Текст книги "Семейные хроники Лесного царя (СИ)"

Автор книги: Антонина Бересклет (Клименкова)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Как он? – с тревогой спросил Яр, первым делом удостоверившись, что с дочерью всё в порядке, а то сидит непривычно бледненькая и притихшая.

– Оживила, но как бы дубу не дал, – честно ответила Милена.

– Не волнуйся, солнышко, от меня он теперь никуда не убежит, – ободряюще улыбнулся Яр. – Я его даже с того света достану.

– А я помогу, – неожиданно застенчиво поддержала отца дочь.

Яр взглянул на свою малышку с удивлением и благодарной теплотой, замечая в ней нечто новое, особенное... Однако промолчал пока.

Он чуть приподнял складки глубокого капюшона, приоткрыв белое, как мел, лицо чернокнижника. Синеватых век едва коснулся дневной свет, ресницы дрогнули.

– Силь, ты меня слышишь? – тихо позвал Яр.

Тот приоткрыл глаза, видно было, что это крошечное движение далось ему с трудом. Серебристый взгляд был мутен.

– Сильван? – повторил Яр, всматриваясь в глаза друга.

Бескровные губы едва шевельнулись, и Яр скорее догадался, чем расслышал: «Ксавьер?»

– Я здесь, Силь. Ни о чем не беспокойся. Ты у меня дома, отдыхай, – мягко приказал владыка Леса. Одно то, что чернокнижник узнал его, внушало надежду на благополучное возвращение к жизни. Яр погладил его по щеке, и тот послушно закрыл глаза, глубоко выдохнул с облегчением, словно полностью отдавая себя на его волю.

– Он в порядке, солнышко, – натянув капюшон до подбородка, чересчур уверенно объявил Яр дочери. – Завтра будет совершенно здоров, вот увидишь.

Однако то завтра. А сейчас терять время никак нельзя: Яр спрыгнул с телеги, распорядился слугам, чтобы со всеми предосторожностями отнесли долгожданного гостя в приготовленные для него покои.

– Балахон с него не снимать, капюшон в особенности! – предупредил Яр. – Чернокнижники солнечный свет не любят, а у этого вообще вампирские повадки.

– Ой, как интересно! – зачирикали русалки во главе с Лилькой. Аж глаза загорелись, до того им хотелось увидеть, что за темного принца такого загадочного приволокла из-за границы прям-таки на ручках их отважная барышня.

– Милка, проследи, чтобы его никто не беспокоил, – кивнул дочери предусмотрительный царь.

Милена погрозила русалкам кулаком, показала им язык. Спрыгнула с повозки и, подхватив подол, унеслась за слугами. Однако быстренько возвратилась, заставила тех же русалок забрать с другой повозки багаж чернокнижника и следовать за нею. Девки не возражали, хотя сундуки были не легкие, зато появился шанс сунуть любопытные носы в покои загадочного гостя, который, будучи даже без сознания, сумел настолько взбудоражить повелителя и весь двор заодно. Одна Лилька надулась – на ее долю поклажи не хватило, поэтому товарки с собою не взяли.

Стоило лесному владыке обернуться к гоблиншам, смиренно ожидавшим его высочайшего внимания, как те дружно рухнули на колени да тюкнулись в благоговейном поклоне лбами в крепкую мостовую, сплетенную из выровненных древесных корней. Яр от неожиданности отпрыгнул на пару шагов, в недоумении переглянулся с придворными. Лилька и мавки захихикали, водяные округлили глаза, лешие воеводы покачали головами. Те шуликуны, что не укатились за малышней, сперва брызнули кто куда и подальше от гоблинш, но сразу же вернулись, настороженно подпрыгивая, подобрались к бабам, попробовали заглянуть им под локти: вдруг те нашли в земле что-то шибко полезное?

Яр неуверенно кашлянул. Твердо произнес царским тоном:

– Поднимитесь, странницы.

Старейшина ответила за всех:

– Никак не можем!

– Что так? – не понял Яр, участливо спросил: – Спины прихватило? Продуло в путешествии? Вроде не должно бы, в подземелье сквозняков не бывает.

