Текст книги "Академик разгильдяй (СИ)"

Автор книги: Антон Щегулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

– Конечно разбираюсь, я её обожала на первом курсе, щёлкала все уравнения, как орешки, – улыбнулась она.

Я нахмурился и посмотрел на неё с подозрением. Что она забыла в Институте Управления, если так сильно любила точные науки?

Надо было точно разобраться, она любитель или действительно разбиралась в предмете?

– Ты просто любишь математику? Или может быть…

– Я же физико-математический класс заканчивала, ― с радостью перебила меня она, явно наслаждаясь моментом, ― Меня родители в МГУ хотели отправить. Но я в последний момент поняла, что не хочу туда.

– Почему?

– Да потому что я посмотрела на всех этих девчонок, которые без мужей, без детей до сорока лет, зато со степенью, с красным дипломом, в оборонке и в МГУ.

Становилось всё интереснее. Кристина могла мне помочь разобраться в этом чёртовом бедламе, потому что мой мозг буквально отторгал знания точных наук. Максимум, на что я был способен – это посчитать проценты, вывести статистику. Всё остальное – тёмный лес.

– Давай помогу, ― она пододвинулась поближе так, что я почувствовал запах её духов.

Занятно, раньше она духами особо не пользовалась. Ну или пользовалась, но они были настолько невзрачными, что я их не замечал.

А тут ярко-выраженный цветочный аромат с доминирующей розой. Для такой серой мышки, как Кристина ― это был заметный прогресс.

– Со множествами разобрался? ― она поправила очки свободной рукой.

– Со множествами более менее понятно, я вот сижу бьюсь с функциями. Прочитал параграф, вроде всё понятно. Начинаю решать и всё, зависаю.

– Легкотня, я тебя научу.

Она пододвинулась ещё ближе, явно специально касаясь меня плечом. На её лице мелькнула довольная улыбка, после чего она снова стала всматриваться в учебник, а затем в практикум.

– Вот здесь будет двойка, ― она взяла карандаш и указала кончиком, ― Тут скобки не нужны, ― продолжала она, ― А тут ты перепутал, не отрицательное значение, а положительное. Я потом объясню, ты пока поправь.

Я приподнял брови, посмотрел на свои каракули и поправил.

– Красивый почерк, ― тихо сказала она, как будто невзначай.

Я уж не знал, что в нём красивого. Как по мне обычный почерк. Но учитывая её симпатию ко мне, ей бы что угодно в моём исполнении показалось красивым.

Однако, мне было приятно несмотря ни на что. Я даже позволил себе улыбнуться.

– Спасибо, Кристин.

– Давай теперь проверим, так ли хорошо я всё помню, ― сказала она на выдохе, ― Открой ответы. Должна быть семёрка.

Я открыл. И правда семёрка. Она улыбнулась и поправила волосы.

– Что-то помню, значит, ― воодушевлённо произнесла она, ― Давай объясню, как это работает.

Далее последовала целая лекция. И надо сказать лекция была весьма содержательная. Местами непонятная, местами даже занудная. Но у меня постепенно вставали нужные кирпичики в голове. Я стал всё лучше понимать.

Мы закрепили на нескольких примерах и в трёх из пяти у меня даже получилось. Чему я был несказанно рад.

Однако, возможности моего мозга не были запредельными. Поэтому я быстро стал терять нить разговора. Оперативная память забилась, буквы и числа начали путаться, концентрация упала.

– Так, стоп, Кристин, всё, у меня голова поплыла.

– Если будешь филонить, не получишь пятёрку.

– Так нафига мне пятёрка? Мне бы на удовл сдать и баста. Или ты думала, что я на красный диплом собрался идти?

– Почему бы и нет? Красный диплом ― это гордость. Будешь детям показывать и рассказывать, как смог это сделать в практически невозможных условиях.

Я фыркнул.

– Я тебя умоляю, ― улыбнулся я.

– А чего умолять? Вот я хочу красный диплом, и я его получу. На работе это котируется. Выпускники с красным дипломом стоят в приоритете выше, чем студенты с обычным дипломом.

– Кто тебе это сказал? ― поинтересовался я.

– Как кто? Общеизвестный факт.

– Кстати, ты в НИЧ попала работать из-за красного диплома?

