Текст книги "Турист (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14
Что в имени, что без имени…

СЭМы, небрежно названные Олей «кое-какими обновками», оказались с тем же подвохом, что и машины, отданные мною в распоряжение Ведьмы и её людей. Иными словами, при активации мастер-ключа безобидные и безбронные с виду СЭМы легко и быстро превращаются во вполне серьёзные боевые ЛТК. Им только штатного вооружения не хватает. Но тут уж я упёрся рогом и просто не позволил жене запихнуть в спасплатформу ни крупнокалиберные стреломёты, ни монструозные шпаломечи, входящие в комплект вооружения собранных ею «обновок». Чёрт с ней с бронёй. Пассивная защита – она и есть пассивная. Но мы же не в СБТ собрались ехать, и даже не в Червоннорусское приграничье! Вляпаемся с нарушением государева запрета на использование тактических комплексов – одним выговором точно не отделаемся. Загремим под сурдинку, и никакие связи-знакомства не спасут. Не то нарушение.

Да и… ну, на кой вышедшему в потолок старшему вою и гранду нужны эти монструозные стрелялки и рубалки? Мы и без них так жахнуть можем, как не всякий «Град»-«Ураган» причешет. Валле и рюгеры? А это, как говорят некоторые светлоликие особи, «вы не понимаете, это другое». К тому же за короткоствол, прямо предназначенный для ношения одарёнными, блюстители порядка нас задерживать не станут. А вот за тяжёлое вооружение и характерный для тактиков холодняк примут только так. Мявкнуть не успеем.

– И всё равно, не понимаю, зачем нам в путешествии вообще нужно какое-то оружие… если оно не идёт в комплекте с иным оборудованием… – пробурчала Оля, хмуро поглядывая в сторону оружейного ящика, в котором я запер извлечённые из спасплатформы шпаломечи и тяжёлые автоматические стреломёты для наших тактиков.

– Как говорили наши предки ещё сто-сто пятьдесят лет назад: «дабы являть вид», – отозвался я, протягивая Ольге новый браслет-коммуникатор. Жена окинула взглядом недорогой с виду приборчик производства Гром-заводов и ещё больше нахмурилась.

– И зачем это? – покрутив в руках мой «подарок», она недовольно наморщила носик. Ну да, это не понтовая свистулька, в которой имя производителя стоит дороже украшающих её брюликов и золота. Прорезиненный пластик, крупные выпуклые клавиши, удобные для работы в перчатках, и блеклые серые цвета.

– Надевай и активируй, сразу поймёшь, – отозвался я, в свою очередь напяливая точно такой же коммуникатор взамен только что снятого с запястья прибора, мало отличающегося по виду от нового. Понаблюдав за мной, Оля вздохнула и, сняв с руки собственный браслет, нехотя нацепила обновку.

– Обухова? Ольга Обухова из детей боярских? – изумлённо протянула жёнушка, внимательно рассматривая невидимый для меня экран своего нового коммуникатора. – Кир!

– Что? – я пожал плечами и, активировав экран своего браслета, сделал его видимым для жены. – Если я – Кирилл Обухов из детей боярских, то ты как моя жена – Ольга Обухова из того же сословия, логично же?

– Ну… да, но… – Оля на миг замешкалась, но тут же взяла себя в руки и, тряхнув головой, испытующе уставилась на меня. – Так, не морочь мне голову! Объясни по-человечески, зачем нам эти подделки и почему мы не можем отправиться в поездку под своими собственными именами?

– Во-первых, никаких подделок, – помотал я головой. – Браслеты настоящие, идентификаторы тоже. Пройдут любую, даже самую тщательную проверку. Правда, в этом случае сработает сторожок и на место проведения такой проверки выдвинется группа быстрого реагирования Преображенского приказа. Во-вторых, если помнишь, Кирилл Николаев-Скуратов сейчас болеет в своём звенигородском имении. И уж точно в его состоянии любые путешествия страдающему боярину на фиг не сдались. Зато весёлым молодожёнам, только-только закончившим обучение в государевой эфирной школе, такое путешествие прямо-таки в жилу.

– Ага, на спасплатформе, которую ты специально для этой поездки, не иначе, вновь перекрасил в оранжевый цвет, – фыркнула Оля.