По примеру шуликунов он подошел, опустился на четвереньки перед старейшиной, нагнувшись, попробовал заглянуть ей в лицо. Та вытаращила глаза на такое его поведение, невольно приподнялась.

– Ну, так что с вами? – просил Яр. И одарил улыбкой. – Давай, рассказывай поскорее и покороче, а то мне недосуг.

Старейшина опомнилась, вновь ткнулась в мостовую лбом. Да силы не рассчитала, треснулась больно, аж искры из глаз. От боли и разогнула спину, зажмурившись, схватилась за лоб с оханьем.

Яр, сев на пятки, отвел ее руку, свою прохладную ладонь положил на гудящую голову, в мгновение свёл намечавшуюся шишку. Старейшина опять вытаращилась. Гоблинши за ее спиной уж все разогнулись, глядели на происходящее с величайшим изумлением.

– Так, – Яр обвел бестолковых баб строгим взглядом, поднялся с колен, повелительным жестом им тоже велел встать. – Или вы мне сейчас говорите, что не так, или я разозлюсь. Вы уже видели, как умеет злиться моя младшая дочка, так что…

– Не серчай, Зеленая Богиня! – вырвалось у старейшины.

Яр вскинул брови. Хмыкнул. Отошел на пару шагов. Поманил Лильку подойти. Чтобы гоблинши слышали, громко велел русалке:

– Разместить, обогреть, накормить. Как придут в разум, тогда приведёте, мне покажете парочку самых вменяемых. Потом определим, куда их поселить на постоянной основе.

– Веснян передал, у них вскорости мужики подойдут, – напомнила Лилька.

– Надеюсь, мужики у них не такие тугодумы, – сказал Яр.

– Веснян говорит, у них всем распоряжаются бабы, как самые умные, – просветила русалка. – Мол, этот у них, как его там – матриархат!

Лесной владыка тяжко вздохнул и безнадежно махнул рукой. Резко развернулся на каблуках, так что волнистые волосы полыхнули на солнце пронзительной зеленью, и поспешил во дворец.

Гоблинши, околдованные шелковым блеском царских локонов, стояли кряжистыми столбиками. Даже не моргали, дабы не сморгнуть божественную красу, застывшую в выпученных глазах.

– Похоже, у них там поветрие такое – в каменных истуканов превращаться и замирать на годы, – заметил Лильке подошедший воевода Михайло Потапыч.

– Мда? – отозвалась русалка. – Тогда выставим их на крыше вместо этих, как их там? Горгулий! Пущай своими харями отгоняют от дворца лихо-злосчастье.

– Я те дам «харю»! – прошипела старейшина.

– Гляди-ка, отмерла! – притворно изумилась Лилька.

====== Глава 3. Светозар ======

– Менестрель? – переспросил трактирщик с напускной скукой. – Нет, не нужен нам сегодня менестрель. Зачем нам третий? Приходи завтра. Три певца в один вечер слишком жирно для наших пьяниц.

– Может, тогда помощник по хозяйству требуется? Ну, дров нарубить, воды натаскать или еще чего? – не отставал солнечный блондин. – Или на кухне чем-то помочь? Знаете, лишние руки никогда не бывают лишними!

– Ну, это можно, – критически окинув взглядом крепкого парня, согласился трактирщик. Если эдакий красавец останется у него в заведении до праздника урожая, например, разносчиком пива, то клиентов определенно прибавится. И никто не станет обращать внимание, что пиво водой разбавлено, принимая кружку из рук полуэльфа. «Вообще что-то эльфы-полуэльфы нынче распутешествовались! К чему бы это?» – вяло размышлял трактирщик.

Просиявший от его согласия Светозар не отстал, пока не выяснил, кто будет петь в трактире этим вечером.

– Эльфы?! – подпрыгнул Тишка, не думая скрывать своей радости.

– Остроухие, – лениво подтвердил трактирщик, приведя на задний двор и указав, какие поленья рубить и куда складывать.

– А где они сейчас? – спросил Тишка, которому не терпелось увидеть настоящих эльфов. Он уже много чего успел повидать, путешествуя по чужим землям целых две недели, но эльфов еще ни разу не встречал.

– Шастают где-то.

– А они точно будут?

