Текст книги "Академик разгильдяй (СИ)"

Автор книги: Антон Щегулин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Весьма приличный комплект, но был слегка великоват. Впрочем, не висел, как мешок и на том спасибо. Пахло от меня, наверное, не лучшим образом, поэтому я быстренько заскочил в туалет, умылся сам, заодно снял рубашку и помыл подмышки с мылом.

Тем самым малюсеньким плоским кусочком хозяйственного мыла, которое все вечно комкали пальцами, чтобы он превратился в подобие шарика. Так было удобнее мылить.

Кожа моментально заскрипела, я поморщился от этого ощущения. Неприятно. Но делать нечего. Не вонять же на собеседовании.

Вытерев остатки воды внутренней частью зимней куртки, я накинул рубашку сверху, заправил её в брюки, затянул ремень. Теперь я был готов.

Наконец я у заветной двери. Несколько раз выдохнул, поправил ещё раз волосы, а затем постучал.

Глава 14

Но не успел я зайти, как сзади послышался незнакомый голос.

– О, вы тоже сюда? А не пропустите меня, пожалуйста? Мне назначено, просто.

То был какой-то студент явно младших курсов. Он смотрел на меня наивными, добрыми глазами. И я, кажется, догадывался, что он тут делал.

– А вам по какому вопросу назначено? ― уточнил я.

– Говорят, что искали лаборанта. А я как раз хотел подзаработать немного денег после учёбы. Да и НИЧ ― место не последнее. Тут и карьеру можно построить.

Да уж, парень и правда можно. Только не тебе, увы.

– А всё, ― улыбнулся я, ― уже нашли.

Он оторопел.

– Как нашли? ― затем до него начало доходить. ― Кто же это?

– Ваш покорный слуга, ― я кивнул головой, ― Так что придётся вам поискать другое место. Это, как видите, нарасхват.

– Но мне сказали…

– Что бы вам ни сказали, поезд уехал, ― улыбнулся я, ― Всего хорошего.

На самом деле сердце у меня колотилось, как бешеное. Ничего себе спрос. А Бакунин утверждал, что лаборанта днём с огнём не сыскать. На тебе, целых два в один день! А если бы он пришёл раньше меня?

Я молча наблюдал, как уходил расстроенный студент, совсем позабыв о том, что недавно постучал в дверь. Внезапно передо мной открыли. Это был сам Пономарёв.

– Вы! ― он показал на меня пальцем. ― Распугиваете наших лаборантов?

– Каких лаборантов?

– Или это вас нам рекомендовала Кабанова?

– Меня, разумеется, ― соврал я.

– Какой ужас, ― он закрыл лицо рукой, ― второй раз судьба с вами сводит. Ну может это знак? Заходите уже, не стойте в дверях.

Я с чувством полной и безоговорочной победы зашёл внутрь. Но нельзя было говорить «гоп», пока не перепрыгнул. Документы ещё не поданы и не подписаны.

Однако, Пономарёв явно остыл и уже не так резко относился к своему поражению в партии.

Когда я вошёл, Кабанова оторопела. Глаза на выкате, брови приподняты.

– Кристина Анатольевна, ― обратился к ней Арсений Витальевич, ― молодой человек утверждает, что это вы его сюда рекомендовали, ― он нахмурился после этих слов, ― Но разве вы называли фамилию Поршнев? Уверен, там была какая-то другая. Панкратов или Прокопенко. Не могу вспомнить.

Я смотрел в глаза девушке и едва заметно кивал, чтобы она подыграла. Слава небесам, она это сделала. Хотя по её лицу было видно, что желания быть втянутой в эту игру у неё не было.

– Д-да, Поршнев, ― запинаясь сказала она, ― Именно его я имела ввиду. Знаете ли, он делает большие успехи, взялся за голову, все хвосты закрывает, проявляет себя на лекциях и семинарах.

Она сделала паузу, сглотнула и продолжила.

– В общем, я считаю, ему можно дать шанс.

Пономарёв нахмурился.

– Дать шанс? Что вы имеете ввиду?

В глазах у Кабановой читалось, что она пожалела обо всём сказанном. Но делать было нечего. Приходилось уже идти до конца. Учитывая, что очередной лаборант не пришёл в назначенный час, существовала ненулевая вероятность, что больше никаких лаборантов и не будет.

Кроме меня, разумеется.