– Нет, это другое, ― она скрестила руки на груди и надула губы, ― ты вот сравниваешь хрен с редькой.

– Потому что чушь – это всё, роль играет только статус и связи, ― улыбнулся я.

Она внезапно задрала подбородок, посмотрела на меня свысока и прищурилась.

– Значит, не собираешься получать хорошую оценку, да?

– Нет, конечно, к чему мне это? Лишние силы тратить только.

– Ну тогда и я не буду тратить на это лишние силы.

– Что? Подожди, ты о чём? ― всполошился я.

Она приподняла брови, приспустила очки и посмотрела на меня исподлобья.

– Помогу, только если будешь выкладываться по полной и пойдёшь за пятёркой, а не за жалкой тройкой.

Так, вот это поворот. Оказывается, в личине довольно стеснительной Кристины скрывалась жёсткая, грозная училка, которая требовала максимального внимания к своему предмету.

Надо признать, такого поворота событий я не ожидал. Я понимал, что самостоятельно всю эту кочергу с функциями, конъюнкциями, дизъюнкциями, логарифмами и прочей пургой я буду мусолить ещё месяца два, не меньше.

Мой старый мозг бы буксовал на этом знатно, а новый так вообще отказывался в себя эту информацию принимать.

С Кристиной процесс хотя бы сдвинулся с мёртвой точки. Да и надо признать, что заниматься с ней было приятнее, чем в одиночестве. Пусть она и была совершенно не в моём вкусе.

Также нельзя было не отметить её ораторский талант, благодаря которому совершенно непонятные мне формулы и уравнения внезапно становились понятными.

Но пятёрка?!

Да какого чёрта она вообще о себе возомнила?!

Впрочем, я же всегда мог сделать вывод, что шёл за пятёркой. А сам просто сдам, как сдам и точка. Тем более, мне ещё бегать и выискивать препода по вышмату. А это задачка посложнее, чем разобраться с функциями и логарифмами.

– Так, подожди, это шантаж? ― сощурился я. ― Ты мне сейчас условия ставишь?

– Да, я ставлю условия.

Ты гляди, какая бойкая дамочка. Она ведь только и искала возможности на меня как-то воздействовать.

Интересно, а что произойдёт, если я скажу ей «нет». Она запаникует? Или сделает вид, что так и задумано?

Уверен, что она решила просто показать характер, чтобы как-то сбалансировать наши взаимоотношения, где я был до этого недосягаемо высок.

– Ну тогда спасибо, что помогла, дальше я как-нибудь сам, ― я встал и отошёл в другой конец, чтобы взять свою кожаную папку для учебных пособий.

Она тут же опешила.

– Что-о?

Кристина явно не ожидала такой реакции. Она, наверное, думала, что я не такой дерзкий и буду плясать под её дудку. Возможно, она уже себе нарисовала какие-то фантазии на тему того, что она учительница, а я ученик.

Но проблема лишь в том, что я слишком упрямый баран, да и плясать на чьих-то условиях мне было не интересно. Даже если от этого зависела судьба сдачи экзамена по высшей математике.

Впрочем, у меня была стойкая уверенность, что Кристина даст заднюю. Не сейчас, так потом. Потому что не может диктовать условия человек, который влюблён.

Иногда я казался сам себе злым гением-манипулятором. Но что уж поделать, характер у меня действительно скверный. Скрывать бессмысленно.

– Ну Кристин, ― начал я косить под дурачка, ― ты видела, сколько у меня хвостов? Мне бы сейчас ещё математику тянуть на пятёрку. Притом, что я ненавижу её всеми фибрами души.

– А я думала, что тебе нравится? ― с грустью в голосе произнесла она. ― Я думала, ты решил ею заняться, потому что ты внезапно осознал, что это тебе по душе.

Я рассмеялся.

– О, нет, нет, Кристин, я слишком стар для всего этого дерьма.

Она пискнула и закрыла рот ладонью.

– Ты чего это выражаешься? ― возмутилась она.

И действительно, я и сам не понял, как оно вырвалось. Но оно вырвалось. Причём, это было абсолютно искренне. В прошлой жизни я не слишком сквернословил. Бывало, что проскакивало, но чаще дома в одиночестве, наедине со сложной статьёй. А прям в разговоре? Нет. Такое случалось редко.

