Текст книги "Турист (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– О-о… Так. Стоп, – по кабинету разнёсся гулкий вздох полковника. – Если речь о Кирилле, то… Галина Андреевна, душа моя, предупредите коллег, что летучка переносится на полчаса. Итак, Алан. Теперь я желаю услышать конкретику.

Хотел бы я дослушать беседу Нулина с гриднем, но в этот момент Оля предупреждающе ткнула меня локтем в бок, так что пришлось свернуть окно и обратить внимание на разливавшегося соловьём, но в этот момент наконец умолкнувшего управляющего.

– Простите, я задумался, что вы сказали? – сделав честное лицо, произнёс я, и управляющий застыл на месте. Жена вздохнула.

– Нельзя же так уходить в себя, Кирилл! В конце концов, это просто невежливо, – пробурчала она. – Арслан спросил, что ты думаешь об этом доме и его архитектуре. Между прочим, дорогой, национальные стили оформления снова входят в моду…

– О… – я покивал. – Да, архитектура весьма примечательная, но я, честно говоря, совсем не знаток, так что могу рассуждать лишь на уровне «нравится-не нравится». И скажу честно, здесь мне нравится. Простите… – я с облегчением отвлёкся на вовремя завибрировавший коммуникатор. Щелчок, ага… значит, идёт переадресация с официального браслета.

– Здравствуй, Кирилл Николаевич, – прогудел с экрана Осип Михайлович. – Полагаю, ты в курсе причины моего звонка.

– Скажем так, догадываюсь, – фыркнул я. – Исенбаевы наябедничали?

– Как приятно иметь дело с таким догадливым юношей, – усмехнулся Нулин, но тут же посерьёзнел. – Ладно, шутки в сторону. Теперь о деле. Кирилл, я получил данные по состоянию Еремея Ивановича… не будь там тебя, и я бы положился на врачей Исенбаевых, но ты там есть, посему буду настаивать на переправе старика в мой госпиталь. Через сколько ты сможешь открыть окно?

– Не больше четверти часа при условии непротивления со стороны самих Исенбаевых. Мы с ними, знаете ли, сейчас в режиме вооружённого нейтралитета, – отозвался я. – До войны пока дело не дошло, но учитывая все уже сотворённые ими косяки, я испытываю немалое желание раскатать их прекрасное имение по брёвнышку и камешку.

– Добрее надо быть к людям, Кирилл, добрее, – усмехнулся Нулин. – В конце концов, что такого гадкого они могли тебе сделать?

– Испортить медовый месяц? – вопросом на вопрос ответил я. Осип Михайлович кашлянул. Помолчал. Протёр очки и, лишь вновь нацепив их на нос, уставился на меня проникновенным взглядом.

– Кирилл, я тебя прошу, сначала доставь Еремея в мой госпиталь, а там поступай как знаешь. – попросил он и, встрепенувшись, договорил деловым тоном: – Окно настроишь на меня, я буду в операционной. На всякий случай. Четверть часа, Кирилл! До связи.

Глава 31
Медведь медведю глаз… и хвост, и ухо с носом

– Здравствуйте, Еремей Иванович, – поприветствовал я бледного старика, вытянувшегося на навороченной медицинской койке. Веки Вердта медленно открылись, миг, и в глазах мелькнуло узнавание.

– Ки-рилл, – тихим слабым голосом произнёс он. – Как ты… тут…

– Да, как всегда, в общем-то, – пожал я плечами, старательно отыгрывая беззаботность. – Случайно проходил мимо. И вроде как даже вовремя. А вот как вас угораздило?

– Ре… шил сюрприз сделать… племян…никам, – тяжело пробормотал Вердт. – Для новой клиники… но… напортачил… где-то.

– О как, – я почесал затылок. – Понятно… что ничего не понятно. Ладно, с этим разберёмся чуть позже, а пока, уважаемый Еремей Иванович, обязан вам сообщить, что полковник Осип Михайлович Нулин, который глава Госпиталя Московского лёгкого бронеходного полка, настаивает на вашем лечении под его непосредственным присмотром. Правда, сам он оставить службу сейчас не может, зато готов принять вас в своём учреждении. Ну а чтобы не рисковать вашей жизнью обычной транспортировкой, мы двинемся в Москву «окном». Упреждая возможные сомнения: такой переход абсолютно безопасен и практически мгновенен. К тому же на той стороне нас уже ждёт сам Осип Михайлович и его «группа поддержки». И да, хозяева этого дома в курсе происходящего и ничуть не возражают против нашего тихого ухода, в смысле, без прощаний, формальностей и обещаний. Ну так как, поехали?

