Текст книги "С любовью, сволочь (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Все радостно согласились и бросились на поиски. Кроме Машки, которая осталась на скамейке.
Детсад, честное слово!
Первая какаха нашлась быстро. Здоровенная, как от слона. Ну и собачки здесь ходят. Или это не собака? И как ее туда, в пакет?
Я пытался загнать палочкой, когда рядом остановилась тетка с собачкой.
– Мальчик, да не так надо.
Натянув пакет на руку, она подобрала какашку, вывернула его и завязала. Ловко, за три секунды.
– Понял? А что это вы тут? Собираете?
– Челлендж, – буркнул я. – Спасибо.
Дело пошло быстро. К счастью, двор оказался не сильно загаженным, видимо, собачники тут жили сознательные, за питомцами убирали. Трофеи в пакетах я складывал в розовенький мусорный мешок. Часа с небольшим хватило, чтобы обшарить все газоны. Вернувшись к скамейке у парадной, снял перчатки, бросил их в мешок, а мешок – к Машкиным ногам. Изобразил шутовской поклон.
– Извольте, королева. Можете пересчитать.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Откуда-то с края галактики донесся голос Кешего:
– Ну мы, пожалуй, пойдем. Кино монтировать. Маш, если тебе это не нужно, я выброшу.
Он подхватил мешок, и вся толпа двинулась к выходу со двора мимо помойки.
– Пока, ребят! – крикнула Машка и снова повернулась ко мне.
– Маш… – я с трудом проглотил тугой комок, прокашлялся. – У меня сегодня день рождения. Давай сходим куда-нибудь?
– Давай, – она улыбнулась, и за эту улыбку я готов был собрать все дерьмо еще и в соседних дворах, причем голыми руками. – Поздравляю, Сева!
Глава 19
Глава 19
Маша
– Просто супер! – Марго показала большой палец. – Даже подгонять ничего не надо. С ума сойти, всего два года назад я была такая же, как ты, а сейчас не влезаю.
Я не могла оторвать глаз от отражения в зеркале. В открытом серо-голубом платье с серебряным отливом я выглядела старше своего возраста, но зато гораздо красивее.
– Мирский умрет.
– Вы уже знаете? – покраснела я.
– А что, – хмыкнула Марго, – остался еще кто-то, кто не знает? Могу сказать только одно: старайся голову совсем уж не выключать. Было бы обидно потерять то, чего добилась.
– Спасибо, – я обняла ее, – постараюсь. Не знаю, как вас и благодарить. Вы прямо… моя фея-крестная.
– Ну ладно, ладно, – проворчала она, – а то я расплачусь. Хоть для кого-то побуду феей.
Прозвучало это не слишком весело, и я подумала, что ничего не знаю о ее личной жизни. Кроме того, что кто-то держит в ее квартире зубную щетку с бритвой и дает ей свою машину.
Она позвонила мне вечером того дня, когда объявили последние результаты. Биологию я сдала на девяносто девять – сняли один балл за неполный ответ. Химию на девяносто восемь. Итого с русским двести восемьдесят шесть. Даже у медалистки Катьки было меньше. Математику я, разумеется, не считала. По прошлогодним результатам с запасом проходила во все питерские медвузы. Во все и решила подавать документы – а там будет видно.
Вообще на меня свалилось вдруг столько счастья сразу, что я не могла поверить. Даже на слезу прошибало. Тот самый пресловутый грузовик с пряниками, кажется, все-таки перевернулся на моей улице.
Вот только выпускной… Деньги мать сдала еще зимой, но платья у меня не было. Даже ничего близко к тому, что могло за него сойти. Может, взять немного из денег отца?
Тут-то Марго и позвонила.
– Маша, нескромный вопрос. У тебя платье на выпускной есть?
– Ну… – замялась я.
– У меня с институтского выпускного осталось. Мало стало, а продавать не умею. Не хочешь примерить? Если подойдет и понравится, я его тебе просто отдам.
– Спасибо, – только и смогла сказать я, даже особо не удивляясь совпадениям. Пряники же! – Очень хочу.
– Тогда подъеду через полчаса.
Севка позвонил, когда Марго уже ушла, а я все еще крутилась перед зеркалом.
– Идешь?
– Пять минут, – я заметалась по комнате, как курица, хватая то одно, то другое.