– Ну вы знаете, Арсений Витальевич, каждый человек может оступиться. Сделать неверный шаг в неверном направлении, ― продолжала Кабанова, буквально сочиняя на ходу, ― Поршнев всегда был разгильдяем…

Она прервалась и посмотрела на меня. Я улыбнулся и кивнул. Она продолжила.

– Учился через пень колоду, только и знал, что грушу боксёрскую колотить.

– Это правда? ― спросил меня Пономарёв.

– О, да, ― кивнул я, ― Бокс меня очень увлекал раньше. Но теперь я понял, что кулаками себе будущее не построить.

– Это верно, ― нахмурился он, ― чертовски верно, Поршнев! И мне нравится, что вы это осознаёте. Так, Кристина Анатольевна, вы ещё что-то хотели сказать про вашего подопечного?

Мне приходилось всё это терпеть лишь потому, что всё шло по моему плану. Разумеется, будь я хоть на пару ступеней повыше, я бы никогда не позволил с собой так разговаривать. Но сейчас мне нужно было место лаборанта в НИЧ. И нужно было всего лишь дать событиям происходить так, как они происходили.

– Э-э, ― замялась Кристина, ― в общем, я поверила в него, а вы поверьте мне.

Пономарёв оглядел нас обоих.

– Что ж, ― произнёс начальник НИЧ, ― проблема с лаборантами действительно имеется, скрывать не буду. Сегодня ― буквально ажиотаж! Столько заявок мы за целый семестр не получали, сколько за этот день. Кристина Анатольевна в этом деле ― большая молодец. Хвалю.

Он вздохнул.

– Что же касается вас, Дмитрий Владимирович, ― он приподнял брови, глядя куда-то в сторону, ― вы безусловно меня расстроили своей успеваемостью. Но видя, как в вас зреет светоч науки, как вы взялись за голову, если исходить из слов Кристины Анатольевны, то можно предположить, что наше сотрудничество будет плодотворным.

Пономарёв сделал ещё одну многозначительную паузу, после чего произнёс:

– Добро пожаловать в НИЧ, Дмитрий Владимирович. Дело за малым ― заполнить документы и обежать все инстанции.

– И правда за малым, ― улыбнулся я.

– Но приступите уже завтра! ― наказал Пономарёв. ― Кристина Анатольевна у нас тут зашивается. Ей без лаборанта, как без правой руки, знаете ли.

Я приподнял брови и посмотрел на девушку. Она отвела взгляд. Всё понятно. С новым запросом от Госкомтруда работы невпроворот. Документооборот, проектные разработки и пресловутые социальные коммуникации. Нужно было успеть везде и всюду, лишь бы только сдать всё в срок. И она понимала, что в одиночку ей не справиться.

– Да, без проблем, ― ответил я Пономарёву, ― во сколько быть?

– А во сколько у вас пары заканчиваются?

– В шестнадцать часов, ― ответили мы хором с Кабановой.

– Вы с одного потока, что ли? ― нахмурился Пономарёв.

Я кивнул.

Какое-то время он стоял и глядел на нас поочерёдно. Мне даже показалось, что я снова находился на волоске.

– Что ж, так даже лучше, ― улыбнулся Арсений Витальевич, ― Кристина Анатольевна, присмотрите за нашим новым подопечным. Быстрее погрузится в суть вещей, быстрее сможем

– Хорошо, ― тихо ответила Кабанова.

– А мне нужно пойти пообщаться с руководством факультета управления строительством и городским хозяйством.

На этом он покинул помещение.

– Ты с ума сошёл, Поршнев! ― воскликнула Кабанова. ― Где Иван Сидоров?

– А мне почём знать? ― я развёл руками.

– Он должен был прийти вместо тебя, а тут заявился ты!

– А, так вот как звали твоего кандидата. Воистину невзрачный студент, как внешне, так и по имени с фамилией.

– Значит, всё же видел? ― она сощурилась, глядя на меня испытующе. ― И что ты ему наплёл?

Затем до неё дошло окончательно, её глаза округлились, брови поднялись, а она прикрыла открытый рот ладонью.

– И Мартынова ты сбагрил?! ― воскликнула она. ― Человеку нужна была эта работа, а ты…

Она не договорила и отвернулась. Ну актриса без Оскара, ей богу.

