Текст книги "Великий Кузнец 3 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Магические печи I

На следующий день моя планируемая встреча с Элиасом Зольником в квартале Алхимиков оказалась отодвинута на день позже. С утра, ещё когда я пытался составить план дня и заново перечитать наиболее интересные части «Основ магической термодинамики», в трактир «Золотой Якорь» пришёл один из помощников Прохора – молодой Петька, который был отправлен с весточкой.

– Яр Громов, вам сообщение от бригадира, как вы и просили, – сказал он, немного нервно стоя в зале трактира.

Молодой парень явно чувствовал себя не в своей тарелке среди купцов и торговцев.

– Начальник говорит, что сегодня, примерно к полудню, они должны закончить монтаж первой доменной печи на участке согласно вашим чертежам. И вечером, если всё пойдет гладко, они завершат вторую печь и горн.

Это был неожиданный, но критически важный звонок. Строительство на хуторе – это фундамент всего будущего. Кузня без печей – просто здание. И я не мог позволить пропустить момент, когда они будут готовы к зачарованию.

Из своего трактата «О свойствах металлов и камней», который был получен как семейный подарок на Новый год, я взял самый подробный и, на мой взгляд, самый лучший чертеж для сыродутной печи высотой около трёх метров. Сложная конструкция с двойными стенками, фурменным отверстием, каналами для отвода шлака и леткой для выпуска металла. Но ко всему этому я добавил собственное требование: дополнительное армирование. Я попросил каменщиков вмонтировать в тело печи тонкие бронзовые обручи ближе к вершине: что-то похожее на металлические ободовые кольца у деревянных бочек. Сделать их из бронзы, которую я им предоставил, и закрепить неглубоко заходящими анкерами, фактически заклепками, которые будут держать обручи на месте. Это было необходимо мне, чтобы конструкция смогла вместить в себя чуть больше чар, нежели мои предыдущие.

Запрос был, конечно, странным для обычных каменщиков. Но я платил хорошие деньги, и Прохор, опытный мастер, хоть и хмыкнул, когда получил это дополнение к чертежу, всё же принял условие: «Хозяин барин, ясно. Что запросили – сделаем.»

Я давно отдал бригаде из своих запасов девять камней яшмы. Я выбрал камни разных оттенков: несколько с кроваво-красными прожилками, несколько с жёлто-оранжевыми, несколько с бордово-коричневыми: всё, что я собрал у речки в Зорени вместе с Аней, для ровного счета пришлось даже один вынуть со своего перстня на силу+3. Однако, ничего страшного, ведь, если что, у меня есть серебряный перстень отца на силу+4.

Я попросил Прохора и его бригаду, когда они будут завершать кладку печей и горна, как-нибудь «красиво» вставить эти камни в конструкцию. Три камня в первую печь, три во вторую, три в горн. Они должны быть не просто брошенными внутрь, а вмонтированными в стену, возможно, в специальные ниши или углубления, чтобы они были частью печи, но не мешали работе и не подвергались прямому воздействию огня. «Красиво» – это был мой способ сказать, что камни должны стать частью структуры.

Я одел простую холщовую рубаху и штаны, но под ними таилась моя полностью заряженная бронзовая «кольчуга». Сотни звеньев давали общее увеличение макс. маны на сотни единиц и её регенерацию, они плотно облегали моё тело под одеждой, создавая ощущение скрытой прочности. Кроме того, я взял с собой мой магический аккумулятор – «пирамидку». Это была стопка плоских бронзовых дисков, собранных на стальном стержне. Она была полностью заряжена от генераторов, что я размешал тут, прямо в нашей комнате. Весь этот заряд был моим инструментом, моим резервом для сегодняшнего дня.

Я выдвинулся на участок прямо с утра, не дожидаясь полудня, Петьку взяли с собой. Сергей, как всегда, сопровождал меня в качестве охраны. Мы взяли нашу повозку, запряженную лошадью, которую мы держали сейчас в конюшне «Золотого Якоря» за дополнительную плату. Повозка была почти пустой: лишь на крыше повозки, прикреплённые скромно и незаметно, крутились пару бронзовых мановых генераторов, что я перетащил туда из спальни. Они были сделаны в форме изогнутых дисков (лопастей), зачарованных на сбор маны из окружающей среды, генераторы медленно крутились на простых деревянных подставках, как маленькие ветряки. Их работа была тихой, почти незаметной, но они обеспечивали медленную и постоянную подпитку для аккумулятора, что пока не нуждался в заряде и лежал в углу повозки укутанным в тряпье.