– Не оранжевый, а рыжий! – возмутился я. – Я его три часа подбирал, между прочим.

– Ой, да какая разница⁈ – махнула рукой жена. – Я же другое имею в виду: какие бы идентификаторы ты не прописал в браслетах, чету Николаевых-Скуратовых легко и безошибочно узнают по этой самой спасплатформе!

– Неа, – я расплылся в улыбке и развернул на экране перед Олей отчёт одной московской мастерской. Той самой, что когда-то доводила до ума мою спасплатформу… а ныне принадлежащей мне на добрых сорок процентов.

– Это что? – нахмурилась жена-подруга, бегло просмотрев таблицы.

– Полугодовой отчёт мастерской, в которой мне принадлежит небольшая доля, – честно ответил я и ткнул пальцем в одну из строк сводной таблицы. – Вот, видишь? Если верить этому документу, то только за прошедшее с начала этого года время, в городе и его окрестностям появилось полдюжины машин типа нашей. Так что не переживай, мы теперь не одни такие выпендрёжные. Да и вообще, как по мне, так наличие СЭМов в бортовых нишах платформы выглядит куда более… демаскирующим, нежели сама эта машина.

– Пф! – Оля вздёрнула носик, повозилась с полминуты в своём коммуникаторе и… вывела передо мной экран.

– И? Это месть? – покосился я на жену, увлечённо листающую многочисленные, заполненные таблицами страницы.

– Если тебе так угодно, – кивнула она и, притормозив прокрутку страниц, ткнула пальцем в одну из строчек. – Название «Бегун» видишь? С момента начала его продаж куплено восемь таких СЭМов. Это за два дня, между прочим. Машинка получилась дешёвой, но очень ладной. Её у нас с руками отрывают, и в основном не золотая молодёжь, а, скажем так, средний класс… боярские дети, служилые бояре и их отпрыски. Конечно, наши с тобой экземпляры несколько доработаны, но по виду они ничем не отличаются от обычных «Бегунов». Да и диагностика определит их именно так, и никак иначе, если мастер-ключ не врубить. В общем, всё в рамках дозволенного.

– За исключением мечей и стреломётов, да? – поддел я жену, отчего она чуть заметно зарделась.

– Ой, вот только не начинай снова, Кир! – простонала она. – Не хочешь брать в дорогу комплектное для них оружие, не надо. Будем отбиваться от медведей техниками. Телекинезом и молниями… потому как, боюсь, ни мои валле, ни твои рюгеры их шкуры не возьмут.

– Лучше так, чем превращать несчастных зверей в суповой набор очередью из тяжа или в отбивную ударом шпалой, – отозвался я.

– А если серьёзно, Кирилл, вот эти игры в шпионов… – Оля на миг запнулась, окинув взглядом спасплатформу и висящие в её боковых нишах СЭМы, но тут же продолжила: – Я имею в виду новые идентификаторы, конечно… это обязательно?

– Не то что бы… – пожал я плечами. – Просто для всех будет лучше, если Кирилл Николаев продолжит вести себя так, как начал. То есть, пусть затворничает в вотчине, переживая свою болезнь. Мало ли, кто и когда клюнет на эту наживку. А мы тем временем спокойно и не привлекая… – пришёл мой черёд коситься на рыжую махину, но я справился. – … ладно-ладно, почти не привлекая внимания, отправимся в свадебное путешествие, как и планировали. А чтоб нас не трогали всякие… прикинемся детьми боярскими.

– А почему тогда не государевыми людьми? – поинтересовалась Оля.

– Потому что до тех в любой момент и по любому поводу могут доколебаться те же полицейские. Тогда как до боярских детей, по сути, никому дела нет. Бояре чужих вассалов предпочитают в упор не видеть, полиция не станет связываться, чтоб не огрести, как минимум, бюрократических проблем… в общем, с какой стороны не посмотри, одни плюсы. И нам это на руку.

– Ну… допустим, – пробормотала Оля и вздохнула. – И всё равно, не могу понять, к чему такая конспирация.

