюсь, потому что мне в принципе без разницы, что есть. А в его компании тем более, потому что будет вкусно не столько от еды, сколько от эмоций. За ним приятно наблюдать, с ним вкусно есть, весело говорить и невероятно уютно молчать.

Пора признаться: я все. Влюбилась в сорокет. В человека, которого едва знаю. И, хотя я ворчу как старая бабка, но всё равно с удовольствием выскребаюсь из своей раковины, поддаваясь на его наглые провокации и играя по его правилам.

Всю жизнь привыкшая принимать решения самостоятельно, сдаюсь под его напором и добровольно отдаю бразды правления в крепкие, умелые руки. И чем сильнее я утопаю в этом омуте, тем страшнее мне становится, потому что я не понимаю, что будет дальше. Я не представляю, как в нашей ситуации можно разрулить так, чтобы каждый в итоге остался доволен и счастлив. Есть ли у нас будущее?

Это просто какой-то сбой матрицы и невероятное везение. Мы не должны были пересечься, как две параллельные в геометрии. Однако, пересеклись.

– Ммм, и сладенького чего-нибудь хочется. – Влад поднимает на меня взгляд и нагло пожирает глазами мои губы, отчего сразу бросает в жар, потому что мне кажется, что я будто ощущаю физическое прикосновение его губ.

– Тирамису, – предлагаю ему вариант, невольно облизнувшись.

– Это я сто раз пробовал. Приелось уже. А хочется чего-нибудь новенького. – усмехнувшись, он снова переводит взгляд на глянцевые страницы. – Канноли… Интересно, что это?

Он продолжает еще что-то вещать, а меня оглушает осознанием после этой простой и незатейливой на первый взгляд фразы.

“Приелось и хочется новенького”.

Усмехаюсь и, отложив меню, разглядываю его так, будто вижу впервые. А что, если все его тайны, шуточки и пляски с бубнами – просто способ отвлечь меня от самого главного для большинства женщин? А все красивые слова – лишь способ добиться заслуженной награды. Все же может быть гораздо прозаичнее, чем я себе придумала, а он просто подыграл, помогая мне запутаться сильнее.

Кто бы он ни был – спортсмен, военный, ветеринар, он в первую очередь мужчина. И его нежелание светить свое местонахождение может быть обосновано одной простой и очень банальной причиной.

– Влад, – зову его и жду, когда он поднимет на меня свой гипнотический взгляд. – Ты женат?

37. Отношения

“Хороших кобелей разбирают еще щенками”.

Наверное, эту фразу слышала каждая женщина. И как я сразу не додумалась о том, что Влад, обладающий невероятным очарованием, хозяйственный и заботливый, просто не может быть холостым. Ну, даже если и холостым по документам, то у него сто процентов есть любящая женщина, которая сидит дома и ни сном, ни духом не подозревает о том, чем занимается ее непокобелимый муж.

Влад несколько секунд задумчиво смотрит на меня, а затем, усмехнувшись, откладывает меню и откидывается на стуле. Сидит так расслабленно и вальяжно, будто он – двоечник и хулиган, а я – училка, которая его собирается за что-то отчитывать. Но в глазах – вызов.

– Я угадала? – не выдерживаю тишины.

– Ты же паспорт смотрела, – хмыкает он, сохраняя невозмутимое выражение лица.

К своему стыду, я не посмотрела ни страницу с семейным положением, ни с детьми.

– Я смотрела только первые страницы, – усмехаюсь. – У меня не было цели уличить тебя в обмане. Лишь узнать, кто ты.

– А сейчас такая цель появилась, видимо? – тяжело вздыхает.

– Ты сознательно тянешь время, чтобы придумать новую легенду? – щурюсь, чтобы не показать эмоций.

Неожиданно, но меня очень цепляет то, что он не торопится опровергать мое предположение. Мне хочется устроить истерику или закатить скандал, чтобы он оправдывался и утешал меня, чтобы доказывал, что я все себе придумала. Но он почему-то молчит.

Влад встает и тянется к вешалке с нашими куртками. Наблюдаю за ним, не шелохнувшись, потому что все тело сковало от осознания, что он собирается уходить.

– На, – Влад разворачивается и тянет мне паспорт. – Смотри.

– Не буду, – усмехаюсь, не обращая внимания на паспорт и пристально глядя Владу в глаза. – Я хочу услышать это от тебя.

