Текст книги "С любовью, сволочь (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
– Маш, давай сегодня посидим где-нибудь, – предложил я, вернувшись в Питер. – Есть что отметить.
– Давай, – согласилась она. – У меня тоже есть. Учеба моя закончилась, теперь я официально могу делать узи на приеме. И даже повесить на стенку красивый сертификат.
Что мне всегда нравилось в ней – это ее увлеченность тем, чем она занималась, будь то подготовка к ЕГЭ в школе, учеба или работа. Это был классический человек-дайвер, который не разбрасывается по мелочам, не мечется между многими интересами, а вгрызается в одно методом глубокого бурения. Я сам был таким, в этом мы сходились.
Выбор ресторана я предоставил Маше. Какой хочешь, сказал ей по телефону, любые пять звезд.
– Сев, а давай в «Баден», – подумав, ответила она. – Это не экономия, я понимаю, что ты теперь денежное дерево. Просто это такое…
– Символичное? – помог я, проглотив мятную конфету предчувствия.
– Да.
– Хорошо.
Мы снова сидели в том же маленьком зале, рядом с дисковым телефоном под плакатом советских времен. Я рассказывал о своей поездке, она об учебе.
– Как Марго? – спросил я.
– Трудно сказать, – вздохнула Маша. – Держит дистанцию.
– Почему? Я думал, ей нужна будет твоя поддержка.
– Нужна, но пока на расстоянии. Я тоже не сразу поняла. Люди по-разному принимают то, что на них свалилось. Кому-то надо, чтобы держали за руку и утешали. Кто-то, наоборот, должен остаться наедине с собою. Она уезжала на месяц в Калининград. Одна. Вернулась и подала на развод. Сейчас проходит обследование. От этого будет зависеть терапия. Ее болезнь не лечится, но можно увеличить длительность ремиссий и отсрочить инвалидность. Сейчас-то она практически здорова, но обострение может начаться в любой момент, от любой ерунды. Зрение, слух, чувствительность рук, ног. И много других неприятных вещей.
– А что Кеший?
– Не знаю, Сев. Мы с ним с тех пор не общались. Это последняя тема, в которую я хотела бы совать нос. Не потому, что не хочу знать. Слишком это тонко.
– Понимаю.
– Пойдем? – Маша посмотрела на часы.
– Завтра рано вставать?
– Нет, завтра выходной.
Она улыбалась, глядя на меня, едва заметно, мягко и тепло. И я вдруг понял, что все получится. Должно получиться.
Не может не получиться…
Глава 34
Глава 34
Маша
«Народ, – написал Кеший в личку телеги, – двадцать четвертого июня у Фанечки юбилей – полтос. Двадцать пятого будет поляна у нее на даче. Мы ее последний класс, потом она уже не брала руководство. Поэтому нас и приглашает. Кто хочет – записываемся и скидываемся на подарок».
– Поедем? – спросила я Севку, показав сообщение. – Это воскресенье.
– Давай, – кивнул он. – Любопытно посмотреть на всех.
– Не думаю, что будет много народу. На пять лет собралось всего-ничего из двух классов, а сейчас тем более не наскребется.
– Неважно.
На следующий день после моего дня рождения, который мы отметили в маленьком пансионате в Зеленогорске, Севка собрал вещи, взял кота и переехал ко мне.
«Жизнь идет по спирали, – сказал он, выпустив мордатого британца из переноски. – Я снова у тебя приймаком, но на этот раз плюс один».
Кот относился ко мне настороженно, но без враждебности, и я надеялась, что со временем мы подружимся.
«Кстати, мое предложение по-прежнему в силе», – это прозвучало словно между прочим, когда тем же вечером мы собирались ложиться спать.
«Какое предложение?» – я притворилась, что не поняла, а сама отвернулась, скрывая улыбку.
«Замуж, Маша, замуж. Последняя попытка сделать из тебя честную женщину».
«Вот же сволочь! – я огрела его подушкой по спине. – А сейчас я что, блядь подзаборная?»
«Фу, как грубо! – отобрав подушку, он ловкой подсечкой опрокинул меня на кровать и прижал коленом. – Сдавайся, Маликова. Я теперь не просто сволочь, а очень настырная сволочь. Все равно не отстану».
«Ладно, – вздохнула я. – Сдаюсь. Только с условием. Сначала съездим в отпуск. Если не сожрем друг друга, значит, можно и пожениться».
К моему удивлению, на юбилей вместе с нами вписалось пятнадцать человек – больше половины класса, учитывая, что некоторых уже не было в Питере, в России, а то и на этом свете. Встретились на Финбане.
