Текст книги "Великий Кузнец 7 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Великий Кузнец – 7

Глава 1
Библиотека

Наш портье, магистр-смотритель Амброзиус Квинт терпеливо ждал, пока я приму решение. Его лицо с благородными чертами, обрамлённое аккуратной седой бородкой клинышком, выражало спокойное достоинство. Глаза, светло-серые, почти бесцветные, как зимнее небо, смотрели на меня с тем особым выражением, которое бывает у людей, привыкших к порядку и тишине. Я заметил, что его камзол, расшитый золотой нитью, был не просто роскошным, а был безупречно вычищен и отглажен, ни единой пылинки, ни одной складки. Даже кружева на манжетах лежали идеально, словно их только что расправили. На указательном пальце правой руки у него поблескивал перстень с крупным овальным сапфиром, в глубине которого, казалось, медленно вращались крошечные золотистые искры – вероятно, это был какой-то магический инструмент. Жезл из чёрного дерева с хрустальным шаром он держал в левой руке, и шар этот, как я заметил ещё при входе, мягко пульсировал, словно живой. Внутри него действительно кружились светящиеся точки, будто миниатюрная галактика, заключённая в стекло.

– Я оплачу одноразовые пропуски для нас четверых, – сказал я, доставая кошель. Монеты звякнули, когда я отсчитал четыре серебряника: по одному за каждого. Амброзиус принял плату с лёгким, почти незаметным поклоном, и его тонкие пальцы ловко спрятали их в одном из многочисленных кармашков на поясе, скрытых под камзолом.

Он внимательно оглядел нашу компанию: его взгляд скользнул по Ане, которая с любопытством озиралась по сторонам, по Сергею, чья массивная фигура и волчья стать, казалось, слегка напрягали портье, хоть он и не подавал виду, и по Скарлетт, которая стояла, вцепившись в мою руку, и смотрела на всё широко раскрытыми рубиновыми глазами. Её серо-зелёная кожа в мягком свете казалась почти медной, а острые уши слегка подрагивали: она явно нервничала, но старалась держаться. Портье улыбнулся: улыбка была вежливой и не холодной, скорее, одобрительной, как у человека, который рад видеть в своём заведении новых посетителей, даже если они выглядят несколько… необычно.

– Прошу следовать за мной, господа, – произнёс он своим хорошо поставленным голосом, в котором слышался тот самый лёгкий дворцовый акцент, и жестом пригласил нас пройти через массивную стальную калитку. Калитка, украшенная рунами, что отсвечивали едва заметным светом, отворилась перед нами, и мы вошли внутрь.

Интерьер библиотеки поражал воображение. Это действительно был настоящий храм знаний: я бы даже сказал, собор, возведённый в честь человеческой (и не только) мысли и мудрости. Огромный центральный зал, куда мы попали, был круглым в основании и уходил вверх на все три этажа. Стены были облицованы полированным деревом тёмно-вишнёвого оттенка, которое источало едва уловимый аромат: смесь старой бумаги, воска и каких-то благовоний, возможно, ладана или сандала. Этот запах, густой и умиротворяющий, сразу окутал меня, вызывая в памяти образы старинных книжных лавок и пыльных фолиантов. Вдоль стен, от пола до самого верха, тянулись книжные шкафы: высоченные, под три человеческих роста, с узкими галереями на каждом уровне, куда вели витые лестницы из кованого железа. Даже эти лестницы были настоящим произведением искусства: их перила украшали литые фигурки сов, волков, львов, драконов, энфилдов и грифонов, а ступени были выложены тёмным дубом, отполированным до блеска тысячами ног.

Сами шкафы были заполнены книгами так плотно, что, казалось, ещё один том туда уже не влезет, но каким-то чудом место всё равно находилось. Корешки книг представляли собой пёструю мозаику: кожаные, с золотым тиснением, тканевые, деревянные, даже несколько металлических, с гравировкой. Некоторые книги были перетянуты кожаными ремешками с пряжками, другие – застёгнуты на серебряные замочки, третьи просто стояли, чуть покосившись, словно их недавно читали и небрежно поставили на место. Я заметил, что на многих корешках были прикреплены маленькие таблички с номерами и буквами – какая-то сложная система каталогизации.

