Текст книги "Академик разгильдяй (СИ)"

Автор книги: Антон Щегулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

― Да чтоб меня! ― выругался я и небрежно бросил ручку на стол.

Это был точно не Артём, потому что у него был ключ. Значит, кто-то из посторонних. Может быть даже и лысый. Но сомневаюсь, что он отважился бы прийти прямо в общагу.

Я открыл дверь и обнаружил миловидную светловолосую девицу в зимнем пальто и в платке. На руках умилительные красные варежки, на ногах сапоги. На лице лёгкий румянец. Кончик носа покраснел, на ресницах почти оттаявший иней.

Она тут же сняла варежку и влепила мне пощёчину.

– Ау! ― недовольно произнёс я. ― За что?

– За то, что бросил меня на новогодней посиделке вчера.

Кажется, это была Рита. Было у меня такое наитие.

– Не бросил, а оставил без присмотра на неопределённый срок.

– Что ты вообще несёшь, Дима?

– Милиционеры меня понятым позвали. У нас тут чуть поножовщина не случилась, ты не в курсе?

Глаза у неё округлились.

– Что? Ты как? Не пострадал?

– Нет, нет, что ты. Я можно сказать, эту поножовщину инициировал.

– Серьёзно?

– Шучу, ― улыбнулся я, ― у меня не то, что ножа, у меня даже вилки нет.

Повисла неловкая пауза, после которой я вновь решил завязывать со своим юмором. А завершить эту паузу я решил совсем по-дурацки. Уж не знаю, почему мне это пришло в голову.

– Ладно, Рит, пока, рад был повидаться.

После этих слов я закрыл дверь и пошёл обратно планировать. Но Рита не унималась и колошматила в дверь так, что по всему пролёту эхо раздавалось.

Я поднялся со стула и снова открыл дверь. Разумеется, получил очередную пощёчину, но уже с другой стороны.

– Нахал! Какая ещё Рита?

– Ох, чёрт, ― я поморщился.

– Тебе нельзя пить, Дима! У тебя уже память отказывает.

– Да, именно поэтому я с этого дня не беру больше ни капли в рот.

– Серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

Она внезапно улыбнулась.

– Это здорово, я… ― она огляделась по сторонам. ― Я давно хотела, чтобы ты завязал. Ну правда, ты себя совершенно не контролируешь, когда пьяный. На прошлой неделе отправил в нокаут мужчину!

– За дело? ― нахмурился я.

– Ну, вообще да, ― она опустила взгляд, ― но зачем в нокаут-то? Можно же было просто оплеуху дать.

– Ну что ж, тогда ещё одна хорошая новость для меня, ― продолжил я, ― С этого дня больше ни одного удара по человеку, ни при каких обстоятельствах.

Она аж воспрянула духом.

– Ты сейчас серьёзно? Димка!

После этих слов она бросилась мне на шею. А я и не знал, как от неё избавиться. Да и вообще, кто она такая? Память всё ещё ни к чёрту.

Оля? Маша? Настя? Кристина? Зачем придумали столько женских имён? Достаточно лишь двух самых красивых: Диана и Евгения.

Через пару секунд она начала меня зацеловывать. И вот тут произошло странное. Меня прям влекло к ней. Всё тело аж передёрнуло. А дальше всё, как в тумане.

Бельё, постель, экстаз.

Точёная фигурка у милашки. Хорошенькая, гибкая, страстная. Но чёрт подери, когда пелена тумана спала с глаз, когда я снова понял, что поддался животным инстинктам, я был готов удавить сам себя.

Она лежала на кровати, прикрываясь одной лишь простынёй и что-то мурлыкала. Я даже прислушался.

– Я тоже не буду больше пить, мне так плохо было после вечеринки. Но зато музыка приятная. И люди хорошие были. Ты, кстати, ванную комнату у ребят отмыл? Это просто обалдеть! Словно профессиональная горничная. Они даже не узнали её, когда протрезвели.

Да как её блин зовут?

– Кстати, завтра на каток пойдём? Я достану свои коньки. Так хотелось вспомнить свою юность, когда занималась фигурным катанием. Я просто обожала это дело. Пошли со мной? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Она так канючила, будто я отказывался. Но я сидел и молчал. Не хотелось расстраивать милашку, но у меня дел по горло, и она в этот список вообще не входила. Может быть когда-нибудь. Когда поступлю в аспирантуру. Но точно не сейчас.