– И-и-и, Мирский! – завизжала Лидка, повиснув у него на шее.
– Э, – я подергала ее за рукав, – смотреть смотри, а руками не трогай.
– Вы что, опять вместе? – она разочарованно выпятила губу. – Ну вот что ты за хрень такая, Маликова, вечно как кость в жопе.
Впрочем, она тут же переключилась на Кешего:
– Кеш, а где Катька?
– Не знаю, Лида, – он спрятался куда-то в бороду. – Мы разводимся. Видимо, не захотела со мной лишний раз сталкиваться.
– А чего вдруг? – подключилась Алиска.
– Неважно, – отмахнулся Кеший и покосился на меня.
Так, а вот это было уже очень интересно.
За пять месяцев, которые прошли с того момента, как я дала ему телефон Марго, мы общались с ним только в тележной группе и ни разу лично. С ней мы встречались, разговаривали, но о Кешке она не упоминала. Мне, конечно, было страшно любопытно, но в эту тему я поклялась не соваться даже кончиком носа.
Марго позвонила мне сама в начале марта, предложила увидеться. Я приехала к ней, и первое, что бросилось в глаза, – отсутствие мужской одежды и обуви в прихожей. Михаил был тем еще тряпичником, его барахла там всегда висело намного больше.
«Рит, а Миша?..» – осторожно начала я, но она резко махнула рукой.
«Миша кончился. Пойдем!»
Мы устроились на кухне, Марго сварила кофе и рассказала, как вернулась из Калининграда и нашла в ванной чужую сережку.
«Я не думаю, Маш, что он приводил сюда бабу. Скорее, подкинул сам. Так, чтобы я увидела. Не представляешь, как он испугался, когда узнал о моем диагнозе. Наверно, даже сильнее, чем я сама. Аж смотреть было неловко. Бледный, руки дрожат, губами шлепает. „Рит, а может, это еще не точно? Может, ошиблись? А может, это все-таки лечится? Но ты же не обязательно станешь инвалидом, правда?“ Вот тогда я окончательно поняла, что надо уехать. И себе дать время, чтобы все обдумать, и ему».
Она изменилась. Стала жесткой, словно прошитой железной арматурой. Пропала та искрящаяся радость жизни, которая делала ее моложе.
«Даже если и не сам, если действительно баба была – неважно, – Марго рассмеялась с горечью. – Это в любом случае диагноз. Его диагноз. А мне хватит своего. Я много обо всем думала. Читала о болезни, о прогнозах и перспективах. На форумы заходила, где больные общаются. И поняла, что не надо ничего придумывать. Надо просто жить. Здесь и сейчас. Да, лечиться по возможности. А так… все под богом ходим. Сегодня живы и здоровы, а завтра уже нет. Просто у меня чуть больше определенности, чем у большинства. Я точно знаю, что меня ждет. А когда – это уже второй вопрос».
Праздновали шумно и весело. С друзьями и родными Фанечка отмечала юбилей накануне, а сегодня были только мы – ее последний класс. Вспоминали, рассказывали о себе. Договорились обязательно собраться через год – на десятилетие выпуска. Потом, когда наелись, напились и пошли погулять к озеру, я отловила Кешего. И пообещала с кулаком под ребра:
– Я тебе всю бороду по волоску повыдергаю, как Хоттабычу, если не расскажешь.
– Маша… – он закатил глаза к небу. – Ну что я тебе должен рассказать? Про развод?
– Это ведь из-за Марго? Скажешь, нет?
– Из-за Марго, – похоже, отпираться не имело смысла. – Я ей все рассказал. Катьке. Она ушла и подала заявление.
– Что все, Кеший?
– Маш, отстань, а? – он поморщился с досадой. – Ты хочешь знать, вместе мы или нет? Нет, не вместе. Почему? Потому что она не хочет. Почему не хочет? Потому что вбила себе в голову, что не должна быть кому-то обузой. Будет жить одна, пока сможет. А когда не сможет, сдаст квартиру и переедет в платный пансионат для хроников. И учти, если ты сейчас попытаешься сказать, что мне надо делать, я скажу, куда тебе надо пойти, поняла?
Вечером, когда мы с Севкой вернулись домой, я пересказала ему этот разговор.
– Ставлю на Кешего, – сказал он. – Вот увидишь, он ее дожмет.
Прода от 30.07
Прода от 30.07
Сева
– И чего бежали? – с хохотом спросила Маша, стягивая через голову сарафан. – Все равно вымокли.