Мы встречались с ним каждый день. Гуляли, ходили в кино и в клубы, потом до глубокой ночи целовались в парадной. Но домой я его не приглашала. Потому что точно знала, чем это закончится, и… боялась. Так честно и сказала.
«Хорошо», – он пожал плечами.
Что именно хорошо, я не поняла, но уточнять не стала.
В тот самый первый вечер мы пошли на концерт в «КлубНику». По правде, я даже не запомнила толком, кто там выступал. Было не до того. Мы и танцевали-то немного, больше сидели и разговаривали – обо всем на свете. Будто какую-то плотину прорвало. Я рассказывала о себе, он – о себе. И оставалось только удивляться, насколько мы друг друга не знали и насколько оказались похожими. А потом гуляли до самого утра, держась за руки.
– Маш, тебе же еще химию сдавать, – спохватился Севка. – Завтра.
– Ничего, – зевнула я. – Все равно готовиться уже бесполезно. Сейчас приду и буду спать. Весь день.
Он хотел вызвать такси, но я отказалась – через полчаса открывалось метро. Как же здорово было идти вот так вдвоем по утреннему городу, который только-только просыпался, по Невскому, по Садовой. Марсово поле кипело сиренью.
– Как красиво! – я остановилась, пытаясь запомнить эти мгновения, словно сфотографировать на память.
– Машка… Маша… – Севка положил руки мне на плечи.
Как же я мечтала об этом! И сейчас задыхалась, умирала от ужаса и от восторга, когда его губы прикоснулись к моим. Сначала робко, осторожно, потом все смелее, настойчивее. Било дрожью, но когда он прижал меня к себе, словно лопнула какая-то туго натянутая струна. Я купалась в этих ощущениях, совершенно новых, растворялась в них. Всё вокруг исчезло, и все исчезли, остались только мы вдвоем…
В метро я сидела, а Севка стоял, держась за поручень, и смотрел на меня, не отрываясь. Мне казалось, что все вокруг наблюдают за нами. Было немного неловко, но страшно приятно.
Оставшиеся дни до выпускного – они были странными. Длинными, потому что в них вместилось столько всего. И короткими, как вспышки. Даже не верилось, что уже все, что школа закончилась.
Мое платье произвело фурор.
– Машка, ты прям как кинозвезда! – завистливо ахнула Лидка.
Мы входили в зал парами – мальчик с девочкой, под руку. Мы с Севкой, конечно. Кеший, весь такой красавчик в обалденном костюме, вел Катьку. Надутой Криське достался никому не нужный, но зато подходящий по росту Ленчик. Родители уже сидели в зале и хлопали нам, как будто мы не окончили школу, а совершили по подвигу на брата.
Мы с Севкой оказались единственными, кто пришел без родителей. У него хоть Евгеша была, а у меня никого. По правде, я ждала, что мать как-то объявится, раз уж пришла на последний звонок. Видеть ее не хотелось, но почему-то все равно ждала.
Ну что ж, нет так нет.
Нам вручили аттестаты, какие-то книги в подарок. Все отдавали это родителям, мы с Севкой оставили в кабинете у Евгеши. Автобус уже ждал у школы. Сначала мы ехали в ресторан, потом кататься по Неве на теплоходе.
Ресторан как-то не впечатлил. Слишком пафосно и скучно, разве что еда вкусная. А вот на кораблике на дискотеке отрывались вовсю. Там нам официально выставили вино в микродозах, но парни умудрились протащить еще, причем особо не скрываясь. Поехали с нами Фаня, классрук ашников Чижик, Марго и тетки из родительского комитета, которые дружно закрыли на это глаза.
Кешка развлекал Катьку, а сам все косился на Марго. Я вышла в туалет, а когда вернулась, они танцевали медленный танец.
– Ого! – я толкнула Севку в бок.
– А ничего они так смотрятся, – хмыкнул он.
Кешка и правда выглядел неожиданно взрослым, а Марго в зеленом шелковом комбезе, наоборот, моложе, почти нашей ровесницей. Кеший о чем-то говорил ей, а она, опустив глаза, кусала губу.
– И что? – я подлетела к нему, когда танец кончился.
– Ничего, – он подчеркнуто спокойно пожал плечами. – Я сказал, что люблю ее.