Я встал и оделся, затем посмотрел на пустую бумагу плана. Мысли, которые я собирал воедино, так долго и старательно, улетучились. Всё сначала.

Чёрт подери!

– Кстати, моя мама будет делать праздничный стол для всех друзей, и ты тоже приглашён. Мы с ней уговорили отца, чтобы он на тебя не бросался, как в прошлый раз. Он вроде смирился, ты пойдёшь завтра после катка?

Её, как будто, вообще не волновали мои ответы. Просто тараторила и тараторила. А вот мне наоборот нужен был покой. Я почувствовал усталость, накатил сон.

Недаром расхожий анекдот про Ленина возник у меня в голове: хорошо иметь и любовницу, и жену. Жене сказал, что пошёл к любовнице, любовнице сказал, что пошёл к жене, а сам в библиотеку конспектировать, конспектировать, конспектировать.

В общем, от женщины слишком много неприятностей, особенно если нет жены или любовницы помимо неё.

Не зря я выбрал в прошлой жизни осознанное одиночество и полностью посвятил себя науке.

– Дима, ты не на один вопрос не ответил! ― внезапно насупилась она.

Я зевнул.

– Ты хочешь спать? Ну давай поспим, ― с улыбкой произнесла она.

– Нет времени спать, дорогая, тебе срочно нужно идти, ― сказал я, ― И да, что бы между нами ни было, мы расстаёмся.

Она уронила простыню обнажив грудь и уставилась на меня не мигая.

– Что ты сейчас сказал?

Я повернулся к ней, выражение её лица было, мягко говоря, раздосадованным.

– Ну не прям расстаёмся, ― начал смягчать углы я, ― разбегаемся, делаем паузу, в общем, освобождаем друг друга от бремени ответственности за наши непростые и крайне эмоциональные отношения.

– Что ты такое говоришь, Дим? ― тихо произнесла она. ― Я уже с мамой договорилась, мы папу уговорили, я думала мы на катке покатаемся, потом купим чаю горячего…

Не успела она договорить, как по её щекам побежали слёзы. А я стоял и не понимал, что же с этим всем делать?

Наверное, не стоило так рубить с плеча и говорить про расставание.

Но она тоже могла бы войти в положение, я даже не помнил, как её звали!

А хотя нет. Скорее всего, она не знала, что я забыл. И сколько мы с ней вообще провстречались? Вряд ли долго. Не мог быть этот Дима таким однолюбом и семьянином.

– Шесть лет! ― внезапно завопила она. ― Шесть лет я с тобой, и ты мне такое заявляешь?! Я из-за тебя в этот паршивый вуз поступила! Я вообще-то в МГУ хотела.

Ах, чёрт. Шесть лет, оказывается. А чего он ей предложение не сделал?

– И забери своё кольцо!

Она сняла с безымянного пальца кольцо и бросила его на пол.

Нет, ну тогда всё логично. Я бы после шести лет отношений так же отреагировал.

Она спешно оделась.

– Правду мне отец про тебя говорил! ― всё ещё ревела она. ― Вот так вот просто? Без причины?! Да ты реально пропил всю свою голову!

– Эм, Настя, слушай…

– Никакая я не Настя, придурок!

Собрав все свои вещи, она вышла и хлопнула дверью.

– Блин, не угадал, ― буркнул я себе под нос.

Как же её звали? Надо записать. Точно не Рита и не Настя. Может и вправду Диана или Женя?

Дверь внезапно распахнулась, и она крикнула вдогонку.

– Ещё и воспользовался мною напоследок, козлина! Забудь меня навсегда! Ненавижу тебя.

Я стоял опешивший. Возможно, её реакция была всё-таки чрезмерно эмоциональной. Впрочем, кто вообще поймёт этих женщин? Самое главное, что я мог наконец сконцентрироваться на плане.

Но как назло накатила такая дрёма, что я не мог сопротивляться. Вновь туман перед глазами, я, сам того не ведая, лёг на кровать, накрылся простынёй и уснул, как суслик буквально за пять секунд.

* * * * *

Разбудил меня Артём.

– Эй, Диман, кто тут кольцо забыл?

– Это не моё, ― буркнул я сквозь сон, ― положи на тумбочку. Лена за ним вернётся?

– Лена? Что ещё за Лена?

– Моя бывшая невеста.

– Её же Аллой звали, когда ты успел Лену какую-то оприходовать?

– Аллой?! ― я аж приподнялся на кровати и поморщился.

– Ну да, вот ты ловелас конечно.

– Кто в здравом уме назвал бы свою дочку Аллой?

