Текст книги "Академик разгильдяй (СИ)"

Автор книги: Антон Щегулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Александр Кириллович уставился на меня с выпученными глазами и приподнятыми бровями. Ирина Юрьевна прикрыла рот ладонью, а Лена смотрела на меня так, будто призрака увидела.

Гробовая тишина, лишь за окном слышались редкие звуки проезжающих машин.

Что я испытывал в этот момент ― сложно описать. Смесь глубокого удовлетворения, восторга, лёгкого мандража и предвкушения.

Все трое даже и подозревать не могли, что я выкину нечто подобное. Тем временем, уже им нужно было решать, что со всем этим делать. Теперь они играли в мою игру, а не я в их игру.

– Ч-что это значит? ― прошептала Лена.

– Это кольцо, дорогая, ― улыбнулся я, ― ты же сама мне говорила, что твои родители будут счастливы, если ты выйдешь замуж.

– Да, но… ― внезапно её взгляд изменился, она даже обрадовалась. ― Впрочем, никаких «но», я согласна!

И пока родители потеряли дар речи, наблюдая за этой картиной, Пискунова бросилась мне на шею и поцеловала так страстно, как могла.

Вот этого не ожидал уже я. И, честно говоря, лучше бы она этого не делала. Теперь мне придётся бороться ещё и с подступившим возбуждением, ибо поцелуй, надо сказать, был горячим. А это крайне пагубно скажется на моей продуктивности в дальнейшем.

Настоящий учёный должен быть сосредоточен на цели, а не отвлекаться на каждую юбку. И пока счёт был два-ноль в пользу юбок.

Успокаивало меня только то, что я всё-таки вышел неоспоримым победителем из этой ситуации. Ещё и Ленку заполучил в свои союзники, а это открывало передо мной некие перспективы.

– Ну подождите же! ― не выдержал отец. ― Так нельзя, вы же, вы же…

Он не мог подобрать слова, а Ирина стояла в шоке и молчала.

– Что мы же? Счастливы и любим друг друга? ― улыбнулась Лена.

После этих слов, она положила мои руки себе на талию.

– Правда, Дим? ― она повернулась ко мне.

Только сейчас я разглядел её изумрудные глаза. А ведь довольно красивый оттенок. Уникальный. Мало кого встретишь с такими глазами.

– Несомненно! ― радостно воскликнул я. ― Ну что же вы стоите? Поздравите нас?

* * * * *

После долгого разговора, в ходе которого родители Лены пусть и не без труда, но приняли ситуацию, мы наконец вышли с ней на лестничный пролёт.

Как только мы оказались наедине, она буквально с кулаками бросилась молотить мне грудь.

– Чокнутый придурок, идиот, дуралей! Что ты вообще устроил?! Как мы будем из этого выпутываться?!

– Мы? ― удивился я. ― Твои родители ― не моя проблема.

– Не твоя?! ― она снова начала бить меня в грудь. ― Ты мой будущий муж вообще-то!

– Помнится, кто-то два часа назад заявил, что такого мужа, как я ― ей и даром не надо.

Она прищурилась.

– Откуда ты всё знал? Как ты ответил на вопросы отца? Я ещё ни одного своего парня с ним не знакомила. Потому что он никого не принимал.

– Я из будущего, я всё знаю. Даже сколько медалей возьмут наши олимпийцы на грядущих играх. Всего восемьдесят золотых, шестьдесят дев…

– Так, стоп! ― она подняла руку. ― Для двоечника с долгами, дурной репутацией и без гроша в кармане, ты складно чешешь, да и колечко подобрал красивое. Жалко, конечно, будет расставаться с такой прелестью. Ещё и бриллиант. Это настоящий? Хотя, чего я спрашиваю, конечно же нет. Я понятия не имею, откуда у тебя деньги на такое кольцо, а уж чтобы оно и с настоящим бриллиантом было.

Я со скучающим видом посмотрел на часы, было уже одиннадцать. Если я не лягу спать в ближайшие полчаса, я отклонюсь от плана. А отклоняться от плана в первый же день ― верный признак этот план завалить на старте. А мне этого не нужно было.

– Ладно, поупражняйся в дедуктивном методе на досуге, ― зевая сказал я, ― Отнеси в комиссионку кольцо, если хочешь. Там тебе скажут настоящий брюлик или нет. Ну или продолжай водить родителей за нос. Как тебе будет угодно.