– Кабанова, ты выводы поспешные не делай, ― я уселся на кресло и завёл руки за голову, ― Мартынов твой ― тот ещё супчик, спекулянт и обманщик. Из всех претендентов на это место честнее и надёжнее меня никого не было.

– Скажешь тоже! ― сорвалась она. ― У Мартынова отец работы лишился, мать с…

– Грудничком на руках, ― закончил за неё я, ― Этот Мартынов вас всех вокруг пальца обвёл, а вы и рады вестись. Ладно, этот разговор не имеет смысла. Место моё и баста.

– Да как с тобой работать, ты же ничегошеньки не умеешь! ― не останавливалась Кабанова.

– Да и, кстати, благодарности я принимаю только искренние и душевные. Не нужны вот эти отмазки, мол, спасибо, Дима, ты так выручил меня, ― улыбнулся я.

– Что? ― она опешила. ― Да это я тут спектакль устроила ради тебя. Выгораживала тебя перед Пономарёвым! Да если бы не я, ты со своей зачёткой бы ходил по всем кафедрам, в итоге тебя бы взяли на кафедре охраны труда или ещё хуже ― экологии. А на тех кафедрах разве что только дворики не работают.

Я помотал головой и зажмурился, поджав губы.

– Ты бы так плохо не говорила о наших коллегах. Всё-таки, мы находимся в святилище знаний. А ты этих великолепных людей принизила до уровня дворника? Ничего не имею против дворников, отличная профессия, но не находишь ли ты, что сравнение и правда некорректное?

Я развлекался, как мог.

– Да ты… Да я… ― она не знала, что и ответить. ― И какого чёрта я должна тебя благодарить?!

– А такого, что Мартынова я уговорил не тратить время на науку. Для него это не очень актуально. Парень встал на более скользкую, но куда более прибыльную дорожку. Сидоров просто мямля. Какой ещё НИЧ? У него молоко на губах не обсохло. А тебе очень и очень нужен помощник, потому что в ноябре вы финансирование получили. И каждый раз, когда ты думаешь, сколько работы придётся выполнить, тебе становится дурно.

Я сделал драматичную паузу.

– И вот он я, готовый работать не покладая рук, причём на должности лаборанта. Скорее всего, в документах будет указано: младший лаборант. Что ещё хуже, чем просто лаборант. Но у меня такое положение, что выпендриваться не пристало. И более того, я не сольюсь через четыре месяца, как это обычно делали все предыдущие лаборанты, я буду пахать долго и упорно. Потому что я заинтересованное лицо.

Она стояла с открытым ртом.

– Ты откуда всё это узнал, Поршнев? ― тихо спросила она.

– А вот это ― уже совсем другая история, ― улыбнулся я, ― Поэтому, Кристин, нам надо сработаться. Обязательно. Но я тебя готов успокоить, я очень договороспособный. Настолько, что у нас не возникнет никаких проблем, когда ты наконец примешь ту мысль, что мы коллеги.

Я подошёл поближе, взял её за плечи, притянул поближе и поцеловал прямо в лоб. Уж не знаю, зачем я это сделал, но так велело сердце.

После моей пламенной речи и этого жеста, она оставалась ещё секунд пятнадцать в прострации. И я решил добить её финалочкой.

– Кстати, не забывай про наш с тобой спор. Если проиграешь, будешь помогать писать мне ВКР, ― хохотнул я, ― А я пойду, пожалуй, с документами разберусь. Пока на моё место не пришёл ещё один желающий.

Она хотела было что-то мне сказать вдогонку, но так и не придумала, что именно.

* * * * *

Я никак не мог продохнуть и заняться своими делами. С бумагами закончил около половины седьмого. Добрался до общаги уставший и измотанный. Закинулся анальгином для профилактики. Следом в комнату зашёл Калугин.

– Ого! ― воскликнул он. ― Оказывается этот запах в комнате можно было как-то убрать?

– Радуйся, твоё бельё тоже постирали, ― буркнул я, ― И можно тебя попросить быть потише? Мне нужно очень много выучить.

– Да я только с тренировки, сейчас свалюсь и захраплю, ― бросил он.

– Этого я и опасаюсь.

– Да не дрейфь, нормально всё будет, ― он сделал паузу, чтобы снять штаны и запрыгнуть в кровать, ― Ох ты ж ничего себе! Всё такое мягкое, прохладное, свежее. Я даже когда у своей ночевал, у неё и то бельё не сильно лучше нашего было. Красота.