– Честно? – я помялся. – Мне осточертели все эти пиры, банкеты, фуршеты и приёмы. Салоны, балы, суаре и прочие прибежища всей этой светской шушеры. Достали, Оль. А Валентин Эдуардович как-то предупреждал, что согласно правил приличия, прибывший в город, пусть даже и проездом, боярин должен представиться воеводе и, как минимум, местной боярской братчине. А это значит…

– Пир, – Оля захихикала. – Ой, милый… Вот не думала, что ты из-за такой ерунды готов пойти на настоящее преступление!

– Какое преступление? – возмутился я. – Почему преступление⁈

– Ну как же… – Оля покачала рукой, на которой красовался новенький коммуникатор. – Подложный идентификатор, фальшивое имя и скрытие реального статуса и положения. Это, знаешь ли, весьма серьёзные правонарушения, за них штрафом не отделаешься.

– Но-но! – я погрозил жене пальцем. – Не передёргивай. Я же говорил, это вовсе не фальшивка! Документ настоящий. Идентификатор тоже. Имена – не очень, но это мелочь, право слово. К тому же, абсолютно непроверяемая. Так что никаких преступлений и даже мелких правонарушений. Всё честно. И вообще, чтоб ты знала, это называется «путешествовать инкогнито», вот!

– Ну-ну, – с явным недоверием в голосе жена покивала. – Ладно, будем считать, ты меня убедил.

Раннее утро, начало сентября. Ярко, совсем по-летнему светит взбирающееся всё выше и выше солнце, густая зелень вдоль дороги блестит росой, а бьющий в открытые окна машины воздух напоен ароматами леса и разнотравья, за которым почти без следа теряется автомобильно-асфальтовая гарь. Но что-то то ли в воздухе, то ли в почти неслышном за рокотом мотора птичьем разноголосье говорит о том, что лето заканчивается. Ещё не горит багрянцем листва клёнов и не сверкают золотом кроны берёз, но чувствуется, чувствуется дыхание близкой осени. Может, дело в потемневшей-постаревшей зелени или в порывах свежего, по-утреннему прохладного ветра… не знаю.

Рыжая, словно хвост нарисованной лисы, наша спасплатформа крутит огромными колёсами, глотая версту за верстой. Вот уже остался позади древний Владимир, сияющий белизной своих храмов и золотом куполов. Вот, вливая в себя поток континентальников, обходящих город по окружной трассе, «река» Большого тракта, вырвавшись на простор из зажатого красно-кирпичными скалами городских домов русла, раздалась, широко разлившись в стороны, поделилась на добрую дюжину полос и покатила потоком машин вперёд, на Нижний Новгород, по пути словно насмехаясь своей мощью над крутящейся рядом с нею, изгибающейся сине-белой змеёй, отражающей небо и облака, блестящей рыбьей чешуёй волн рекой Окой.

В Нижний мы прикатили, когда солнце только-только выползло в зенит, объявляя наступление полудня. И здесь же, впервые за все четыреста километров пути, нас остановила дорожная полиция. Открыв центральный люк, я выбрался из машины и, не особо нервничая, отослал свой «новый» идентификатор с открытыми правами вождения практически любого транспорта повелителю полосатого жезла, скороговоркой поприветствовавшему меня… или он так представился? Чёрт его знает, на самом деле.

Затягивать встречу представитель закона на тракте не стал. В темпе вальса изучив данные, присланные мною на его коммуникатор, дорожник неопределённо хмыкнул и, довольно неразборчиво порекомендовал обогнуть город, объехав его по Старому мосту, если, конечно, мы намерены идти дальше транзитом, а не желаем погостить в Нижнем подольше.

– Да и то… в этом случае тоже рекомендую выйти на объездную. В городе-то стоянку под вашу махину не сыщете, точно вам говорю, – профессионально неразборчиво пробормотал дорожник. – А вот на объездной место для эдакого гиганта легко сыщется, там многие дальнобои останавливаются на отдых, а уж их континентальники поболее вашей монстры будут. В общем, рекомендую, да…

– Благодарю за совет, инспектор, – поправив очки, кивнул я в ответ, хотя следовать рекомендациям повелителя полосатых жезлов, не собирался. Ещё во время подготовки к путешествию у нас с Олей возникла идея добраться от Нижнего до Казани водой. Так что сейчас нас с женой дожидалась каюта на теплоходе «Вольга Святославич», а спасплатформу – «собственная» баржа, безымянная, правда, но машинка у нас хоть и рыжая, да непривередливая. Ей и такой транспорт сойдёт.