– Ты… ― она замерла. ― Ты оставишь кольцо мне?

– Ну разумеется, глупенькая, на кой чёрт мне сдалось женское кольцо? Тем более твой папа обещался тебе сделать какой-то потрясающий подарок в честь этого события. Может даже что-то покруче того платья, о котором ты мечтала?

Она застыла с раскрытым ртом и приподнятыми бровями.

– Я… Я тебя не понимаю, ― она вертела кольцо на пальце, ― оно же не мне предназначалось. Ты же не мог это всё спланировать.

– Мог, конечно, ― хмыкнул я, ― Или ты не поверила, что я из будущего? Ну бывай.

С этими словами я пошёл по лестнице. Но вспомнив кое-что важное, остановился.

– Кстати, я таки чуть не забыл то, за чем пришёл!

– О, господи, ― выдохнула она, ― я когда приду чистить твою комнату, просто возьму порошок с собой.

– А когда это случится?

Она упёрла руки в боки.

– Деловой какой, ― Лена задрала подбородок, ― А может я не хочу уже ничего мыть?

– Нифига ты с характером, ― я приподнял брови, ― Ну тогда гони порошок, сам справлюсь.

– Нет уж! ― она скрестила руки на груди. ― Я не из тех, кто слова своего не держит.

– Вот и славно.

На этом я вылетел пулей из дома, перебежал через дорогу, забрёл в общагу, поднялся на этаж и ввалился в комнату, скидывая с себя одежду.

Недовольный Артём проснулся и что-то пробурчал. Я же отправился наконец в душ, потому что не мылся почти двое суток. Вода была ледяная, но моему телу было пофиг. Как будто я постоянно мылся именно в ледяной воде.

А меж тем в прошлой жизни ледяной душ я любил, но он мне всегда давался тяжело. Сначала надо было намочить конечности, потом грудь, потом живот и только в конце голову и спину. Каждый раз, как в первый раз.

А тут бахнул, вздрогнул, да и только. Значит, иммунитет хороший. Поэтому за болезни можно было не переживать.

* * * * *

– АПЧХИ!

Я чихнул на всю аудиторию. Лектор даже прервался на секунду. А я пытался высморкать всё содержимое носовых пазух, но оно будто окаменело.

Какого чёрта вообще? Если я сейчас разболеюсь в конец ― это будет просто отвратительно. Голову уже мутило, а глаза были красные.

Из всех болезней более всего я ненавидел чёртов гайморит. Заснуть толком не давал, бодрствовать ― тоже. Терпи, пока организм не справится.

И если в прошлой жизни у меня была аптека под боком, где можно было взять какой-нибудь Отривин или ещё что, убирающее воспаление и облегчающее жизнь, то в 80-м году у меня выбор был невелик. А ближайшая аптека километрах в четырёх отсюда.

– Так, Поршнев! ― воскликнул лектор. ― Вы сюда бациллы пришли разносить? А ну-ка покиньте аудиторию!

– АПЧХИБЛИНСКИЙМАТЬЕГО!

Когда я чихал, я был похож на голодного тиранозавра, если судить по звукам.

Вся аудитория начала галдеть и гоготать. Надо признать, чихал я действительно потешно. Иногда и самому еле удавалось сдержаться от смеха.

– Поршнев!

– Что Поршнев? ― ответил я с забитым носом. ― Я не могу пропускать лекции, вы мне автомат не поставите.

Аудитория начала смеяться ещё громче. А я и забыл о своей репутации здесь, ну да.

Преподаватель улыбнулся.

– Я бы не поставил вам автомат, Поршнев, даже если бы вы лично мне весь материал зачитали по памяти, ― он сделал паузу, ― Хотя нет, в этом случае бы поставил. Но тогда в этот же день бы слон в зоопарке сдох, помяните моё слово.

– Вас за язык никто не тянул, ― внезапно встал я, ― зачитываю ваш учебник по памяти и у меня автомат?

– Не смешите меня, Поршнев, вы даже время начала пар запомнить не можете, какой ещё к чёрту учебник?

Аудитория гоготала вовсю, но сейчас мне было плевать. Потому что у меня нарисовался шанс получить зачёт автоматом, прикладывая минимальные усилия.