Его даже не интересовало, кто так хорошо постарался и накрахмалил простыни.

– Кстати, ― продолжал он, ― ты так ничего и не сказал Левановичу? Он спокоен. Хотя ты на тренировках и не появляешься.

– Ты забыл, что я заболел?

– А, точно. Кстати, как здоровье?

– Как видишь, не помер, уже хорошо.

– Ну и отлично, ладно, я спать.

На этом Артём отвернулся к стенке и вырубился минуты за три, не больше. Храпеть ― не храпел, но сопел. И это сопение мешало сконцентрироваться.

Жаль, что сейчас не было музыкальных плееров или смартфонов. А то мне бы очень помогли какие-нибудь вакуумные наушники, благодаря которым я бы не слышал ничего вокруг кроме музыки.

Но, как-то погрузившись в учебник по технологиям социологических измерений, я оторвался от реальности и перестал слышать назойливое сопение.

С изучением не было никаких проблем. В памяти всплывали все нужные разделы, начиная от правил формирования выборки, заканчивая интерпретацией полученных данных. Я даже успел порадоваться тому, что наконец научился концентрироваться, будучи в этом теле.

Но моя радость быстро испарилась, когда я понял, что буквы расплывались в глазах.

Вот минут пять назад я читал главу о методах сбора данных. Вдумчиво погрузился в прямое наблюдение, затем переместился к документальным источникам и вот уже понял, что поплыл. Страниц пять пролетело мимо меня. Пришлось возвращаться.

Оказалось, что я их прочёл в состоянии транса. Никогда раньше не встречался с этим явлением. Пришлось отложить учебник ненадолго и пройтись по комнате. Вроде как восстановился и приступил дальше.

Но эта проблема вернулась спустя страниц тридцать.

Мой мозг просто не хотел усваивать эту информацию. Ему было не интересно. Поразительно. В прошлой жизни эта проблема мне была неведома. Потому что всё, за что я брался, мне было интересно.

Кроме служения в армии. Это было настолько скучно, что казалось, на целый год у меня мозг вообще отключился. А затем, когда всё это закончилось, он вычеркнул воспоминания об армии из памяти. Я помнил всё лишь урывками и какими-то пятнами.

Но сейчас мозг просто отказывался читать. Я начинал, а он отбрыкивался, словно малый ребёнок. И я ума не мог приложить, что с этим делать.

Сначала открыл окно. Морозная свежесть ненадолго привела мой мозг в тонус. Но этого было недостаточно.

Затем я начал читать стоя. Только чувствовал, что теряю нить, сразу же ложился. Затем садился на стул. А затем снова ходил взад, вперёд.

Как ни странно, все эти манипуляции мне помогали. Но чего-то не хватало.

Я посмотрел на часы. Почти одиннадцать вечера. А я успел прочесть половину учебника. И это со всеми препятствиями, что учинял мой собственный мозг.

Надо было как-то порадоваться этому достижению. Всё-таки, предыдущий владелец не был отягощён знаниями и умением концентрироваться на предмете. А я-таки смог этот барьер преодолеть. Пусть и не без проблем.

Но мысль о том, что в прошлой жизни для меня чтение ста пятидесяти страниц учебника были лишь разминкой, сильно портила достижение. Ведь сейчас я на это потратил больше трёх с половиной часов.

Тем не менее, я себя похвалил. И даже вознаградил бы, если б было чем.

Для работы в таком теле, с таким мозгом ― достижение отличное. Да вот только проблемка, что технологии социологических измерений уже послезавтра, а я даже близко не был готов на том уровне, на котором нужно.

Поэтому, на следующий день сразу после пар я пришёл в НИЧ, захватив с собой учебник. Главное было выкроить пару свободных часов на работе, а затем продолжить в общаге.

Кабанова тут же насела с поручениями. Разобрать документацию, отнести одни бумаги в один конец университета, другие ― в другой. Затем заглянуть к ректору, принести документы от него. Сама же она засела заполнять ещё бумаги. В общем, пыли в этой работе было предостаточно.

А я ещё и был страшно голоден.

– Кристин, а у вас тут перехватить ничего не будет? Не ел весь день.

– Возьми булки в шкафу, там с маком оставались.

Я обрадовался и прихватил с собой две штуки.

– Спасибо!