Здесь же явно прослеживались корни предыдущего владельца тела.

– В общем, Кристин, спасибо тебе большое, что объяснила, ― продолжил я, игнорируя её претензию о сквернословии, ― но если ты настолько требовательна, ― я театрально вздохнул для пущего пафосу, ― я опасаюсь, что могу разочаровать тебя. А я этого совсем не хочу.

Она тут же изменилась в лице. Глаза посветлели, подобрели, девушка залилась лёгким румянцем, вскочила со стула и подошла поближе ко мне.

– Ну прости, пожалуйста, Дим, я же не знала, что же ты сразу не сказал.

Я продолжил отыгрывать фальшивую драму, нагло пользуясь её чувствами.

– Да бывает, ничего страшного, ― махнул я рукой и посмотрел в сторону, ― боль преподавателя, когда вкладываешься в ученика, а он не оправдывает надежд. Я понимаю. Многие так и отказываются учить. Лишь бы не ощущать эту боль.

– Нет, ну что ты, какая боль? Я просто искренне хотела помочь. Ты… Ты…

Она замолчала на секунду.

– Ты просто так поменялся, я на тебя взглянула с другой стороны. Раньше ты был каким-то конченым разгильдяем, мне сидеть рядом с тобой было противно. А тут внезапно ты себя проявил с такой стороны, что я… ― она снова запнулась. ― Что я просто…

Повисла неловкая пауза. И я, честно говоря, ожидал чего угодно, кроме того, что произошло дальше. Она просто подскочила ко мне и поцеловала меня!

Сказать, что я опешил ― ничего не сказать. Но больше всего меня поразило то, что произошло дальше. Дверь распахнулась и наконец зашёл Пономарёв.

Так я подумал, пока не посмотрел в дверной проход. Где в тот момент стоял вовсе не Арсений Витальевич. Там была Ленка Пискунова. В руках она держала торт. Судя по всему, самодельный. Выглядел потрясающе.

Чего нельзя было сказать о Лене.

Пусть она и не застала тот момент, когда Кристина меня целовала, потому что пока дверь открывалась Кабанова отпрянула слегка назад. Но она увидела, что мы оба стояли рядом, оба были раскрасневшиеся и явно гостей не ждали.

– Э-э, Дима? ― произнесла Лена. ― Что тут творится?

Она поставила торт на стол и я понял, что действовать в этой ситуации можно только одним способом.

Самым неожиданным и непредсказуемым.

– О, Лена, ты очень кстати, ― я подошёл и подхватил её за талию, ― я давно тебя хотел познакомить с Кристиной.

– Что-о? ― хором сказали девушки.

– Не делайте поспешных выводов, доверьтесь мне.

Что нужно сделать, чтобы девушка не могла тобой крутить, как захочет? Верно, переключить её внимание на другую девушку.

Для кого-то эта встреча могла бы стать роковой. Любой другой на моём месте стал бы оправдываться, бегать за Леной, уговаривать её выслушать.

Я же наперёд знал, к чему это приведёт. Мне пришлось бы потратить огромное количество времени на то, чтобы наладить с ней отношения вновь.

И единственный способ этого избежать ― познакомить их поближе, чтобы они начали между собой конкурировать.

Оставалось только всё грамотно обставить, чтобы план сработал, а я не остался у разбитого корыта.

– Вообще-то мы знакомы, ― нахмурилась Лена, ― мы же все втроём с одного потока.

– Ну тут, знаешь ли, поток большой, люди разные, лица меняются каждый год.

– Ничего не меняется, ― продолжала сопротивляться Лена.

– Кристина, знакомься ― это Лена, она моя невеста, я тебе рассказывал про неё.

В этот момент Лена довольно улыбнулась. Потому что в глубине души у неё явно закрадывалось подозрение о том, что я устроил этот спектакль, лишь бы не рассказывать про наши отношения.

Правда, я Кристине уже давно сообщил о том, что скоро буду женат. С небольшим нюансом, но всё же, она была в курсе.

– Лена ― это Кристина, она мне помогает с высшей математикой.

– В смысле? ― внезапно встрепенулась Лена.