Пол центрального зала был выложен огромными мраморными плитами, которые чередовались в шахматном порядке. Плиты были отполированы до зеркального блеска, и в них отражался свет, льющийся отовсюду. Источников света было несколько: во-первых, это были магические светильники – те самые стеклянные шары на металлических столбах, которые я видел на улицах, но здесь они были крупнее и богаче украшены. Внутри шаров парили светящиеся кристаллы, которые не просто светились, а словно танцевали, медленно вращаясь вокруг своей оси. Во-вторых, по стенам были развешаны канделябры с настоящими свечами, но я подозревал, что это скорее для антуража – пламя в них горело ровно, не колеблясь, и не давало копоти, явно магическое. И наконец, главный источник света – огромный круглый стеклянный купол над головой. Он был собран из множества цветных стёкол – витраж, изображавший, как я пригляделся, небесную сферу со звёздами и, по центру, огромным жёлтым кристаллом, похожим на тот, что венчал пирамиду. Сейчас, вечером, через этот купол лился мягкий приглушённый свет уличных фонарей и самого сейчас синеватого кристалла, создавая внутри библиотеки (если учитывать остальные светильники) мягкую атмосферу вечных ярких янтарных сумерек, располагающих к чтению и размышлениям.

Прямо под куполом, на высоте, куда я едва мог дотянуться взглядом, горизонтально, перпендикулярно полу висели самые огромные круглые магические часы со стрелками. Они были заключены в массивную золотую раму, украшенную резьбой в виде виноградных лоз и листьев, и их циферблат был не просто белым кругом с цифрами. Он, казалось, был сделан из перламутра, который переливался всеми цветами радуги, а цифры были выложены из какого-то тёмного камня, возможно, оникса. Стрелки (тонкие, золотые, с изящными завитками) двигались плавно, без рывков, и я заметил, что на циферблате были не только привычные мне часовые деления, но и какие-то дополнительные символы: возможно, месяцы года, дни месяца или что-то ещё, чего я не понимал.

Я обернулся и обратил внимание, на место откуда мы зашли, там располагался стол библиотекаря. Это был не просто стол, а целая конторка: массивное сооружение из тёмного дерева, с высокой стойкой, за которой мог стоять человек. Стойка была украшена резными панелями, изображавшими книги, свитки и какие-то алхимические символы. На стойке лежали несколько раскрытых гроссбухов – толстых книг в кожаных переплётах, с пожелтевшими страницами, исписанными аккуратным каллиграфическим почерком. Рядом стояла чернильница из серебра в виде сидящей совы, а из неё торчало гусиное перо. Тут же лежала стопка тех самых серых карточек – небольших прямоугольников из плотного дерева, перевязанных бечёвкой. И, конечно, настенные магические часы с бронзовым маятником. Они висели прямо над конторкой, на стене, были, разумеется. гораздо меньше тех, что располагались под центром купола, но не менее искусные: их корпус был из красного дерева, с инкрустацией из слоновой кости и перламутра, а маятник представлял собой маленький бронзовый диск с выгравированной звездой. Часы тикали, и их звук здесь, у входа, был громче, создавая ощущение, что само время в библиотеке течёт иначе.

Амброзиус, обойдя конторку, присел на высокий табурет, стоящий за ней, и, взяв в руки четыре серые карточки, начал спрашивать наши имена и что-то быстро записывать в один из гроссбухов. Его перо скрипело, оставляя на бумаге витиеватые строки. Закончив, он подул на чернила, чтобы те высохли, и протянул нам карточки.

– Ваши гостевые пропуска, – сказал он. – Прошу вас, не теряйте их и предъявите при выходе. Согласно правилам, вы можете находиться в читальных залах первого этажа. Второй и третий этажи, а также закрытые секции для вас сегодня недоступны. И, пожалуйста, соблюдайте тишину: это библиотека, а не рынок.

Он сделал паузу и указал своим жезлом сначала на настенные часы, а затем вверх, на купол.

– Обратите внимание: до закрытия осталось всего два часа. Вы можете ориентироваться по этим часам или по главным, под куполом. Ровно в десять вечера библиотека закрывается, и я попрошу вас покинуть залы. Убедительная просьба не задерживаться: после закрытия ровно в одиннадцать часов активируются охранные чары, и я не несу ответственности за тех, кто решит остаться.

Я кивнул, принимая карточки. Они были прохладными на ощупь и слегка шершавыми. На каждой – оттиск штампа в виде раскрытой книги с лучами, та же эмблема, что и на камзоле портье, и надпись: «Библиотека Висячих Садов. Гостевой пропуск. Действителен до закрытия». Ниже – номер и дата, вписанные от руки.