– Да ты что⁈ А она?
– А она сказала, что у нее есть мужчина.
– Эх… Сочувствую.
– Ну я, собственно, и не ждал, что она скажет: «Я тебя тоже», – хмыкнул Кеший. – Я для нее еще ребенок. Посмотрим. Мужчина – это не муж и не жених. А у тебя все хорошо?
– Все отлично, Кеш.
– Вот что говно животворящее делает, – рассмеялся он. – Мах, я правда рад за тебя.
– Спасибо, Кешка, ты настоящий друг, – я поцеловала его в щеку и поймала злобный взгляд Криськи, которая сидела в углу с бокалом вина. Такой злобный, что аж мурашки по спине побежали.
Я возвращалась к Севке, когда она встала и пошла навстречу. Резко опрокинула полный бокал мне на платье и ахнула:
– Ой, Маша, извини, я случайно. Споткнулась.
В последнюю секунду я попыталась отклониться, но все равно весь низ, ниже колена, оказался залитым. Выглядело это безобразно. Глаза обожгло слезами.
– Ну ты и тварь, Кристина! – Севка взял меня за руку.
– Я всегда знала, что ты сука, Вербицая, – Лидка резко схватила ее за плечо. – Но чтобы настолько?
– Так, девочки, брейк! Без драки, пожалуйста! – Марго отцепила Лидку от Криськи. – Фаин Пална, присмотрите за ними. Маша, пойдем.
Она вытащила меня в туалет, закрыла дверь и расстегнула откуда-то взявшуюся сумку.
– Ну-ка не реви. Сейчас все будет в порядке. Стой спокойно.
Вытащив маникюрные ножницы, Марго прямо на мне обрезала платье выше колена, резкими зигзагами.
– Такие коленки грех прятать, – выбросив отрезанное в корзину, она открыла дверь. – Все, беги. Нос задери повыше. Ты круче всех, Маша. Поняла?
Мое появление встретили восторженным ревом. Зареванная Криська снова забилась в угол. И да, я действительно почувствовала себя круче Эвереста. И танцевать в мини было удобнее. Мы с Севкой обнимались, забив на всех, может, даже капельку демонстративно.
– Как, уже все? – сказала я разочарованно, когда теплоход остановился у пристани. Хотелось, чтобы эта ночь не кончалась.
Автобус привез нас к школе, и мы с Севкой шли пешком до моего дома, а потом снова целовались у парадной.
– Все, Машка, иди, – он подтолкнул меня к двери. – Я же не железный, от тебя просто крыша едет. Давай, до завтра.
– Уже до сегодня, – поправила я.
Вечером мы все ехали на «Алые паруса». Еще одна невероятная, сказочная ночь.
Пусть все будет этой ночью.
Все будет…
Сева
– Раз ты такой говнюк, Севка, подарок свой получишь только после выпускного, – заявила Женька, когда я заявился домой в семь утра, совершенно одуревший от свалившегося на меня счастья.
– Э, а чего? – от возмущения даже спать расхотелось, хотя чуть не вырубился в трамвае по пути от Машкиного дома. – Я же предупредил, что приду поздно.
– Поздно – это поздно. А сейчас уже рано. Утро давно. Все, разговор окончен. Поскольку я в этом подарке тоже левой пяткой поучаствовала, такое вот мое волевое решение.
И от решения этого она не отступила, причем родители ее поддержали. Мол, пусть будет подарок на все праздники сразу – и день рождения, и выпускной.
– Может, они тебе машинку купили? – предположила Машка.
– Угу, машинку. Игрушечную. На фига? Прав-то нет.
Хотя вероятность такую я не исключал. Родители сильной логикой никогда не страдали. Машину хотелось, но как-то абстрактно. Возни с ней!
– Ну теперь окончательно поздравляю, – сказала Женька, когда я выполз на кухню утром после выпускного. То есть ближе к обеду. – Держи, обормот!
Она положила на стол пластиковую папочку, а сверху ключи. Точно не от машины.
Студия? Да ладно! Это мне⁈
– Женька! – я сгреб ее в охапку. – Спасибо!
– Да мне-то что спасибо? – рассмеялась она. – Моего вклада там на пол-сортира. Можешь собирать свои манатки и переезжать. Хоть сегодня. Все в полной готовности, только холодильник пустой.