– То…ропыга, – слабо усмехнулся синими губами старик и, прикрыв глаза, чуть дёрнул рукой. – Поехали.

Честно говоря, я искренне рассчитывал вернуться в поместье Исенбаевых тут же, как передам раненого Вердта с рук на руки команде Нулина, но… не сложилось. Сначала сам Осип Михайлович попросил меня дождаться, пока его люди закончат диагностику пациента, а потом и изрядно оживившийся после проведённых над ним процедур, Еремей Иванович потребовал моего внимания. В общем, обратно на Каму я вернулся, когда солнце уже клонилось к западу, а настроение оставленной мною в чужом доме жены падало, как барометр в преддверие шторма. Хорошо ещё, что хозяин дома с пониманием отнёсся к происходящему и сумел занять Ольгу не только чаем с чакчаком, но и толковой беседой. Так что по возвращении она на меня даже особо не фырчала. Так, покрутила носиком «для порядку», но сама не выдержала и устроила допрос. А мне и в самом деле нашлось что ей поведать. Вердт оказался довольно откровенен в рассказе о своих злоключениях и был не против того, чтобы эта информация дошла до его контрагента в лице Девлетъяра Исенбаева. В общем, двойная польза. И жену успокоил, и просьбу Вердта выполнил, доведя переданные им сведения до хозяина дома.

– То, что наши проблемы не случайны, стало понятно ещё три месяца назад, когда было совершено нападение на второй караван с грузом из-за Камня, предназначенным для боярина Вердта. Но уверенности в том, кто является целью, не было. Точнее, не так… – задумчиво протянул Девлетъяр Наильевич, хмуро глядя с веранды на алые отблески заката в «чешуйках» неширокой речки, весело катящейся по каменистому ложу, в каких-то двадцати метрах от веранды, на которой устроилась наша компания. Исенбаев отхлебнул чуть остывшего чая и продолжил: – Первое нападение было разгромным. Караван уничтожен, груз разграблен, люди… частью побиты, частью рассеяны. Тогда мы посчитали это случайностью, от которых никто не застрахован. Доставка трофеев из аномалий – дело хлопотное, знаете ли. Но три месяца назад ситуация повторилась, только груз был уничтожен вместе с машинами его доставлявшими. И вот это уже было странно. Мало того, что само повторение события за столь короткий период времени почти невероятно, хотя бы, статистически, так и равнодушие нападавших к сохранности груза совершенно не вписывается в нормы поведения отребья, рискующего на караванных тропах. Собственно, в этом же и смысл нападений! Трофеи из аномалий, профессионально подготовленные и расфасованные, порой стоят дороже собственного веса в чистом золоте. А здесь, такое наплевательское отношение… груз ведь попросту сожгли из огнемётов. В общем, стало понятно, что целью нападений является не грабёж как таковой, а…