– Не знаю, ― пожал плечами он, ― например Борис и Зинаида Пугачёвы.

– Борис, Зинаида и Алла, ― буркнул я под нос, ― они пытались собрать бинго из самых нелепых имён?

Артём плюхнулся на свою кровать.

– Что с кольцом-то делать?

– На тумбу положи тебе сказали, ― рявкнул я, ― и не трогай. Вещь чужая, дорогая.

– Ну тогда в ящик надо убрать. Мало ли кто зайдёт? Тут же проходной двор.

Я нахмурился.

– Так вот как она открыла дверь во второй раз.

– Замок хлипкий. Через раз срабатывает, ― сказал Артём, ― Так чего? К тренеру пойдёшь? Обрадовать его.

Последнее он произнёс, изображая кавычки руками.

– Не, ну нафиг. Думаю, что он переживёт.

– Так всё-таки реально уходишь? Нонсенс.

– Ты видел, сколько у меня долгов? А мне ещё ВКР писать, к госэкзамену готовиться, потом и вовсе к аспирантуре пахать и пахать.

– Ой, скажешь тоже, думаешь я тебе поверю? У тебя каждый год одна и та же песня. Да вот только с бокса ты ещё не уходил и невесту свою не бросал. Как она, кстати, это восприняла? И почему ты решил с ней расстаться? Девка огонь же.

– Огонь, огонь, а вот я буду не огонь, если на напишу этот чёртов план. Скажи, а библиотека сейчас работает?

– Шутишь что ли?

– Нет.

– Конечно не работает.

– А должна бы.

– Ну сходи к завхозу, ключ попроси, за пять рублей может и выдаст.

– Да не, к чёрту, я просто в аудитории какой-нибудь плюхнусь. Ты, кстати, на какую тему ВКР будешь писать?

– Не знаю, не хочу ничего писать. Ленке с потока денег заплачу, чтобы всё сделала.

– Лоботряс.

– Я спортсмен, а не умник. И ты тоже спортсмен. Чем быстрее у тебя из головы выветрится вся водка, тем лучше будет для тебя, когда вернёшься к своим делам. Всё равно учиться у тебя никогда толком не получалось.

– Ну вот и посмотришь заодно, как надо дела делать, а не языком чесать и кулаками махать.

– Ну ты тип, конечно, ― ухмыльнулся Артём.

А я зевнул и отправился в лабораторный корпус. Договорился с охранником, что посижу в аудитории. Он мне пригрозил, что если куда двину за пределы, мне кранты. Но мне никуда за пределы и не нужно было.

Достаточно просто сесть сосредоточиться и всё спланировать. Жрать хотелось страшно, но я решил, что раздобуду еду вечерком. А голод, как и в прошлой жизни, будет играть мне на руку, подстёгивая мою мотивацию.

Да вот только такого адского голодомора я ранее никогда не ощущал. Складывалось впечатление, будто мой желудок пожирал сам себя. Мало того, что он урчал, как динозавр, так ещё и крутило его, хоть в больницу беги сию секунду.

Я спустился к охраннику.

– Михалыч, не найдётся чего пожевать? А от до бистро ковылять минут двадцать, а я сейчас помру.

– А чего же молчал? У меня тут с праздничка остались яства, будешь? Салатики, немного колбаски, мяско варёное. С ребятами отмечали. У нас у всех новогодняя вахта, эх. Ну я так год через год работаю, то с семьёй, то вот с ребятами.

– Давай, Михалыч, ща вымру.

Он достал остатки, и мы на пару начали хомячить. Тут же на табуретке, что мы использовали, как импровизированный стол, появилась чекушка водки и пара стопок.

Михалыч мерно налил, напевая себе что-то под нос.

– Ну давай, Димка, жахнем с тобой за праздничек. Уважь старика.

Михалычу было за пятьдесят. Не сказал бы, что старик, но и молодым не назвать.

– Это, Михалыч, я только поесть, завязал я.

– А чего так?

– Да автобус меня сбил, представляешь?

– Ого?! Автобус? Это как?

– Насмерть.

– Да ну?!

Я плохо понимал, отыгрывал ли он хорошего собеседника или реально верил всему, что я говорил.

– А вот так, я тоже чекушку бахнул, поскользнулся на переходе, а он как меня переедет. Резина-то какая? Ну? Правильно, всесезонка. Вот и не сдюжил. А там три тонны масса, али ещё больше. Все косточки пересчитал, шею мне свернул, рёбра всмятку.