Кольнуло, что я и правда неблагодарная сволочь. Фырчал на родителей, а они мне такой подарок отвалили. Или это компенсация за то, что я с десяти лет жил как чертополох какой-то, сам по себе? Ну тогда ладно.
Время до вечера надо было как-то убить, и я уговорил Женьку съездить со мной. Квартира оказалась недалеко, тоже на Просвете, в новом доме. Просторный лофт с небольшим кухонным закутком и душем-туалетом. Может, я отделал бы и обставил по-другому, но дареному танку в дуло не смотрят.
Мне хотелось отметить новоселье с Машкой. Вдвоем. Когда она… дозреет.
Мне казалось, что мы с ней уже очень давно. Может, потому, что так сильно этого хотел и мечтал об этом. Когда целовал ее, буквально с ума сходил от желания. Но не только. Это было что-то такое… я даже не знал, как сказать. Теплое, нежное. Когда она смотрела на меня и улыбалась, казалось, что могу перевернуть весь мир – для нее. Лишь бы только была со мной.
Машка просила не торопить ее. Сказала, что боится. И я попытался понять. Потому что она рассказала про отчима. Гнида, попался бы мне под руку! От одной мысли хотелось побежать и оторвать ему все, что только можно. Может, даже и побежал бы, если бы она не сказала: нет, не вздумай подставляться.
Вечером мы шли на «Алые паруса» – праздник выпускников. Последняя еще школьная ночь. Пригласительные нам раздали заранее. С нашими договорились встретиться уже на Дворцовой, перед концертом.
Странно, я проучился в этом классе год, и все это время чувствовал себя чужим. Но сейчас почему-то все изменилось. Благодаря Машке? Может быть.
Это было совершенно невероятное ощущение свободы и безграничных возможностей. О трудностях думать не хотелось. Конечно, они будут, но сейчас… Мы оба отлично сдали экзамены и наверняка должны были поступить туда, куда хотели. У нас было где жить и на что жить. Но главное – мы были вместе. Я не знал, как все сложится, но сейчас хотелось думать, что это навсегда. Ну бывает же такое – что со школы и навсегда!
Темное небо, огни, музыка, парни и девчонки – такие же, как мы. Все разные, со своими планами и желаниями, может быть, последний раз вместе, как одно целое – выпускники.
Некоторые парни посадили девчонок на плечи.
– Хочешь так? – предложил я Машке.
– С ума сошел? – испугалась она, но тут же кивнула: – Черт, хочу!
– Забирайся, – я наклонился, изображая коня, и она проворно вскарабкалась мне на спину.
Придерживая ее за колени, я осторожно поднялся. Да, тяжеловато, но зато здорово как! Не зря в тренажерке качался. Прижавшись животом к моему затылку, Машка вцепилась в мои уши.
– Не оторви только, – попросил я.
Наклонившись, она умудрилась поцеловать меня. Аж дух захватило.
– Вот так они и садятся на шею, – поддел Виктюх, который пришел не со своими, а с нами. С Валькой, разумеется.
– Ты, дрыщ, свою не поднимешь, – снисходительно отбил я. – Поэтому завидуешь.
Впрочем, долго я Машку все равно не продержал. И не потому, что было тяжело. Совсем по другой причине. О чем я ей и сказал, когда она слезла. На ухо. Как тогда, на ее день рождения. А она рассмеялась и лизнула меня в щеку.
Концерт закончился, и мы пошли на набережную. По какой-то везухе нам достались места на Дворцовом мосту. Прямо как в театральном партере. С одной стороны Стрелка с оркестром и горящими на Ростральных колоннах факелами, с другой Зимний дворец. А прямо перед нами Нева и Петропавловка.
Это было что-то невероятное. Я бы не смог описать, даже если очень захотел. Музыка, фейерверк, разноцветные лучи света. А когда вдалеке показался корабль с алыми парусами, перехватило дыхание. Это было как сбывшаяся мечта – для Ассоль. И для меня. Я обнял Машку за плечи – потому что это она была моей мечтой. Все остальное – да, тоже важно, но не настолько.
Корабль подошел ближе, небо и вода взорвались огнями, и я заметил слезы у Машки на глазах. И у самого защипало в носу от восторга. И просто не мог не сказать:
– Я люблю тебя…
И, наверно, никакого другого ответа сейчас не могло быть. Только тихое:
– И я тебя люблю, Сева.