– Уничтожение активов, – кивнула Оля. – Ваших или Еремея Ивановича…

– Именно, Ольга Валентиновна, – огладив одним движением короткую бородку, кивнул Девлетъяр. – Именно так. Но, как бы то ни было, ряд заключён и должен быть исполнен. Ни мы, ни боярин Вердт отказываться от своих обязательств не стали. Посчитали, что не вправе. Мы начали разрабатывать меры противодействия. Меняли маршруты, транспорт, сроки и места перекладок. Вполне успешно, надо заметить. От третьей засады, обнаруженной разведкой, очередной караван ушёл без помех. Но вот нынешняя доставка… Проблемы начались ещё на погрузке. Кое-кто из охотников не выполнил заказ, один из мастеров-заготовщиков не вовремя ушёл в запой, в общем, сбор каравана изрядно затянулся по времени и был он весьма нервным. И словно этого мало, стоило машинам выйти из порта, как поступает известие о въехавшей в нашу вотчину подозрительной молодой паре на тяжёлой платформе с мощным комплексом эфирного контроля на борту. Да всего за каких-то два дня до ожидаемого прибытия каравана в Усть-Бельск! Мы и так были настороже, а тут у Азамата и вовсе паранойя разыгралась. И поймите правильно, Кирилл Николаевич, Ольга Валентиновна, я не говорю, что мой племянник в своих действиях был прав, но понять его всё-таки возможно. Именно он отвечал за проводку этого каравана, а Усть-Бельск оказался удобным местом не только для перемещения груза на «чистый» транспорт, но и лучшим местом, чтобы подкинуть на этот самый транспорт маячки… Азамат – умный молодой человек, хорошо разбирающийся не только в техниках, но и в технике. И именно за его ум я и отличаю его среди прочих родственников его поколения. Но, как и все молодые люди, он вспыльчив и склонен к крайностям как в суждениях, так и в решениях. Ещё раз приношу свои извинения за его действия. В его оправдание могу заметить, что от благополучной проводки именно этого каравана зависело его положение в роду. Скажу честно, я думал позволить ему основать собственную ветвь рода Кара-Бек, но увы, судя по результату, это было бы опрометчиво несвоевременное решение, да…

– А что, доставка трофеев аномалий всегда связана с таким риском? – неожиданно поинтересовалась Оля, заставив встрепенуться умолкнувшего и словно задумавшегося о своём боярина.

– Всегда-не всегда… Это же серая зона, что вы хотите? – пожал тот плечами. – Круг заинтересованных лиц по эту сторону Камня не так уж велик, добытчики действуют на свой страх и риск, заготовщики тоже. Государству же этот рынок практически неинтересен. Обычным людям до всяких вытяжек и эликсиров из аномальных тварей дела нет. Государевым одарённым ещё туда-сюда, но их скромный интерес легко перекрывается возможностями государевой егерской службы, работающей в кабинетских землях. Бояре же, если их людям вдруг понадобятся такие «странности», вполне могут обратиться к частным фармакологам, а то и к друзьям-соседям вроде тех же Вердтов, Пироговых и прочих Юсуповых да Комниных. Собственно, именно боярские семьи да старые государевы семьи, специализирующиеся на аномальной фармакологии, в подавляющем большинстве и являются нашими клиентами. Именно для них мы собираем караваны за Урал-Камень, в казённые земли, где аномалий куда больше, а порядку куда меньше… Именно там обосновались вольные добытчики и заготовщики. Налогов и иных сборов на свою работу они не платят, так что цены на ингредиенты у них куда ниже, чем в государевых аптеках, а значит, и выгода больше. Ну а где выгода, да без особого пригляда со стороны закона, там и до стрельбы недалеко. Хотя, конечно, происшедшее вчера с Еремеем… событие из ряда вон. Всё же, так шуметь в нашем деле не принято.

– Спасибо за развёрнутый ответ, – пробормотала Оля, несколько удивлённая количеством вываленной на неё информации.

– Прошу прощения, Девлетъяр Наильевич, – медленно произнёс я. – Не посчитайте меня наглецом, сующим нос не в своё дело, я всего лишь выполняю просьбу Еремея Ивановича…

– Слушаю вас, Кирилл Николаевич, – подливая мне свежего горячего чая, отозвался хозяин имения.

– Наверняка ваши люди провели хотя бы первичное расследование, – кивком поблагодарив Исенбаева, продолжил я: – может, у них уже появились какие-то зацепки или идеи о личностях нападавших… или, может быть, даже заказчиков нападения?

– Хм, сложный вопрос, – протянул Девлетъяр, вновь огладив бороду. – Пока единственное, что я могу утверждать с уверенностью, эти атаки проводились не против моего рода. У нас нет настолько жёсткого противостояние ни с одним из конкурентов. И, кстати, они тоже удивлены тому, как сильно нам «не везёт». А кое-кто даже уговаривал отказаться от столь «неудачного» заказа. Жаль только, что узнать, чьё мнение вливали мне в уши эти доброхоты, не удастся. Не настолько у нас с ними хорошие отношения. В общем, с девяносто девяти процентной вероятностью, я могу утверждать, что цель нападений – Еремей Иванович…

– И новая клиника, открытая им в Ореанде для любимых племянников, – пробормотал я и, встрепенувшись, развёл руками. – Что ж, в этом случае я, опять-таки, по просьбе Еремея Ивановича, хотел бы согласовать с вами некоторые действия…

– Решили расследовать это дело, Кирилл Николаевич? – с лёгким намёком на иронию произнёс Исенбаев. Я пожал плечами.