Мы двинулись вглубь первого этажа. Я шёл медленно, стараясь впитать в себя каждую деталь. Пол под ногами чуть поскрипывал, несмотря на свою массивность. Вокруг нас, в читальных залах, которые ответвлялись от центрального круглого холла, стояли ряды столов: длинных, деревянных, с наклонными столешницами, как в старинных библиотеках. На каждом столе – лампа с магическим кристаллом, который можно было приглушить или разжечь ярче, просто прикоснувшись к нему. За столами сидели люди: немного, человек десять-пятнадцать, рассеянных по залу. Кто-то листал огромные фолианты, чьи страницы были размером с газету, кто-то что-то записывал в свои блокноты, кто-то просто задумчиво смотрел в пространство. Одна женщина в тёмно-синей мантии, с эмблемой Академии на плече (раскрытая книга и жезл) читала свиток, который был настолько длинным, что свисал со стола и змеился по полу. Двое мужчин в простых одеждах ремесленников тихо переговаривались, склонившись над книгой с чертежами каких-то механизмов. В воздухе висела та особенная тишина, которая бывает только в библиотеках: не мёртвая, а живая, наполненная шорохом страниц, скрипом перьев и приглушённым покашливанием.

Я подошёл к одному из шкафов. Книги здесь были… разные. Я провёл пальцем по корешкам: «История Королевства Серебряных Шпилей. Том III. От Войны Раскола до правления Эдмунда I, Объединителя», «Трактат о металлургии дварфов: секреты горнов Каменных Чертогов», «Бестиарий осколка Зорень: твари лесные и полевые» (это я отметил для себя), «Сонеты и элегии Аргониса», «Атлас звёздного неба с комментариями астрономов Академии». Названия были вытеснены золотом или серебром на кожаных переплётах, а на некоторых – просто написаны от руки на приклеенных ярлычках. Я попытался вытащить одну книгу – «Основы рунной магии для начинающих», – но она сидела плотно, и я не решился тянуть сильнее, боясь повредить переплёт.

Скарлетт, которая всё это время шла рядом, вдруг остановилась у витрины. Это был застеклённый шкаф, стоящий отдельно, в котором на бархатных подушечках лежали особо ценные, видимо, экземпляры. Она указала пальцем на одну из книг: маленькую, в тёмно-зелёном переплёте с золотыми уголками, на обложке которой была вытеснена фигура… хобгоблина? Или кого-то похожего.

Своим взглядом, она словно говорили: «Там… про мой народ?». И в её очах было столько надежды и страха одновременно, что у меня сжалось сердце.

Я пригляделся. На корешке было написано: «Малые человекоподобные монстры осколков: гоблины, кобольды, гноллы, троглодиты и так далее. Очерки культуры и быта». Книга выглядела старой, но ухоженной. Я положил руку на плечо Скарлетт.

– Возможно, – тихо ответил я. – Когда-нибудь мы обязательно её прочитаем. Но сегодня, боюсь, у нас мало времени. Но если научишься читать, то я обязательно возьму тебя сюда ещё раз или прихвачу эту книжку для тебя.

Она кивнула, но взгляд её ещё долго был прикован к этой витрине. Сергей, который до этого молчаливо следовал за нами, как тень, тоже остановился у одного из шкафов. Он провёл своей крупной лапой с когтями по корешку книги «Тактики стай зверолюдей в бою: уроки для командиров». Я заметил, как его уши чуть дёрнулись: возможно, он нашёл что-то интересное для себя.

Мы прошли дальше. Я заметил, что в каждом зале, в каждом коридоре на стенах висели более компактные и простые магические часы с маятниками. Все они были синхронизированы: время показывали одинаковое, и их мерное тиканье создавало единый ритм, словно сердцебиение этого огромного организма. Часы были разных размеров и форм: одни (круглые, в деревянных корпусах, другие – квадратные, в металлических рамках, но все) с теми же маятниками и циферблатами с дополнительными символами. Кто знает, может они и не были магическим вовсе или лишь частично?

Я взглянул вверх. Галереи второго и третьего этажей были огорожены перилами из того же кованого железа, и там тоже стояли шкафы, но доступ к ним, очевидно, был ограничен. На галереях я заметил несколько фигур в мантиях: вероятно, это были обладатели более высоких абонементов. Один из них, высокий мужчина с длинной седой бородой, в фиолетовой мантии с серебряными звёздами, как раз спускался по лестнице, неся в руках стопку книг.