Теплоход отваливал от пристани лишь вечером, равно как и баржа, так что мы с жёнушкой получили неплохую возможность прогуляться по «торговой столице страны», как гордо сообщалось гидом-путеводителем, приложение с которым Оля отыскала на городском инфоре. Честно говоря, я не видел особого смысла в таком вот «неживом» сопровождении вполне уютной прогулки, но… гид оказался удивительно неплох и даже затыкался в те моменты, когда мы с женой хотели о чём-то поболтать. Да и сама прогулка по городу мне понравилась. Хотя по шумности Нижний едва ли уступал Москве, но за многолюдьем этой «торговой столицы» виделись и отличия. Не было здесь фирменной московской суеты, присущей ей, кажется, во всех мирах и временах. Нижний Новгород же отличался некой степенностью, я бы даже сказал, вальяжностью. И вот, смотришь, вроде бы и машины летят по улицам ничуть не медленнее, чем в той же Златоглавой, и людей на улицах не меньше, а Торговые ряды и вовсе превосходят московские, явно оправдывая прозвище города, но… чёрт, да здесь, кажется, даже курьеры доставки передвигаются по улицам с вальяжностью прогуливающихся рантье! Про иных людей я и вовсе молчу. Такое впечатление, что весь город вышел на одну большую прогулку. С раскланиваниями, вежливыми приветствиями и пожеланиями здоровья… один большой променад!

Впрочем, общая вальяжность местных не могла не сыграть дурную шутку. Обеда, заказанного нами в одном из многочисленных ресторанов, разбросанных по набережной Волги, пришлось ждать едва ли не сорок минут. Не знаю, виной ли тому пропитавшая весь город неторопливость или повара в этом заведении предпочитают работать только, что называется, «из-под ножа»… в общем, хорошо ещё, что качество приготовленных блюд вполне соответствовало затраченному на их ожидание время. Так что я даже дал себе зарок обязательно взять на вооружение несколько интересных рецептов рыбных блюд. Уж очень они понравились, да…

Ну а пока я терзал повара, заскучавшая Оля отправилась на разведку в огромный пассаж, расположенный буквально через дорогу от приютившего нас ресторана, где и застряла, разумеется. Вызволять супругу из вороха тканей, платьев, шляп и сумочек мне пришлось едва ли не дольше, чем я выпытывал поварские секреты. И без потерь не обошлось. Впрочем, кровопускание было сделано лишь моему кошельку, так что… можно сказать, легко отделались. Я предложил было Оле закинуть её обновки в спасплатформу, но был непонят. Ну как же! Ей же нужно будет показаться в новых нарядах в ресторане теплохода! Не может же она выйти в общество в каком-то старье⁈

Спорить с женщиной о тряпках? Увольте. Мне ещё дороги мои нервы и здоровье. Пришлось согласиться, что «Вольга Святославич» представляется достаточно презентабельным транспортом, пассажиры которого вполне достойны увидеть Ольгу Обухову во всём сиянии её красоты, обрамлённой новейшими тряп… моделями одежды и аксессуаров. М-да, как-то раньше я и не замечал за женой такой тяги к шмоткам… Хм, я что-то пропустил?

К счастью, мне не пришлось таскать пакеты с покупками Оли по городу, в ожидании отхода теплохода. Служба доставки в пассаже оказалась на высоте, так что мы спокойно отправились гулять, а купленные женой вещи поехали в порт.

Мы же явились на пристань за полчаса до назначенного времени отплытия, и вот тут, в порту, я понял, что вся вальяжность и лень Нижнего Новгорода, столь удивлявшие меня добрых полдня, здесь… слетели, как сухая луковая шелуха. Порт бурлил, порт гудел, кричал, шумел и грохотал. Может быть, здесь не было столь же много народа, как на городских улицах, но те люди, которые были, носились как угорелые, ничем не напоминая прогуливающихся по набережной горожан. Портовая суета поражала и, честное слово, сбивала с толку. Хорошо ещё, что мы с женой вовремя опомнились и, справившись с удивлением от такого резкого контраста, рванули к теплоходу, уже подающему предупреждающий гудок.