– Да ну?! ― он сидел с выпученными глазами и не прикасался к водке.

– Ну да, а потом очнулся гипс.

– Ты как выжил-то?

– Легко! Меня в Пироговке лечили, всё тело в железяках, на рентгене видно. Эх, я бы тебе показал, да только оставил дома. Как-нибудь принесу.

– Ну дела-а.

– Во, во. Если сейчас выпью, клянусь тебе на лестнице расшибусь и шею сверну себе.

– Ну дела-а.

После этого он выпил, а потом ещё и ещё. Моя история его никак не остановила. Возможно, даже воодушевила. Когда я доел салат, я понял, что зря вообще всё это затеял. Теперь Михалыч рассказывал мне задушевные истории. И благо, меня спас Петрович, который составил ему компанию. Но внезапно я понял, что они могут знать то, чего не знал я.

– Мужики, а кто сейчас в НИЧе работает? ― внезапно вклинился в разговор я.

– Как кто? ― возмутился Петрович. ― Учишься тут уж пятый год, а Пономарёва Арсения Витальевича не знаешь? Ну даёшь.

Я записал на всякий случай на руке.

– Кстати, они с Бакуниным вчера тоже здесь праздновали, ― подметил Михалыч, ― Я им даже звонил, поздравлял.

– Они здесь? ― удивился Петрович.

– Да, прикинь, билеты купить не успели вовремя. Там Бакунин что-то напутал. В итоге здесь остались. Я их в своей подсобке потом спать укладывал. А сам тут кемарнул прямо на стуле. Не знаю, спят до сих пор или обратно туда вернулись.

– А НИЧ всё ещё в двести тридцать четвёртом?

Оба посмотрели на меня, нахмурившись и хором ответили.

– Что значит «всё ещё»?

Не прошло и минуты, как я ломанулся в НИЧ. Откладывать такое было нельзя. Познакомиться с начальником и замом в неформальной обстановке, презентовать себя и обо всём договориться ещё до начала второго семестра ― значило выйти в дамки.

Я несся через коридоры, минуя пролёты. По пути аж весь вспотел, наконец добрался до заветной двести тридцать четвёртой. Но стучать не спешил. Прильнул ухом к деревянной двери и прислушался.

Внутри велись какие-то разговоры, слышался иногда хохот, а также деревянный стук. Чем они там вообще занимались? Но то, что все в сборе ― это хорошо. Значит, была возможность пообщаться.

Одно было обидно, что я шёл с пустыми руками. С другой стороны, а что я мог вообще принести? Ну не водку же тащить к интеллигенции. Да и будь у меня хоть какой-то подарок, я бы, наверное, подарил его Михалычу за то, что накормил.

В общем, была ни была, надо заходить.

Я сделал глубокий вдох, уже занёс руку над дверью, как она внезапно передо мной распахнулась, и я увидел пухлое лицо с щетиной.

Был ли это Пономарёв или Бакунин, я пока не знал. Но судя по пиджаку, галстуку и часам ― человек точно не бедный. На левой руке «Восток», светло-серый пиджак с широкими лацканами. Нечасто такое встретишь даже на чиновниках, а тут сотрудник Научно-исследовательской части. Рубашка светло-голубая, галстук ― коричневый. В руках огромная кружка чая, из которого валил пар.

– Опа! Это вы вовремя, ― он буквально затащил меня внутрь за руку, ― Игорь Львович, нам тут судьба студента послала на наше счастье!

– Студента говорите?

– Так точно, глядите какой красавец, ― он повернулся ко мне, ― Пономарёв Арсений Витальевич, а это мой коллега Бакунин Игорь Львович. Возможно, вы о нас слышали.

У меня улыбка до ушей растянулась, и я пожал обоим руки. Мужики были крепкие, уверенные в себе и обстоятельные. По рукопожатиям это прекрасно чувствовалось.

– Поршнев Дмитрий Владимирович.

Оба нахмурились. От них несло слегка перегаром, видимо, мужики квасили всю прошлую ночь, затем отоспались, а теперь бодрятся чаем.

– Игорь Львович, знакомая фамилия, не так ли? ― нахмурился Пономарёв.

– Так секретарь парткома МИЭС!

– Точно, точно! Вы чай не родственники? ― поинтересовался Пономарёв. ― Или просто однофамильцы.

– Однофамильцы, которые знакомы через родственников, ― улыбнулся я.

– Вот те на, бывает же, ― восхитился Бакунин.