– Еремей Иванович, конечно, боярин, глава семьи и вообще человек взрослый и самостоятельный, но, кроме того, он отец моего первого настоящего друга… погибшего друга. И я не просто не могу оставить эту ситуацию как она есть. Какие-то мерзавцы чуть не убили старика, мастера, занимающегося благородным искусством врачевания. То есть, сделавшим своей судьбой лечение людей. Может быть, даже, его эликсирами пользовался кто-то из его же несостоявшихся убийц или лечился в его клинике? Не знаю. Но оставить без ответа такую подлость я не могу.

– Кирилл, скажи честно, – неожиданно хихикнула Оля. – Тебе просто пришлось не по нраву, что кто-то протянул руки к тому, кого ты считаешь «своим»…

– Ну вот, такую речь запорола, – с деланной печалью в голосе вздохнул я. – Впрочем, ты тоже не совсем права, солнце моё. Еремей Иванович, всё же, свой собственный, ибо боярин и мужчина опытный и сильный. Так что размахивать шашкой и переть поперёд него с криком «Не замай!» я не стану. Выздоровеет Вердт, и сам кого хочешь переедет, что тот танк. Но выполнить его просьбу по первичному сбору информации считаю себя обязанным. Вот, как-то так. Собственно, Девлетъяр Наильевич, о чём я и хотел попросить… Могли бы вы представить мне информацию, собранную вашими людьми по этому инциденту? С выводами и предложениями. А я их передам самому Еремею Ивановичу. В конце концов, есть же у Вердтов своя собственная служба безопасности, вот пусть она и поморщит лбы…

– Достойная позиция, Кирилл Николаевич, – покивал Исенбаев. Ну уж, ещё бы ему не согласиться с такой «разумностью»! Как же, юнец, лезущий защищать знатного боярина, это ж какой урон чести-то, что ты, что ты! Эх… – Будет вам информация о расследовании.

– И ещё одно… – я чуть притормозил, но увидев очередной подбадривающий кивок хозяина дома, продолжил: – я бы хотел прогуляться до номера, откуда сбежал подозреваемый лазутчик. Осмотреться на месте, может, чего и замечу дельного-интересного…

– А ты… – боярин аж закашлялся, но тут же взял себя в руки. Вот только в голосе его послышались нотки подозрительности. Явные такие… – Прошу прощения, Кирилл Николаевич, но… откуда вам известно о лазутчике и побеге?

– Оттуда же, откуда стало известно о ранении Вердта, – не моргнув глазом, невозмутимо, а главное, честно ответил я, чуть отпуская Эфир. Совсем капельку, так… в качестве напоминания. Помогло. Исенбаев взял паузу, укрывшись за чашкой с чаем.

– Пусть так, – произнёс он. – Не скажу, что мне по душе ваша скрытность в этом вопросе, тем более что он затрагивает сферу интересов нашей службы безопасности, но… ладно. Приму как данность, – Боярин окинул хмурым взглядом залитые светом фонарей дорожки и клумбы за ограждением веранды и договорил недовольным тоном: – Завтра утром Алан проведёт вас к месту происшествия, он же передаст материалы по расследованию. А теперь, если это все вопросы, которые вы хотели обсудить, я бы предложил нам разойтись. Время позднее, а дел завтра и у вас, и у меня, думаю, будет невпроворот. Полагаю, вы остановитесь в том же кемпинге?

– Согласен с вами, уважаемый Девлетъяр Наильевич. Время, действительно, не раннее, а дел у нас с женой и сегодня ещё предостаточно. И да, ваш человек найдёт нас именно в том самом кемпинге, из которого ваш племянник переселил нас в припортовый околоток, – вежливо улыбнувшись, я поднялся с кресла, а следом за мной встала и Оля. – Позвольте откланяться.