Стоящий на сходнях матрос слегка придержал подвижную конструкцию, пока мы перебирались с пристани на борт. Получив от Оли коды наших билетов, он растянул губы в радушной улыбке и, отрядив нам в помощь тут же подскочившего стюарда, обернулся к подходящим к сходням очередным пассажирам. Ну а мы отправились следом за отутюженным стюардом, искать свою каюту.

А уже через четверть часа колёсный теплоход украсился гирляндами огней, прогудел в укрывшую Волгу ночную темноту и, зашлёпав по чернеющей воде плицами, медленно и вальяжно, как и подобает истинному нижегородцу, отправился в путь.

Глава 15
Отдых, дело такое… расслабляющее

Ужин на борту ретро-теплохода мало отличался от нашего обеда в ресторане Нижнего. На столах царила рыба и, скажем так, её производные. Одной лишь чёрной икры я насчитал не меньше шести видов. Правда, в чём между ними разница, понять так и не смог. По вкусу, во всяком случае. Но, вообще, несмотря на затейливое меню, великолепную сервировку, хрусталь и серебро на столах, подчёркивавшие весьма высокий уровень сервиса, принятый на теплоходе, компания гостей, собравшаяся на ужин в его салоне-ресторане, вовсе не походила на боярское собрание или сборище купчин-заводчиков. Навидался я их на пирах-приёмах в Москве, так что могу с уверенностью утверждать, что узнал бы обладателей больших денег влёт. И здесь, на «Вольге Святославиче», таковых, ручаюсь, не было. Впрочем, нищих тоже не наблюдалось, но это и не удивительно. Всё-таки, круиз – не поездка на речном трамвайчике, так что определённый «имущественный ценз» здесь, всё же, имеет место быть, пусть и куда более щадящий.

Как бы то ни было, но обстановка в салоне мне понравилась. Тихо, уютно, вкусно. А уж струнный квартет, наигрывающий что-то ленивое и расслабляющее, и вовсе был выше всяких похвал. То что нужно для приятного завершения суетного и длинного дня. В общем, первый вечер нашего недолгого путешествия по Волге пришёлся нам с Ольгой по душе. И, кажется, четверо наших соседей по столу считали точно так же. По крайней мере, созданная в салоне уютная атмосфера довольно быстро превратила ещё недавно совершенно чужих людей во вполне себе добрых знакомых. Не прошло и четверти часа с момента нашего представления друг другу, как за столом начались лёгкие разговоры ни о чём и обо всём, с удовольствием поддержанные всеми участниками застолья. А потом нашему примеру последовали и гости за соседними столами… так что вскоре звуки струнного квартета слились с гулом голосов ужинающих «путешественников», а атмосфера в салоне окончательно лишилась каких-либо намёков на скованность. Впрочем, возможно, здесь ещё было дело в винах, подаваемых к столу… но не могу утверждать этого наверняка.

Нашими соседями за столом на время круиза оказались две супружеских пары. И если первая выглядела весьма… заурядно? Усреднённо? Ну, не было в говорливом торговом представителе дома Рукавишниковых и его дородной супруге какой-то изюминки. Просто обычная пара средних лет. Степан Игоревич Славцев вот уже десять лет работает на один из самых больших российских торговых домов и ждёт в скором времени повышения до должности директора его нижегородского представительства, в кои-то веки он выкроил в своём плотном графике целый месяц для отпуска, который решил провести в компании с любимой супругой Верой Тимофеевной, та – верная жена и мать, обеспокоенная домом и не обременённая амбициями, но, судя по отголоскам эмоций, докатывавшимся до меня, искренне гордящаяся своим мужем и его достижениями…

