Текст книги "Великий Кузнец 3 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Великий Кузнец – 3

Глава 1
Квартал причудливых людей

Я направлял лошадь по дороге, которая вела сначала по окраинам Аргониса. Поля медленно превращались в сады, потом в плотную застройку: небольшие дома ремесленников, сараи, загоны для скота. Мы въехали в район внешних стен, где стояли постоялые дворы, склады, рынки. Здесь было многолюдно: крестьяне торговали овощами, ремесленники предлагали простые изделия, авантюристы проходили в группы, направляясь к порталам или в лес. Запахи были смешанными: сено, дым, человеческий пот, металл, специи.

Мы проехали через ворота Аргониса – те же, через которые прибыл караван Василия. Стражники на этот раз не проверяли нас тщательно: мы выглядели как обычные поселенцы с повозкой, без крупных грузов. Они лишь бросили взгляд на Сергея (зверочеловек вызвал у них привычную смесь презрения и осторожности, но печать на ошейнике и груди была видна, и они знали, что он – раб, не свободный зверь), и пропустили.

Внутри стен атмосфера резко менялась. Улицы становились узкими, дома – выше, часто в несколько уровней, построенные прямо из камня пирамиды, с подтеками мха на стенах. Мы высадили Аню у трактира «Золотой Якорь», попрощались с ней и двинулись дальше по направлению к Старому Городу: он был в северной части нижнего яруса пирамиды, ближе к королевскому дворцу, но на более низком уровне. Я ориентировался по указаниям, которые дал мне Скалз: «квартал Алхимиков и малых ремесленников», «Старый Город», «спросить о „тлеющих свитках“».

Вскоре, уже внутри королевской твердыни, спустившись на один уровень, мы свернули на одну из узких улиц, где дома были особенно старыми: некоторые имели частично разрушенные фасады, окна были маленькими, затянутыми решётками или забитыми деревянными щитками. Балконы были редкими, но на некоторых я увидел странные предметы: какие-то стеклянные сосуды, перегонные кубы, ящики с травами, керамические горшки с надписями. На некоторых домах были странные символы: не торговые вывески, а скорее знаки: стилизованные огоньки, спирали, треугольники, квадраты с кругами.

Запахи здесь были ещё более специфичными: кислый запах химических реакций, ароматы сушёных трав и кореньев, иногда сладковатый и неприятный запах чего-то гниющего или испорченного. В воздухе витал тонкий запах металла и… чего-то, похожего на озон, как после магии. Я впервые был в подземной части города.

Я остановил повозку у одного из домов, где на стене была вывеска – просто деревянная доска с надписью: «Алхимические ингредиенты и редкие травы». Я решил спросить здесь.

Внутри лавки было темно, освещалось лишь несколькими свечами и тусклым светом из окна. Стены были заставлены стеллажами с бутылями, склянками и коробками. На столах лежали пучки трав, кореньев, какие-то камешки в ящиках. Прилавок был извилистый, из темного, местами покрытого мхом дерева, словно вырезанный из самого пня древнего дерева. Стеклянные колбы на полках мерцали отблесками тусклого света, в них переливались жидкости всех оттенков: от ядовито-зеленого до кроваво-красного. Воздух казался густым, пах сыростью старых подвалов, пылью сухих трав и едкой щелочью. За прилавком стоял худой мужчина с длинными седыми волосами и глазами, казалось, постоянно расширенными от каких-то веществ.

– Добрый день, – сказал я. – Я пытаюсь найти человека по имени Элиас Зольник. Он живёт здесь, в Старом Городе?

Алхимик медленно вытер руки о свой пропитанный разноцветными пятнами холщовый фартук и обвел меня оценивающим, слегка затуманенным взглядом.