Когда стрелки главных часов под куполом неумолимо приблизились к десяти, и мягкий, но настойчивый перезвон колокольчиков, спрятанных где-то в глубине шкафов, возвестил о скором закрытии, мы направились к выходу. Я задержался у стойки Амброзиуса Квинта, который как раз закрывал один из своих гроссбухов, аккуратно промокая чернила листком промокательной бумаги. Его сапфировый перстень тускло блеснул в свете магических ламп, когда он поднял на меня взгляд.

– Магистр Квинт, – начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и по-деловому, – я бы хотел узнать стоимость абонемента. На постоянное посещение.

Портье отложил перо в серебряную чернильницу-сову и, чуть склонив голову набок, окинул взглядом моих спутников, которые терпеливо ждали чуть поодаль. Аня с любопытством разглядывала настенные часы, Сергей, как всегда, был невозмутим и неподвижен, словно каменное изваяние, а Скарлетт теребила край своей серой карточки, нервно поглядывая на нас.

– Желаете ли вы приобрести абонемент на всех четверых, молодой господин? – поинтересовался он своим хорошо поставленным, обволакивающим голосом. Его глаза, светло-серые и цепкие, на мгновение задержались на моём лице, словно он пытался оценить мою платёжеспособность и серьёзность намерений.

Я покачал головой.

– Только для себя.

Амброзиус понимающе кивнул и, открыв ящик своей конторки, извлёк оттуда небольшую коробочку, обитую тёмно-синим бархатом. Внутри, на специальных ложементах, лежали образцы карточек: не серые, как наши гостевые, а металлические.

– В таком случае, – сказал он, касаясь пальцами первой карточки, – могу предложить вам два варианта членских карт, доступных для приобретения. Вот, медная карта.

Он взял карточку и протянул мне. Это был прямоугольник из настоящей бронзы, толщиной примерно в две монеты, с тщательно отшлифованной поверхностью. По краю шла тонкая гравировка в виде переплетённых дубовых листьев, а в центре была вычеканена та же эмблема, что и везде: раскрытая книга с исходящими от неё лучами. Под эмблемой – пустое место для имени владельца, пока ещё не заполненное. Металл был прохладным и тяжёлым, и я ощутил его вес на ладони.

– Медная карта, – продолжил Амброзиус, – позволяет вам посещать нашу библиотеку в утренние и полуденные часы, строго с восьми утра до полудня. Доступ открыт только на первый этаж, в общие читальные залы. Брать книги с собой, увы, запрещено. Стоимость – двадцать больших медяков в неделю или семь серебряников, если вы предпочитаете платить помесячно. Разумеется, в случае порчи имущества (книг, столов, светильников) с вас будет взыскан штраф, соразмерный ущербу. Карта именная, и передавать её третьим лицам категорически запрещено.

«Может по этому абонементу сюда и ходит Тимка, в принципе для столичного подмастерья цена, пусть и с большой натяжкой, но вполне подъемная…» – подумалось мне.

Я кивнул, возвращая карточку. Он положил её на место и взял следующую: серебряную. Она была тоньше медной, но выглядела изящнее: блестящая, почти зеркальная, с более сложной гравировкой. Кроме листьев, по краю теперь вилась ещё и виноградная лоза, а эмблема в центре была выполнена не просто чеканкой, а с применением чернения, отчего детали проступали особенно чётко.

– Серебряная карта, – с лёгкой гордостью произнёс портье. – Это уже совсем другой уровень. Она даёт вам право посещать библиотеку в любое время в течение всего дня, включая вечерние часы, вплоть до самого закрытия. Кроме того, вы получаете привилегию абонемента: одну книгу в месяц вы можете взять с собой на дом, предварительно оформив это в журнале и оплатив небольшой страховой взнос – обычно это десять медяков за том. Срок – ровно двадцать восемь дней, после чего книгу необходимо вернуть в целости и сохранности. Просрочка карается серьёзными штрафами. Цена такой карты – два больших сребреников в месяц или два золотых, если вы желаете оплатить сразу за год вперёд.

Я задумался, взвешивая в уме свой кошель. Двадцать сребреников – это ощутимая сумма для обычного горожанина, но не для меня, и доступ к знаниям того стоил. Особенно если я хотел продолжать свои исследования в магии и кузнечном деле. Однако, прежде чем принять решение, я решил уточнить всё до конца.