– Куда ж они денутся, если за комнату за две ночи вперед заплатили? Явятся, как стемнеет. Уж так торговались за вчерашний ужин, сразу видно, что лишнего медяка в кармане не водится. Не упустят шанса подзаработать. У нас эльфов любят, они петь горазды.

Светозар мечтательно улыбнулся колуну:

– Как удачно я к вам заехал!

Трактирщик тоже был согласен: заполучить на два вечера дуэт из эльфов, а на третий вечер полуэльфа – уже заранее можно сказать, что этот месяц выдастся прибыльным!

– Заехал? – прищурился хозяин. – Ты ж пешочком притопал, разве нет?

Тишка замялся, врать он не умел и не любил, считая не геройским занятием:

– Я оставил своего коня за рекой, в лесочке попастись.

– Не боишься, что его волки съедят? – удивился такому легкомыслию трактирщик.

Светозар вновь засиял улыбкой, как ясное солнышко:

– Нет, что вы! У меня такой конь, что он сам кого хочешь съест и косточки обгложет.

Трактирщик решил, что не стоит уговаривать парня остаться насовсем. Всё-таки эти эльфы-полуэльфы – они нелюди и есть, поосторожнее надо с ними, повежливее.

Так Евтихий Ярович, сам того не ведая, получил большую скидку на ночлег в сём гостеприимном заведении.

...К вечеру трактирщик окончательно понял, что брать на работу полуэльфов не будет никогда. Солнечный блондин, помогая на кухне, влюбил в себя всех служанок, дочерей хозяина и даже родную его жену. И в итоге им стало совершенно начхать на посетителей! Ну что за бабы, только бы им всё хиханьки и хаханьки! А ведь блондин даже не старался им понравиться. Просто делал, что указывали, просто делился впечатлениями от путешествия, нисколько не кокетничал, не строил глазки, никому ни на что не намекал. Он был искренен в своих речах до наивной простоты. Словно ребенок, которого впервые вывезли из захолустья в город: его удивляло всё, он радовался любой мелочи, ему всё было интересно. И этим своим радостным удивлением он охотно делился с окружающими. Женщины были от него без ума.

Когда же хозяин, скрипя зубами, подозвал к себе дочек и страшным шепотом пригрозил:

– Если залезете к нему ночью в комнату – прибью!

Те захлопали глазами и чистосердечно обвинили родного отца:

– Ты что, батя? Он же странствующий рыцарь! Он дал обет безбрачия! Такого ангела совращать – это ж грех великий. Побойся бога, что у тебя за мысли такие?

Впрочем, о себе Светозар рассказывал скупо, делился лишь незначительными мелочами из своего прошлого ради поддержания легкомысленно-веселых разговоров. Женщины прониклись его стремлением сохранить инкогнито и потому не приставали с расспросами. Между собой шушукались по углам в воодушевлении: «Наверняка принц! Из дома сбежал из-за несчастной любви!» Женщины в подобных вопросах на редкость прозорливы.

– Что-то вы припозднились! Я уж думал, вовсе не придете, – попенял трактирщик двум явившимся наконец-то эльфам. Те выглядели еще более уставшими, чем вчера, и даже еще более разочарованными в жизни, если такое вообще возможно.

Впрочем, хозяин гостеприимного заведения ворчал исключительно из привычки к брюзжанию. Никакого убытка от их опоздания он не понес. Да пусть бы и совсем не возвращались, не жалко! Во-первых, за комнату было заплачено вперед, а оставленные на хранение сумки наверняка содержали много диковинных вещиц, которые можно было бы продать, выгадав свой интерес. Во-вторых, небольшая сцена в углу главного зала трактира сегодня не пустовала: хозяин вытолкал блондина с кухни, где тот за день вполне себе прижился. Светозар, впрочем, не особо сопротивлялся, только расстроился – он так хотел увидеть настоящих эльфов, а пришлось их заменять.

Посетители заведения от такой замены сперва недовольно погудели, но после первой же песни подлог трактирщику простили. Народа сегодня было куда больше обычного, ведь служанки и дочки хозяина постарались, с утра растрезвонили по всему невеликому городку, что вечером у них будут выступать настоящие эльфы. И вот же подлянка – вместо двух эльфов один полуэльф. Но зато какой красавец оказался! Глаз не отвести, да голосистый, и на своей лютне играл так вдохновенно – заслушаешься!