– Зольник? – произнес он, и его голос был хриплым, словно он много лет вдыхал едкие пары. – Да, знаю такого. Экспериментатор, теоретик… Бывший библиотекарь, говорят. Его келья дальше по улице, там, где старая башня с обвалившимся верхом. Видишь эту узкую улочку? – Он кивнул в сторону узкого прохода между двумя высокими каменными домами, который уходил вглубь квартала, в полумрак. – Там будет поворот налево, затем еще один направо. Дом с дверью из черного дуба, на ней нет ни вывески, ни номера. Но… если тебе к нему, будь осторожен. У старика странные гости бывают.

– Спасибо, – сказал я, опустив ему в руку медную монету. Алхимик молча взял её, не поблагодарил, лишь кивнул и снова углубился в свои колбы.

Мы вышли обратно на улицу, и я повёл лошадь медленно, внимательно глядя по сторонам. «Солнечный» свет сюда не проникал, кроме того высокие дома смыкались почти у самой крыши. Под ногами брусчатка была неровной, кое-где заросшей мхом, который вообще непонятно как тут рос, и сорной травой, кое-где дорога была покрытой лужами воды, которая застаивалась здесь и покоилась, видимо, неделями. Из окон доносились странные звуки: где-то тикал механизм, где-то шипело что-то в тигле, где-то раздавался приглушенный спор на непонятном языке… или это были заклинания?

Сергей шел рядом с повозкой, его поступь была бесшумной, а подковы лошади громко стучали по камням. Его глаза, янтарно-медные, постоянно двигались, сканируя тени, двери и окна. Его мех местами взъерошивался, когда он улавливал особенно резкие или подозрительные запахи.

– Здесь… много магии, – тихо сказал он, не поворачивая головы. – Разной. Некоторые запахи… горькие и опасные.

Я кивнул. Это чувствовал даже я: воздух был заряжен чем-то, что щекотало кожу, словно статическое электричество перед грозой. Это была не природная мана, как в лесу или на открытом пространстве, а словно сконцентрированная, переработанная, иногда искажённая, будто множеством экспериментов.

Мы свернули в указанный проход. Он был настолько узким, что повозка едва проходила, порой задевая стены домов с обеих сторон. Тени здесь сгущались, свет едва пробивался от редкого искусственного освещения. На стенах я увидел граффити: странные символы, похожие на руны, но не те, что я видел у Скалза. Здесь были знаки похожие на молнии, спирали, каких-то существ, иногда перечёркнутые или искажённые. Некоторые были нарисованы мелом, другие – выцарапаны прямо на камне, третьи – словно выжжены чем-то.

Мы сделали первый поворот налево, затем, пройдя ещё метров тридцать, свернули направо. Улица стала чуть шире, но ненамного. И тут я увидел его: дом, который описал алхимик. Он был невысоким, приземистым, будто вросшим в скалу самой пирамиды. Стены из тёмно-серого камня, местами покрытые лишайником и мхом. Окна были узкими, высоко над землей, зарешеченными толстыми железными прутьями. Дверь: массивная, из чёрного, почти смоляного дуба, с железными накладками в виде сложных геометрических узоров. Ни вывески, ни номера, ни даже ручки в привычном понимании. Вместо неё железное кольцо, висящее посередине, и рядом небольшая металлическая пластина с прорезью, как у почтового ящика.

Я остановил повозку, привязал лошадь к железному кольцу, вбитому в стену рядом. Сергей встал и приняв охранную стойку: его спина была прямой, глаза внимательными, уши слегка навостренными.

Подойдя к двери, я взял в руки обсидиановый камень, который дал мне Скалз. Он был тёплым в моей ладони. Я поднял железное кольцо и постучал три раза: глухо и тяжело. Звук был густым, будто я стучал не по дереву, а по чему-то гораздо более плотному.

Ничего не произошло. Прошло минуты две. Я уже подумал, что дома никого нет, или дверь не откроют, когда вдруг из-за неё донёсся скрип, а затем странный звук: точно что-то металлическое щёлкнуло, что-то другое зашипело. Дверь не открылась, но из щели между дверью и косяком медленно выползла тонкая струйка густого серого дыма. Дым не пах ничем определённым: не гарью, не какой-то химией, он был почти без запаха, но на вид казался плотным и тяжёлым. Дым медленно сформировался в воздухе, приняв форму… нет, не форму, а скорее облако, из которого пробились две небольшие искорки света, словно глаза.