Я же пойму, что он врет? Пойму ведь?

– Нет, я не женат, – он резко садится обратно на стул, отчего тот жалобно скрипит. – Все?

– Хорошо, возможно, ты состоишь в отношениях с женщиной, просто вы не расписаны? – продолжаю допрос, не в силах отказаться от своей версии. Ну, не сходится ничего.

– В отношениях, – сердито усмехается Влад, скрестив руки на груди. – Поймала меня.

А на меня будто выливается ушат холодной воды.

– Почему сразу не сказал? – уже едва слышно выдыхаю вопрос, потому что воздух отказывается двигаться в легких. – Не стыдно?

Меня накрывает слабостью и головокружением, во рту пересыхает и язык становится вялым и едва шевелится.

Не знаю, как я выгляжу со стороны, но у меня такое чувство, что я вот-вот просто перестану дышать навсегда. Я была уверена, что спокойно переживу это чувство, но ошиблась. Наверное, так женщины реагируют на новости об измене мужа. А я даже и права то на истерику, по факту, не имею. Я же и сама не спрашивала у него ни о чем. И пострадавшая сторона не я.

– Ты дура? – вырывает из пучины боли меня голос Влада.

Удивленно смотрю на него, стряхнув оцепенение. Лишь грудная клетка все еще будто сжата тисками.

– Я про наши с тобой отношения. – цедит он так зло, что мне хочется слиться со стулом. – Или, ты думаешь, я тебя любовницей с собой звал? Думаешь, в Ростове больше потрахаться не с кем, кроме тетки, которая того и гляди развалится во время секса?

Замерев, таращусь на него, потихоньку возвращаясь к жизни. Я безумно рада, что он отрицает то, что у него кто-то есть, но в то же время в груди зреет возмущение.

– Тетки? – переспрашиваю.

Нет, ну, по-факту, конечно, тетки, но слышать это от человека, который нравится больше, чем просто красивый мужик, как-то немного обидно. Ладно бы, если бы в шутку, как совсем недавно, но сейчас Влад говорит это абсолютно серьезно и смотрит на меня, как на врага народа.

– Ну, а кого? Не дядьки же. – усмехается сердито.

– Знаешь, что? Найди себе молодую, раз за языком следить не умеешь. – улыбаюсь ему холодно. – А я найду себе кого-нибудь постарше. Чтобы не было, чем попрекнуть друг друга.

– Зайчика, может? – пристально смотрит на меня Влад.

– Хороший вариант, – киваю, а он с психом снова встает со стула и в этот раз все же снимает куртку с вешалки.

– Спасибо за прекрасную прогулку, баб Наташ, – натягивает ее на себя и, достав кошелек, выкладывает на стол несколько тысячных купюр. – Домой на такси доедь, а то рассыпешься по дороге. Всего хорошего.

– И тебе, – сглатываю ком в горле, но улыбаюсь.

38. Крест

Смотрю вслед быстро удаляющейся фигуре, а душа просто замерзает до состояния вечной мерзлоты. Влад импульсивно толкает дверь, не глядя ни на кого по сторонам и, мелькнув в окне, исчезает из моей жизни. В том, что он ушел окончательно, я уверена.

– Извините, – робко слышится со стороны. Оборачиваюсь на официантку. – Вы готовы сделать заказ?

– Да, – улыбаюсь ей сквозь силу. – Кофе и тирамису.

Девушка кивает и уходит, снова оставляя меня в одиночестве, и я погружаюсь в свои мысли. Наверное, я бы сейчас поплакала. Сто лет не плакала. Казалось, все слезы кончились, когда я жалела себя, оставшись абсолютно одинокой после смерти родителей и выла в подушку. Но теперь, когда Влад так резко появился в моей жизни и так же резко исчез из нее, я снова чувствую себя сиротой.

– Пожалуйста, ваш заказ, – вырывает меня из оцепенения голос. Не знаю, сколько я пялилась в окно, за которым туда-сюда снуют люди, в надежде, что увижу, как Влад возвращается.

– Спасибо, – двигаю к официантке бумажные купюры, что он оставил. – Рассчитайте меня сразу, пожалуйста.

