Текст книги "Великий Кузнец 7 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28
Письмо

Письма из дома всегда приходили раз в месяц, иногда накапливаясь по две-три штуки за раз, когда караван Василия Федоровича пропускал рейс по каким-то причинам и добирался до Зорени, а потом и обратно до Аргониса через короткую цепочку врат и осколков лишь через месяц. Но в этом месяце меня сильно удивили, ведь был уже ноябрь, а значит писем больше быть не должно где-то до конца весны.

После обеда я как раз возился в кузне, перебирая очередную партию бронзовых заготовок для перстней (Гракх с Ургом Варгом уже освоили базовую ковку и теперь помогали мне с рутиной, пока я сосредотачивался на более сложных зачарованиях, Скарлетт же обычно занималась полировкой, а особо ей нравилось заниматься резьбой всяких мелких ювелирных деталей), когда в дверях появился Василий собственной персоной. Это было необычно: купец редко заходил лично, предпочитая отправлять посыльных или дожидаться меня в лавке «Эхо Магии» либо же в таверне «Золотой Якорь» ближе к вечеру. А тут он стоял на пороге кузни, в своём неизменном дорожном плаще из плотной тёмно-синей шерсти с серебряной фибулой в виде перекрещённых стрел, и держал в руке небольшой конверт из грубой сероватой бумаги, какой пользуются в деревнях.

– Письмо тебе, Яр, – сказал он, протягивая конверт. – Да не обычное, не с караваном. Парнишка один из твоих краёв привёз. На санях до зореньских врат, а там отвязал сани, взял лишь лошадь и прямиком в столицу. Сказал, срочное.

Я вытер руки о кожаный фартук, чувствуя, как сердце пропустило удар. Срочное письмо из дома – это почти всегда дурной знак. Всякое могло случиться: от болезни до нападения тварей, что иногда прорывались через внешний периметр монолитов. Василий, заметив моё волнение, ободряюще хлопнул меня по плечу.

– Да не хмурься ты так, парень. Вести, судя по лицу посыльного, добрые. Он, когда конверт передавал, аж светился весь, будто сам жениться собрался. Ну, или родня у него женится. Что-то в этом роде.

Я развернул письмо тут же, не отходя от верстака. Почерк отца – размашистый, немного корявый, с характерным наклоном вправо и петлями на строчных буквах, которые мама всегда ругала за неразборчивость. Но я-то его узнаю из тысячи.

'Здравствуй, сынок!

Пишу тебе с радостной вестью, которую мы с матерью долго ждали и уже почти потеряли надежду, но, видно, боги услышали наши молитвы. А может, и не боги вовсе, а те самые колечки, что ты нам прислал, – кто ж теперь разберёт? Мать твоя, Анастасия, на сносях. Повитуха говорит, всё хорошо, срок – к весне, ближе к апрелю-маю. Так что готовься, Яр, станешь старшим братом!'

Дальше шли подробности: как мама переносит беременность (хорошо, но много спит и стала сентиментальной до слёз по любому поводу), как деревенские реагируют (по-разному, но в основном радостно). Но я уже не читал, а скорее жадно впитывал каждое слово, перескакивая со строчки на строчку и возвращаясь к началу.

Я буду братом.

Эта мысль пульсировала в голове, вытесняя всё остальное: и заботы о кузне, и предстоящий фестиваль, и даже тревогу о деньгах, которые таяли на моих изысканиях каждый день. Я буду братом! Не просто званым братом для Ани, которую я принял как родную и которую родители полюбили, как дочь, а настоящим, кровным старшим братом для нового человечка, который появится в нашей семье.

Я перечитал письмо ещё дважды, уже спокойнее, вглядываясь в детали. Отец писал, что снег в наших краях выпал рано, ещё в конце октября, и теперь дороги завалило так, что до весны ни проехать, ни пройти. Именно поэтому они не могли прислать письмо раньше, но повезло с одним из местных охотников, который собирался в столицу в сопровождении ещё двух деревенских ребят по каким-то своим делам и согласился захватить весточку.

– Ну что, хорошие вести? – спросил Василий, который всё это время терпеливо ждал, прислонившись к дверному косяку и рассматривая разложенные на верстаке заготовки.

– Мама беременна, – ответил я, и голос прозвучал как-то глупо, по-детски, но мне было всё равно. – У меня будет брат. Или сестра. Пока неизвестно, но будет!

Василий расплылся в улыбке, отчего его окладистая рыжеватая борода заколыхалась.