Затем из-за двери раздался голос: старый, сухой, с лёгкой хрипотцой, но очень чёткий.

– Если у вас есть что предложить, кроме пустой болтовни и любопытства, я слушаю, в ином случае… опустите камень в прорезь. Если он настоящий – дверь откроется сама. Если нет… – голос сделал паузу, – советую уйти, пока не случилось чего-нибудь неприятного. Дым, который вы видите, очень… любопытный. И голодный.

Я взглянул на Сергея. Он слегка принюхался к дыму, и его мех на загривке стал дыбом.

– Неприятный запах, – тихо сказал он. – Как тлеющая кость и сера.

Я повернулся к двери, к той металлической пластинке с прорезью. Она была на уровне моего пояса. Я взял обсидиановый камень, посмотрел на него: три круга в квадрате. Затем осторожно опустил его в узкую прорезь. Камень прошёл в неё легко, словно прорезь была идеально под него подогнана. Раздался тихий щелчок, затем лязг нескольких механизмов внутри стены. Дымовая фигура у двери медленно рассеялась, растворившись в воздухе.

И дверь беззвучно отворилась внутрь, открывая тёмный проход.

Глава 2
Элиас Зольник

Дверь, распахнувшаяся внутрь, открыла передо мной не коридор, а полный мрак. Серый дым рассеялся, растворился в воздухе, но за порогом лежала густая, почти осязаемая темнота. Не та темнота, что от недостатка света, а та, что казалась материальной, плотной, словно завеса из чёрного бархата.

Я замер на пороге, за спиной чувствуя лёгкое напряжение Сергея. Его мех снова слегка вздыбился, а низкое, почти неслышное рычание замерло где-то в глубине его горла.

– Запах… старый, – прошептал он. – Пыль, чернила, металл… и что-то ещё. Что-то горькое, как перегоревшие травы.

Я сделал шаг вперёд. Темнота не расступилась, но как только моя нога коснулась пола внутри, по стенам загорелись тусклые огоньки. Не факелы и не свечи, а маленькие шарики холодного голубоватого света, вдавленные в каменную кладку на уровне головы. Они освещали узкий, низкий коридор, ведущий куда-то вглубь дома. Стены здесь были не из тёсаного камня, а из грубых, неровных блоков той же тёмно-серой породы, что и снаружи, но без мха. Воздух казался неподвижным, сухим и пахнущим именно тем, о чём сказал Сергей: древней пылью, пергаментом, металлом и едкой, горьковатой нотой сожжённых трав или кореньев.

Через несколько шагов дверь позади нас беззвучно закрылась сама собой, резко отрезав дневной свет с улицы. Теперь только эти голубые шарики освещали наш путь.

– Следуйте за огнями, – донесся тот же сухой, безэмоциональный голос, но теперь он звучал откуда-то сверху, с потолка, словно говорящий находился везде и нигде одновременно. – Не прикасайтесь к стенам. Не пытайтесь разглядеть то, что не следует. Просто идите.

Я кивнул Сергею, и мы двинулись вперёд. Коридор был коротким, и упирался в грубую деревянную лестницу, ведущую наверх. Ступени скрипели под нашим весом, но звук был приглушённым, поглощённым самой атмосферой этого места. На втором этаже нас встретила ещё одна дверь: на сей раз обычная, из тёмного дуба, без ручки. Когда мы подошли, она сама отворилась внутрь.