– Точно, точно, ― подметил Пономарёв, ― но мы вас не затем затащили в наше логово, Дмитрий Поршнев.

Внезапно, он повернулся ко мне и посмотрел с прищуром.

– Кстати, а чего под дверью стояли ждали? ― спросил он с подозрением. ― Небось, хотели вынюхать, какие государственные заказы в этом году университет получит и когда? Ай, ай, ай, не хорошо шпионить.

– Да я и не шпионил, ― улыбнулся я, ― Я работать у вас хочу.

Оба приподняли брови.

– Мне Михалыч сказал, что вы не улетели к семьям из-за того, что с билетами путаница вышла. Вот я и решил наведаться.

– А подарок принесли? Как никак Новый год наступил.

Повисла неловкая пауза, после чего Пономарёв рассмеялся.

– Да я шучу, какие у нас могут быть подарки? Счастливое социалистическое будущее ― лучший подарок для каждого из нас, верно?

Я кивнул.

– Что касается работы, то знаете, Дмитрий, вы чудесным образом угадали. Нам и впрямь нужны лаборанты.

Он всё ещё слегка пошатывался, но речь была абсолютно чёткой. Язык у Пономарёва даже не заплетался.

– Но вот какое дело, мало какой лаборант способен выдержать наш вступительный тест. Поэтому подумайте хорошенько, Дмитрий Поршнев, вы готовы пройти этот тест?

– А то!

Они с Бакуниным переглянулись и улыбнулись.

– Что ж, первый тест на смелость пройден, поздравляю, но это ещё не всё. Знаете ли, мы тут с Игорем Львовичем в шахматы играли пятую партию к ряду. Надоедает друг с другом, а Михалыч с Петровичем отказываются. Проигрывать не любят. Так вот, условия следующие. Коли выиграете у одного из нас ― место лаборанта ваше. Коли проиграете ― едете покупать нам билеты на самолёт. Идёт, Дмитрий?

Он протянул мне руку, чтобы скрепить наш договор. И я, немедля ни секунды, принял этот вызов.

Правда, меня слегка потряхивало, потому что в шахматы я в последний раз играл с отцом, когда мне было пятнадцать.

Глава 5

― Господин, Поршнев, вы, наверное, даже и не представляете, во что ввязались. Одно неверное действие и придётся вам ехать нам за билетами, ― с улыбкой произнёс Пономарёв, ― И если Игорь Львович ещё вам мог бы поддаться, то я поддаваться не намерен. Игорь Львович, кстати, а не проверите ли вы тумбочку на наличие коньячка армянского. Прошлогоднего!

После этого оба разразились хохотом.

– Вы уж извините нас, Дмитрий, мы, знаете ли, для здоровья делаем это. А не для потехи, уж поймите правильно.

– Ничего страшного, ― улыбнулся я и махнул рукой, ― Праздник всё-таки.

– Ага, а завтра на работу уже… ― сказал Игорь Львович и сделал паузу, ― Только не нам!

Они с Пономарёвым вновь рассмеялись.

А я только сейчас осознал, что никаких длинных каникул в СССР и не было никогда. Ну конечно! Учёба со второго числа, работа тоже. Только школьники на каникулы уходили.

Так это получается, что завтра уже начнётся моя полноценная жизнь в новом теле. Ох, лишь бы успеть с планом. Больше всего я ненавидел действовать без плана.

Но один из важнейших пунктов реализовывался прямо здесь и сейчас.

Бакунин достал бутылочку коньяка и облизнулся.

– Нет, Арсений Витальевич, ну здоровье здоровьем, но и без удовольствия я пить не собираюсь.

– Да кто ж просит? Айда наливайте, Игорь Львович. У НИЧ особое расписание, но даже мы уже должны быть здесь третьего числа и усердно отрабатывать полученный государственный заказ.

– Так точно, Арсений Витальевич, ― Бакунин повернулся ко мне, ― Дмитрий, я вижу, что вы спортсмен и комсомолец, но не могу не предложить в такой замечательный день. Будете?

А я себя поймал на мысли, что буду.

Стоп!

Нет, конечно не буду! Что за ересь? Сидел же с охранниками и не хотел. С чего бы мне коньяку захотелось?

Коньяку.

Значит Дима Поршнев любил коньяк? А водку просто на спор пил. По-другому ему было не интересно.

Какой ужас. Коньяк ― это самое мерзкое пойло, что я когда-либо пробовал в прошлой жизни. Хуже только водка.

И пока я думал, рука сама потянулась за рюмкой, а я как дурак сказал.