– Вообще мы на них скидываемся с получки, но тебе пока можно и так. У тебя ж бедолаги даже стипендии нет.

– Ну вот ещё жалеть меня вздумала?

– А как не пожалеть, коли за место лаборанта ты был готов по головам идти. Получается, эта работа тебе тоже очень нужна, ― с тоской в голосе сказала она, ― А я даже не поинтересовалась твоей ситуацией.

– Что ж, отличная попытка, но, чтобы сдать психологию и поведенческие особенности в трудовых коллективах, этого будет недостаточно.

– Нет же, ― возмутилась она, ― все мы люди, у каждого человека свой контекст. Ты тоже человек, хотя долгое время я считала тебя обычным раздолбаем, который только и делает, что дерётся, да прогуливает.

– Так, мысль глубокая, Кристин, но сути не улавливаю, ― нахмурился я.

– Да я просто хотела сказать, что возможно оно и к лучшему, что так всё сложилось. И какие бы трудности у тебя в жизни ни случились, я почему-то рада, что ты встал на путь изменения. Решил взяться за голову.

Я улыбнулся. Этот ситуативный сеанс психотерапии меня даже позабавил. И, честно говоря, я до конца не понимал, к чему она клонила. Неужели сиюминутный приступ симпатии ко мне?

– Браться за голову нужно, когда всё пошло прахом. А у меня всё прекрасно, я на своём месте и скоро у меня даже будет зарплата. Это поможет мне вылезти из тех незначительных долгов, в которые я влез.

Кристина буквально загорелась.

– Ну вот! Чего же ты молчал? Университет всегда старается идти навстречу тем, кто в этом нуждается, этого заслуживает, а самое главное ― встаёт на путь исправления.

И вот теперь стало понятнее. Оказывается, Кристина у нас комсомолка, каких поискать. Ну и коллективистка. На самом деле, ни в том, ни в другом не было ничего плохого. Однако, её очарование моим «исправлением» могло очень быстро смениться разочарованием. Поэтому сейчас я планировал подыграть, а дальше поглядим.

Если комсомолка набивалась в друзья, священный долг гражданина Союза ― эту дружбу принять с радушием.

Я собрал в себе все внутренние силы, пуская их на то, чтобы сдержать поток острот, уже застрявших возле горло.

– Спасибо, Кристин, ― выдавил из себя я, жиденько улыбаясь, ― я, правда, очень признателен.

– Я рада, что ты это сказал, ― она улыбнулась, ― И я признательна. Я так гляжу, ты с учебником по технологиям социологических измерений ходишь? Как идёт?

– Уже половину освоил, осталось всего ничего.

– Это ты молодец, ― улыбнулась она, ― Слушай, я тут подумала, может быть поменяем условия нашего спора?

И тут я наконец понял, к чему она клонила всё это время. Вот плутовка хитрая.

Глава 15

― Так, Кристин, ― я посмотрел на часы, ― мне уже бежать надо, бумаг тьма. А я бы хотел ещё успеть подготовиться к предмету.

– Я просто вижу, что ты серьёзно настроен, ― она говорила с паузами, ― Раньше, я бы ни за что не поверила. Но Пономарёв с Бакуниным обсуждали, как ты отвечал на вопросы. Ты их очень сильно удивил своими познаниями. Особенно на контрасте с зачёткой.

– Ага, я понял, ты планируешь заговаривать мне зубы, чтобы я не сдал, да? ― уже нервно спросил я.

– Нет, нет, я просто хотела, ну не знаю… ― она мялась, как малолетняя, как будто чего-то стеснялась.

– Ну что там, Кристин? ― уже не выдержал я. ― Спор есть спор, никуда от него не деться. Мы сделали это при свидетелях.

– Да, да, я знаю, ― всё ещё мялась она.

– А что тогда? Ну Кристин, ей богу, весь день будем сидеть булки мять? ― я уже чуть ли не уговаривал её, хотя мог в любой момент взять и выйти из кабинета.

И, честно говоря, если бы она продолжила дальше ходить вокруг, да около, я бы так и сделал.

– Я вообще спор, как предлог использовала, чтобы ты не сбегал сразу, ― тихо сказала она, ― Может сходим куда-нибудь? У нас тут танцы будут скоро в актовом зале. Ты танцуешь?

Ах вот оно что было. А я-то грешил, думал, что Кристина хитрая змея. Девчонка-то всего-то заинтересовалась мною. Мда. И что мне теперь с этим делать?