Комната, в которую мы вошли, заставила меня задержать дыхание. Это была не просто комната, а, скорее, огромная, хаотичная библиотека, совмещённая с лабораторией алхимика и мастерской сумасшедшего изобретателя. Помещение было обширным, занимая, судя по всему, большую часть второго этажа и, возможно, даже чердака, так как потолок уходил ввысь, теряясь в тенях. Всё пространство от пола до самого верха было заставлено стеллажами: не просто полками, а сложными деревянными конструкциями, которые изгибались, сплетались, образуя арки, ниши, галереи. На них в беспорядке теснились книги: толстые фолианты в потрёпанных кожаных переплётах, тонкие свитки, связанные шнурками, стопки пергаментных листов, испещрённых чертежами и формулами.

Однако книги были лишь частью этого хаоса. Повсюду стояли столы, заваленные приборами: стеклянные реторты и колбы всех форм и размеров, некоторые наполненные цветными жидкостями, которые тихо пузырились или переливались сами по себе; медные трубки, сплетённые в сложные узоры; чаши с пеплом и углями; кучи разных минералов и кристаллов, некоторые из которых светились тусклым внутренним светом; инструменты, которые я не мог опознать: нечто среднее между циркулем, скальпелем и пинцетом.

В центре комнаты, под самым высоким сводом, где сквозь узкое зарешеченное окно падал луч пыльного солнечного света, стоял самый большой стол. И за ним спиной к нам сидел человек.

Он был невысокого роста, сутулый, одетый в простой, когда-то серый, а теперь испещрённый пятнами и прожжёнными дырами халат. Его волосы (седые, длинные и неопрятные) спадали на плечи. Он что-то писал, склонившись над огромным листом пергамента, и его рука двигалась быстрыми, резкими движениями. Вокруг него на столе горели несколько ламп: не масляных, а каких-то кристаллических, излучавших ровный белый свет, не отбрасывавший теней.

– Заприте дверь за собой, – сказал он, не оборачиваясь.

Голос был тот же: сухой, отрывистый, но теперь в нём чувствовалась усталость, словно он много часов подряд говорил или думал вслух.

– И не трогайте ничего. Особенно те склянки с зелёным налётом. Они… нестабильны.

Я осторожно прикрыл дверь, она закрылась с тихим щелчком. Сергей остался стоять у входа, его глаза были прищурены, ноздри слегка раздувались, анализируя сотни запахов, витавших в воздухе.

– Вы Элиас Зольник? – спросил я, стараясь говорить громко, но не кричать.

Человек за столом наконец обернулся. Его лицо было измождённым, с глубокими морщинами, прорезавшими лоб и щёки. Глаза (серые, почти цвета стали) смотрели на меня с не то чтобы враждебностью, а с напряжённым, оценивающим любопытством. В них не было безумия, скорее крайняя степень сосредоточенности, как у учёного, который на грани открытия и боится любое отвлечение.

– Я, – коротко ответил он. – А ты – тот, кто принёс камень от Скалза, редкость. Он нечасто ко мне заходит и тем более кого-либо ко мне отправляет. Обычно считает мои методы… излишне теоретическими. – Он отложил перо, медленно встал.

Его движения были скованными, будто он долго сидел в одной позе.

– И у тебя с собой… товарищ: зверочеловек с печатью, интересно.

Он подошёл ближе, не спуская с нас глаз. Его взгляд скользнул по мне, оценивая одежду, позу, сумку на поясе, затем перешёл на Сергея, задержавшись на его глазах и мехе.

– Судя по твоему кулону, от которого так и веет стихией пламени, ты ведь явно интересуешься магией огня, не так ли? Надеюсь, не банальными фаерболами и поджиганием факелов, а… принципами: основами, горением, тлением, переходом энергии, – произнёс Зольник, и в его голосе прозвучала нотка чего-то вроде одобрения, смешанного с сомнением. – Но прежде чем мы начнём, ответь: зачем тебе это? Большинство приходит ко мне за мощными заклинаниями, за секретами разрушения. А ты почему?

Его вопрос повис в воздухе, густом от запахов старой бумаги, химикатов и чего-то ещё: чего-то живого, пульсирующего, почти осязаемого, что скрывалось за этой кажущейся хаотичностью.