К слову, на эту лютню, купленную в соседнем портовом городе, Тишка спустил почти все свои деньги, аж пришлось у Полкана просить в долг, залезать в припрятанный под попоной кошель. Но какой же менестрель без музыкального инструмента? Зато инструмент того стоил – струны звучали просто завораживающе. И освоить лютню Светозару удалось быстро и без усилий, благо в свое время научился тренькать и на гуслях, и на балалайке, а тут как раз нечто среднее по количеству струн получается.

Эльфы за свое опоздание вежливо извинились перед хозяином. Попробовали объяснить: они-де сюда не ради заработка в кабаках приехали, а в поисках некоего блондина с золотыми кудрями и синими глазами. И вот сегодня, когда они объехали округу, расспросы наконец-то увенчались успехом: местные жители дружно кивали, что похожий человек недавно здесь проезжал. Окрыленные всколыхнувшейся в усталых сердцах надеждой, эльфы с рассвета до заката не слезали с коней, без отдыха и без перерывов еду. Им удалось проследить путь златовласого красавца от соседнего портового города через деревеньки и селения – до рощи возле речки, где след его потерялся к их глубочайшему несчастию.

– А не этого ль красавца вы ищете? – хитро прищурившись, кивнул трактирщик в ту сторону, откуда доносилась прекрасная мелодия лютни.

Эльфы от его слов глазищи недоверчиво распахнули, друг дружку за руки схватили. Попытались высмотреть от порога, кто там играет, вытянулись, на цыпочки привстав, только поверх многоголовой толпы смогли разглядеть лишь золотую кудрявую макушку, сияющую драгоценным блеском в сиянии множества свечей и огоньков масляных плошек. Но и этого им хватило, чтобы глаза заблестели радостными слезами.

– Неужели он? – всхлипнул младший эльф.

– Не может быть! – счастливо мотнул головой старший.

Они, торопясь, со всей вежливостью протолкались сквозь толпу поближе. Разглядели солнечного блондина, ловко перебирающего струны лютни – и оба замерли столбами, так и не отпустив руки друг друга. Люди, косясь на остроухих разнесчастных красавчиков, у которых слезы по щекам катились дорожками, посторонились, расступились, давая место. И теперь уже Светозар, сидевший на высоком табурете, подняв голову от лютни, не мог не заметить этих двоих трепетных слушателей.

Тишка улыбнулся им, как улыбался всегда и всем: солнечно, приветливо, радостно. Мелькнула мысль: неужели он так хорошо играет и поет, что даже эльфы, записные эстеты, от его таланта прослезились? Эльфы же впились напряженными взглядами в его лицо – и не знали, то ли рыдать в голос, что это всё-таки не их «пропажа», или же кидаться к блондину с объятиями, ведь он так на него похож! Те же золотые кудри, пусть безжалостно обрезанные, едва достающие до воротника. Те же глаза! И формой, и задорным выражением, и точно той же пронзительной яркой синевой. И в чертах лица есть что-то определенно родное. Вот только фигурой совсем ничего общего, этот на две головы, если не больше, выше нужного. Да и мощнее гораздо, шире в плечах, мускулистей. Вероятно, в этом виновна разбавленная кровь, наполовину человечья.

– Второй полукровка за месяц! – прошептал младший эльф. – Это знак!

– Небеса наконец-то смилостивились над нами, – кивнул старший.

То, что творилось на сердце у этих троих, весь вихрь смешанных чувств, (пусть двое пока ничего не знали о третьем, а тот просто был счастлив от возможности повстречаться с редкостными созданиями, о которых столько мечтал и грезил) – все эти невыразимые эмоции и чувства невозможно описать словами, их можно было выплеснуть только в музыке и песнях. Старший эльф взял свою арфу, принесенную расторопным трактирщиком, и вскоре в мелодию лютни вплелся изящный перезвон струн. А младший эльф запел по-женски высоким чистым голосом балладу, повествующую о героях и странствиях. Люди в зале затихли, стараясь не сопеть и не дышать, пивные кружки прекратили стучать о столешницы. Трактирщик довольно потирал руки: о сегодняшнем вечере в городке будут еще долго вспоминать с восхищением!