А вот вторая пара за нашим столом меня заинтересовала куда больше. Пожилая чета Лебедевых, на первый взгляд, выглядела скромно и непритязательно. Похожий то ли на Чехова, то ли на Айболита, высокий и сухопарый, затянутый в строгий чёрный костюм, сдержанный на слова и эмоции, Иван Еремеевич мог похвастать роскошной гривой цвета перца с солью, аккуратной бородкой-эспаньолкой той же расцветки, серебряным пенсне, скрывающим весёлый отблеск в живых и не по возрасту ярких глазах… и маленькой розеткой знака ордена Святого Ильи на лацкане пиджака. Тогда как его стройная и, под стать мужу, высокая супруга, в своём чуть старомодном закрытом платье серо-стального цвета, внешне больше всего походила на строгую школьную директрису или не менее суровую хозяйку девичьего пансиона, что совершенно не помешало ей стать центром нашей небольшой компании. Мягкий, ненавязчивый юмор Ирины Фёдоровны и её умение слушать собеседника моментально покорили не только Славцевых, но и нас с Ольгой. Да что там! К шуточкам госпожи Лебедевой с интересом прислушивались и за соседними столами. По крайней мере, уже к середине нашего ужина я начал замечать, как стихают разговоры за моей спиной, стоило Ирине Фёдоровне начать делиться очередной забавной историей из её богатой на события и путешествия жизни. Правда, по большей части истории эти были отвлечёнными и не касающимися её бывшей службы, но иного было бы странно ожидать от женщины, отдавшей добрых сорок лет своей жизни работе в Зарубежном корпусе сестёр милосердия. Медицина катастроф – такая штука, что смешного в ней крайне мало. И тем удивительнее та лёгкость в общении, юмор и совсем не злая ирония, которые демонстрировала нам эта удивительная и потрясающе харизматичная дама.

– А вы, Иван Еремеевич, если не секрет, где служили? – поправив очки, поинтересовался я, прервав повисшую было удивлённую тишину, спровоцированную ответом Ирины Фёдоровны на аналогичный вопрос.

– Служил? – Лебедев приподнял бровь.

– Дорогой, – со вздохом покачала головой его жена, небрежным движением коснувшись посверкивающей золотом и россыпью мелких рубинов броши на левой стороне её груди. Иван Еремеевич повторил жест супруги и, наткнувшись пальцами на розетку орденского знака, развёл руками.

– Прошу прощения, запамятовал, – повинился он. – Да, Кирилл, признаюсь. Служил. Первый авиаотряд Зарубежного корпуса медицинской службы. Собственно, именно во время службы мы с Ириной Фёдоровной и познакомились.

– Это был классический служебный роман, – с придыханием… явно преувеличенным, промурлыкала та. – Он – статный лётчик с белозубой улыбкой и без гроша за спиной, и она – юная сестра милосердия из старой именитой семьи… с миллионным приданным.

– О котором я узнал только после свадьбы, – фыркнул, скрывая лёгкое смущение, Иван Еремеевич.

– О да, вы с моим батюшкой выглядели совершенно одинаково ошарашенными. Он тогда узнал, что его дочь вышла замуж, а муж – что стал миллионщиком, – весело рассмеялась Ирина Фёдоровна. – Это была славная шутка.

– Честно говоря, я до сих пор считаю, что от смерти в тот момент меня спасло только яркое и совершенно неподдельное удивление сим фактом, – доверительным тоном сообщил нам Иван Еремеевич. – Боюсь, если бы не это, тесть просто размазал бы меня по ближайшей стеночке под фреску. Ирина же… её даже не смутило, что родной отец, мой тесть, то бишь, потом три года общался с нами лишь по официальным поводам. А ведь предполагала такое. Сама мне потом призналась.

– Ха! Я просто знала, что эта опала закончится, как только он получит известие о рождении нашего первенца, – отозвалась та и, прищурившись, уставилась на мужа с деланной угрозой. – И попробуй только сказать, что я была неправа!

– С чего бы? – пожал плечами Лебедев. – За меня замуж вышла самая красивая и умная девушка своего поколения. Она подарила мне счастье своей любовью, после чего трижды его умножила, дав мне замечательных детей и вырастив из них не менее замечательных, умных и красивых людей. Так что, дорогая, ты абсолютно права… хотя я всё-таки предпочёл бы обойтись без ссоры с твоим отцом.

– Оно того стоило, – довольно заключила Ирина Фёдоровна.