– О, нет, не получится, ― отрезал я.

– Не получится? ― она запереживала. ― Ты не танцуешь? Ну да, конечно не танцуешь, что это я? Надо было сразу в музей предлагать. Может тогда в музей? Ты был в Политехническом? Или в Дарвиновском?

Хотела сначала пригласить в музей, но испугалась того, что я откажусь, потому что я не ботаник? Как это мило с её стороны.

– Нет, Кристин, я просто одной ногой уже женат, так что ничего не получится, извини.

– Как женат?

– Ну ты знаешь, как оно бывает, сначала встречаешь девушку, потом вы с ней гуляете, целуетесь, а потом упал, очнулся ― женат! О, как.

Она аж залилась вся краской.

– Ой, а я и не подумала, ― Кристина не находила себе места, ― Вот же ж дура. Извини меня. Ну я не то, чтобы имела ввиду свидание. Я просто думала погулять вместе. Без задней мысли, понимаешь?

– А бывает передняя?

– Что?

– Передняя мысль, ― я махнул рукой, ― неважно. Побежал работать, Кристин. Спасибо за приглашение, правда, очень приятно.

– Да не за что, ― грустно произнесла она и, вся зардевшая, снова окунулась в свои бумажки.

А я начал носиться по коридорам. Знал я их, как свои пять пальцев, но не спешил. Делал вид, что едва заплутал то тут, то там. Чтобы у случайных свидетелей потом вопросов никаких не было. И чтобы донести не могли. А то мало ли. Как говорится, даже у стен есть глаза и уши.

Всё это время я читал учебник. И что самое удивительное, давалось чтение мне на удивление просто. Я буквально порхал по страницам. А всё потому, что находился в движении.

Видимо, если этот организм не встряхнуть, он не соизволит действовать.

Уже к девятнадцати часам я закончил носиться и вернулся в НИЧ. Там никого не было кроме Бакунина. И я понял, почему Кристина хотела поговорить сразу. Во-первых, не было ни души в НИЧе, во-вторых, она сама должна была бегать по всему универу.

Смелая, приятная. Но не в моём вкусе. Уж слишком худая. Ну как вобла, ей богу. Прям сплошные кости. А грудь выразительная и довольно приличного размера для такой конституции тела. Удивительное сочетание, нечасто подобное встретишь.

В прошлой жизни я учился с пареньком, который мне на третьем курсе по пьянке решил выдать откровение. Сказал: «Ты знаешь, я люблю баб худых, как тростиночка, но чтобы с большими сиськами. Дойками прям, понимаешь? И стоячими сосками. Просто нырнул бы в них и не выныривал».

Забавный был паренёк. Всегда делился подобными откровениями, когда никто не спрашивал. И ему, вероятно, Кристина бы пришлась по вкусу. Высокая, грудастая, худая.

– Ну что, Дмитрий Владимирович, ― улыбнулся Бакунин, ― судьба так сложилась, что вы всё-таки с нами, да?

– Так точно, ― улыбнулся я и приземлил кипу бумаг на стол.

– Это хорошо, это хорошо, ― сказал он, ― Я в вас вижу серьёзный потенциал. Сейчас осваивайтесь пока на месте. Пыльной работы будет много. Но дальше интересней. Подключим вас ещё и к работе в разработке. Нужно будет и в библиотеке проводить время и мозговые штурмы устраивать, и чего только «не».

– Рад слышать, ― снова улыбнулся я, поглядывая на часы.

Мой ментальный посыл он словил тут же.

– А теперь можете идти, Дмитрий, вы хорошо поработали, я уж тут с остальным сам справлюсь. Завтра ждать в то же время?

– А как же.

– Ну что ж, тогда до встречи.

Я выпорхнул наружу с учебником в одной руке и яблоком, что реквизировал из шкафа в НИЧ ― в другой.

Пальцы ломило от мороза, но я не обращал внимания и перелистывал страницы, пока шёл. А когда не перелистывал, хрумкал ледяное яблоко. Оказалось, что всякие фрукты тоже помогали мозгу прийти в боевую готовность, и я этим активно пользовался, делая успехи в концентрации каждый день.

Внезапно метрах в пяти передо мной вырос силуэт. Я, не обращая на него внимания, уткнувшись в книгу, чуть скорректировал маршрут влево. Уж больно интересно было читать про последовательность стадий постановки вопросов по уровню сложности.