Технологии социологических измерений я знал на зубок. В моей голове был не просто один учебник, у меня в голове было больше десятка этих учебников, потому что в прошлой жизни я только и делал, что изучал методологию соц-измерений.

Можно скзазать, это был мой фетиш, который растянулся на три года. Я даже хулиганил, когда вёл семинары, будучи аспирантом. Я совершенно забивал на предмет, который мне давали и программу предмета, а полностью рассказывал студентам про соц-исследования. Потому что ни о чём другом я рассказывать не хотел.

В советской образовательной системе подобный подход был бы невозможен. Но в России 2018 года высшая образовательная система докатилась до того, что тема семинара и основной предмет практически не имели никакого значения и могли быть даже не связаны напрямую.

Я бы, конечно, ни за что так бы не поступил, если б однажды не попал на семинар одного из своих коллег. Казимир Владиславович на семинарах болтал со студентами за жизнь, узнавал, чем они увлекались, обсуждал фильмы и последние новости.

Увидев это, я уже не смог сдерживаться. И на каждом семинаре делился лишь тем, что было интересно лично мне. А именно технологиями социологических измерений.

Самое интересное, что такой подход обеспечил даже лучший результат по успеваемости. Оказалось, что когда ты делишься с людьми тем, что тебя по-настоящему воодушевляет, они заряжаются твоей энергией и учатся гораздо лучше.

– Ну так что, Евгений Викторович? ― продолжал я говорить в нос. ― По рукам?

Он рассмеялся, а я тем временем встал с места и направился к подиуму, с которого он вёл лекцию. Евгений Викторович даже нахмурился и поправил очки.

Оказавшись перед ним, я протянул ладонь.

– Наша с вами джентельменская договорённость, скреплённая рукопожатием при свидетелях.

– А вы не боитесь опозориться при свидетелях, когда будете мне отвечать? Я ведь по полной с вас спрошу.

– Никакого позора не будет.

Он снова рассмеялся.

– Что ж, это даже становится интересно. Обычно я не соглашаюсь на такие авантюры, но вы, Поршнев, меня заинтриговали. Неужели и правда всё выучите?

Он пожал мне руку.

– Да, ― уверенно сказал я, ― какого числа проверка?

– Вы настолько уверены в себе? ― приподнял брови Евгений Викторович, ― Я ведь на следующую неделю назначу!

– Вперёд.

Аудитория притихла. Все были удивлены подобным развитием событий. Все, кроме меня. В такие моменты мне казалось, что я буквально управлял реальностью. Никто не мог мне ничего противопоставить.

– Когда у нас следующая лекция? ― спросил он у аудитории.

Все полезли проверять.

– Девятого января в одиннадцать ноль, ноль, ― спокойно ответил я, ― Как видите, расписание я хорошо запомнил в первый же день.

– Хорошо, Поршнев, девятого января. Если хоть разок запнётесь, я вам на зачёте спуску не дам. Только дайте мне повод поставить вам незачёт, и я им воспользуюсь.

– У вас не будет ни единого повода. АПЧХИ!

– Господь, Поршнев, прикрывайтесь хотя бы!

– Прошу прощения.

– Если не придёте по болезни, второго шанса не дам.

– Я не приду только если меня собьёт 209 автобус.

К девятому января я уже планировал окончательно раскачаться. Главное ― побороть чёртову простуду, которая подкралась ко мне так невовремя.

А я ведь был уверен, что тело Поршнева ― это закалённая сталь, которой ни по чём все эти болезни.

Впрочем, нельзя переоценивать человеческую плоть. В конце концов, каким бы ни был здоровым и спортивным человек, он всегда мог довести собственный иммунитет до истощения.

После лекций я занял денег у Артёма и побрёл в аптеку, чтобы закупиться лекарствами.

– Что у вас есть от простуды? ― спросил я, пуская сопли.

– Аспирин, анальгин, ― ответила фармацевт в белом халате.

– А ещё?

– Молодой человек, очередь не задерживайте. Здесь по-вашему шведский стол из лекарств? Сказала же аспирин и анальгин.

Я понимал, что этими лекарствами я вряд ли на ноги встану. Но делать было нечего.

– Ладно, давайте.