– Всего хорошего, Кирилл Николаевич, Ольга Валентиновна, – неохотно поднявшись с насиженного места, Исенбаев коротко поклонился. Вежливо, но раздражение из голоса и эмоций никуда не делось. Не понравился ему мой отказ. Что ж, бывает. Но какая резкая перемена в отношении, а? То елей-патока и благорастворенье воздухов, а то, бац, за шкирку на костёр и масла на сырые дрова… Сложно всё-таки с этими стариками. Особенно, вот с такими… бояристыми. Нет, я не спорю, иногда с возрастом приходит мудрость, жаль что чаще возраст приходит один.

– Да, Девлетъяр Наильевич, – уже оказавшись у припаркованной на подъездной дорожке спасплатформы, я не поленился и открыл окно прямиком к хозяину имения, отчего тот ощутимо вздрогнул, – пришлите вместе с Аланом командира группы захвата, отправленного Азаматом Хузяновичем этим утром за нашей многострадальной машиной. Я обозначу ему фронт работ.

– Какой фронт? – с удивлением рассматривая окно и маячащую в нём мою физиономию, протянул осипшим голосом Исенбаев.

– Как «какой»? – деланно удивился я. – Его люди поцарапали мою спасплатформу. Так? Так. Вот, пока я буду заниматься поручением Еремея Ивановича, у него будет время чтобы найти краску соответствующего колера и привести внешний вид машины к изначальному. Возмещение ущерба называется. Нет, можно, конечно, деньгами, но… ездить на столь покоцанном транспорте, привлекая внимание дорожных служб и полиции, мне совсем не улыбается. Как и тратить время на поиски покрасочной мастерской.

– Законное требование, – скрипнув зубами, нехотя кивнул пришедший в себя боярин. – Можете сообщить артикул колеровки мне сейчас, тогда утром мои люди прибудут уже с краской. Устроит вас такой вариант, Кирилл Николаевич?

– Более чем, Девлетъяр Наильевич, более чем, – довольно оскалив… то есть, вежливо улыбнувшись, отозвался я. – Благодарю вас.

– Не стоит благодарностей, Кирилл Николаевич, совсем не стоит, – покачал тот головой, и я закрыл окно. Покрутил головой в поисках жены, но, услышав, как заурчал движок спасплатформы, вздохнул и полез в пассажирский люк. Опять она успела первой.

– Вот, и надо было тебе выводить его из себя? – беззаботно подпрыгивая на сиденье под звуки какой-то легкомысленной музыки и умудряясь при этом удерживать тяжёлую машину на курсе, спросила Оля.

– Не надо, – пожал я плечами. – Но и ему не стоило забываться. Я, конечно, малолетка, а он саксаул умудрённый, но…

– Не саксаул, а аксакал, Кир! – фыркнула жена.

– Один фиг, дерево, – отмахнулся я. – По крайней мере, этот самый Девелтъяр – оно самое и есть. Чёрт! Чудаку за восемьдесят, под рукой огромный род и тысячи людей, а представления о мире, как у шестидесятилетнего бомжа! Он пожил, он мудёр, а окружающие – молокососы, жизни не нюхавшие. Пасть ниц и внимать! Тьфу… А как только что не по его, тут же искры из глаз и рык: «Лежать, я сказал». Не перевариваю таких.

– Эка он тебя зацепил, – покачала головой Оля.

– Да нет, – я устало потёр ладонями лицо. – Просто вымотался за день, вот и срываюсь. Надо отдохнуть.

– Напомню, – хохотнула жена. – Мы, как бы, в отпуске. Даже в путешествии и, я не побоюсь этого слова, аж в свадебном! Какой тебе ещё нужен отдых, а?

– Не знаю, – развёл я руками. – Может быть, что-нибудь с пострелушками?

– Так было уже сегодня, не хватило разве? – с деланной заботой в голосе спросила Оля… и я предпочёл не развивать эту тему.