– В прямом, ― улыбнулась Кристина, ― я хорошо разбираюсь в предмете, а Дима немного плавает. И я согласилась его подтянуть.

– Кристин, но ты же сказала, что не готова со мной работать, ― с упрёком произнёс я.

– Что? Не было такого, ты всё придумал.

Лена повернулась ко мне.

– Я вообще-то тоже разбираюсь в математике! ― она упёрла руки в боки. ― Ты мог бы попросить меня помочь.

– Но ты сказала, что ненавидишь математику.

– Да, ненавижу, но это не значит, что я её не знаю!

– Получается, вы будете вдвоём мне помогать с этим предметом? ― улыбнулся я.

– Да! ― хором воскликнули обе.

Затем они переглянулись меж собой и злобно посмотрели на меня. Лена нарушила тишину первой.

– В смысле не да, а нет! ― она скрестила руки на груди. ― Я тебе помогу, Кристина пусть занимается своими лаборантскими делами.

– Вообще-то, ― Кристина вступила в бой, приподняв брови, скрестив руки на груди, и качнув бёдрами, ― я тут старший лаборант. И это не лаборантские дела ― это Научно-исследовательская часть. Мы тут занимаемся серьёзными делами.

– Ни в коей мере не преуменьшаю размер вашего вклада в науку, ― надменно произнесла Лена, ― но засиживаться здесь нет никакого смысла. У меня в домашней библиотеке есть все учебные пособия по математике за последние двадцать лет. А также неиссякаемое количество бумаги, времени и нормальный рабочий стол. Чего тут сидеть в полутьме? Лучше у меня. Правда, Дим?

Я пожал плечами.

– А какая у тебя оценка была по вышмату, Лена? ― язвительно поинтересовалась Кристина.

– Пятёрка! ― ответила Пискунова.

– А вот и нет, ― нагнулась вперёд Кристина, ― мы вместе сдавали. И тебе поставили четыре.

– Это не имеет никакого значения, ― Лена отбросила кудрю в сторону, ― у меня условия лучше.

– А у меня знания глубже.

Между ними так и сверкали искры ярости и ненависти. Казалось, что ещё несколько мгновений, и они друг другу выцарапают глаза, да повыдирают все волосы, как две дикие кошки.

В самый кульминационный момент, я решил вклиниться в разговор.

– Лена, а что за прелесть ты принесла? ― поинтересовался я.

Она тут же оживилась и переключилась на меня.

– Это торт для тебя, дорогой, ― улыбнулась она, ― в честь того, что ты получил автомат по технологиям социологических измерений. Я сама пекла два дня к ряду.

– Пахнет просто потрясающе, ― я закрыл глаза и вдохнул аромат, которого на самом деле не было, ― Правда, Кристин?

– Не знаю, у меня насморк, ― выбесилась она.

У неё не было даже намёка на насморк.

– Давайте просто попьём чаю, девчонки?

– Все вместе? ― удивилась Лена.

– Нет, ― бросила Кристина, ― я пойду, уже поздно. К тому же, я к этому торту никакого отношения не имею. Это же для Димы.

Специально ретировалась, чтобы избежать неловких посиделок втроём. И я понятия не имел о чём мы будем говорить, учитывая, что эти две хотели прикончить друг друга.

– Очень жаль, ― язвительно сказала Лена, ― я старалась, правда, там пропитанные коржи, крем из сливок и прослойка из сахарного теста с клубничным вареньем.

– Как-нибудь в другой раз, ― Кабанова собрала вещи так быстро, что я не поспевал за её движениями, ― Дим, ключи на столе, закроешь тогда за собой? И свет не забудь выключить.

– Да, хорошо.

– Он всё сделает, не переживай, Кристин.

– Ага.

Через несколько мгновений я остался наедине с Леной. И она была намерена получить все ответы на свои вопросы. Коих у неё накопилось предостаточно.

Да, я сработал в целом неплохо. Перевёл конфликт с себя на них. Ещё и торт получу. Признаться, честно, этот торт я очень сильно хотел. Так сильно, что аж слюни текли без остановки.

Я был готов рассказать Лене всё, что угодно, поделиться любыми секретами, лишь бы только наконец впиться зубами в эту самодельную кулинарную прелесть.