Когда вернулся в общагу мне стало совсем дурно. Я закинулся двумя таблетками и обмотался в одеяло. На ноги натянул шерстяные носки, которые откопал под кроватью.

В комнате всё ещё пасло, но окно я открыть не мог, потому что боялся заболеть ещё больше. Меня начало адски трясти.

Чёртов озноб. А где озноб, там и температура.

Приплыли.

Вот и весь план насмарку.

Я должен сидеть и вспоминать философию. Как вообще так случилось, что этот увалень завалил философию?

Потрясающий предмет. Интересный, увлекательный. Да, конечно, я не был фанатом философии. Но, чёрт подери, я и не был её противником. Если представлялась возможность пополнить свой багаж знаний по философии в прошлой жизни, я обязательно его использовал.

Голова стала свинцовой. Я достал учебник по философии, сел за стол, и выстукивая зубами трель, начал читать.

Послышался звук открывающейся двери и зашёл Артём.

– Жесть, ты чего в одеяле расселся? ― спросил он.

– З-заболел.

– От блин, ― он подошёл поближе и потрогал мой лоб, ― Да ты вулкан просто.

– Спасибо, это я ещё только разогреваюсь.

– Не хохми. Тебе нужен здоровый сон, пара холодных компрессов и спокойствие, ― он сделал паузу, ― А мне марлевая повязка. Ещё заразиться от тебя не хватало. Соревы пропущу.

– Повязка не поможет, это же вирус-сня какая-то, ― буркнул я.

– Как не поможет? Поможет конечно.

– Как знаешь.

– А ещё поможет переночевать у Настюхи в блоке. Точно. Знаешь, бросаю я тебя, пожалуй, на этой ноте.

– Этот план звучит гораздо лучше, чем марлевая маска. Главное, чтобы ты сам не был заразный. А то разнесётся по всему блоку, а то и общаге.

– Так с чего заразным быть? Я же без температуры и соплей, значит всё нормально.

Я не стал ему объяснять, что вирус мог уже ему передаться, а он мог быть переносчиком на инкубационной стадии. Эти знания для Артёма явно были малодоступными.

Поэтому он со спокойной душой вышел и направился на другой этаж. Я же прокашлялся так, что чуть лёгкие не выплюнул. Попытался вздохнуть носом, да не вышло. Всё намертво обложило. Потрогал рукой лоб и понял, что горю адским пламенем.

Мощная вирусня попалась.

Ладно, надо брать свои слова обратно. С таким вирусом не каждый атлет олимпийский бы справился. Так что о простуде речи и быть не могло. Тут тело было не при чём.

Но самое мерзкое заключалось в том, что я не мог думать. Любая попытка сконцентрироваться заканчивалась головной болью. А глядя по сторонам и наблюдая разводы на полу и грязный комод, мне становилось мерзко от того, что я здесь находился.

Интересно, Лена вообще планировала прийти и помочь с уборкой? Или, как и любая другая женщина, воспользовалась ситуацией, чтобы слиться?

Ладно, мы с ней встретимся на потоке, уж там я её зацеплю и призову к ответственности. Заставить девчонку пидорить полы я конечно же не мог. Но пусть хоть порошок бы дала.

А то я опасался, что если попрошу порошок ещё у кого ― встряну в историю посерьёзнее.

Хотя куда серьёзнее того, чтобы подарить кольцо в обмен на услуги уборщицы?

Меж тем колечко сильно впечатлило отца семейства. Он прям недоумевал, откуда у такого, как я была возможность приобрести такое дорогое кольцо? Может не так уж я был и прост?

Это позволяло мне получить некий кредит доверия. Плясать, конечно, под чью-то дудку не хотелось, но если это сулило мне более стремительный взлёт по карьерной лестнице в науке, то почему бы и нет?

На время я сдался. Решил поспать часика два и продолжить на более свежую голову. Нужно было подтянуть философию. Иначе план пошёл бы прахом.

Иначе всё полетело бы под откос.

Ибо дальше легче не станет.

* * * * *

Проснулся уже, когда начало светать. Голова трещала адски, чувствовал себя я даже хуже, чем вечером. Несмотря на то, что я всю ночь провёл под одеялом и шерстяным пледом, я не то, что не пропотел, я был сухой, как тальк.