– Поздравляю, парень! Это ж какое-дело-то! Ну, теперь понятно, чего тот охотник такой довольный был – видать, не каждый день такие новости развозишь. – Он хитро прищурился. – Надеюсь, ты не забудешь старого купца, когда будешь заказывать подарки для младшего братика или сестрички?

– Не забуду, Василий Федорович, – усмехнулся я. – Но сначала мне нужно будет до них добраться. Весной, как только дороги подсохнут. Вторая половина апреля, не раньше.

…

Вскоре вечером, когда кузня опустела и подмастерья разошлись отдыхать, я сидел на кухне с Аней и Скарлетт, и мы втроём пили травяной чай, Аэрон уже дремал с Сил наверху. Точнее, пили мы с Аней, а Скарлетт возилась у печи, помешивая что-то в большом чугунном котелке – кажется, очередную порцию своего фирменного рагу с крольчатиной и кореньями, которое её научила готовить моя сестра совсем недавно, и которое она готовила с таким остервенением, будто от этого зависела судьба мира.

Я протянул Ане письмо и молча наблюдал, как она читает. Сперва её брови нахмурились: видимо, как и я, она испугалась дурных вестей. Потом глаза расширились, а губы дрогнули в улыбке. Она дочитала до конца, аккуратно сложила письмо и вернула его мне.

– Яр, это же замечательно! – сказала она, и в голосе её прозвучало столько искренней радости, что у меня потеплело на душе. – Анастасия, матушка твоя… она так долго этого ждала. Помнишь, она мне рассказывала, когда я только приехала? Что они со Степаном уже и не надеялись, что боги дадут им второго ребёнка.

– Помню, – кивнул я. – Она тогда ещё говорила, что, может, оно и к лучшему, потому что одного меня хватает за глаза. – Я усмехнулся. – А теперь, видишь, боги передумали. Или не боги. Отец пишет, что, возможно, мои колечки помогли. Те, что я им отправлял с письмами. Помнишь, я рассказывал? Хотя скорее все это те мои обручи, что я оставил им перед тем как мы от них уехали и вернулись в столицу.

Аня кивнула и задумчиво отхлебнула чаю. Колечки, о которых шла речь, были постоянными спутниками моих писем для родных. Я специально выбрал бронзу, а не золото, и самые скромные камни (крошечные яшмы, хризолиты, гранаты), чтобы родители не привлекали лишнего внимания. Деревня наша стояла на небольшом осколке, на отшибе от основных торговых путей, и через посёлок то и дело проходили самые разные люди: охотники, авантюристы, бродячие торговцы, а иногда и откровенно сомнительные личности, которые могли бы позариться на дорогие украшения. Местные жители, конечно, в большинстве своём были людьми простыми и честными, но зависть – чувство тёмное и непредсказуемое, особенно в маленьких общинах, где все друг друга знают, и любая новость разносится быстрее ветра.

Я не хотел подвергать родителей риску. Золотые перстни с крупными алмазами и рубинами – это, конечно, замечательно, но они кричат о богатстве, а кричать о богатстве в деревне на отшибе – всё равно что вешать себе на грудь табличку «ограбь меня». Бронза и яшма – другое дело. Вещи добротные, полезные, но скромные, не бросающиеся в глаза. Никто не позарится, никто не заподозрит, что это артефакты, а не просто дешёвые украшения.

Для мамы с отцом я в сумме отправил набор из двенадцати тонких бронзовых колечек. Каждое было зачаровано на «+1» к разным параметрам: ловкость, выносливость, удача, восприятие, здоровье, зоркость, сила. Камешки я подобрал самые мелкие и невзрачные: яшма, хризолит, цитрин, гранат, авантюрин: все размером с булавочную головку, вставленные в простые бронзовые гнёзда без всякой вычурной гравировки. Со стороны: обычные колечки, какие любая крестьянка может купить на ярмарке за пару десятков медяков.

Для отца же я отдельно изготовил «Пояс Силы Великана» – широкий кожаный ремень с бронзовыми бляшками, каждая из которых несла на себе чары силы «+6» и выносливости «+3». Бляшки были украшены простым геометрическим узором: никаких рун или гербов, ничего, что могло бы выдать магическую природу предмета. Пара яшмовых вставок (опять-таки, скромных размеров и тусклого оттенка) завершали работу. Пояс выглядел как добротная, но небогатая вещь, какую мог бы носить любой деревенский кузнец или плотник. И это было именно то, что нужно: полезный артефакт, который не привлечёт внимания.