Что касалось поцелуя Кристины, пусть он и был неожиданным, но он раскрыл её характер.

Оказывается, Кабанова не такая уж и стеснительная дама. Готова делать первый шаг и не отрицает свою симпатию.

Можно сказать, сейчас она себя показала тоже с той стороны, с которой я не ожидал её увидеть.

Что касалось самого поцелуя он был смазанным и слишком уж нервным. К тому же без языка. А без языка ― это и не поцелуй вовсе. Можно сказать, не считается.

Я уже точно знал, что она будет со мной заниматься математикой. Чисто, чтобы насолить Лене. И уже никакие манипуляции здесь не прокатят. Кристина уже была в другой позиции, где она не могла мне навязывать собственные правила игры.

Оставалось только разобраться со светло-русой красоткой, которая стояла напротив меня, надув губы и глядя исподлобья.

Кажется, меня ожидал нескончаемый вал вопросов, каждый из которых будет острее предыдущего.

Я, безусловно, к этому не был готов.

Но чего только не сделаешь ради будущей жены?

Глава 21

Лена стояла и сверлила меня взглядом так, словно сейчас случится апокалипсис. Я перебирал в голове огромную кучу вопросов, один хуже другого.

Ты мне изменяешь? Что между вами? Вы уже целовались? Уверена, что целовались, ну и как тебе? Понравилось? Конечно понравилось? Скажи, ты хочешь умереть здесь и сейчас или чуть-чуть подождать и дать тебе надышаться немного перед смертью? Ты знал, что мой отец позаботится о том, чтобы ты никогда в жизни не смог построить карьеру учёного? Почему ты не сказал, что устроился в НИЧ? Почему ты не сказал, что работаешь с какой-то профурсеткой? Тебе она нравится? Ты её любишь?

И это лишь самый малый список, который я себе накидал в голове, пока между нами повисла неловкая пауза.

Я бы и продолжил накидывать, как наконец Лена прервала это затяжное молчание.

– А где у вас чашки? ― изменившись в лице, словно ничего и не произошло, спросила она.

– Ч-чашки? ― уточнил я.

– Да, чашки, ― начала нервничать она, ― в чашки наливают чай. Мы же с тобой не будем есть торт без чая.

– А, ну да, сейчас, ― я залез в ящик и достал две чашки.

Затем я поставил чайник на портативную плитку, которая стояла в углу. Воды внутри было достаточно на двоих.

– Ой, отлично, ― она села на стул и подпёрла голову рукой, ― ужас, конечно, замоталась сегодня знатно.

Я пребывал в недоумении. Это прелюдия перед попыткой меня уличить? Она хотела усыпить мою бдительность? Что вообще происходило?

– Ты чего такой молчаливый? ― спросила она, как будто спора с Кристиной и не было вовсе.

– Ничего, просто странно.

– Что странно?

– Вы только с Кристиной собачились так, будто готовы были убить друг друга. Но как только она ушла, ты стала спокойной и уравновешенной.

– Ой, ― она махнула рукой, ― это нужно было, чтобы она знала своё место и не смела на тебя положить глаз. Я обозначила границы. А то ходит, вертится тут со своими грудями.

– Ну да, точно, ― задумчиво произнёс я.

– А что? ― прищурилась Лена. ― Тебе она нравится?

Ага, вот и вопросики начались.

– Не в моём вкусе, ― не соврал я, ― Если, конечно, это тот ответ, который ты хотела услышать.

– Я хотела услышать, как тебе мой торт? ― сказала она. ― А на Кристину мне плевать.

Лена улыбнулась.

– Ты глянь на неё, выглядит, как эталонная мышка, ей богу. Ну кого она завлечёт этой причёской, шерстяной юбкой ниже колен, да несуразными духами? Разве что вашего начальника, ― она задумалась на секунду, ― Честно говоря, я думаю, что она именно на него и нацелена. Но сам понимаешь, я всё равно должна была обозначить свою позицию.

– Конечно, Лен, ― улыбнулся я, разливая кипяток по чашкам, ― Торт выглядит потрясающе. Я бы его весь и сожрал бы.

– Так что тебя останавливает? ― улыбнулась она. ― Для тебя же старалась.

– Отличная новость, ― я поставил чашки с чаем на стол.