Если честно, меня всегда бесило, когда какая-то парочка лизалась принародно. Или, может, завидовал? Но оказалось, бывает и так, что все вокруг исчезает. Никого – только мы вдвоем. Только ее губы, теплые, мягкие. Мы – и это волшебное сияние, и этот волшебный корабль мечты…
Мы снова возвращались домой под утро.
– Хочешь посмотреть, что мне подарили? – спросил я, когда вышли из метро.
– Все-таки машину? – Машка вскинула брови.
– Нет, – я достал из кармана ключи от квартиры.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть она согласится!
– Хочу, – тихо сказала Маша и сжала мою руку.
Я ни на что особо не рассчитывал, но все-таки надеялся. Поэтому вечером заехал туда еще раз и все приготовил. Даже свечи и цветы. Чтобы все было красиво. Правда, не подумал, что уже будет утро, но неважно.
– Ты знал? – она остановилась на пороге комнаты.
– Надеялся, – я обнял ее и поцеловал где-то под ухом. – Только не бойся, пожалуйста.
Господи, кто бы знал, как я боялся сам! Боялся причинить ей боль. Боялся, что что-то получится не так. Раздевал ее медленно, осторожно, едва касаясь губами шеи, груди. Она стояла передо мной, опустив ресницы, и я ловил ее дыхание, шалел от ее запаха. Так хотелось, чтобы ей было хорошо. Сколько всего прочитал, сколько всякой порнушки пересмотрел, но все это было… чужое. Что бы я там ни узнал, все было впервые – для нас обоих. Ну да, я уже знал, как надо. Но не более того.
Как же было трудно сдерживать себя, следить за ее лицом. Когда она тихо вскрикнула, сжав мои плечи, я остановился, но она прошептала:
– Ничего, Сев, все хорошо. Я… люблю тебя!
– И я тебя люблю…
Это было так же невероятно, как огни над Невой, как корабль под алыми парусами. Как продолжение этой волшебной ночи…
Маша лежала, положив голову мне на плечо, и улыбалась с закрытыми глазами.
– Моя… – я нарисовал два смайлика у нее под грудью. – Моя Машка… Ты ведь будешь со мной? Всегда?
– Всегда… – повторила она, словно эхо.
Часть 2
Часть 2
Глава 20
Глава 20
Маша
июнь 2015 года
– А что Севка? – спросила Марго, насыпая кофе в джезву.
– А что Севка? – я пожала плечами. – Севка живет в каком-то своем странном мире. Виртуальном. В наш иногда выглядывает и удивляется, что тут все как-то не так. Не так, как ему хочется. А еще играет.
– В комп?
– И в компе тоже. В покер. Типа деньги зарабатывает. Сессию зимнюю с двумя тройками сдал, остался без степухи. С родителями разругался в хлам, у них брать не хочет. В итоге живем на мою и на деньги от сдачи его квартиры. Еле-еле на еду и коммуналку хватает. И на проезд. Деньги отца не трогаю, это уж совсем на крайняк. Только начни брать – сразу все вылетят.
– Ты говорила, что на работу устроилась?
Над джезвой поднялась пышная шапка пены, но Марго успела снять кофе с плиты. Разлила по чашкам, поставила одну передо мной, достала коробку конфет.
– Да это еще осенью было, – я отпила глоток, обожгла язык, задышала, как собака. – В Джаник санитаркой, на ночные смены. Только надолго меня не хватило. На лекциях спала, а потом в обморок в метро грохнулась. Севка заставил уйти оттуда. И настоял, чтобы мы вместе жили. Чтобы одну квартиру сдавать. Я-то не хотела.
– Дай попробую угадать, что он тебе сказал. Что вдвоем прожить легче, а заодно проверите, как вам будет житься вместе. А если норм, то потом можно и пожениться.
Я только щекой дернула. Все так и было. И согласилась я далеко не сразу. Не потому, что так прямо мечтала замуж официально или не хотела жить с ним. Хотела, но… не так быстро. У нас все с самого начала шло с какой-то космической скоростью. Мои однокурсницы между зубрежкой, анатомичкой, практикой в больнице и сном урывками еще успевали бегать в клубы и на свидания, а я тащилась домой и думала, что приготовить на ужин. Как тетка.