Путь до хутора занял около часа. По мере приближения к границе города и леса дорога становилась менее ухоженной, более грунтовой. Мы въехали на наш участок, и я сразу увидел прогресс: бригада Прохора работала уже полным ходом. Первая доменная печь, построенная в мастерской, почти завершена. Она возвышалась в центре будущего рабочего пространства: массивная, глиняно-саманная конструкция высотой около трёх с половиной-четырех метров, с толстыми стенками, уже армированная тем бронзовым обручем, который я запросил. Он был аккуратно вмонтирован, его золотистый блеск мягко контрастировал с темно-коричневым цветом глины. В стенах печи, в специально вырезанных нишах примерно на высоте человеческой груди и чуть выше, уже были установлены три камня яшмы – два красных и один жёлтый. Они выглядывали из стены, как глаза древнего существа, гладкие и тёплые на вид.

Прохор подошёл, коротко отчитался: первая печь почти полностью завершена, армирование сделано, камни вставлены, внутренняя поверхность заглажена и подготовлена. Осталось только проверить герметичность и прочность конструкции после первого обжига. Вторая печь находится в процессе: стенки возведены до половины высоты, обруч готов и лежит рядом, камни для вставки тоже подготовлены. Горн – это отдельная, меньшая конструкция для непосредственной ковки – его основание уже заложено, но кладка стен ещё не началась.

Я проверил первую печь: она выглядела внушительно и прочно. Я постучал по стенкам и внимательно осмотрел её: бронзовый обруч плотно держал форму, яшмы были вставлены надежно, их поверхность лишь слегка выступала наружу.

Когда к полудню, как и было заявлено, работа на первой печи была окончательно завершена, я воспользовался моментом. Я попросил всех рабочих (Прохора, Григория, Андрея, Савелия, Петьку и остальных) пойти отдохнуть и пообедать, как раз было время обеда. У нас на участке был временный лагерь с кострищем и простой походной кухонью, где они готовили себе еду. Они не возражали и так уже хотели и сами прерваться, уставшие от физической работы, рабочие с удовольствием отправились к кострищу.

Я убедился, что никто не остался внутри мастерской или рядом. Сергей, понимая ситуацию (я просветил его ранее), взял на себя роль негласного охранника: он присел у входных ворот мастерской, его нюх был направлен в сторону лагеря рабочих, а сам он выглядел просто отдыхающим, но его янтарно-оранжевые глаза внимательно следили за окружением.

Когда уверенность в приватности была достигнута, я приступил к зачарованию. Я стоял перед новой массивной печью. В её стенах уже были три камня яшмы, которые, как я надеялся, будут служить не только украшением или «красивыми вставками», но и внутренними аккумуляторами/предохранителями для моей метки.

Моя «кольчуга» под рубахой была полностью заряжена. «Пирамидку» я держал в руках: стопка дисков была слегка тёплой от накопленной маны, и я чувствовал её плотный потенциал.

Метка, которую я планировал наложить, была сложной: «Улучшение качества получаемого объекта на +2». Не «+1», как на первой, экспериментальной печи в Зорени. «+2» – это была попытка выжать максимум из своего дара и из возможностей конструкции, новый шаг вперед на моем кузнечном пути. Это требовало не только больше маны, но и большей точности, большего контроля над потоком энергии, чтобы метка не просто «застряла» на поверхности, а проникла внутрь структуры печи, связалась с яшмами, с бронзовыми обручами, стала частью печи, как её функция, её душа.

Я положил одну руку на стену печи, где была вставлена одна из яшм. Другую руку я держал на аккумуляторной пирамидке. Затем я закрыл глаза и сосредоточился. Я представил не просто слово или фразу, я представил процесс: металл, плавящийся внутри печи, становился чище, плотнее, однороднее. Я представил яшмы как три точки, через которые этот эффект распределяется. Я представил бронзовые обручи как сеть, которая держит эффект, не давая ему рассеяться.