Много позже, когда хозяин объявил, что заведению пора закрываться, и разогнал разомлевший народ, уставшее, но счастливое трио наконец-то могло отдохнуть и поужинать в опустевшем зале. В знак благодарности трактирщик выставил на стол лучшие блюда, свежайшие закуски и соленья, присовокупив две бутылки чудесного вина, которое было бы не стыдно распить с самим королем.

Сев за стол, со смехом вспомнили, что так и не назвались:

– Нэбелин, Рэгнет, – повторил Тишка, запоминая. Уточнил: – А я думал, у эльфов более заковыристые имена.

Те переглянулись, заулыбались:

– Это прозвища. Ведь менестрелям важно, чтобы имя легко запоминали люди, для которых мы поем. Но мы уже так давно путешествуем под этими именами, что они стали для нас настоящими.

– Благозвучие и благородная простота – это очень важно! – серьезно покивал Тишка, вспомнив, как сам мучился, подыскивая себе героическое имя.

– Откуда вы родом, Светозар? – вкрадчиво приступил к расспросам младший эльф, Нэбелин. Небрежным взмахом тонкой руки отпустил служанку и трактирщика, которые закончили расставлять блюда на столе, и сам взялся за бутылку: разлил по кубкам спутнику и себе понемногу, на пару глотков, а полуэльфу не пожадничал, наполнил до краев. Кубки были металлические, непрозрачные, за оживленным разговором Тишка не заметил такой подозрительной разницы.

Однако Светозару было малоинтересно рассказывать о себе. Ему не терпелось расспросить эльфов о… о многом! Обо всём подряд. У него накопилось к остроухим множество вопросов, от философских до наивных по-детски. Эльфы под градом неуёмного любопытства поначалу немного растерялись, потом включились в игру. Перескакивать с темы на тему было весело и так необычно. Тем более под доброе вино болтовня не прекращалась ни на минуту, но при этом они и про ужин не забывали.

Впрочем, было кое-что, беспокоившее Светозара. И это вовсе не то, что Нэбелин явно старался его подпоить. Беспокоил Евтихия Яровича сам младший эльф. Нэбелин выглядел так… по-женски мило, что не верилось, будто он вправду парень. То есть эльф, ну, мужчина… Светозар в растерянности пригладил непослушные золотые кудри пятерней, пятый раз за минуту, сам того не замечая. И осушил кубок вина – третий за четверть часа!

– Скажите, – проникновенно мурлыкал Нэбелин, откровенно строя глазки вспыхнувшему Светозару, – у вас нет ли, скажем, случайно, сестры?

– Есть, – смущенно отводил взгляд Тишка, – Милка.

– И какая она?

– Милка-то? Красивая. Бойкая. Вредная, – четко охарактеризовал сестру Евтихий. Эльфы многозначительно переглянулись между собой.

Сам же он думал совсем об ином: как?! Если Нэбелин парень, то почему Тишку тянет к нему всем сердцем и телом? Причем телом больше. Никогда с ним такого срама не бывало! Понятное дело, бабам-девкам он никогда не отказывал в ласке. Самого Тишку редко заносило так, чтобы он до зубовного скрипа хотел кого-нибудь, такое с ним только в далекой сопливой юности случалось. Потом и подумать не успевал – уже сама собой находилась пара на ночь. Но чтобы парня…. Никогда!

Тишка машинально ответил на какой-то очередной пустяшный вопрос, посмеялся тонкой шутке Рэгнета. Снова опустошил кубок.

Тишку никогда не тянуло к парням. Когда он подрос и стал ночевать по деревенским сеновалам, отец просветил его касательно тонкостей телесной страсти. Объяснил, как правильно обходиться с женским телом, какие бывают разновидности ласк, как получить удовольствие самому и доставить наслаждение подруге, ну и так далее. Тишка не смущался такого разговора, у отца от них никогда секретов не было ни в чем. Так что юный лесной царевич сидел, развесив уши, что журавль крылья… Пока отец не обронил, что страстью пылать можно не только к девам, но и к юношам. Тишка очумело захлопал глазами, переспросил, опасаясь, что неверно расслышал. Но нет, Яр подробно разъяснил, как это вообще и что куда. Тишка выслушал, представил… и оставил полупереваренный завтрак прямо на папкином подоле. Больше Яр о пикантной любви со старшим сыном не заговаривал, совершенно успокоенный такой естественной реакцией молодого здорового организма.