В комнате царила такая адская духотень и прелый, вонючий запах, что я уже плюнул на всё и открыл окно настежь. Вместе с ним, завернувшись в одеяло и, продолжая стучать зубами, я открыл дверь, чтобы создать сквозняк.

Сам отправился на кухню в конце пролёта и стал заваривать чай.

К слову, грёбаный чай вообще не помог, стало только хуже. Да что же, чёрт подери делать?

Мне уже нужно было полностью перелопатить план. По философии я не продвинулся ни на йоту. Сконцентрироваться я вообще никак не мог. А мне сегодня ещё в НИЧ идти устраиваться!

Кое как я натянул на себя одежду, закинулся ещё горстью таблеток, от которых не было совершенно никакого толку, обмотался шарфом, натянул шапку и отправился.

Сначала я отсидел на лекции, где уже не чихал, а сопел, как полумёртвый. Судя по тому, что от меня отсели все, как от прокажённого, выглядел я так себе.

Отсидев первую лекцию, я еле-еле двигая рукой, сумел записать основные тезисы. А меж тем, это был очень важный предмет ― организационная структура центров социологических исследований.

Именно в этом предмете я плавал, потому что проработал в прошлой жизни от силы год в такой организации и толком её не изучил. Поэтому нужно было всё старательно записывать и запоминать. И если с первым я ещё худо-бедно справлялся, то вот со вторым были огромные проблемы.

На второй лекции я буквально клевал носом, у меня текло отовсюду из глаз, из ноздрей, из ушей. А полость рта, наоборот, была сухой, как пустыня.

На перемене я попытался попить воды из-под крана, но не смог. Горло было воспалено настолько сильно, что даже питьё доставляло Прометеевы страдания.

Когда я кашлял, мне казалось, что у меня в пищеводе застрял камень. Одно из самых мерзких ощущений, что я вообще испытывал в этом теле.

Последняя лекция, и я сидел на ней обмотанный шарфом, словно преступник на диком западе, идущий ограбить банк. Только вместо широкополой шляпы ― вязаная шапка с белым помпоном.

– Так, молодой человек, вы не на улице! ― обратилась ко мне лектор. ― Снимайте давайте шапку и шарф. Что это вообще такое?

Я сказал, что я болею. Но даже я сам не смог расслышать свой тихий и хриплый голос.

– Не слышу вас! ― воскликнула она. ― Снимайте же! Вот же ж мода пошла, вы может ещё куртку наденете?

– О, поверьте, я бы хоть кастрюлю на голову нацепил, лишь бы мне это помогло.

Те, кто сидел рядом, начали хихикать. В основном это были девчонки. Но среди них я заметил знакомый взгляд. Ленка Пискунова обернулась и смотрела на меня с прищуром.

К сожалению, моя острота не дошла до преподавателя, и она продолжала на меня давить.

– Я жду!

– Да он не может, он болеет, ― внезапно крикнула Ленка, ― у него грипп.

– А чего пришёл тогда? Заразить нас всех?

Я закрыл лицо руками. Ну почему некоторые преподы такие мерзкие?

– Потому что любит ваш предмет и не может его пропускать.

– Это правда? ― она обратилась ко мне.

В это же время Ленка повернулась ко мне и подняла палец вверх.

Я посмотрел на преподавателя и кивнул.

– Что ж, на этот раз сделаем исключение. И прикрывайтесь, не распускайте заразу по всей аудитории!

К концу лекции я уже был готов к смерти и новому перерождению. Эта болезнь меня адски иссушала. Глаза закрывались, тело ломило, руки были ватные, пальцы не слушались.

Чувствовал себя стариком, готовым отправиться к праотцам.

В какой-то момент я окончательно провалился и очнулся уже когда все расходились. Я попытался встать, но получалось так себе. Поэтому я начал просто скользить по лавочке в сторону прохода.

Голову совсем перекрыло.

В проходе стояла знакомая пара ног. Я посмотрел на владелицу.

– Ленка Пискунова, ― улыбнулся я, ― жена моя будущая.

Она смотрела на меня взволнованно.

– Ты чумой заболел что ли? Выглядишь так, словно сейчас коньки отбросишь.

– Чувствую себя примерно так же.

– Так, с этим надо что-то делать. Если помогу, дойти со мной до дома сможешь?