– Помню, ты тогда вообще как зомби выглядела. Я даже подумала…
– Не беременна ли я? Севка тоже испугался, когда меня скорая увезла из метро. Тогда как раз его друг женился. По залету.
– На Вале Плотниковой, да? Мне что-то такое говорила Фаина Павловна, – кивнула Марго. – И как они?
– Да как? – вздохнула я. – Кисло. Живут с ее родителями. Должна вот-вот родить. Ладно, я побегу, у меня латынь завтра. Спасибо за книги.
– Биология последняя?
– Да. И свобода. На два месяца.
– Хоть немного отдохнешь, – Марго погладила меня по плечу.
– Угу. Недельку. Уже договорилась, что снова туда пойду. В Джаник. На лето.
– Маш, ну нельзя так. Загонишься совсем.
– Ой, Маргарита Ивановна, я же знала, куда иду. Как у нас говорят, живые позавидуют мертвым. Первые два курса пережить – дальше легче будет. Но это не точно. А если не работать – жить на что? Ну потрачу со счета деньги, а если что-то непредвиденное случится? Или на Севкин покер надеяться? Так он сегодня выиграл, а завтра проиграл.
– Не нравится мне это, Маша, – она покачала головой.
– Думаете, мне нравится? Но ему хоть слово скажи об этом, сразу орать начинает. «Это моя тема, ты не понимаешь». Набирал очки на какой-то турнир международный, но срезался. Психу было!
– Машунь, ну ты не пропадай совсем, – попросила Марго, когда я завязывала в прихожей кроссовки. – Давай договоримся, сдашь экзамены и зайдешь. Посидим, поболтаем спокойно. А то прилетела, книги схватила, даже кофе не допила. Сколько мы за год виделись, два раза?
– Да… кажется. Хорошо, обязательно приду.
Выйдя из дома, я поплелась к трамвайной остановке. Вообще-то старалась больше ходить пешком, из экономии, но сумка с толстенными томами «Медицинской биологии» оттягивала руку. И устала страшно. В летнюю сессию мы сдавали одиннадцать зачетов и три экзамена. Осталось два, последних. Хотелось просто лечь и спать, спать…
Ровно год назад мы окончили школу. Выпускной, «Алые паруса»… Как будто все это было в какой-то другой жизни. Очень и очень давно. Казалось, что мне не девятнадцать, а как минимум двадцать девять. Тогда будущее виделось сияющим, как фейерверк.
Я подала документы в четыре медицинских вуза: Первый, педиатричку, Мечникова и на медфак университета. И везде прошла, в первую волну. После долгих колебаний выбрала Первый, все-таки он котировался выше других. А вот Севка, несмотря на высокие баллы по ЕГЭ и олимпиады, неожиданно пролетел мимо бюджета Политеха. Пошел в ЛЭТИ на информационные системы и технологии.
Это были безумно счастливые два месяца. Позади экзамены, поступление. Свобода! Лето! Мы гуляли по городу, ездили на озера, на залив, ходили в клубы. А по ночам занимались любовью – у него дома или у меня. Мне не сразу удалось справиться со своими страхами, да и подстроиться друг под друга тоже удалось не сразу, но нежность и страсть искупали всё. Мы узнавали друг друга, с каждым днем все больше и больше. Вспоминали, как еще недавно друг друга ненавидели. Ну, тогда нам казалось, что ненавидим.
«Наверно, ты мне сразу понравилась, – говорил Севка, целуя меня. – Только я боялся себе в этом признаться».
«И ты мне», – отвечала я.
Нам казалось, что лето и безоблачное счастье будут вечными. Но пришла осень с холодными дождями, началась учеба – тяжелые, изматывающие будни.
Бесконечная зубрежка, огромные объемы, письменные работы, тесты. Анатомичка, где под залог студбилета выдавали черепа и кости, и оказывалось, что ямки и бугорки у них не совсем там, где должны быть согласно атласу. Бочки с формалином, откуда надо было выловить фрагменты конечностей и описать их. Потом целые трупы. И запах, запах… Как и многие другие, я начала курить, чтобы избавиться от него. По крайней мере, меня больше не раздражал запах табака от Севки.