– О, нет, нет, спасибо, у меня аллергия.

– Что ж, аллергия ― это серьёзно! Не будем провоцировать ваш организм, ― покачал головой Бакунин и убрал рюмку в сторону, ― Какая злая ирония судьбы, не находите Арсений Витальевич?

– Ещё как нахожу! Спортсмен, которому ещё и пить нельзя по здоровью. Уму непостижимо. Сколько проживёт? Лет сто двадцать, не меньше. Главное ― не нервничать и не перетруждаться. А как не нервничать в нашей стране, если коньячку на бахнуть, а?

Оба снова расхохотались и выпили.

А у меня слюна подступила к горлу. Я сглотнул. Держаться! Держаться! Не поддаваться.

Но из-за желания тяпнуть вместе с ними, я не мог сконцентрироваться ни на чём. Все мысли в кучу. Полный хаос.

Так, я же умел в прошлой жизни управлять всем этим хаосом в голове. И в этой смогу. Достаточно сначала успокоиться, сделать несколько вдохов и выдохов. Затем открыть окно.

Я подошёл к окну и открыл.

– Это вы правильно! ― сказал Арсений Витальевич, закусывая тёмной шоколадкой. ― Помещение маленькое, дышать тяжело. Да и для шахмат воздух нужен. Ну-с, кто первый? Может вы Игорь Львович? Так сказать, пусть вторым будет победитель, верно?

Бакунин улыбнулся и повернулся ко мне.

– Дело в том, что Арсений Витальевич выиграл у меня три партии из пяти. Сегодня он победитель. Да и честно сказать, обыграть его ― та ещё задачка. Поэтому я с удовольствием поиграю с вами. Хоть немного голову расслаблю.

– Думаете, что я плохой игрок? ― ухмыльнулся я.

– О, нет, нет, смена игрока ― переключение внимания, новые стратегии. Всегда обеспечивает проветривание мозга. То, что нужно. А то с Арсением Витальевичем, что ни партия, то напряжение запредельное.

– Ну-с, господа, начнём тогда! ― объявил Пономарёв.

Первые несколько ходов я вспоминал вообще, как играть. И надо сказать, что Игорь Львович был крайне бодрым и уверенным игроком. Делал ходы быстро, по глазам было видно, что анализировал тоже быстро.

Я на его фоне казался просто тупнем. Мало того, что скорость мысли подводила, так ещё и на глазах был этот чёртов коньяк. От которого у меня реально слюнки текли.

И я, чёрт подери, ничего не мог с этим поделать. Тело реагировало в обход разума.

– Ну что же вы, Дмитрий, легчайший ход, а вы всё думаете, ― улыбнулся Игорь Львович, ― Могу даже подсказать вам.

– Не вздумайте! ― вмешался Пономарёв. ― Хотите, чтобы он выиграл?

– Но нам очень нужен новый лаборант, ― возразил Бакунин, ― мало кто выдерживает нагрузку такую. Дмитрий, подскажите, а вы к нам на полную ставку хотите?

Я всё-таки сделал ход слоном, проанализировав все риски.

– На половину ставки, ну или на ноль семьдесят пять в крайнем случае. Мне нужно с учёбой совмещать как-то.

– Само собой, само собой, ― он сделал свой ход быстрее, чем я успел подумать, ― Вот видите, Арсений Витальевич! Человек устремлён к науке, хочет вкалывать. Других и на четверть ставки сюда не затащить, а наш Дмитрий готов на ноль семьдесят пять!

– Ну хватит, ― махнул рукой Пономарёв, ― Мы тут тоже не благотворительностью занимаемся. Я слежу за вами. Если вы будете поддаваться, Игорь Львович, я партию не засчитаю, ясно вам?

После этих слов, он опрокинул ещё одну рюмку коньяка. И меня аж передёрнуло от желания.

Нет. Держаться! Не реагировать. Просто нужно снять куртку. Чтобы меня отвлекала январская стужа, что закрадывалась в помещение из окна.

Я так и сделал, из кармана вывалилась зачётка, которую я забыл выложить. И я её аккуратно пристроил на краю стола, чтобы не мешалась.

Игорь походил.

– Ну что ж, коллега, ― хлопнул по плечу Арсений Игоря, ― пока всё выглядит так, что студент проигрывает. Молодец, ценю вашу хватку.

– Вы когда выпьете, становитесь особенно жестоки, ― улыбнулся Бакунин, ― В конце концов это всего лишь игра.