– До общаги? ― я попытался сделать шаг вперёд, но ноги подкашивались. ― Легко!

– Какой общаги, дурак? Ко мне пойдём.

– Это ещё зачем? ― возмутился я. ― Я до свадьбы в постель с тобой ложиться не собираюсь!

– Ой, дурак! ― всплеснула она руками. ― У меня лекарства импортные есть, дядя привозит из-за границы. Поставим тебя на ноги за два, три дня. Отец в командировку уехал, а мама к родственникам.

– Не, не, я сейчас должен идти устраиваться в НИЧ, мне не до этих ваших… ― я на мгновение забыл слово. ― Постелей. Во!

И даже не сделав второй шаг, я почувствовал, как перед глазами всё заволокло туманом.

Последняя мысль перед обмороком: «Надо любой ценой доползти до Научно-исследовательской части».

Глава 10

Всё происходило, как в тумане. В один момент я даже увидел олимпийского мишку, который пытался разрезать ножницами мою рубашку. Я отнекивался, отбрыкивался, потому что это была единственная приличная рубашка в моём арсенале.

Затем я вспомнил, как Лена меня чуть ли не волокла по коридорам, а я порывался пойти в НИЧ. Разумеется, она меня не отпускала. Потом я увидел комнату, которая что-то мне напоминала.

Ну конечно, бабушкина квартира из прошлой жизни. Длинная комнатка с зеркалом в дальнем конце. Две кровати друг напротив друга. Между ними сантиметров пятьдесят, не больше. Затем рабочий стол напротив окна, а позади шкаф с шубами.

Бабушка имела по меньшей мере три шубы, но практически их не носила, обходясь лишь тёплыми пальто. Берегла для чего-то. Я понятия не имел для чего именно.

В общем, у Лены с братом была ровно такая же комната. Ну почти. Отличалась лишь наличием нескольких ковров, один из которых висел над кроватью, где я лежал.

Готов поклясться, что в один момент фигуры на ковре начали двигаться и угрожать мне.

Но больше всего я переживал за свой план. Я постоянно думал о том, что нужно будет переставить, как адаптировать его под новые реалии, когда пара-тройка дней точно вылетали из моей жизни.

Я рисовал какие-то кривые у себя в голове, графики, таблицы, хотя на деле мой план был обычным маркированным списком.

В общем, температура у меня была знатная, учитывая, что реальность в моих глазах серьёзно изменилась.

Ленка суетилась, как могла, таскала компрессы, но самое главное ― не давала мне накрыться.

Трясло меня так, что можно было масло взболтать. Я умолял Ленку дать мне одеяло, но она меня трогала тыльной стороной ладони за лоб, затем, расстёгивала рубашку, трогала грудь и отрицательно мотала головой.

– Тебе наоборот охладиться нужно. Если дам одеяло ― ты разогреешься ещё больше. А у тебя и без того…

Она залезла мне под рубашку и вытащила градусник.

– Тридцать девять и три. Ужас.

После этого я снова провалился в неспокойные сны и бредовое состояние рассудка. Когда очнулся, понял, что рубашку с меня стянули. Я лежал в одних трусах.

– Лена, ты меня зачем раздела? ― спросил я еле шевеля губами.

– Я тебя не раздевала, ты сам в состоянии раздеться был.

Я приподнял брови.

– Так! Чтобы тут не засматривалась, понятно?

Она закатила глаза и бросила мне в лицо мокрым, ледяным полотенцем-компрессом.

– Ставишь этих мужиков на ноги и никакой благодарности.

– Я должен быть сейчас в Научно-исследовательской части, ― пролепетал я.

– Я это уже слышала позавчера.

И тут я окончательно проснулся и резко поднялся на кровати.

– Что-о?! Сегодня уже пятое?!

Она резко толкнула меня рукой, и я без сил упал обратно.

– Пятое, пятое! А ты какое хотел? Думал, что грипп легко лечится?

– Откуда ты вообще знаешь, как грипп лечить?

– У меня брат-медик, ― бросила она, ― Всё, тебе нельзя говорить. Лежи молча.

После этого она накормила меня пригоршней таблеток, после которых я начал потеть.

Мда, тяжело мне будет реализовать свой план. Очень тяжело.