Оставался лишь один вопрос, который меня волновал. Кто ей сказал, что я устроился в Научно-исследовательскую часть лаборантом? И я не мог знать наверняка, стоило ли задавать этот вопрос или нет. В конце концов, всё происходящее могло быть одной большой проверкой. Если я эту проверку не пройду, то никакого большого разговора с её отцом не будет. А я был заинтересован в этом разговоре.

И всё же, озвучив этот вопрос, я мог бы точно понять, что у неё на уме. По реакции я бы точно догадался, действительно ситуация являлась проверкой или же она всё выложила, как на духу, ничего не скрывая.

– А откуда ты узнала, что я работаю в НИЧ? ― невзначай спросил я, тыкая ложкой в торт.

Пропитанный светлый корж начал сочиться сахарным сиропом и, судя по запаху, кондитерским ромом. Внутри едва сопротивлялась клубничина, которую я переборол и разделил пополам. Воздушный крем из сливок и, кажется, сгущёнки оказался божественным.

Пожалуй, если бы я съел этот торт целиком, у меня бы случилась сахарная кома. Но, честно говоря, я бы об этом не пожалел, даже если бы пришлось сгинуть навеки.

– А, да все же знают, ― махнула рукой Пискунова, ― только и делают, что говорят о тебе на переменах. Никто не верит в преображение. Строят какие-то предположения, теории, да гипотезы. Одна только я знаю тебя лучше остальных, ― она посмотрела на то, как у меня закатывались глаза от наслаждения, ― Вкусно?

Я начал активно кивать. Сахара было настолько много, что меня аж передёргивало. Но именно такое количество и было нужно. Во-первых, сахар ― отличный стимулятор мозговой активности. Во-вторых, я просто любил послаще.

– Серьёзно? И что говорят?

– Что ты с кем-то поспорил, ― усмехнулась она, ― Потом ещё говорили, что приезжал твой отец и сказал, что лишит тебя наследства, если не закончишь универ. И ещё много всяких слухов, догадок и предположений. Я бы и сама выстраивала предположения, если бы не знала тебя чуть ближе.

– Угу, точно, точно.

Я уже не слушал, потому что у меня заволокло весь мозг сахаром. Торт был просто бомбезный.

* * * * *

Разумеется, никакой Пономарёв не пришёл, а Лену пришлось снова провожать. Но уж какой я джентельмен, коли не проводил бы даму после такого торта?

На лестничной клетке она снова на меня накинулась, как голодная пантера. И мы целовались минут двадцать к ряду. Благо, это продолжалось бы ещё столько же, если бы я умело не ретировался.

– А я тебя и не приглашу сегодня, ― игриво и с ухмылочкой сказала она, ― Сегодня все дома. Так что нужно было использовать свой шанс в прошлый раз, Дима.

– Чёрт, буду знать, ― сказал я, осознавая, что каждый такой раз, становился для меня всё тяжелее физически, ― Уверен, что когда мы наконец сойдёмся, это будет незабываемо.

Видимо, она тоже страстно желала прыгнуть со мной в постель, поэтому закусила нижнюю губу после этих слов. Но быстро опомнилась, взяла себя в руки, состроила безразличное лицо, помахала ручкой и исчезла в дверном проёме.

А я остался с этим чёртовым напряжением в промежности. И, честно говоря, я знал лишь один хороший способ от этого напряжения избавиться.

Отжимания.

Придя в общагу я начал отжиматься так много, как только мог. Трицепсы обжигало, но я не останавливался. Наконец у меня загорелись плечи, после чего я сменил упор лёжа, поставив ладони вплотную друг к другу.

Я не знал, как называется такой способ отжиматься, но он позволил мне раскрыть в себе новые мышцы. Теперь помимо трицепсов и плеч у меня болела ещё и грудь.

Но одних отжиманий стало недостаточно. Я начал делать велосипед, а затем скалолаза.

Каждое упражнение раз по пятьсот ― не меньше. Ибо тело было так хорошо тренировано, что обычная сотня повторений для него ― всё равно, что два пальца.

Артём зашёл внутрь, наблюдая, как я потной спиной натирал пол, делая велосипед. Считать я перестал ещё минут пятнадцать назад. Я просто хотел избавиться от напряжения, которое стало следствие чрезмерного общения с женщинами.