Я начал: мана из моей «кольчуги» пошла через меня, как мощный, непрерывный поток. Это было не похоже на лёгкое, порционное нанесение меток на мелкие предметы, это уже было как пытаться наполнить огромный резервуар, при этом вплетать в его стенки сложный узор. Я чувствовал, как мана вытекает из меня, как температура моей «кольчуги» немного повышается от нагрузки. Затем я подключился к «пирамидке». Мана из аккумулятора влилась в поток, она казалась мне более «сырой», менее структурированной, но её объём был огромен. Сочетание двух источников дало мне необходимую силу.

Я держал поток, направлял его в стену печи, я не произносил слов, я не рисовал символов руками: я просто направлял концентрацию, волю, идею прямо в материал. Яшмы на стенах печи начали светиться мягким внутренним светом. Красные камни засияли тёмно-бордовым, жёлтый – золотистым. Бронзовые обручи вокруг печи не светились, но я ощутил, как мана проходит через них, как они становятся частью канала, частью системы, единым организмом.

Процесс занял несколько минут, нагрузка была огромной. Вскоре я чувствовал головную боль, напряжение в каждой мышце, будто я физически держал невероятно тяжелый груз. В конце, когда я ощутил, что метка «встала», закрепилась, стала частью печи, я отпустил связь.

Я почти рухнул, опершись на стену печи для поддержки. Моя «кольчуга» была опустошена, я чувствовал её теперь как просто тяжёлый бронзовый жилет, без внутреннего наполнения. «Пирамидка» в моих руках тоже стала просто стопкой холодных металлических дисков: весь её запас был использован.

Но печь… печь была зачарована. Я не видел метки глазами, но я чувствовал её. Вся конструкция теперь обладала неким «настроем», «предназначением». Если ранее она была просто обожжённой глиной и камнями, теперь она стала инструментом, который будет улучшать всё, что производится внутри него. Улучшение качества на +2 – это могло означать более чистые слитки, лучшее удаление примесей, меньше шлака, более однородную структуру металла или же наоборот более единый сплав. Всё это было критически важно для моих будущих проектов, особенно для работы со сталью и композитными материалами.

Я отдышался и собрался с силами. Я окутал «пирамидку» в плотную ткань (старый плащ), чтобы скрыть её необычную форму и бронзовый блеск. Затем я аккуратно, стараясь не показывать истощённость рабочим, вышел из мастерской. Сергей увидел меня и мгновенно оценил состояние: его глаза стали немного более внимательными.

Аккумулятор я поставил в угол нашей повозки. Затем я аккуратно прикрепил «пирамидку» бронзовой проволокой к тем мановым генераторам, которые крутились на крыше повозки. Проволока служила физическим и магическим контактом. Теперь аккумулятор будет медленно заряжаться от генераторов. Это был мой способ обеспечить хотя бы частичное восстановление резерва до вечернего зачарования.

Спустя примерно полчаса рабочие вернулись от кострища, отдохнувшие и подкрепившиеся. Они приступили к монтажу второй доменной печи. Я наблюдал за ними и отдыхал. Однако я заметил, что прогресс идёт быстро, и они вполне могут закончить и вторую печь, и даже горн до конца дня. Это было проблемой: у меня точно не будет достаточно маны для третьего зачарования.

Я подошёл к Прохору и сказал:

– Прохор, работайте на второй печи сегодня, завершайте её полностью. Но горн, пожалуйста, оставьте для завершения завтра с утра.

Прохор кивнул, не видя в этом ничего слишком странного.

– Понял. Горн завтра доделаем.

Таким образом, у меня оставалось время: сегодня вечером, когда рабочие закончат вторую печь и уйдут на ночь, я смогу зачаровать её, используя ману, которая медленно восстановится в моей «кольчуге» и «пирамидке» за пол дня.

Сам же я, после завершения первой печи и передачи указаний, отправился дальше отдыхать. Сергей принес мне воды и немного простой пищи. Я лежал, стараясь расслабиться и восстановить силы. Вечером мне предстояло сделать то же самое зачарование, но теперь на второй печи, и надеяться, что мои ресурсы позволят это сделать без полного истощения, которое могло затянуть восстановление на несколько дней. Успех сегодняшнего дня был первым большим шагом к созданию полноценной магически усиленной кузни.