* * * * *

Я резко открыл глаза и вокруг всё было ясное, чёткое и без «температурных примесей».

На этот раз до подбородка было натянуто одеяло. А на лбу проступила испарина. Едва подвигавшись под одеялом, я осознал, что испарина не только на лбу. Я адски пропотел.

Потрогав лоб, понял, что уже не горю, как головешка. Мысли выстраивались в стройные цепочки. Появилось сильное и стремительное желание жить.

Я сбросил одеяло, потянулся, зевнул, спрыгнул с кровати. Сначала слегка помутило. Но потом стало гораздо лучше. На столе напротив кровати стояла миска с куриным бульоном, а рядом ломтики варёной курицы. Ещё чуть поодаль записка: «Поешь, как проснёшься».

Лена оказалась очень заботливой женой. Неужто, я ей всё-таки приглянулся?

Желудок урчал. Видимо, все эти дни, будучи в адском бреду, я питался одним лишь несолёным бульоном.

Я подошёл к столу и моментально осушил плошку, а затем прямо руками съел кусочки курицы. Несмотря на отсутствие приправ и соли, было очень вкусно, я аж глаза закрыл от удовольствия.

Одежда на стуле висела поглаженная и, судя по запаху, постиранная. Но я планировал её надеть лишь после душа. А для этого нужно было прокрасться по дому до ванной комнаты.

Благо, никого не было. В шкафу за стеклянной дверцей стоял советский перекидной календарик: алюминиевая коробочка с бежево-желтоватым вкладышем, который перещёлкивался, если крутануть коробочку.

6 января 1980 года.

Что ж, получается, я не устроился в НИЧ, пропустил три дня лекций и семинаров, абсолютно ничего не выучил.

Ко всему прочему у меня оставалось всего три дня, чтобы заучить учебник по технологиям социологических измерений. Точнее не столько заучить, сколько освежить в голове. Ведь учебник Поваренко Евгения Викторовича я читал не единожды ещё в прошлой жизни.

Я забрёл в ванную, стянул трусы и залез мыться.

Горячая вода. Блаженство.

Я буквально растворился минут на пятнадцать, смывая не только остатки пота, но и остатки болезни. Ванну набирать не стал. Просто сел под лейку и наслаждался.

Да, заложенность в носу ещё оставалась, голова слегка гудела, оставалась незначительная ломка по всему телу, даже горло ныло. Но если сравнивать с предыдущими днями, бредом и адской лихорадкой ― я чувствовал себя просто потрясающе.

Интересно, какими таблетками она меня на ноги ставила? Говорила, что импортными. Бывают же богатые люди. Я и в прошлой жизни звёзд с неба не хватал по зарплате, а тут так я вообще безденежный.

Когда я закончил с водными процедурами, я замер в замешательстве. Каким полотенцем вытереться? Здесь было белое, бежевое, бледно-розовое и бледно-голубое.

Если бы дело было в 2019 году, я бы мог подумать, что все четыре ― женские. Но я находился в 1980-м, а значит тут такого разделения не было. Скорее всего бежевое и голубое принадлежали брату и отцу. Белое, вероятно ― мамино. А вот розовое…

А впрочем наплевать. Полотенце, как полотенце. Я не туберкулёзный и не прокажённый. Вода имеет свойство высыхать.

Схватил бежевое и вытерся им по-быстрому. Затем натянул трусы, на мысках проскакал через квартиру обратно в комнату и натянул свою повседневную одежду.

Только в этот момент решил глянуть на часы: 11:16.

Успел бы на лекцию по социальным коммуникациям. Если бы дельтанул вот прямо сейчас. Но башка была мокрая, а такая приблуда, как фен, не была сильно распространена в СССР образца 1980 года.

Поэтому, уж лучше было воздержаться. Ибо с ослабленным иммунитетом не хватало ещё менингит подцепить. Там и до смерти недалеко. А смог бы я переродиться снова? Одной вселенной известно.

Да и прикипел я уже как-то к этому миру, этому телу, этому времени. Ни тебе навязчивых гаджетов, новомодных выражений, проработанных краль и бесконечного информационного думскроллинга.

Только советские газеты, радио, да телевизор. Но ничего из этого меня даже близко не интересовало.