– Не игра! А вступительное испытание! ― поднял палец Пономарёв. ― Вы так говорите, словно работа в НИЧ ― это всё равно, что дворником устроиться. Обесцениваете наш труд?

– Ну полно вам, ― Игорь сделал ход.

Я зомбировал доску. Всё, мысли превратились в гигантский ком хаоса.

– Осторожнее, Дмитрий Владимирович, ― улыбнулся Игорь, ― сейчас очень важный ход.

– Не подсказывайте ему! ― ударил ладонью по столу Пономарёв. ― Что с вами не так?

– Ну всё, всё, ― улыбнулся Игорь Львович.

А я натирал виски. Пойду пешкой ― потеряю слона, пойду слоном ― потеряю ладью. Чёрт, он загнал меня в ловушку. А самое главное ― сидел и улыбался.

Мозги не варили вовсе. Я не мог сконцентрироваться и просчитать игру хотя бы на два хода вперёд. То, что я легчайше делал в юношестве в прошлой жизни, здесь мне давалось адскими муками и с большим трудом.

Как только я сяду за план, я внесу туда обязательную ежедневную программу по концентрации внимания. Это просто ужас какой-то. Если нет терпения и концентрации ― нет ничего.

Хорошо, что я об этом узнал сейчас во время шахматной партии, а не спустя несколько недель, когда уже нужно активно пересдавать экзамены и зачёты.

Натирая виски, я понял, что вспотел. Хотя в помещении был дубак.

Игорь и Арсений, казалось, не замечали холода.

Пойла оставалось на донышке. Может быть глотка на два, три.

И я не мог отделаться от мысли, что если не выпью немного, так и не смогу концентрироваться нормально.

Организм попросту отказывался работать, ибо не мог получить желаемое.

Вот оно как устроено у людей зависимых.

Хочешь бросить пить, да не можешь, потому что каждый день просыпаешься с этим зудом в затылке. Из-за которого твоя жизнь превращается в адище.

И как вообще Поршнев мог быть таким хорошим панчером, когда квасил, как не в себя?

Впрочем, в студенческие годы организм всё мог стерпеть. Это уже ближе к тридцати начинались проблемы. А в двадцать лет ― всё, как с гуся вода.

Однако, это вовсе не означало, что нужно заниматься самоуничтожением.

Надо было продолжать держаться. И я испытывал свою силу воли на прочность. Но ни один из них больше не выпивал. Как будто ― это был священный ритуал. Оставить на донышке.

Единственный способ покончить с этой тягой к коньяку ― это избавиться от него. Если выпью сам, то считай проиграл. Принципиально не возьму в этом теле ни капли алкоголя в рот.

Поэтому нужно было как-то заставить их допить. Но как? Может просто в наглую налить?

– Господа, ― я внезапно взял бутылку и начал разливать по рюмкам, ― Не могу смотреть на ваши пустые рюмки.

– О, нет, нет! ― отнекивался Игорь, ― Я точно не буду. И без того мы лишку дали. Всё-таки поллитра на двоих.

– Я тоже пас, ― сказал Пономарёв, ― Мне ещё играть с вами, Дмитрий. Лёгкое помутнение даёт удивительные возможности, разум становится более гибким, а тело расслабляется. А вот если продолжать, то вся культура пропадёт. А мы здесь культурно отдыхаем, а не квасим. Верно коллега?

Я продолжал уверенно наливать.

– Да куда ж вы льёте?! ― Пономарёв тут же схватил бутылку за горлышко, останавливая меня. ― Ну прекратите.

Однако, последняя капля упала в рюмку. И обе были наполнены. У меня в голове родился коварный план.

– Эх, ну вы только гляньте! ― восклицал Игорь Львович. ― Теперь будет стоять выветриваться. Арсений Витальевич, перелейте обратно. Давайте уберём остатки. Может в будущем ещё захочется немного благородного напитку.

И только Пономарёв потянулся к рюмкам, как я резко поднялся.

– Да нет, что вы, давайте я это сделаю, не утруждайтесь, ― с улыбкой произнёс я и намеренно сильно задел край стола.

В следующий момент всё буквально разлетелось. Рюмки упали, коньяк разлился, шахматы съехали с доски начался форменный хаос.

– Батюшки! ― воскликнул Пономарёв. ― Ловите рюмку!

Одна рюмка скатывалась со стола, и я её успешно поймал на краю. Спасибо моим спортивным рефлексам.

Игорь Львович поднялся из-за стола и побежал за тряпкой. Всё шло по плану.