И вот сейчас – что за наваждение? Евтихий не понимал самого себя! И не похоже, что эльфийская кровь тому виной, ведь к старшему остроухому его совсем не тянет. Даже наоборот, немного противно себе представить, чтобы вот этого – и в губы поцеловать? Тьфу, мерзость. Хотя сам по себе этот Рэгнет мужик, похоже, хороший. Был бы он Тишке дядей – вот было бы отлично. А в любовники его брать… Тишка едва вином не поперхнулся и дал себе зарок впредь ничего подобного не воображать во избежание прилюдного позора. Тем более ужин был вкусным и сытным, желудку расставаться с едой из-за каких-то чумных фантазий совсем не хотелось.

А вот с Нэбелин совсем другое дело. Её бы Тишка поцеловать не отказался… Но, черт возьми, это была не она, а он! Вот же подстава.

Евтихий списал всё на длительное воздержание. Всё-таки монашеская жизнь не для него. Всего ничего обет безбрачия держит, лишь месяц с небольшим – и уже так страдает! Извелся всем телом и разумом! Аж на мальчиков потянуло. Грех-то какой!..

А еще Тишка понял, что напился. Вот как у него получилось с двух бутылок-то, причем разделенных с двумя собутыльниками? Но очевидно удалось. Наверное, его с горя так развело. От неразрешимого внутреннего конфликта.

– То есть, вы в лесу жили? – между тем выспрашивал Нэбелин. – Всей семьей?

– Ты не подумай, у нас там не какая-нибудь нора! В Дубраве всё, как у царей! – слегка заплетающимся языком, но вполне четко объяснял Светозар. – Папка постарался, отгрохал дворец. А мамке поставил терем.

– У вас родители в разных домах живут? – удивились эльфы.

– Им так больше нравится, отчего бы нет, – пожал плечами Тишка. Вздохнул огорченно: – Я б вас в гости пригласил, но папка эльфов терпеть не может.

– Почему? – искренне удивился Нэбелин, словно весь мир обязан их народ исключительно обожать.

– Старые счеты, – отмахнулся Тишка.

– Какая жалость! А нам так хотелось бы с вашим отцом познакомиться!

– Без приглашения по его землям вы никак не проедете, – предупредил Светозар. Хихикнул: – Заплутаете в трех соснах.

Эльфы вновь переглянулись, вспомнив что-то своё невеселое.

– Правда, можно одним путем подобраться весьма близко, – увлекся рассуждением Тишка. – Это надо по людским дорогам до Нового Города проехать. Причем ехать лучше всего с людьми, с местными, у которых есть право вернуться домой. Такие с пути не собьются и вас не потеряют. А! Точно – еще лучше по Матушке! Вверх по течению до слияния с Сестрицей – там Новый Город и стоит. А на другом, значит, берегу Сестрицы напротив города – там уже, считай, Дубрава, как раз за тремя озерами. В Дубраве-то папкин дворец и есть.

Светозар, договорив, подпёр кулаком подбородок и уставился мутными глазами на Нэбелин, что-то в нетрезвом уме сосредоточенно себе обдумывая.

– Мне почудилось, или он вправду послал нас по матушке? – с недоумением тихо спросил Рэгнет у своего спутника.

– Не обращай внимания, сложности перевода, – отмахнулся Нэбелин. Снова чуть наклонился через стол к впавшему в хмельной ступор Светозару: – Так ты точно не видел никого, похожего на тебя золотыми волосами и синими глазами?