А что меня реально интересовало, так это мой план действий. Его нужно было срочно переписывать. Потому что я потерял целых три дня.

Однако, паники внутри не было. Я отнёсся к ситуации по-философски. В конце концов, хорошо, что я так быстро выкарабкался. Мог бы и недели две проваляться.

Видимо, организм Дмитрия Поршнева действительно неслабый, раз такую вирусню задавил за три дня. Не без помощи, конечно, Лены, за что ей искреннее спасибо.

Но тут получается, что мы квиты. Я ей помог с кирпичами и с положением. Она мне ― выздороветь.

Я не был уверен, что обмен равноценный. Но тем не менее это обмен. Не буду её кошмарить касательно уборки. В конце концов, я зверь какой что ли? Сам уберусь. Не проблема. Тем более, у меня появилось жгучее желание жить и действовать. А это обозначало, что уборка будет в кайф. Да и наблюдать, как будет преображаться пространство вокруг меня ― чувство неописуемо приятное.

И тут я наконец огляделся вокруг.

Квартирка-то не из бедных. Даже и не верилось, что когда-то тут была коммуналка. Жилых комнат ― две. Один большой зал с телевизором «Рубин», а также вытянутая спальня, где я провёл трое суток.

Кухня ― просторная, могла бы сгодиться за ещё одну комнату. Фурнитура приятная, из тёмного дерева, лакированная. На полу ковры, а где ковров не было ― деревянное покрытие «ёлочкой». Я такое видал в своей прошлой жизни и не раз. Вызывало приятные воспоминания.

Некоторые из маленьких дощечек уже не держались, поэтому, когда я ходил, они глухо пощёлкивали.

Если описывать квартиру в двух словах, то я бы её назвал приличной по убранству и довольно вместительной.

Я тут же начал фантазировать, как бы тут всё обставил, будь она моя. В детской комнате точно был бы огромный научный-архив и небольшая рабочая зона на том же месте.

Шкаф ― нафиг. Из всего, что мне нужно было из одежды, а это пара костюмов и с десяток рубашек, я бы всё уместил в комоде. Пиджаки бы вешал рядом с куртками в отдельный гардероб в коридоре.

В зале у меня была бы библиотека. Купил бы книжных шкафов штук пять, а может восемь. И все их заставил бы книгами. Причём, книгами разного толка. Начиная от художки, заканчивая учебными пособиями.

Впрочем, учебные пособия бы в научный-архив сунул бы. Или нет? Нет, наверное нет. Научный архив он нужен для статей, монографий, диссертаций и прочего, прочего, прочего. Всего, что связано непосредственно с моей деятельностью.

А в зале можно было бы сделать отдельную полку в книжном шкафу под мою дисциплину, которую я бы преподавал в университете на ежедневной основе.

Разумеется, это была бы социология и все из неё вытекающие дисциплины.

В углу я бы поставил небольшую кушетку, чтобы дремать днём. Дневной сон помогал переварить и обработать всю полученную информацию и затем применять её гораздо эффективнее.

У окна же поставил бы ещё один более массивный стол. Если бы удалось найти какой-нибудь из дуба, то его. Но так и просто любой подошёл бы, лишь бы удобно. И конечно же мягкий стул. Кресло бы точно не подошло, потому что работать надо сосредоточенно и с минимальным комфортом.

Но от кресла я отказываться не собирался. Можно было в дальний угол поставить мягкое кресло и светильник рядом с ним. Там читать изредка художественную литературу, просто чтобы давать мозгу разнообразную нагрузку. Это позволило бы ему оставаться гибким и незакостенелым.

А гибкость мозга мне будет позволять побеждать в научных дискуссиях, скорее находить аргументацию, а также подбирать неожиданные аргументы, которые способны сбить с толка оппонента.

В прошлой жизни я даже возглавлял дискуссионный клуб по социологии и социологическим измерениям. Правда, он не пользовался особым спросом, но когда собиралось хотя бы пять человек, я уже был счастлив, и мы прекрасно проводили время.

И тут меня посетила мысль, а что, если и здесь организовать дискуссионный клуб по социологии? Наверняка, оно найдёт гораздо больший отклик. Люди не сидели в мобильниках, не скроллили ленту, не переписывались в социальных сетях. Им скучно и дискуссионный клуб ― это возможность эту скуку развеять.