Глава 32
Рекрутинг. Когда он нужен…

К машинам СВП, так неудачно доставившим груз Вердту, нас с Олей подпустили без проблем… но и без особой радости. Боюсь, даже, не окажись нашим провожатым воевода Исенбаевых, охрана покоцаных в недавнем скоротечном бою машин могла и отворот поворот дать, невзирая ни на какие устные разрешения самого боярина. Но нет, зыркнул охранничек исподлобья, наткнулся на встречный тяжёлый взгляд гридня Алана, да и шагнул в сторонку, освобождая проход в крытый эллинг, где расположился побитый СВП-транспорт. Ну и мы не стали мозолить глаза охране, без толку мыкаясь вокруг машин и, не теряя времени полезли внутрь.

– И что вы хотите здесь найти? – пробурчал Алан. – Наши люди просветили транспорт всеми возможными сканерами. Пусто здесь. Никакого «лишнего» излучения не зафиксировано, а значит, и никаких жучков-маячков на машинах нет.

– Тихо, – вежливо… ну, почти вежливо попросила Оля, по моему примеру застыв посреди довольно просторного трюма первой машины. Прикрыла глаза и, не обращая более никакого внимания на внешние раздражители, вслушалась в Эфир. Минута, ещё одна и жена чуть поморщилась: – Дребезжит.

– Бой не прошёл даром, – кивком подтверждаю понятое ученицей. – Иди глубже, обопрись на основной тон и попробуй почувствовать весь объём разом. От него. Найди чуждую ноту, настройся на неё и… иди по следу.

– Да… – в голосе Оли проскользнули нотки неуверенности, но практически тут же их смыло волной удовлетворения. – Есть, кажется, поймала. Оно?

– Диссонанс? – улыбнулся я. Оля закивала и, отпустив ажурную металлическую ферму, в которую неосознанно вцепилась, пока пыталась прочувствовать агрегат, открыла глаза, полностью выходя из созерцания. – Молодец! Ну что, зафиксировала источник?

– Есть, – довольно выдохнула она. – Идём искать?

– Идём, конечно, – ответил я и повернулся к недоумевающему Алану. – Насчёт того, что отсутствие характерного излучения даёт стопроцентную гарантию отсутствия маячка, я бы поспорил. Есть разные варианты.

– Например? – недоверчиво буркнул Алан, тем не менее, послушно следуя за мною. Ну а я, понятное дело, двинулся за женой-ученицей, вставшей на след и теперь уверенно шагающей вглубь пустого и гулкого трюма. Только металлические решётки фальшпола под ногами загрохотали.

– Например, есть такая штука, как маяк-«репетир», – вместо меня ответила Ольга. – Название довольно условное, но ему подходит. Такое устройство включается, реагируя на чётко определённый сигнал, причём необязательно эфирный. Если же сигнала нет, маяк «молчит», оставаясь невидимым для любых сканеров. Или «Гендель». Сам он, вообще-то, даже маяком не является. Просто контейнер, открывающийся по условию или таймеру, доверху набитый «хлебными крошками». С определённой периодичностью контейнер открывается, выбрасывая те самые «крошки»-маячки, которые, оказавшись «на свободе», начинают слать сигнал. Больше крошек, мощнее сигнал. Особенно эффективен такой маяк, когда не столь важно знать местонахождение объекта в моменте, сколько необходимо точно отследить его маршрут. Специфическая вещь, но в некоторых ситуациях незаменимая.

– Например? – искренне заинтересовался я. – Не проще использовать обычный маяк, отследить его СЭК, а после совместить координатные и временные метки с картой?

– Система координат любой СЭК – относительная, – с лёгкой отстранённостью в голосе отозвалась Оля. – Иными словами, те координаты, что она запоминает, имеют точкой отсчёта собственное антенное поле системы. В случае её фиксированного положения, это не проблема, достаточно заранее привязаться к местности. Минус один – ограничение по дальности. Если же СЭК – мобильная, этот минус исчезает, но в случае слежки за маяком на ходу, появляется другой: задача привязки к местности усложняется на порядки. И вот тут «Гендель» решает. Стоит любой СЭК «зацепиться» хоть за одну «крошку»-маяк, и можно уже никуда не ехать. «Крошка» связывается с себе подобными на довольно большом расстоянии, и способна ретранслировать их взаимное расположение по команде с того же СЭП, тем самым отрисовывая маршрут объекта «от и до»… ну, или, по крайней мере, до окончания «крошек» в контейнере.