– Подожди, – я остановил ее и одернул подол. Мокрая ткань облепила тело, обрисовав каждый изгиб, каждую складочку. – Обалдеть как красиво. И просто… хот.
– Севка, холодно, – она рассмеялась по-русалочьи, отжимая волосы.
– А я тебя согрею.
Мы попали под ливень, когда возвращались с пляжа. Уже начало погромыхивать, но казалось, что лиловые тучи еще далеко, поэтому особо и не торопились. Однако они нагнали нас, словно сделали рывок. И добежать-то оставалось метров сто, но ливень обрушился стеной. Влетели в дом, поднялись к себе на второй этаж, преступно оставляя мокрые следы, захлопнули и закрыли на ключ дверь.
С отпуском у нас до последнего момента все было неясно. Другой гинеколог в ее клинике угодила в больницу, и Машу попросили отдых перенести.
«Сев, ну понимаешь, мне там всегда навстречу идут, с самого начала, я не могу отказаться, – оправдывалась она. – Съездим. Тебе-то ведь проще, ты вообще сам себе господин».
Ага, господин! Господин в том смысле, что работать могу в любом месте, была бы розетка ноут воткнуть. Отпуск для таких господ вообще не предусмотрен. А на Машке, как я считал, просто катались все кому не лень. Но лучше этого было не озвучивать, чтобы не обострять. Характер у нее за восемь лет не изменился. Скорее, наоборот, стал еще более взрывоопасным. Просто я принял это как данность и учился обращению с горючими материалами.
В итоге поехали в конце августа в Геленджик, в пожарном режиме выискивая по отзывам какой-нибудь гостевой дом, чтобы не шлепать до моря полчаса. К гостиницам вообще было не подступиться. Я, в принципе, мог это для нас позволить, но Машка уперлась рогом. Мол, лучше не тратить сейчас, оставить на свадебное путешествие. Если мы в него поедем, конечно.
Каким-то чудом нам удалось оторвать большую комнату с балконом, выходящим в сторону моря. На третьем этаже она была единственной – никаких соседей, что нас более чем устраивало. Хотя до пляжа все-таки полчаса. Но мы нашли путь покороче – партизанскими тропами, на десять минут быстрее, да еще мимо симпатичного ресторанчика, куда ходили завтракать.
Маша боялась, что в отпуске мы сожрем друг друга без хлеба. Так-то нам было особо некогда. Случались, конечно, терки, и нешуточные, но, выплеснув раздражение, мы быстро расходились по углам. Я писать свои коды, а Машка читать очередные учебники. Ложились спать, повернувшись друг к другу задницами, но долго не выдерживали. Кто меньше злился, тот и запускал руку… к стратегическим объектам. Запрещенные методы ведения войны стабильно срабатывали.
Тогда, в марте, все было… как разведка. И вовсе даже не боем. Мы словно вспоминали друг друга. Мягко, нежно, осторожно. Как в самый-самый первый раз. Да я и видел ее – прежнюю Машу, которая доверилась мне. Ловил каждый ее вздох, каждый стон, снова, как и раньше, сходил с ума от ее запаха и вкуса. Ничего не забылось, ни одна ее впадинка и складочка, словно они жили все это время, записанные на кожу пальцев, на губы и язык. Я помнил все, что ей нравилось, что доставляло самое большое удовольствие. Помнил ее прикосновения, ее слова. Помнил, как растворялся в ней, когда мы становились единым целым, существом с общей кровью и одним дыханием на двоих.
Ну а потом вернулся тот пожар и та жажда, которую мы когда-то никак не могли утолить. То самое первое наше лето, когда мы еще не жили вместе, но если оставались у кого-то на выходные, то даже не одевались, чтобы не тратить время на раздевание.
– Помнишь, как раньше? – спрашивал я, забирая у нее нож, которым она резала помидоры, усаживая на стол и задирая юбку.
– Раньше мы ходили голыми, – она тянулась к шнурку на моих штанах. – А сейчас носим слишком много всего лишнего.
– Это чтобы не смущать кота. Иначе что он о нас подумает?
– Он и так думает, что мы бесстыжие развратники. Брысь отсюда!
Сверкнув желтым глазом, Бакс уходил. Весь его вид кричал: почему я вынужден терпеть этот бардак⁈
Ну а в отпуске мы отрывались по полной. Пару раз поругались, не без того, но не до такой степени, чтобы сожрать друг друга. Кажется, мы действительно повзрослели и чему-то научились.
– Давай, грей уже скорее, – потребовала Маша, стягивая с меня мокрую футболку.
– Идем в душ. Выльем всю горячую воду, и весь дом нас проклянет.