Светозар похлопал глазами, старательно обдумал вопрос, нахмурив брови. Постарался подробно объяснить, делая паузы, чтобы не запутаться в словах:

– Вам ведь эльфа надо? Ну, а в деревнях у нас белобрысых да голубоглазых водится много. Но все они люди, ей-богу, я папку слушался, ни разу внебрачным младенцем не согрешил! Причем вам надо мелкого, а деревенские все высокие. Или в кости широкие, на эльфов совсем не похожи, уж поверьте. Вот лесные язычники – те мелкие. Но кривоногие. У них и девки-то кривоногие, вы б знали! Но они чернявые, белобрысых среди них нету никого. Только Щур у них белый как лунь, но это он от старости. Вот чтобы, как ты показывал, росточком мне по локоть – таких мелких и щуплых я знаю только двоих: Мирошку и папку. Но у Драгомира волосья потемнее, он больше мастью в мамку. А у отца… Эх, – в одном вздохе Евтихий выразил всю невозможность описать словами внешность родителя. – Папаша наш как погода: зимой седой, летом зеленеет, осенью... Вот хорошо, что осенью с листопадами не лысеет!

Светозар расхохотался, прикрывая себе рот ладонью, представив себе «позднеосеннего» родителя лысым, как коленка.

Нэбелин и Рэгнет опять обменялись многозначительными взглядами.

– А что он вам сделал-то, это неуловимый? В чем провинился? – спросил Тишка. Снова подпер подбородок кулаком, сладко зевнул во весь рот, за что коротко извинился. И вопросительно и немного сонно уставился на Рэгнета.

– Напротив, это мы перед ним виноваты, – сокрушенно признался старший эльф. – Сперва над ним все смеялись, что он родился с редчайшим даром магии – даром к врачеванию. Потом, когда он подрос… – Рэгнет тяжко вздохнул, опустил глаза, словно каждое слово давалось ему через силу. – Случилось страшное недоразумение. Недопонимание, превратившееся в великую трагедию…

– А почему над даром смеялись? Быть колдуном-лекарем среди людей очень почетно, – перебил Светозар, и Рэгнет ощутил толику благодарности за эту бестактность, что позволила умолчать о неприятных подробностях. С другой стороны, отчего-то Рэгнету самому захотелось открыться перед этим солнечным юношей, покаяться, что ли… Видимо, еще не время.

– То среди смертных, – кивнул Рэгнет. – Эльфы же бессмертные создания. Никакая болезнь, свойственная людям или зверям, нас не касается. Мы не знаем увядания и дряхления, жестокой старости, что ломает людей хуже, чем любой недуг. Поэтому лекарь среди эльфов – это самый бесполезный и никчемный маг.

– Если он не был нужен вам, он мог бы лечить людей, – заметил Тишка, между зевками.

– Чтобы бессмертный пачкался о человеческий гной? – скривился Нэбелин. Рэгнет стукнул его под столом ногой, и младший торопливо извинился перед полукровкой, Светозар даже обидеться не успел.

– За нашу гордыню и недальновидность клан понес страшное наказание от всевидящей судьбы, – продолжал Рэгнет, не замечая, что у собеседника глаза слипаются и от выпитого вина, да и час уж был скорее ранний, чем поздний. – Судьба преподнесла нам редчайшее сокровище – юного лекаря. Мы же его прогнали с позором, объявили преступником! О, горе нам… Без него в клан пришла неведомая болезнь. Наши соплеменники начали увядать: из бессмертных прекрасных созданий превращаться в чахлых безжизненных существ, однако не имеющих возможности умереть, чтобы пресечь страдания, только если насильственно убивая друг друга… Причину недуга не сумели выяснить до сих пор. Мы приглашали смертных лекарей, колдунов, провидиц, сулили огромные деньги за помощь – никто не помог. Увы, наше проклятие неподвластно людскому чародейству, человеческим магам его не развеять. Поэтому мы отправились на поиски. Несмотря ни на что, мы не оставляем надежду найти нашего изгнанника, чтобы вернуть его, чтобы испросить прощение…

Рэгнет замолчал, наконец-то сообразив: собеседник не кивал в такт его словам, Светозар просто клевал носом, из последних сил пытаясь не поддаться сну.

– Простите. Пожалуй, мне пора откланяться, – пробормотал Тишка, поняв, что рискует рухнуть под стол и там захрапеть. Он поднялся на нетвердые ноги, тут же к нему подбежала миловидная дочка хозяина, пристроилась в подмышку, чтобы поддержать слегка пошатывающегося красавца. – Всё было очень интересно, вкусно и познавательно. Надеюсь, завтра увидимся снова.