Поваренко, как и Ядов, чётко знал, что нельзя начинать социологический опрос со слишком сложных вопросов. Тут, как и в художественном произведении, нужно было начать с чего-нибудь простенького, понятного и не отталкивающего.

В конце концов задача рецепиента не только выстроить ядро социологического исследования, но и сделать так, чтобы как можно большее количество респондентов прошли опросник.

Помимо этого, нельзя было забывать о том, что многие респонденты могли попросту устать в процессе от сложности и начать отвечать халатно. На отвали. А могло быть и того хуже ― начали бы врать.

Всё это сильно вредило чистоте исследования. А грязное исследование ― будет плохо цитироваться. А плохое цитирование ― это смерть в безвестности среди коллег учёных.

Поэтому со всеми этими нюансами стоило работать грамотно. Знание дела, а также грамотный научный подход ― вот в чём сила.

Я так увлёкся, что не заметил, как силуэт окончательно перегородил мне путь.

– Стоять! ― скомандовал голос.

Я недовольно закатил глаза и наконец решил посмотреть, кто же мне тут осмелился мешать.

К моему удивлению ― это был мой старый знакомый. Полароид, который решил на днях проверить меня на рефлексы и ушатался о мусорный бак.

На надбровной дуге у него было пять швов. Мда, приложился знатно.

– О, я тебя знаю, ― сказал я, ― ты помойная крыса, из-за которой я чуть не лишился работы. Сдрисни, будь так любезен, мне не до тебя.

– Чего сказал?! ― он вроде как и хотел быкануть, но тут же сам себя осадил. ― В смысле, я тебе же ничего такого не сказал, чего базаришь некультурно?

– А с тобой можно культурно? Ну давай культурно, ― я сделал вдох, ― Неуважаемый, месье, соблаговолите проследовать в сторону, ведущую на детородный мужской орган. Искренне благодарствую.

С этими словами я попытался его обойти. Но он всё не давал. Как назло, вокруг не было ни одного свидетеля, которого я бы мог использовать, как предлог для побега.

Потому что вот возиться с Полароидом мне точно не пристало. Завтра будет день икс, когда я выступлю перед всем потоком. И я должен получить автомат. Иначе ― это будет катастрофа. А я всё ещё не был уверен, что выучил всё достаточно хорошо. У меня оставались серьёзные пробелы, которые не компенсировались знаниями из прошлой жизни.

– Что? ― он нахмурился. ― Короче, не суть. Ты как это сделал?

– Сделал что? ― я вновь закатил глаза.

– Как ты так двигался? Ты очень хорошо двигался. Я не мог по тебе попасть вообще. А потом ты наступил на лёд, но ты не поскользнулся. А я поскользнулся. Как ты это делаешь?

– Годы тренировок, малыш, ― ответил я, откусывая яблоко, ― А ну да, ещё я ездил в Китай, там прошёл тридцать шесть ступеней шаолиня. Ты знал, что для пребывания в отличной форме достаточно всего съедать по яблоку в день?

После этой речи он жёстко завис, переваривая всё сказанное. С одной стороны мне было интересно, почему он припёрся один. С другой стороны ― не было. Потому что куда интереснее дочитать учебник, а потом пробежаться по нему ещё раз, чтобы разложить всё по полочкам. Я снова попытался уйти, но он опять мне не дал.

Я уж было готовился к тому, чтобы отвесить ему. Хоть это бы и значило крах моего плана, ибо рукоприкладство ― это то, от чего я был намерен избавиться в первую очередь. Но так кулаки чесались, не описать.

А этому телу только дай волю. Я чувствовал нутром, что от Полароида и мокрого места не осталось бы. Стоило мне только реально захотеть и перестать сопротивляться.

– Подожди, ты пургу какую-то гонишь, ― продолжал он.

– Да ну? А ты сгоняй в Китай, там найди шаолинький храм в провинции Чунь-Чхэ, там будет учитель Ван, которого все будут называть учитель Вун. Главное, не называть его учитель Вон, потому что вона ― это корейская валюта. А учитель Ван ненавидит корейцев.

– Стой!

Кажется, до него начало доходить.

– Просто научи меня, ― сказал Полароид, ― А я… ― он замер на мгновение. ― Заплачу!