– Ох, вот же ж неуклюжесть моя! ― воскликнул я наигранно. ― Коньяк пропал.

– Да ну бросьте, подумаешь, ― внезапно сказал Пономарёв, ― Мы с вами пьянчуги какие, чтобы из-за этого переживать? Тем более, коньячок-то не на свои деньги купленный, а подарочный. Так что и переживать не приходится.

После этих слов он в голос рассмеялся. А Игорь Львович уже подошёл к столу и начал протирать его тряпкой.

– А вот положение шахмат я запомнил, господа, ― гордо подметил Арсений Витальевич, ― Так что не переживайте, сейчас продолжим партию.

– Ох, это хорошо, ― выдохнул Игорь, закончив протирать, ― а то я уж думал, что конец партии.

Мы всё восстановили по указке Пономарёва. Но я подметил, что он выставил фигуры несколько иначе. Либо не запомнил, либо намеренно не в мою пользу сделал, чтобы я проиграл.

– О, нет, нет, ― возразил я, ― слон стоял здесь.

– Ну что вы, голубчик, ― всплеснул руками Пономарёв, ― держите меня за какого-то шулера? Клянусь государственным заказом, что мы получили в ноябре, что так всё и стояло.

– Да, да, ― кивнул Игорь, ― я тоже помню. Коллега всё верно говорит.

И тут я понял, что они оба те ещё игроки, которые проигрывать не любили. Но что мне оставалось делать? Нужно было соглашаться. Хотя шансы на победу уменьшились сильно.

– Добро, господа, ― кивнул я, ― тогда продолжим.

Я уверенно передвинул слона. И игра продолжилась.

Последние ходы оказались особенно напряжёнными. Игорь лидировал.

– Игорь Львович, ― похлопал его по плечу Пономарёв, закусывая ватрушкой, ― можете же, когда захотите!

– Это всего лишь игра, ― продолжал утверждать Бакунин, ― тем более, игра не закончена, пока не поставлен шах и мат.

Я походил ферзём и перекрыл его короля. Он посмотрел на то, что я сделал и покачал головой. Поначалу, я даже подумал, что это обозначало безысходность его ситуации.

Но затем он походил ладьёй, и я понял, что не учёл этот ход. А не учёл я этот ход, потому что ранее они заставили меня неверно расставить мои фигуры.

Теперь мой король был в западне. Оставалось только бегать и защищать его конём. Уже никто ни о чём не говорил, все молчали и наконец заключительный ход.

Нельзя было ошибаться.

И я походил конём.

Оказалось, этого Бакунин и ждал. Он сожрал моего коня своим слоном.

– Шах, ― улыбнулся он.

– Молодец коллега! ― обрадовался Пономарёв.

Чёрт! Как бы я ни пытался затащить эту партию, ничего не выходило. Наконец Игорь сделал последний ход.

– Шах и мат, дружище, ― улыбнулся он, ― Ну что? Теперь партия с моим коллегой?

– Да, ― сказал я незамедлительно.

– А чего время тратить? ― приподнял брови Пономарёв. ― Может сразу за билетами поедете, Дмитрий? Не выиграете же.

– Условие было ― победить одного из вас, поэтому я всё же попытаюсь.

– Ох, упёртый молодой человек! ― улыбнулся Пономарёв. ― Ну-с, Игорь Львович, одобряете?

– Конечно, договор есть договор.

– Погнали.

Партия с Пономарёвым оказалась напряжённее в разы. Но когда у меня перед глазами не маячил раздражитель, игралось в разы проще.

Да и концентрация улучшилась. Я очень хорошо включился в процесс. Морозный ветер из окна держал меня в тонусе, я специально не надевал куртку, чтобы разум был яснее.

– Неплохой ход, ― приподнял брови Пономарёв.

Наша партия затянулась. Но я уже вспомнил, как играть. Вспомнил ту самую стратегию, которой меня научил мой дед из прошлой жизни. Самые непредсказуемые ходы сбивают с толку любого оппонента.

Он начнёт играть в твоём ритме, а дальше надо лишь затянуть игру до глубокого финала, где останется минимальное количество фигур. Там и до победы дотянуть ― не проблема.

Главное, чтобы слон, ладья, да ферзь остались. Остальное сдюжится.

Этой тактики я и придерживался.

И что удивительно ― работало. Привыкший к стандартным комбинациям Пономарёв сильно хмурился, когда играл против меня. Он видел, что я понимал, что делаю, и он пытался меня раскусить.