– Несомненно, – кивнул вслед за ней муж.

– Подкаблучник, – куда тише, но всё с той же искренней улыбкой на лице, проговорила женщина.

– Самохвалка, – моментально отозвался Иван Еремеевич.

– В тятю, – невозмутимо подтвердила Лебедева, вздёрнув подбородок, но тут же рассмеялась. – Они так забавно выглядели в тот момент. Жаль, что тогда ещё не было ручных фиксаторов. Я бы хотела сохранить этот кадр для потомков.

– О… – Лебедев закатил глаза. – Пожалей их. Наши дети и внуки слышали эту историю неоднократно. А будь у тебя снимки с нашей первой встречи с тестем…

Весёлая компания нам досталась, что тут скажешь… Из салона мы с Олей уходили в приподнятом настроении и словно отдохнувшими. По крайней мере, тяжесть прошедшего дня почти не ощущалась, так что, прежде чем добраться до своей каюты, мы с женой решили прогуляться по палубе теплохода. А что? Ночь, Волга, гирлянды фонарей, освещающих кораблик тёплым леденцовым светом, шум мерно шлёпающих о воду колёс… и струнный квартет уже перекочевал из салона на кормовую площадку. Романтика!

– На воде прохладно, – передёрнув плечами, задумчиво проговорила Оля, глядя на бурление тёмной речной воды под плицами.

– Хм, как учитель я должен был бы напомнить о пологах и их возможностях, – задумчиво протянул я, и тут же перебил сам себя. – Но… у нас же медовый месяц, а значит, не место и не время. Потому сделаем иначе…

Мой пиджак перекочевал на оголённые плечи слишком легко одетой жены, в который она тут же и укуталась, благодарно угукнув.

– Хочешь, принесу тебе горячего глинтвейна? – спросил я. – Или, можем, пойти в каюту… время-то уже к полуночи. Что скажешь?

– Глинтвейн хочу, в каюту не хочу, – помотав головой, отозвалась Оля. – Тут хорошо, спокойно так…

– Что ж, пусть будет глинтвейн, – кивнул я и двинулся к трапу, ведущему на верхнюю палубу, туда, где расположился бар. Там я не только разжился обещанным напитком для Ольги, но и пледом, принесённым по моей просьбе стюардом… отчего-то одарившим меня странным взглядом и волной сумбурных эмоций. Удивление, опаска… недовольство? Да чёрт бы с ним. Меня жена там ждёт, мёрзнет.

– Я в последний раз говорю: оставьте меня в покое, если не желаете проблем, – холодный недовольный голос Ольги я услышал, ещё спускаясь по трапу.

– Фу-ты, ну-ты! – развязный мужской голос был куда громче. Настолько, что легко заглушил и гул собравшихся на кормовой площадке гостей, и звуки струнного квартета. – Какие проблемы, подруга⁈ Я же предлагаю просто повеселиться! Сейчас в нижнем салоне танцы начнутся, пойдём, развеемся, я тебя шампанским угощу! Всё лучше, чем это пиликанье слушать…

Вот ведь! Такой вечер испортил, идиот! Я обогнул стоящего спиной ко мне рослого, бритого наголо детину в белоснежном костюме и, оказавшись рядом с Олей, молча протянул ей кружку с глинтвейном. Плед лёг на фальшборт рядом.

– Знакомьтесь, неуважаемый, – неожиданно весело ухмыльнулась супруга. – Обещанная вам мною проблема. Дорогой, позволь представить тебе это… недоразумение. Да, именно недоразумение. Имени, к счастью, не знаю.

– Э-ээ, – отчего-то белокостюмный, глядя на меня, резко побледнел, что было заметно даже в неровном свете качающихся фонарей, и, выставив руки открытыми ладонями от себя, попятился. – Да, недоразумение… прошу прощения. Ошибся… Я… я пойду? Пожалуйста?