Мы виделись реже, хорошо если раза два или три в неделю, урывками. А когда виделись, я засыпала с открытыми глазами. Какой там секс! Нет, мы не ссорились, однако недовольство друг другом все же проскакивало. Но когда решили жить вместе… точнее, когда Севка уговорил меня, все стало еще сложнее…
Когда я добралась до дома, Севка лежал на кровати и барабанил по клавиатуре ноутбука.
– Это ты? – спросил рассеянно.
– А ты ждал кого-то другого?
Заглянула на кухню – в раковине немытая с завтрака посуда.
– Сев, ну посуду-то мог помыть?
– А? Извини, забыл. После ужина помою.
– После ужина! Ну ты дома же. Неужели так трудно налить в кастрюлю воды и макароны бросить?
– Маша, у меня экзамены вообще-то.
– А у меня нет? – сагрило не на шутку. – Я хером груши околачиваю? У меня завтра экзамен, на минуточку.
– Да успокойся! – Севка повысил голос. – Давай пиццу закажем.
– Пиццу? Ты выиграл в покер?
– Маш, ты поругаться хочешь?
– Нет! – рявкнула я и ушла на кухню, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Налила в кастрюлю воды, поставила на плиту.
Я спокойна. Я совершенно спокойна…
Сева
Блядь!!!
Пока мы выясняли, почему я не помыл долбаную посуду и не сварил сраные макароны, ноут ушел в перезагруз, не сохранив последние строки кода, над которым я бился полдня.
Спасибо, Маша. Спасибо, ноут. Я бы давно тебя сменил, если бы не попер на принцип. Ноут, конечно, не Машу. Насчет Маши таких мыслей не появлялось ни разу, даже когда она включала стерву. Достаточно было подумать, что и Сева, по определению, сволочь.
А ведь начиналось все так радужно и безоблачно. Безумно счастливое лето. Поступил, правда, не туда, куда хотел, но ЛЭТИ все равно был в списке резервных вариантов. Главное – что на бюджет. Квартира своя, сам себе хозяин. Деньги есть. Но прежде всего – Машка! С каждым днем я влюблялся в нее все сильнее. Просыпался утром счастливым от одной мысли, что увижу ее. А если ночью она была со мной, то еще счастливее оттого, что она рядом.
А потом началась осень…
Я как-то не сразу вошел в новый ритм, а вот Машку закрутило с первых же дней. Да так, что мы почти перестали видеться. Если летом каждый день, то теперь хорошо если пару раз в неделю. То у нее по вечерам были занятия в анатомичке, то ей надо было зубрить-зубрить-зубрить. Я слышал, что медики на первых курсах зубрят как проклятые, но не думал, что до такой степени. Или это был ее личный перфекционизм? Хотя у меня от одного взгляда на ее толстенные учебники с картинками сводило челюсти. Сколько же всего напихано в человека – и все это надо знать, причем еще и на латыни.
Мы перестали куда-то ходить. Если выпадало немного свободного времени, ехали домой – ко мне или к ней. Впрочем, особо оторваться все равно не получалось: Машка засыпала лежа, сидя и даже стоя. Пожалуй, лишь воскресные утра и остались для долгого вдумчивого секса. Вот из-за этого все и произошло.
Мы только-только вылезли из постели и сидели за завтраком, когда принесло маменьку. Она снималась в Питере и поэтому надолго зависла дома. Приезжала ко мне всегда без предупреждения. Я подозревал, специально. Проболтался как-то, что встречаюсь с девушкой, вот и хотела нас накрыть. И наконец поймала.
Конечно, мы могли притвориться мертвыми, но я решил, что нет смысла скрываться, пусть познакомятся. Постель заправлена, мы одеты – почему нет?
Но все получилось через задницу.
«Познакомься, мам, – сказал я. – Это моя девушка, Маша. Мы вместе в школе учились».
«Маша, – повторила она, вскинув брови. – Вместе учились в школе. Понятно… Ладно, не буду мешать».
И вышла с таким видом, словно застукала меня на проститутке.
«Что это было?» – обалдело спросила Машка.
«Забей!» – процедил я сквозь зубы.
Мне стоило промолчать. Сделать вид, что ничего не было. Но я сорвался в штопор. Когда мать позвонила на следующий день, меня понесло. Ее тоже. Мы разругались в хлам.