Заряжать их было чем, перед отъездом я оставил им зарядное устройство с примитивным ветряком на крыше. Также я на всякий случай написал подробную дублирующую инструкцию, как ими пользоваться с одной из первых посылок и отдельное с кольцами на удачу, что требовалось заряжать каждый день. Отец, конечно, не маг, но с простым устройством справится: там и делать-то нечего, просто положить кольцо, обруч или пояс на зарядную платформу на ночь. Дублирующую инструкцию я написал на двух листах, крупными буквами, с рисунками: специально для отца, который читал медленно и не очень уверенно.

И вот теперь отец пишет, что, возможно, именно эти колечки помогли маме забеременеть. Я не знал, так ли это на самом деле (магия здоровья и удачи вообще штука тонкая и плохо мной изученная), но если это правда, то я был рад вдвойне. Значит, мои артефакты точно не просто делают людей сильнее или быстрее, но и могут менять что-то глубинное, на уровне тела и жизни. Это было… важно.

– Я хочу навестить их весной, – сказал я Ане, отставляя кружку с остывшим чаем. – Как только снег растает и дороги схватятся. Во второй половине апреля, самое раннее. Раньше – смысла нет, только лошадей мучить.

– Конечно, – кивнула Аня. – Я поеду с тобой.

Я посмотрел на неё. Она сидела напротив, обхватив кружку обеими ладонями, и смотрела на меня своими спокойными глазами. После всего, что мы пережили вместе (после пожара в кузне, после нападения «Братьев Грязные Лапы», после гибели Григория, после нападения на нас в Зорени, после истории с гоблинами в лесу и недавних грабителей), она стала мне уже десять раз по-настоящему родным человеком. Не просто другом, не просто помощницей в лавке, а званой сестрой, которую мои родители приняли как родную дочь.

– Ты уверена? – спросил я. – Дорога дальняя, через пару врат, и не самая безопасная.

– Я уверена, – твёрдо ответила она. – Я соскучилась по дяде Степану и тёте Анастасии. Они… – она на мгновение запнулась, подбирая слова, – они ведь приняли меня, когда мне было совсем плохо. Помнишь, когда я только приехала? После того, что случилось с моей семьёй? Они ведь могли просто поселить меня где-нибудь и забыть, но они не забыли. Они каждый вечер разговаривали со мной, кормили, расспрашивали о моей жизни. Твоя мама даже научила меня вязать, помнишь?

Я помнил. Это было в первые дни после приезда Ани, когда она ещё почти не разговаривала и вздрагивала от каждого громкого звука. Мама тогда усадила её за стол, дала в руки спицы и клубок сине-серой овечьей шерсти, и они просидели так несколько вечеров подряд. Аня вязала молча, сосредоточенно, а мама рассказывала ей о всяких пустяках: о погоде, о соседях, о том, какой у нас будет урожай тыквы в этом году. И постепенно Аня оттаивала, начинала улыбаться, а потом и сама стала расспрашивать маму о том о сём. Вот так, за вязанием и неспешными разговорами, они и сблизились. А я получил свой свитер.

– Тогда решено, – сказал я. – Весной едем вместе. К тому времени, надеюсь, я успею закончить все дела с кузней, а денег у нас точно будет достаточно на дорогу, и на подарки для родителей, и для малыша.

– Или малышки, – поправила меня Аня с лёгкой улыбкой.

– Или малышки, – согласился я. – В любом случае, этому ребёнку достанется самый лучший старший брат во всём Королевстве Серебряных Шпилей.

– И самая лучшая сестра, – добавила Аня, и в её голосе прозвучала такая гордость, что я невольно улыбнулся в ответ.

Скарлетт, которая всё это время молча возилась у печи, вдруг обернулась и посмотрела на нас своими большими, чуть раскосыми глазами. Хобгоблинша вообще была существом немногословным, но уже начинала быстро учиться своим пытливым умом под руководством своей хозяйки.

– Хозяин Яр будет хороший старший брат, – сказала она низким, немного скрипучим голосом, и кивнула сама себе, словно подтверждая какую-то внутреннюю мысль. – Скарлетт видела, как хозяин Яр заботится о своих. Хозяин Яр как наседка над цыплятами. – Она хмыкнула. – Только наседка с молотом и в кольчуге.

Я рассмеялся в голос, а Аня прыснула смехом, к нам присоединилась сама Скарлетт, и мы все вместе засмеялись заливистым смехом.

Примерный внешний вид артефакта «Пояс Силы Великана»