– Нет, за слёзы я не тренирую.

– В смысле дам денег.

– Да что мне с твоих денег? ― фыркнул я.

– Ну не знаю, я могу стать твоей крышей здесь на районе.

– Пф-ф, ты блин с обычным асфальтом не справился, а теперь метишь в решалы? Я тебя умоляю, не смеши тапочки учителя Вана.

– Ну не знаю, хочешь буду предупреждать, когда и на кого планирует выходить Череп?

И тут я уже заинтересовался.

– Вот оно что, ― я откусил ещё кусочек яблока, ― И ты, Брут?

– Что?

– Ничего, ― я выкинул огрызок в сторону, ― Значит, сдать своего хозяина хочешь?

– Да никакой он мне не хозяин! ― возмутился Полароид. ― Просто мне казалось, что с ним можно заработать денег.

– А оказалось, что нельзя?

– Неа.

– Ну а я тебе чего сдался?

– Ты переспективный.

– Это ты с чего решил?

– Ну как? Ты вон и в боксе величина вродь как говорят, да и с книжкой ходишь. Выглядишь умным. А значит перспективным.

– А учить мне тебя зачем?

– Да это так, предлог, но я был бы признателен.

– Всё-то у вас предлоги какие-то находятся, ― буркнул я, ― Иди и запишись к Левановичу, он тебя всему научит. А меня не дёргай. Не до разборок мне ваших, понятно.

– Да Леванович знает Черепа и других, он нас не подпускает к залу, ― грустно сказал Полароид.

– Оно и верно, ― подметил я, ― тупым в спорте не место. Иди учись, тянись к знаниям, а только потом в спорт.

– И что мне учить?

Походу, он реально видел во мне учителя и покровителя. Я уж затруднялся понять почему, но так сложилось. И избавиться от него можно было только одним способом. Поручить ему сделать то, что он никогда бы в жизни сделать не смог.

– Обложку видишь? ― я показал на свою книжку. ― Основа основ социологии.

– Вижу.

– Вот, ― кивнул я, ― завтра идёшь в библиотеку, берёшь эту книжку, и учишь каждый параграф. Когда выучишь ― приходи, поговорим. И да, когда придёшь, я спрошу по каждому параграфу. Хоть с одним запнёшься, и можешь забыть вообще о своём будущем.

В его глазах мелькнуло воодушевление.

– Я не подведу, э-э, Поршень?

– Для тебя Дмитрий Владимирович, ― я сделал паузу, ― Ладно, можно просто Дима. А то ты в буквах запутаешься.

Я оглянулся по сторонам.

– И, кстати, если реально есть информация кого будет прессовать Череп, ты мне всё-таки дай знать.

– Дам, ну я пошёл.

– Подожди, ― я нахмурился, ― а тебе нафига сливать его и оставаться в банде?

– Отомстить хочу.

Я приподнял брови.

– Так с этого и надо было начинать!

– Забыл, ― он помотал головой, ― а вот теперь вспомнил. Ты мне просто мозг забил всякими словечками. Я их нихрена не понял, вот и вылетело из головы про месть.

– А чем он насолил тебе?

– Девушку у меня увёл.

– Вот оно что, ― я покачал головой, ― ну что ж, за такое можно и отомстить. Ты главное не совершай ничего противозаконного. Ножик носишь при себе?

– Ну да, ― нахмурился он.

– Вот выкинь его.

– То есть как?

– А вот так, берёшь и выкидываешь. Или ты не слышал золотого правила уличных боёв?

– Неа.

Банда Черепа настолько никчёмная, что способна пугать лишь студентов-очкариков типа Мартынова?

– Всё оружие, которым ты воспользуешься, может быть использовано против тебя. Кроме твоих собственных кулаков.

– Ага, понял.

Но по его глазам я видел, что нифига он не понял.

– Ступай с богом.

– Ага, понял. Спасибо, Диман. Ну я приду, как выучу, да?

– Приходи, приходи.

Он развернулся и пошёл в свою общагу, а я подождал пока он скроется и рассмеялся в голосину.

* * * * *

Вечер и ночь прошли полностью в режиме зубрёжки. Я штудировал учебник так, словно от этого зависела моя жизнь. И надо сказать я делал это довольно успешно. В памяти уже закрепились все основные материалы. Но основная проблема была в нюансах. Их-то я вспоминал и зубрил.