В прошлой жизни у меня такой проблемы не было. Секс, безусловно, штука приятная. Но двадцать минут обмена слюной никогда не приводили к такому колоссальном давлению на мою мозговую активность.

Я буквально не мог контролировать спонтанное возникновение картинки, где обнажённая Лена залезала ко мне под одеяло и…

– Ого, всё-таки решил вернуться, ― прервал мои фантазии Артём.

– Нет, ― строго ответил я.

– А чего тогда потеешь?

– Да так, захотелось.

– Признайся уже, что спорт у тебя в крови, ну?

– Нет, я тренируюсь, чтобы активировать мозговую активность, потому что через десять минут я засяду за высшую математику. А с ней совладать без особых приёмов ― не получится.

– У-у, помню эту жесть. Даже представить не могу, как я вообще сдал этот чёртов предмет. Скорее всего, препод надо мной просто сжалился и поставил удовл. Хотя я не решил правильно ни одного примера.

– А ты хорош, надавил на жалость, вот так стратегия, ― сказал я, уже дурея от жжения в брюшной полости.

– Пф-ф, слышу от человека, который даже сдать не смог и тянет этот хвост за собой уже три года.

– Сдам, ― отрезал я.

– Да уж, глядя на тебя, лучше, чтобы сдал. Ты же с ума сходишь, ― бросил Артём, ― Ты же сразу на кухню пойдёшь? Невыносимо тут спать, когда ты зубришь. У меня завтра большая тренировка.

– Пойду, пойду, ― я уже был на пределе, но чувствовал, как могу сделать ещё десяток другой повторений, ― Чего вы все нежные такие?

– Это не мы нежные ― это ты громкий, как слон в посудной лавке.

Я выдохнул и развалился на полу. Кажется, напряжение ушло. Наконец-то. Теперь нужно было заниматься. Я подхватил учебник и рванул на кухню. Там у меня окончательно пропало чувство времени, и я просидел почти до половины первого.

Несмотря на то, что я нарушил свой план по сну, я разобрался в теме окончательно. Поэтому я себя похвалил за настойчивость. Но нельзя было больше жертвовать сном. Ни в коем случае. Иначе я рисковал выгореть и провалиться в затяжную апатию. А это ещё хуже, чем болезнь. Я это прекрасно знал.

* * * * *

Последующая неделя и, по сути, первая неделя в этом году, когда меня никто не трогал и не отвлекал, прошла полностью в обучении. Я решил попытаться дальше разобраться в математике самостоятельно. Не только потому, что Лена на самом деле не хотела помогать, несмотря на её спор с Кристиной.

Но и потому, что я желал понять, чего я стоил. Без прикрас, без иллюзий. Я даже отложил на время философию, чтобы полностью сконцентрироваться на точной науке.

В понедельник в НИЧ Кристина первая завела разговор о произошедшем.

– Дим, я хотела извиниться за то, что…

– Не переживай, ― перебил её я, ― бывает. Поцелуй ― дело житейское. Не преступление.

Она залилась краской.

– Просто ты, Лена и я…

– Слушай, Кристин, нам ещё работать и работать вместе. Чем быстрее мы это всё пройдём, тем лучше. Правда.

На самом деле, если бы она не сказала, что извиняется, я бы даже не вспомнил о произошедшем. И я это всё делал скорее для неё, нежели для себя.

Потому что в коллективе не должно быть напряжённости. А Кристина могла стать очень полезным союзником в моём крестовом походе на хвосты по предметам. Так что я решил сразу это всё замять.

И, на удивление, это сработало.

– Я рада, что ты это воспринял именно так, ― продолжила она, ― Я… Просто…

Она сделала паузу, явно ругая себя внутри за неуверенность и эти запинки.

– Мне не свойственны такие действия. Это было что-то спонтанное, на меня совсем непохожее. Я даже не знаю, была ли это я. Просто такая обстановка, тишина, мы стояли так близко. И я… Вот… Так получилось.

Я улыбнулся и легонько похлопал её по плечу.

– Да, я понимаю. Если вдруг ты переживала из-за самого поцелуя, то всё хорошо. Поцелуй очень даже приятный.