– Понятно, – протянул я и, поймав взгляд гридня, пожал плечами. – Век живи, век учись, всё равно дураком помрёшь.

– А бывают ещё маяки стихийных эгрегоров, то есть, заточенные на передачу сигнала через операнд Тверди, Влаги, Ветра или Пламени, – тем временем моя жена, увлечённая поисками, на автомате продолжила свой ликбез. – В принципе, достаточно развитая СЭК вполне способна засечь сигнал и такого нехарактерного маяка, но не факт, что её оператор сумеет правильно интерпретировать засветку. Для этого нужно иметь немалый и довольно специфический опыт. А им может похвастать даже не каждый профи. Так-то.

– Кхм, вообще-то, у нас неплохие спецы работают, – хмуро заметил Алан, на что Оля пожала плечами.

– С опытом службы в условиях активной эфирной борьбы? – с намёком на иронию заметила она. – А ведь только в таких условиях операторы СЭК и могут получить подобный навык. И далеко не сразу, замечу…

– Вам-то откуда… – буркнул было гридень, но осёкся при виде моей вежливой… очень вежливой улыбки.

– Оленька, помимо прочего, имеет чин старшего оператора боевого информационного центра, – пояснил я. – В полном соответствии с квалификацией, замечу. И того самого опыта работы в условиях активного эфирного противодействия у неё, Алан, уж поверьте, поболее чем у иных военных спецов. Так что, вопрос о навыках ваших технарей, с её стороны, совсем не праздный.

– Спасибо за поддержку, дорогой, – взбираясь вверх по крутому трапу, пропела Оля. – Но, кстати, не факт, что здесь мы имеем дело именно с таким вариантом маячка. Есть и другие, подчас весьма затейливые и хитровывернутые. Вот только… перечислять их все – увольте. Это долгое, нудное и совершенно неинтересное занятие, как по мне. Проще найти закладку, и определиться с типом маяка по факту, чем гадать, что именно приготовил нам неизвестный «доброжелатель». Я так считаю.

– Лентяйка, – фыркнул я, останавливаясь на пороге довольно просторной рулевой рубки машины, посреди которой уже крутилась Оля, заглядывая чуть ли не в каждый ящик и шкафчик, которых здесь оказалось на удивление много. Впрочем, на скорость поисков их количество практически никак не повлияло. Сосредоточенная на эфирном поиске, ученица вихрем промчалась по рубке и замерев перед местом штурмана, одним плавным, но быстрым движением сорвала деревянную крышку старомодной приборной панели.

– Есть! – заглянув в развороченные недра стойки, Оля торжествующе ухмыльнулась и, повернувшись к нам, взмахнула зажатой в руке деревяшкой с обрывками проводов. – Нашла, Кир! Оно точно здесь.

– Молодец-молодец, – отозвался я. – Только, радость моя, будь так добра, положи деталь куда-нибудь. Пока совсем не доломала…

– Ой, – Оля недоумённо оглядела зажатую в руке деревянную панель, чуть покраснела и, водрузив её на подлокотники кресла штурмана, сделала шаг назад. Осторожный такой… – Я нечаянно.

– Верю, – фыркнул я. И даже угрюмый гридень не сдержал тихого смешка от этого «театра». – Ладно, давайте посмотрим, что ты там нашла. Есть предположения?

– Коробка, – пожала плечами Оля, мгновенно перестав изображать паиньку. – Пластиковая. Ни к чему не подключенная… вроде.

– Ну что, Алан? – я повернулся к воеводе. – Притащим эффектор СЭП, проверим этот «чёрный ящик»? Или доверите взлом мне?

– Может, сначала отыщем второй на другой машине? – уклонился от прямого ответа наш проводник. Ну и ладно, ещё не вечер!

– Не вопрос, – кивнул я. – Оля, давай на следующий транспорт.