– А какие ещё есть варианты? – спросил я, возвращая серебряную карточку на её бархатное ложе. – Кроме этих двух.

Амброзиус Квинт едва заметно улыбнулся: то ли одобряя мою дотошность, то ли просто по привычке. Он закрыл коробочку с медной и серебряной картами и, положив руки на стойку, переплёл пальцы. Его сапфировый перстень снова сверкнул, и я заметил, что внутри камня медленно вращаются золотистые искры, словно крошечные планеты вокруг своей звезды.

– Система доступа к нашей библиотеке, молодой господин, многоуровневая, – начал он, сохраняя свой образ терпеливого наставника. – Помимо покупных абонементов, существуют и другие способы получения права на чтение. Например, карточки учеников Королевской Магической Академии – Арканума. Все студенты Академии автоматически получают доступ на первые два этажа, а те, кто специализируется на определённых дисциплинах, могут получить временный пропуск и выше, по запросу от своего декана. Также существует королевский пропуск, который выдаётся по личному распоряжению Его Величества Освальда I, его бывшего величества Эдмунда II или главы Королевского Совета. Такой пропуск, как вы понимаете, даёт практически неограниченный доступ, но получить его крайне сложно.

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить информацию, а затем продолжил:

– Что касается абонентских карт, которые можно приобрести, то, как я уже упомянул, базовые – это медная и серебряная. Далее идёт золотая карта. – Его голос приобрёл лёгкий оттенок почтения. – Она открывает доступ на второй ярус, где хранятся более редкие и специализированные издания. Однако приобрести её просто за деньги нельзя. Необходимо пробыть владельцем серебряной карты минимум один месяц, продемонстрировав свою благонадёжность и аккуратность, либо же предоставить рекомендацию от действующего члена библиотеки с высоким уровнем доступа – например, от мага из Академии или от чиновника королевской администрации.

Я слушал внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. Портье между тем продолжал:

– После золотой следует лазурная карта. Она изготавливается из пыли лазурита и даёт доступ на все три этажа библиотеки, включая залы редких рукописей и специализированные кабинеты. Получить её ещё сложнее: требуется либо долгосрочное членство с безупречной репутацией, либо личное поручительство от преподавателя Академии, либо особые заслуги перед Короной.

– И наконец, – он понизил голос почти до шёпота, и в его интонации послышалась едва уловимая нотка благоговения, – сиреневая карта. Это высший уровень доступа, доступный лишь единицам. Она даёт право входить в архивы и закрытые секции библиотеки, где хранятся древние манускрипты, артефакты и знания, не предназначенные для глаз простых смертных. Условия получения сиреневой карты не разглашаются, но могу сказать, что за всю историю библиотеки их было выдано не больше дюжины.

Он закончил свою речь и снова посмотрел на меня, ожидая решения. Я взвесил всё ещё раз. Золотая карта была бы идеальным вариантом, но придется ждать месяц или искать рекомендателен. Лазурная и сиреневая – вообще за гранью моих текущих возможностей. Значит, на данный момент – только серебряная. Все равно все книги даже всего лишь на первом этаже мне не точно не удастся изучить всего за двадцать восемь дней.

– Я возьму серебряную карту на месяц, – сказал я, доставая кошель.

Отсчитав два больших сребреников, каждый размером с пол моей ладони, с чеканным профилем бывшего короля Эдмунда II на аверсе и гербом Королевства Серебряных Шпилей на реверсе. Я выложил их на стойку. Монеты глухо звякнули, и Амброзиус ловко сгрёб их в ладонь, пересчитал и убрал в тот же потайной кармашек на поясе.

– Одну минуту, – произнёс он и, взяв чистую серебряную карточку, положил её на специальную подставку. Затем он взял свой жезл из чёрного дерева и направил хрустальный шар на карточку. Шар запульсировал ярче, и из него вырвался тонкий луч света, который начал выжигать на металле моё имя – аккуратными, витиеватыми буквами: «Яр Громов». Процесс занял всего несколько секунд, но я чувствовал, как от карточки исходит слабое тепло и едва уловимая магическая вибрация.