Глава 3
Я тоже своего рода ученый

– Знаете, я и сам своего рода учёный*… вернее, исследователь, инженер и изобретатель. Интересуюсь кузнечным ремеслом и зачораванием, у меня есть небольшой талант к магии огня, и я хотел бы его развивать для моих изысканий, а также для того, чтобы в случае необходимости защитить тех, кто мне дорог.

Элиас Зольник стоял неподвижно, его серые глаза изучали меня. После моих слов он медленно, почти незаметно, кивнул, но не согласился, скорее, признал сказанное.

– «Инженер», «изобретатель», – произнёс он, повторяя слова как бы пробуя их на вкус. – Таких слов в Аргонисе не используют часто. Их применяют дварфы в своих чертежных залах или теоретики из Королевства Каменных Чертогов. Ты вряд ли из тех мест, откуда же у тебя такие понятия? Заимствовал из трактатов?

– Я читал много, – ответил я просто, не раскрывая лишнего.

– Допустим, – сказал Зольник, его голос стал чуть более живым, но при этом ещё более напряжённым. – Интересуюсь кузнечным ремеслом, зачарованием и магией огня. Три направления, которые, если соединить правильно, могут дать… нечто интересное. Ты говоришь, у тебя есть талант к огню. Покажи.

Это было не предложение, а требование. Он ожидал доказательства, алхимик был не учителем, который обучает за деньги, а исследователем, который проверяет материал перед началом экспериментов.

Я взглянул на Сергея. Он стоял неподвижно, но его глаза говорили: «Осторожно». Я оглядел комнату, на одном из ближайших столов лежала небольшая кучка древесной стружки, вероятно, остатки от создания каких-то инструментов или подставок. Также рядом стояла металлическая чаша с обычным пеплом.

Я решил показать то, что я уже освоил: дистанционное зажигание контролируемым потоком маны. Я сосредоточился: первым делом я ощутил свою «кольчугу» под свитером: сотни бронзовых звеньев с маной. Они были заполнены полностью до краев. Затем я направил внутреннюю ману не через метки или слова, а через ощущение потока, как описано в книге, которую мне дал Василий.

Я протянул руку, не к стружке, а к чаше с пеплом. Пепел лучше подходил для демонстрации контроля. Я представил тонкую струйку маны, выходящую из моей ладони, как воду из узкой трубы, сгустил её в точку на поверхности пепла, затем добавил «искорку» – мгновенный импульс, преобразующий ману в тепло, в начало реакции.

На поверхности пепла в чаше возникла яркая искра размером с горошину. Она не просто вспыхнула и исчезла: я поддерживал поток, держал её. Искра превратилась в маленькое, устойчивое пламя, крошечное, но яркое, оранжево-жёлтого цвета. Оно горело, питаясь моей маной около пяти секунд. Затем я постепенно уменьшил поток, и пламя сократилось до искры и исчезло.

Чаша не нагрелась, не расплавилась, воздух вокруг не изменился.

Зольник наблюдал молча. Его глаза были прищурены, он смотрел не на пламя, а на мою руку, на положение тела, на то, как я сосредоточился.

– Достаточно, базовый контроль, – произнёс он, когда я закончил. – Но ты не использовал заклинаний, не произносил слов. Ты направлял ману напрямую, как поток. Это… необычно для начинающих. Обычно ученики пытаются кричать «огонь!» на каком-нибудь из древних языков или делать сложные жесты, чертить руны и магические печати, ты же действовал как человек, регулирующий поток воды в канале. Где ты этому научился?

– Из книги, – сказал я. – Старый том о магии огня.

– Покажи, – потребовал Зольник.

Я взял свою сумку, из внутреннего кармана достал тяжелый, потёртый тёмно-коричневый фолиант с желто-красными орнаментами и передал ему.

Зольник взял книгу, открыл её, пробежал глазами по нескольким страницам. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах появилось что-то похожее на признание.