Светозар кивнул эльфам на прощанье, так как кланяться было слишком опасно. И позволил услужливой девице развернуть себя и направить в сторону лестницы.

Наверху, в комнате для почетных постояльцев, Светозар, против чаяний дочки трактирщика, не утянул ее за собою в приготовленную постель. И в корыто для мытья не полез, хотя вода была еще теплая, мог бы и поплескаться, попросил бы ее потереть ему спинку. Вместо этого разрушил девичьи планы и мечты неожиданным вопросом:

– У тебя мел есть? А то половицы тут хорошие, портить ножом жалко.

Мелок у нее нашелся в кармашке фартука – иногда приходилось на дощечке, обожженной до черноты, записывать заказы особо привередливых посетителей.

Получив требуемое, Светозар бухнулся на колени на пол, встал на четвереньки. И принялся старательно вычерчивать круг, приговаривая на языке, незнакомом для удивленно наблюдающей девицы:

– Объявляю эту землю захваченной! Отныне и до полудня сия земля принадлежит Лесу и его величеству царю Яру! Да будет так.

Дорисовав и договорив, Тишка не поднялся с пола. Наоборот, заполз в середину круга, прихватив с собой жалобно звякнувшую лютню, улегся там, подложив инструмент под голову. И заснул. Правда, без пьяного храпа, очень мило причмокнув во сне губами. Вообще надо было отчертить круг побольше, захватив в него кровать, но на такой широкий просто сил не хватило.

Девушка постояла в растерянности. Переступать круг, криво начерченный мелом на полу, ей отчего-то страшно не хотелось. Вроде бы нелепость, а ноги сами не шагали в ту сторону. Вот в сторону выхода – шагали, да еще как охотно. Оставлять без тепла и ласки красавца было очень жалко! Но что тут поделаешь. Она задула свечу и, вздыхая, удалилась, тихонько прикрыв за собой дверь.

…Утром у Светозара нещадно болела голова с похмелья. И ломило спину из-за жесткого «ложа».

– Это мне в назидание, чтобы не пьянствовал и на смазливых парней не заглядывался, – бурчал Тишка себе под нос.

Причем сейчас, проспавшись, он искренне не понимал, что хорошего нашел в этом худосочном эльфе. Тем более в парне! Ну, смазливый. Ну, поет сладкоголосно... О! Так может, в этом и кроется подвох? Как он сразу не учуял: в голосе певуна скрывались чары! Пропев весь вечер напролет в согласном трио, Тишка и заморочился, поддался очарованию, причем охотно и добровольно, к тому же долгое воздержание сказалось, потянуло на романтику. Вот и раскрыл он тайну, а ведь всего-то нужно было хорошенько подумать и трезво прислушаться... Впрочем, трезвости-то вчера ему и не хватило.

Очень кстати, что слуги не убрали бадью для купания, окончательно остывшую за ночь: Евтихий залез охладиться, покрякивая по-стариковски, и ушел под воду с головой, разлегся на дне. Правда, чтобы убраться в коротком корыте, пришлось слишком длинные ноги свесить через бортик. Немного побулькал, меланхолично глядя снизу вверх, как пузырьки из носа и рта сквозь прозрачную толщу улетают к поверхности… И когда показалось, что дышать совсем разучился, да и ненужное это занятие, слишком утомительное при том, что вода, впитываясь сквозь поры кожи, принесет всё, что необходимо телу… нужно только тоненькие прозрачные корешки выпустить, чтобы впитать побольше… а из ног, оставшихся на свету, скоро полезут веточки и листочки… Тишка резко вынырнул, словно заново родившись – посвежевший, похорошевший, ужасно голодный.

К его огорчению, нашедшийся в зале трактирщик сообщил, что эльфы отбыли еще на рассвете. Жаль, всё-таки болтать с ними было интересно.

К огорчению трактирщика Евтихий также решил не задерживаться на постое. Позавтракал, потом рассчитался. Приятно удивило то, что собственных грошей за кров и еду не отдал, так еще и получил пару увесистых монет за вчерашнее выступление. И провианта на дорожку хозяин выдал целую сумку в подарок, с напутствием в будущем заглядывать в гости, не забывать, коли еще приведется бывать в здешних местах.