Я это сказал, и она залилась краской. Иногда мне надо держать язык за зубами. Вся работа по успокоению псу под хвост.

– С-спасибо, ― на этом она ушла за свой стол.

И больше мы в тот день не заговаривали на сторонние темы кроме работы.

Как всегда, в восемь вечера я дельтанул в общагу, чтобы продолжить решать уравнения.

И на следующий день я сделал так же. И через день. И всю неделю. И каждый раз я попадал в одну и ту же ловушку. Я всё меньше и меньше спал, погружаясь в эти чёртовы функции, логарифмы и интегралы.

В выходные я засел так, что аж глаза начало щипать.

Проснувшись утром в воскресенье, я обнаружил, что у меня краснючие глаза. Казалось бы, это был знак. Нужно остановиться. Но я продолжал. Природное упрямством и полный игнор плана.

Высшая математика меня настолько сильно раздражала тем, что не давалась, что я был готов порвать учебник в клочья и выкинуть его в окно.

Но я сдерживался и продолжал учить дальше.

В понедельник я наконец смог найти окно у преподавателя по вышмату. Звали его Сургалинов Артур Николаевич. Это был мужчина лет сорока пяти, невысокого роста, с узкими плечами и широким торсом. Назвать его толстым было нельзя, но лишний вес определённо имелся.

Завершали образ прямоугольные очки, рубашка в клеточку и шерстяная жилетка тоже в клеточку, только наклонную. Рубашка голубая, жилет ― красно-зелёный. Одним словом ― китч.

Тем не менее, это был золотой стандарт всех математиков. Одевались они все примерно одинаково. Да и не мне было судить этого человека, я и сам выглядел не лучшим образом. В основном за счёт того, что одежда, которую мне выдала Лена, была великовата.

– Артур Николаевич, ― обратился я к нему, подловив после лекции.

– Мне некогда, ― бросил он и понёсся прочь от меня.

В глаза он никогда не смотрел. Такое было свойственно личностям, не способным полноценно социализироваться в обществе.

– Подождите, Артур Николаевич! ― я побежал за ним. ― Я студент, который должен пересдать вам высшую математику.

– Найдите другого преподавателя, я не принимаю пересдачи.

– Но никто не принимает, отправили именно к вам, ― воскликнул я.

Он внезапно остановился, глядя куда-то в пустоту. Затем он поправил очки и начал причитать.

– Вот так всегда! Они там меж собой договариваются, потом всё на меня скидывают. Нет! Я не собираюсь больше у них идти на поводу. Пусть сами выкручиваются. Мне это всё не интересно.

Я был готов заорать от отчаяния. Почему он решил попытаться пойти против системы именно на мне? Вот принял бы экзамен, и боролся бы с системой, сколько влезет. Нет же, именно я попал на него в тот момент, когда у него максимально нет настроения.

И, честно говоря, у меня у самого не было никакого настроения. Более того, я уже не чувствовал, что жил. Я словно существовал. Проснулся, почистил зубы, позубрил математику. Отправился на пару, на паре позубрил математику в свободное время. Все перемены зубрил и решал математику. На работе разнёс все посылки, а затем зубрил математику. В общаге ― решал и зубрил математику.

Чувство времени меня полностью покинуло. Вместо положенных восьми часов я спал в лучшем случае пять или шесть. Вместо отдохнувшей головы, я каждый день просыпался уже уставшим. А ведь надо было ещё целый день оттарабанить.

Ложился я не просто уставшим, а никаким. Настолько никаким, что даже жить не хотелось.

Появлялось желание просто всё это бросить. Напрочь. Навсегда. К чертям.

И сейчас с этим математиком, с которым надо было носиться, как с ребёнком малым, канючить, клянчить, уговаривать, я был уже близок к тому, чтобы сдаться.

Но самое ужасное, что я даже не заметил, как это произошло. Оно просто пролетело как-то мимо меня.

Бац!

И я уже ничего не хотел. Вообще ничего. Ни закончить универ, ни строить карьеру, ни даже идти в театр с Леной и с её родителями.

– Артур Николаевич…

– Артур Николаевич, Артур Николаевич, да меня так зовут. Пожалуйста, ступайте, ― он поправил очки, ― у меня нет времени. Следующая пара уже вот-вот начнётся.