«Может, ты еще и женишься?» – с крайней степенью яда поинтересовалась она.
«Может быть», – в том же тоне ответил я.
На самом деле разговоров на эту тему у нас с Машкой не было. По умолчанию подразумевалось, что если это и случится, то не раньше, чем закончим учиться. Но мать приняла все за чистую монету и позвала на помощь отца. Он попытался выступить миротворцем и только подлил маслица, заявив, что до тех пор, пока я живу на их деньги, у них есть право голоса. Может, даже решающего.
«В таком случае обойдусь без ваших денег!» – заорал я. Наверно, в тот момент мне и правда так казалось.
«Взрослый, да? – завелся отец. – Самостоятельный? Ну хорошо. Погуляй на вольном выпасе. Проголодаешься – скажешь».
Деньги кончились быстро. Снабжали меня щедро, экономить я не привык. Пресловутый блудный сын в подобной ситуации сначала отбирал еду у свиней, а потом вернулся домой, но я уперся.
Работать на очном было проблематично. Либо за копейки, либо… Ну да, мне предлагали пойти в бригаду закладчиков, но это выходило за мою красную линию. Оставалось только то, что я и так всегда делал – по фану и ради приварка на карман. Играл в покер. Теперь это стало моим основным доходом. Если не считать крохотной стипендии.
Машка догадалась быстро. Вернее, услышала мой разговор на эту тему с Виктюхом. Пришлось сознаться.
«Это из-за меня?» – расстроилась она.
Я попытался соврать и как-то выкрутиться, но не получилось.
«Маш, ты для меня важнее всего, – сказал твердо. – Если выбирать между тобою и денежным потоком, то выбираю тебя».
Тут я, правда, слукавил. На самом деле никто от меня такого выбора не требовал. Я просто попер на принцип и уже не мог с него соскочить. Но в этом ей точно не признался бы.
Сама Машка тоже устроилась на работу в институт скорой помощи. Санитаркой на три ночи в неделю. Говорила, что это для практики, но я-то знал: она не хочет тратить деньги отца. Это был какой-то ее персональный бзик – иметь подушку безопасности на черный день. Да и не так уж их было и много, денег этих, если посчитать. Нагрузки у нее и без того были адовы, а с ночными дежурствами сил вообще не осталось. Когда через месяц она упала в обморок в метро, я заставил ее с работы уйти. И предложил то, чего точно не планировал.
Сдать одну квартиру и жить вместе. Решить более-менее денежный вопрос для нас обоих. А еще видеться чаще, чем несколько часов в неделю. Мне ее очень не хватало.
Машка упиралась и говорила, что репетировать семейную жизнь в восемнадцать лет слишком рано. Что быт – это слишком серьезное испытание для чувств, особенно когда учеба отнимает столько времени.
Я доказывал, что вдвоем нам будет легче.
Маш, вместе мы справимся со всем!
Она сдалась. Но скоро выяснилось, что в ее словах была доля истины. Очень даже большая доля. Б ó льшая.
С одной стороны, вместе действительно было здорово. Приходить домой, зная, что тебя там ждут. Или ждать самому, прислушиваясь к шуму лифта. Рядом засыпать и просыпаться. Утром вдвоем завтракать, вечером ужинать. Валяться на диване и смотреть киношку. Ну да, и трахаться в любой момент, когда захочется.
С другой… Оказалось, что провести вместе время и разойтись по своим квартирам совсем не то же, что жить вместе. Внезапно полезло то, чего раньше друг в друге не видели. Не было этого? Или просто не обращали внимания? А еще куча противных мелочей, похожих на мохнатых сороконожек.
Кому выбрасывать мусор и мыть посуду?
Кто не донес носки до стиралки и набрызгал пастой на зеркало?
Кто посрал и забыл про ершик?
И так до бесконечности.
Я понимал, что без этого не обходится никто. Но когда живешь один, ничего такого просто не замечаешь. Вдвоем – превращается в проблему. Не самую серьезную, конечно, но фоновую. Когда меня в детстве лизнула кошка, я страшно удивился, обнаружив, что у нее шершавый, как терка, язык. Вот сейчас было что-то похожее. Наша совместная жизнь напоминала эту самую мягкую кису с наждачным языком.