Глава 8
Магические печи II

Пока печь медленно обжигалась, я сосредоточился на восстановлении. Я сидел на опрокинутом деревянном ящике, поставленном у колеса нашей повозки. Моя «кольчуга», сотканная из сотен бронзовых звеньев с мановыми и регенерационными метками, медленно, но верно наполнялась. Я чувствовал это как тепло, сначала едва заметное, затем становящееся ровной, успокаивающей волной, растекающейся по груди и спине. Это были не просто цифры, после первой, тяжкой работы я ощущал этот процесс физически: усталость отступала, головная боль становилась терпимой, а в глазах пропадала та мутная пелена, которая появляется после серьёзного магического истощения. Одновременно, в углу повозки, завернутая в плащ, моя «пирамидка» (стопка бронзовых дисков-аккумуляторов) тоже копила силу. Лёгкое, почти неосязаемое жужжание идущее от неё говорило о том, что мановые генераторы на крыше повозки исправно трудились, перекачивая рассеянную в окружающей среде ману в её ёмкое нутро.

За 4 часа «кольчуга» с «пирамидкой» зарядились где-то на 50%, судя по ощущениям и исходя из моих же меток. Рабочие закончили работу и уехали в город до завтра, а мне с Сергеем пришлось задержаться, чтобы еще немного отдохнуть и зарядить свои аккумуляторы, пока вторая доменная печь медленно обжигалась. На всякий случай я надел на себя бронзовый перстень «на выносливость+3» и такой же перстень «на интеллект+1».

Пролетели три часа ожидания после отъезда бригады. Я остался один на пустом, неосвоенном ещё участке. Сергей, оценив обстановку и видя моё намерение задержаться, занял пост на небольшом пригорке у дороги, откуда ему было видно и подходы к участку, и мою фигуру у мастерской. Он сидел неподвижно, сливаясь с сумеречными тенями, только изредка его уши поворачивались, улавливая ночные звуки: стрекотание насекомых, далёкие крики ночных птиц, шорохи в высокой траве у леса.

Когда я почувствовал, что и «кольчуга», и «пирамидка» почти полны (восстановление замедлилось, но уровень был близок к ~85–90% от максимума), а мелкое пламя в печи догорело до углей, испуская лишь слабое багровое сияние, я решил, что пора.

Вторая доменная печь была похожа на сестру первой: такая же массивная, темно-коричневая от обжига, с блестящим бронзовым обручем, стягивающим её тело. Она стояла рядом с первой, чуть дальше от центра, но симметрично, как два могучих стража будущей кузни. Три камня яшмы (на этот раз два с жёлто-оранжевыми прожилками и один тёмно-красный) были уже вмурованы в её стены на тех же высотах. Сама печь, как и первая, только что прошла первоначальный обжиг.

Перед тем как приступить, я провёл небольшую дополнительную подготовку. Из своей походной сумки я достал два массивных бронзовых перстня-печатки. Первый был простым, но мощным: я пометил его давно, ещё в Зорени, меткой «Выносливость +3». Он был тяжёлым, с толстым ободом и гладким, полированным полем. Я нацепил его на указательный палец правой руки, привычным движением. Мгновенно я почувствовал, как по телу разливается волна лёгкости, будто с плеч сняли мешок с песком. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже и ровнее. Это была не физическая сила, а способность терпеть, выдерживать нагрузку, не ломаться под её давлением.

Второй перстень был тоньше, изящнее, с маленькой, гладкой вставкой. Его метка гласила «Интеллект +1». Я надел его на средний палец той же руки. Эффект был более тонким, но не менее важным. Мысли, до этого немного клубящиеся и вязкие от усталости, внезапно прояснились. Я смог чётче удерживать в голове детали сложного зачарования, представлять трёхмерную структуру метки, её связь с яшмами и обручами. Это был интеллектуальный «фокус», увеличение ясности ума, что было критически важно для работы с такой сложной и абстрактной меткой.

Ночь уже полностью вступила в свои права. На небе Аргониса зажглись те самые тысячи мерцающих, медленно движущихся голубых звезд. Их холодный, далёкий свет слабо освещал участок, отбрасывая причудливые легкие тени от ещё не достроенных конструкций. В мастерской царила почти полная темнота, нарушаемая лишь слабым отсветом от угасающих углей в печи. Это была почти идеальная обстановка – тихая, уединённая, без отвлекающих факторов.

Я подошёл ко второй печи. Она была тёплой на ощупь, отдавая в ладонь накопленное за день и вечер тепло. Я положил руку на её стену, там, где находились яшмы. Я закрыл глаза, отогнав последние остатки усталости. Перстень на выносливость помогал держать тело в устойчивом положении, перстень на интеллект – удерживать сложный мысленный образ.