– «Трактат о природе пламени и управления внутренними потоками», автор – маг Сирион, из Королевства Каменных Чертогов, около трёхсот лет назад. Хороший выбор. Не самый практичный, но фундаментальный. Ты читал его полностью?

– Не полностью, но я изучал основы.

Зольник закрыл книгу, отдал её мне обратно.

– Сирион был теоретиком, как и я. Он считал, что огонь – это не просто стихия разрушения, а процесс, состояние материи, переход энергии. Ты, кажется, это понял, это хорошо.

Он вернулся к своему центральному столу, но не сел, а начал ходить вокруг него, его движения были резкими, нервными.

– Ты сказал, что ты исследователь, инженер. Тогда вот вопрос: что такое огонь? Не как заклинание, а как физический и магический процесс.

Я подумал. В моей прошлой жизни я знал научное определение: быстрая реакция окисления, выделяющая тепло и свет, но здесь добавлялась магия.

– Это преобразование материи и энергии, – начал я. – Требует соблюдения как минимум двух условий: наличие начального источника, активатора процесса (дух, искра, другое пламя), топлива, материала, который может гореть (воздух, дух, опилки). И дополнительные условия: концентрация, отсутствие препятствий, деактиваторов процесса. В магическом смысле – это направленный духовный поток, который вызывает и поддерживает этот процесс, может усиливать его или контролировать.

Зольник остановился и смотрел на меня. На его лице появилась не улыбка, а скорее выражение глубокой сосредоточенной удовлетворенности.

– Да, именно. Ты говоришь не как ученик, желающий поджечь врага, а как… исследователь. Ты видишь естество процесса, это редко, тем более для твоего возраста.

Он сделал паузу, потом указал на одну из стен, где среди стеллажей были сложены странные приборы: стеклянные трубки, соединённые с маленькими резервуарами, внутри которых что-то переливалось.

– Я изучаю не боевые применения, я изучаю принципы: как огонь рождается из духа, как он питается от окружающей среды, как он может быть направлен не просто в шар, а в линию, в спираль, в стабильное поле. Как он может тлеть без видимого пламени, но с выделением энергии. Как он взаимодействует с другими стихиями: землей, водой, воздухом. Мои эксперименты часто опасны, часто приводят к… неожиданным результатам. Скалз знает это и поэтому редко посещает меня. Он предпочитает компанию тех, кто хочет просто «заклинание огня третьего уровня». Ты же, похоже, хочешь понять механизм.

Это был момент выбора. Он не предлагал курс обучения, он проверял, стоит ли тратить время.

– Я хочу понять, – подтвердил я. – Чтобы использовать в своей работе: для плавки металлов, для закалки, возможно, для создания новых видов артефактов, где огонь не просто разрушает, а является частью конструкции. И, как я сказал, для защиты.

Зольник снова начал ходить, но теперь его шаги были быстрее.

– Хорошо, я согласен дать несколько уроков. Но не в стиле «учитель-ученик». В стиле… коллеги по исследованию. Я покажу тебе свои эксперименты, объясню теорию. Ты сможешь пробовать, но под моим контролем. И предупреждение: моя лаборатория не безопасна. Здесь есть вещества, которые могут вспыхнуть от лёгкого прикосновения духа и воли. Есть приборы, которые, если неправильно настроены, могут создать неконтролируемый пожар. Есть книги, в которых описаны методы, запрещённые даже в Королевстве Серебряных Шпилей. Ты готов?

Я взглянул на Сергея. Он тихо сказал: «Осторожность нужна. Но… если вы считаете, что это важно… я останусь рядом.»

Теперь я должен был ответить Элиасу Зольнику.

* https://vk.com/video-115478776_456245253

(отсылка «Знаете, я и сам своего рода учёный». Эта фраза (ставшая популярным мемом) принадлежит персонажу Норману Озборну из фильма «Человек-паук» (2002) режиссера Сэма Рэйми)

https://images.meme-arsenal.com/33929e14b02edb60fb5a3f1bc23b23b7.jpg