Отыскать брата-близнеца первого «чёрного ящика» на втором судне, оказалось не сложнее. Пять минут работы и вот мы втроём уже стоим на высоком бетонном пандусе эллинга, а перед нами, прямо на бетоне лежат две одинаковые пластиковые коробки, размером с два мужских кулака, каждый. Одинаковые в своей безликости, грубовато исполненные корпуса из жёсткого скрипучего пластика, без каких-либо отверстий, щелей или выступов. Правда, если присмотреться, то можно заметить, что кубики эти состоят из двух плотно прилегающих друг к другу половин. Но никаких следов защёлок или чего-то подобного.

– Вскрываем? – не выдержал я.

– А не ё… – настороженно поинтересовалась Оля.

– Да, вроде бы, не должно, – пожал я плечами и перевёл взгляд на гридня. – Ну что, Алан, рискнёшь?

– Издеваешься, – вздохнул тот, непроизвольно переходя на «ты», на что я только развёл руками.

– Разве что самую малость, – ответил я и, не желая затягивать шутку, взялся за первый кубик. Хрусть. – О как… Неожиданно.

– Что там? – Оля тут же сунула любопытный нос в нутро развороченного кубика. – Не похоже на руны. Что это, Кир?

– Радиопередатчик. Транзисторный… на эфирных накопителях вместо батареек, – на автомате ответил я. – Но раньше они тут точно были. И немаленькие. Кхм… Ладно. Зато понятно, почему ваши сканеры не засекли эти «игрушки». Не те волны…

– Что? – не понял Алан.

– Гранаты, говорю, здесь не той системы, – почесав затылок, на автомате отшутился я. Но тут же спохватился. – В общем, так, объясняю… Оля, время мятежа помнишь? Когда я в Алексеевских рядах всякое разное выкупал и потом рации мастерил?

– Радиосвязь? – чуть неуверенно проговорила Оля. Я кивнул. – Поня-ятно… Значит, эти маяки работают на том же принципе?

– Именно. Потому-то никакая СЭП и никакой сканер их засечь толком не могли. Иной принцип работы. Чистая физика, а значит, слишком тонкое воздействие на эфирную составляющую. Сканеры просто не имеют достаточной разрешающей способности. Но самая фигня в другом… Это заводские образцы.

– Стоп-стоп-стоп, – гридень смерил меня долгим взглядом. – Про радио я слышал, но это же любительство… А ты говоришь, что маяки сделаны фабричным способом. Это как?

– Через косяк! – фыркнул я. – Мне-то откуда знать? Посмотри сам и убедись, точность исполнения, пайка, аккуратность расположения дорожек… это не ручками делали в слепом подвале, а машинным методом и на неплохо оборудованной фабрике. Правда, переходник на эфирное питание – кустарный. Но тут ничего неожиданного. Я бы удивился, если бы какие-нибудь мормоны забили на свои религиозные запреты и начали ладить аппаратуру с возможностью её запитывания через «богопротивное колдовство». Но интересно, да. Откуда в нашем отечестве взялись такие вот совсем не гражданские игрушки? Знаете, Алан. Я теперь очень хочу наведаться в гостиницу, туда где жил «шестой»… и очень хотел бы взглянуть на оставленные им при бегстве вещи. Если они, конечно, не исчезли вместе с ним?

– Кое-что осталось, – задумчиво кивнул гридень, встрепенулся и, обведя нас с Олей понимающим взглядом, взялся за коммуникатор. А когда закончил короткий разговор, поднял с пола уцелевший маячок, забрал из моих рук его развороченного собрата, и кивком указал на распахнутые настежь ворота эллинга. – Идёмте. К нашему приезду, всё конфискованное будет доставлено. Правда, боюсь, ничего подобного этим «игрушкам», в вещах покойных и беглеца вы не найдёте. Не было там такого, я бы запомнил.

– Верим, но всё же, пусть ваши люди потрудятся, – я настоял. – Может статься, что это поможет нам отыскать ниточку, которая и приведёт нас к новой находке. Как здесь…

– Не волнуйтесь, всё будет исполнено, – отозвался Алан и, едва мы уселись в его машину, не сдержал любопытства. – Кхм, если не секрет, а что за технику вы использовали для поиска этих устройств? Что-то особое?

– А бывают «не особые» техники? – со смешком поинтересовалась Оля, пристёгивая ремень безопасности.

– Тайные, родовые? – приподнял бровь гридень, плавно трогая вездеход с места.