Я начал не с выкачивания маны, а с подготовки. Я мысленно «обошёл» печь, представив её не как груду глины и камня, а как единый, сложный организм. Три яшмы – нервные узлы, центры управления. Бронзовые обручи – система кровообращения, каналы, по которым будет течь эффект. Внутренний объём печи – место преобразования, где руда, уголь и жар должны рождать материал высшего качества.

Затем я подключился к источникам. Сначала – к своей «кольчуге». На этот раз процесс был более плавным, более контролируемым. Мана потекла не бурным, сметающим всё на своём пути потоком, а все почти такой же мощной, но более управляемой рекой. Я направлял её не прямо в стену, а сначала к яшмам под моими ладонями. Камни, почувствовав приток энергии и казалось отозвались. Жёлтая яшма засветилась мягким, медовым светом, тёмно-красная – глубоким, рубиновым свечением, словно в её глубине тлел уголёк. Они стали проводниками, фокусирующими линзами.

Потом я подключил «пирамидку». Стопка дисков, связанная со мной невидимой духовной нитью, отдала свой заряд. Эта мана была более «сырой», менее структурированной, чем моя собственная и та что таилась в кольчуге, но её объём был больше. Она влилась в общий поток, и я почувствовал, как нагрузка на меня (и физическая, и ментальная) возросла в разы. Перстень на выносливость горел на пальце, будто пытаясь компенсировать это давление, но его эффекта было недостаточно. Пот катился по вискам, дыхание стало прерывистым, однако я держался.

Теперь настало самое сложное: вплетение метки в саму структуру. Я зашел немного с другого боку, мысленно произносил не слова, а суть: «Качество материала, улучшение, на две единицы, два шага. Постоянство. Связь с формой. Интеграция в устройство». Это была не команда, а убеждение, вбивание идеи в саму реальность объекта. Я представлял, как энергия растекается от яшм по бронзовым обручам, образуя сеть. Как она проникает внутрь глины, спекаясь с ней на магическом уровне, меняя её самые глубокие свойства не в плане прочности, а в плане «функции». Печь должна была не просто греть: она должна была очищать, упорядочивать, совершенствовать.

Яшмы светились ярче. Их свет был теперь не просто внутренним свечением: от них по стенам печи побежали тонкие, едва видимые в темноте линии, похожие на трещинки, заполненные светом. Они повторяли рисунок бронзовых обручей, создавая сложную светящуюся паутину, которая на мгновение озарила всю внутренность мастерской призрачным, мерцающим светом. Воздух вокруг печи стал плотнее, тяжелее, словно насыщенным невидимой пылью потенциала.

Процесс достиг пика. Я чувствовал, как метка формируется, кристаллизуется, становится частью печи. И в этот момент я отпустил связь с «пирамидкой», а затем плавно перекрыл поток из «кольчуги».

Наступила тишина, нарушаемая только моим тяжёлым дыханием и далёким уханьем совы в лесу. Я открыл глаза. Свет в яшмах медленно угасал, линии на стенах растворились в темноте. Печь стояла как прежде: массивная, тёплая, обычная на вид. Но я знал, я чувствовал это всем своим существом: вторая доменная печь была зачарована. Метка «Улучшение качества материала на +2» прочно вплелась в её суть.

Я отшатнулся от печи, едва удерживаясь на ногах. Истощение на этот раз было всё же значительным. «Кольчуга» снова была пуста, от неё осталось лишь ощущение лёгкой тяжести и слабого фонового тепла. «Пирамидка» – полностью разряжена, холодная и инертная. Даже с перстнями, я чувствовал глубокую, костную усталость и тупую, ноющую головную боль, которая обещала превратиться в серьёзную мигрень.

Но работа была сделана. Две доменные печи, сердце будущей кузни, теперь обладали магическим свойством, которое должно было радикально улучшить качество всего, что я буду в них плавить. Завтра предстояло закончить горн, а затем… после окончания строительства можно было начинать первые тестовые плавки, проверять эффект на практике. А пока мне нужно было добраться до моей комнаты в таверне, лечь и попытаться хоть немного поспать, пока не утром не будет готов горн. Сергей, увидев, что я закончил, бесшумно спустился с пригорка и направился ко мне, готовый поддержать, если я споткнусь в темноте.