– Готово, – сказал портье, протягивая мне готовую карту. – Ваша серебряная карта действительна ровно двадцать восемь дней, начиная с завтрашнего утра. Вы можете посещать библиотеку в любое время с восьми утра до десяти вечера. Напоминаю, что брать с собой можно только одну книгу в месяц единовременно, и за неё необходимо внести плату и страховой депозит. А нас сим, прошу вас покинуть библиотеку, всего через сорок минут сработает защитный механизм. Приятного вам вечера и спокойной ночи.

Я принял карту. Она была тёплой и гладкой, а моё имя, выжженное магией, слегка светилось в полумраке, словно было написано лунным светом. Я убрал её во внутренний карман куртки и, коротко кивнув, направился к выходу, где меня ждали мои спутники.

Мы покинули территорию библиотеки через ту же массивную стальную калитку. Снаружи нас встретила прохладная вечерняя свежесть, пропитанная ароматом цветущих яблонь и влажной земли. По садовым дорожкам, освещённым магическими фонарями, прогуливались редкие парочки и одинокие прохожие. Мы двинулись вниз, к выходу из висячих садов.

По пути до «Золотого Якоря» Аня, которая до этого молчала, вдруг разразилась потоком впечатлений. Её голос, обычно мелодичный и спокойный, сейчас звучал взволнованно и даже немного восторженно.

– Яр, ты видел, сколько там книг? – тараторила она, жестикулируя на ходу. – У меня просто голова кругом идёт! И эти часы везде – они же, наверное, магические, да? Я заметила, что на циферблате есть какие-то странные символы, не только цифры. И этот запах – он такой… книжный, что ли. Я никогда не чувствовала ничего подобного. А тот зал с витражами? Это же просто произведение искусства! И маг в фиолетовой мантии, который спускался с галереи, – он выглядел так, будто сошёл со страниц старинного романа. Интересно, что он читал? Может, какие-то древние заклинания? А ещё я заметила, что на некоторых книгах были замочки. Наверное, это особо ценные экземпляры, которые нельзя просто так открыть. И таблички с номерами – это какая-то система каталогизации? Надо бы разобраться, как она работает. В общем, я в полном восторге! Хорошо, что ты захотел туда зайти и взял нас собой.

Она перевела дух и добавила уже спокойнее:

– Сегодня впринципе был замечательный день. Этот день я запомню надолго. Спасибо.

Скарлетт и Сергей шли молча, но по их лицам было видно, что они тоже находятся под впечатлением. Рубиновые глаза хобгоблинши были задумчивыми, а острые уши чуть подрагивали – верный признак того, что она глубоко о чём-то размышляет. Наверное, о той книге про малых человекоподобных монстров, которую она видела в витрине. Сергей же, как всегда, был невозмутим, но его волчьи уши тоже были слегка прижаты: возможно, он обдумывал ту тактическую книгу, которую заметил на полке.

У таверны «Золотой Якорь» нас уже ждала наша повозка, гружённая товарами. Буря стояла, привязанная к коновязи, и лениво жевала сено из торбы. Увидев меня, она радостно фыркнула и мотнула головой, звякнув упряжью.

Мы проверили, всё ли в порядке с товаром: тюки с кожей, связки готовых кинжалов и прочие припасы, купленные на рынке, были на месте. Я помог Ане и Скарлетт забраться в повозку, Сергей легко запрыгнул сам, и я, взяв Бурю под уздцы, повёл её прочь от таверны.

Дорога домой пролегала через те же оживлённые улицы нижних уровней, что и утром. Сейчас, вечером, город преобразился: магические фонари горели ярче, отбрасывая причудливые тени на серые каменные стены, а из окон домов и трактиров доносился смех, музыка и звон кружек. Воздух был наполнен запахами жареного мяса, свежего хлеба и пряностей: вечерняя жизнь Аргониса местами била ключом. Мы миновали рыночную площадь, где оставшиеся торговцы уже сворачивали свои лавки, кузнечный ряд, где из некоторых открытых дверей всё ещё доносился стук молотов и шипение закаляемой стали, и наконец выехали за внешние стены, где начинались более тихие улочки.

Буря шагала мерно и неторопливо, цокая подковами по брусчатке, а я думал о том, что сегодняшний день был действительно особенным. Встреча с Василием, библиотека, серебряная карта в моём кармане… Всё это было шагами к чему-то большему, к новым знаниям и возможностям. Где-то впереди уже маячила кузница, мой дом и мастерская, где меня ждали незаконченные дела и новые проекты. Но сейчас, в этот момент, я просто наслаждался вечерней прохладой и чувством очередного не зря прожитого дня.