– Ну, иди, – недоумевая от такого странного поведения только что прыгавшего козликом детины, превосходящего меня ростом едва ли не на целую голову, протянул я. А тут ещё и от Ольги веселье накатывает…

Белокостюмный нервно облизнул губы и, продолжая изображать рака, исчез за трапом. Проводив взглядом резво перебирающего ногами и, кажется, даже протрезвевшего парня, я повернулся к явно еле сдерживающей смех жене, уже успевшей снять с себя мой пиджак и укутаться в принесённый плед. Почувствовав моё неподдельное удивление, Оля не выдержала и прыснула смехом прямо в кружку с глинтвейном.

– Да что такое-то⁈ – не выдержал я.

В ответ жена только рукой замахала. Но, справившись с пошедшим не в то горло напитком и откашлявшись, всё же объяснила. Точнее, просто ткнула пальцем в сбрую моих рюгеров… до недавнего времени вполне успешно скрывавшуюся под пиджаком.

– Упс? – вырвалось у меня. – М-да… то-то стюард так испуганно пялился…

– Всё! Всё-всё-всё! Прекращай меня смешить, – потребовала Оля. А я… А что я? Стою-молчу. Обтекаю от собственного косяка. Это ж надо было так феерически лохануться! Хорошо ещё, что кхукри остались в каюте. Ну не помещались они под пиджаком… точнее, выпирали так, что ни о какой скрытности речи быть не могло. Пришлось вот выбирать. Выбрал, на свою голову… С другой стороны, покажись я перед этим белокостюмным с боевыми ножами гуркхов на поясе, он бы, пожалуй, и вовсе в Волгу сиганул, а?

– Ну, по крайней мере, обошлось без выяснений, кто здесь самый крутой бабуин, – флегматично вздохнув, пробормотал я, натягивая поданный мне женой пиджак. Оно, конечно, поздно уже, но… лучше поздно, чем никогда, верно?

– О да, твоя бабуинистость оказалась вне конкуренции, – отозвалась Оля и вновь сдавленно захихикала. – Нет, ну как он, а! Недоразумение, да, ошибся, простите. Пойду, пожалуйста… Ха!

– Зато не пришлось портить этот вечер банальным мордобоем, – окончательно справившись с эмоциями, отозвался я. – А ты ещё спрашивала, зачем я эту сбрую постоянно таскаю. А оно, видишь, как замечательно получилось?

– Правильно, – с ехидцей в голосе покивала супруга. – Накосячил – делай вид, что так и надо. Авось и прокатит. Но… не в этот раз!

* * *

– Что ты думаешь о наших попутчиках, дорогой? – Ирина Фёдоровна аккуратно сняла серьги и, уложив их в стоящий на столике ларец, поймала взгляд мужа в отражении зеркала трюмо. С явным наслаждением избавившийся от удавки галстука, супруг покрутил головой и, повесив на плечики пиджак, пожал плечами.

– Славцевы – обыденность, – отозвался он, но тут же был перебит женой.

– Я не о них, а о пареньке со светобоязнью и его жене, – голос Лебедевой приобрёл командные нотки. Привычка со времён службы. Всё же десять лет командования Корпусом просто так со счетов не сбросить. А уж учитывая, какой там служит «контингент»… В общем, Иван Еремеевич всё понимал правильно и не обижался на требовательный тон супруги. Привык.

– Кирилл и Ольга, – невозмутимо кивнул он, расстёгивая серебряные запонки и тут же укладывая их в свободный кармашек жилета. – Интересные ребята. Наблюдательные и… я бы сказал, взрослые не по возрасту.

– Но не сломанные, – добавила Ирина Фёдоровна. – Скорее…

– Помнишь, как везли с Саланга пластунов на восстановление?

– А? Да, знаешь, действительно похоже. Воины на отдыхе. И оружие настолько привычно, что не замечается – в ту же копилку. Но… сколько им? Восемнадцать? Девочка чуть старше. Двадцать, – задумчиво проговорила женщина, машинально вынимая заколки из причёски. – Что-то не сходится, тебе не кажется?

– Сходится, милая, всё сходится, – неожиданно ухмыльнулся её муж и демонстративно щёлкнул пальцем по розетке орденского знака на лацкане своего пиджака. – У паренька такой же имеется. На сорочке. Под пиджаком. Заметил, когда он представление на кормовой площадке устроил. Аккуратничает молодой человек, но… тут, как с оружием. Расслабился, отвлёкся, забылся… вот и результат.