Когда она уходит, смотрю на оставшиеся деньги и понимаю, что он положил их в таким запасом, что мне хватит и на кафе, и на такси, и еще останется. И очень хочется назло этому гаду пойти пешком, но я понимаю, что это бессмысленно. В моей душе не теплится надежда на то, что, когда я вернусь в квартиру, увижу его там, клеящим обои. Влад ушел окончательно. Поэтому, нет вообще никакого смысла принципиально не возвращаться домой, заставляя его волноваться и чувствовать себя виноватым.

Да и не виноват он ни в чем. Если ему есть, что скрывать – значит, на это есть причина. А работа это или жена, не имеет особой разницы. Он что-то скрывает, я это чувствую и именно поэтому между нами не может быть абсолютно доверительных отношений. Чтобы заниматься сексом, не обязательно доверять человеку. А вот чтобы жить вместе, чтобы хотеть просыпаться с ним каждое утро, – тут да, тут без доверия никак не получится. А отношения без доверия изначально обречены на провал.

Вызываю такси до дома.

Съев несколько ложек десерта и выпив залпом недостаточно горячий для меня кофе, встаю из-за стола и снимаю с вешалки свой пуховик. Намотав на шею шарф, застегиваюсь под самое горло и беру с крючка пакет с духами. С удивлением замечаю, что там не они, а толстовка Влада. Перепутал второпях, видимо. Мелькает мысль оставить ее здесь – вдруг вернется, но рука не поднимается оставить болтаться в одиночестве вещь человека, который стал мне дорогим. Вздохнув, выхожу на улицу и, прикурив сигарету, жду машину.

С Владом я как-то неосознанно почти перестала курить и сейчас дым неприятно царапает по горлу, забивая легкие едкими тяжелыми смолами. Но я снова глубоко затягиваюсь, вытравливая из себя все те дни, что неосознанно менялась ради мужчины.

Я прекрасно понимала, что мы не подходим друг другу и все равно наивно полагала, что как по волшебству у нас появится шанс на совместное будущее.

Да, и сорокалетние тетки, которые того и гляди развалятся во время секса, тоже хотят любви и верят в чудеса.

Подъезжая к дому, бросаю взгляд на мусорку, заваленную пакетами из моего шкафа. Мешок с шубой и шапкой уже исчез. Ну и славно, кто-то будет ходить нарядный.

Вернувшись в пустую и тихую квартиру, с едва трепыхающейся надеждой заглядываю в комнату. Никого. Все, что напоминает о Владе – розы в вазе на журнальном столике и рулоны обоев в углу шкафа.

Вздохнув, сажусь на диван и достаю из пакета толстовку. Сжимаю ее в руках, разглядывая и то и дело прикладывая к носу. Пахнет им, родным и горячим, отчего на душе становится тяжело. Это как со смертью близкого – нужно просто дать себе время привыкнуть жить без человека. Привыкнуть к пустоте, вспоминая о нем только хорошее.

Видимо, это мой крест – прощаться с людьми раньше, чем мне того хочется. Я уже много раз проходила этот путь, поэтому мне не составит труда пройти его еще раз. Только я все равно прислушиваюсь к тишине и звукам за входной дверью, в надежде, что он вернется.

Заставляю себя взять телефон в руки только тогда, когда в квартире становится совсем темно. Морщусь от яркого света экрана и набираю номер Добрынского.

– Наташка, привет, – пыхтя, бодро отзывается он. – А я только-только о тебе вспоминал.

– Привет, Кирюш, – вздыхаю, заваливаясь на бок и подтягивая подушку под голову. – Слушай, я сегодня на работу не вышла, спину прихватило. Зайца предупреждала. Хотела на больничный уйти, но вроде как отпустило. Ты мне можешь написать справку?

– Пф, о чем речь? Завтра с утра загляни.

– Спасибо, ты настоящий друг. – улыбаюсь. – Тогда до завтра?

– Погоди. А что это у тебя голос такой убитый? – подозрительно уточняет Добрынский. – Что там с твоим умирающим?

– Да не переживай, живой он. Ушел уже. – сглатываю комок в горле и всеми силами стараюсь заставить голосовые связки не дрогнуть и не выдать меня с потрохами.

– Нда? – судя по всему, Кирилл не очень-то и верит. – Это хорошо, потому что я как раз собирался тебе звонить.

– Что случилось? – напрягаюсь от какого-то нехорошего предчувствия.

– Да ничего особенного. Просто паспорт у твоего героя липовый.