– Ну и пусть, – она направилась в ванную, раздеваясь на ходу. – К вечеру еще нагреется.
Мы целовались под горячими струями воды, которые стекали по коже, дразня и распаляя. Ну как тут было удержаться? Я трахал ее, прижав к стене, а где-то рядом назойливой мухой летала мысль, что надо поосторожнее, надо успеть. Мы не практиковали этого ни раньше, ни, тем более, теперь. Опыта не было. Но едва я хотел выйти, Маша не позволила, подавшись навстречу.
– С ума сошла? – спросил я уже потом, когда мы лежали на кровати и слушали шум дождя за окном.
– Да ничего не должно быть, – она потянулась всем телом и закинула ногу мне на живот.
– А если будет?
– Ну, значит, будет. Ты против?
– Нет.
Я совсем не был против. Наоборот. И эти ее слова мне очень многое сказали. Но уже потом, когда мы вернулись в Питер и то, что ничего не будет, подтвердились, я не удержался, чтобы не подушнить.
– Маш, а ты вообще хочешь детей? Раньше тебя это пугало до усрачки.
– Хочу, – ответила она. – А пугало… И сейчас пугает, Сев. Только другое. То, что я вдруг стану такой же ужасной матерью, как моя. Или твоя.
– Глупости, – я посадил ее к себе на колени и обнял. – Такой ты точно никогда не станешь. Потому что знаешь, как нельзя. А если даже и попытаешься, то я тебя приторможу.
– Хорошо, – Маша потерлась носом об мою щеку и дотянулась до телефона. – Ну так что, будем заявление подавать?
– Будем, – я отобрал его у нее и положил на стол. – Только по-олдскульному. Пойдем в загс и заполним всем бумажки.
– Хорошо, – рассмеялась она. – Как скажешь. Бумажки так бумажки.
Эпилог
Эпилог
июль 2024 года
Сева
Я специально не полетел самолетом, взял билет на «Сапсан», чтобы без суеты все обдумать.
«Посоветуйтесь с женой, – сказал генерал. – Вопрос серьезный».
Вопрос действительно был серьезный, но я знал, что решить его должен сам. Желательно до того, как вернусь в Питер.
Меня приглашали в Москву, в сверхсекретный НИИ, где разрабатывали программное обеспечение для оборонки. С возможностью роста, как научного, так и карьерного. Либо я мог остаться на удаленке и дорасти максимум до старшего группы. Платили, конечно, хорошо, и работа мне нравилась, но в плане развития это был тупик.
Москву я не любил, но как-то приспособился бы. Загвоздка была в Маше. Сдернуть ее с места, заставить начинать все с нуля? Она даже свой обязательный срок в клинике еще не отработала. Тут, конечно, можно было договориться. Ну выплатила бы она эту несчастную неустойку. И работу в Москве нашла бы. Но имел ли я право заставлять ее? Или хотя бы просить? Почему жертвовать чем-то должна она, а не я? Потому что жене положено следовать за мужем?
Будь я военным, который подчиняется приказу, это одно. Но я не военный и свободен в выборе. Однажды уже решил, что она должна меня ждать. Если любит – подождет. Подумаешь, каких-то два года. Или три. А все обернулось восемью мучительными годами, из которых я не был счастлив ни одного дня. Да, можно говорить себе, что эти годы не пропали зря. Что мы изменились, стали взрослыми и поняли, насколько нужны друг другу. Но если это так, я не должен повторять ту же ошибку.
Если расскажу, Маша, возможно, пойдет навстречу. Но нужна ли мне ее жертва, хочу ли я этого, если буду знать, что ей плохо в чужом городе, без любимой работы и единственной подруги, которой нужна поддержка?
Если будет плохо ей, будет плохо и мне. И никакая карьера не спасет. Я слишком дорожил тем, что нам удалось вернуть, чтобы так рисковать.
Где-то к Бологому решение оформилось окончательно, и я словно сбросил с себя тяжелый груз. Опустил сиденье, закрыл глаза. Остаток пути можно было подремать. Теперь мысли текли лениво, неспешно, как обмелевший ручей.
Мы с Машей поженились в октябре, съездили на две недели в Таиланд, а когда вернулись, сразу же продали свои квартиры и взяли в ипотеку большую трешку на Звенигородской. Мне было все равно, где работать дома, а Маша могла ходить в клинику пешком.
Мама, узнав об этом, устроила истерику. Вы с ней разведетесь, вопила она, и ты останешься на улице. Я даже не знал, как реагировать на эту дичь.
«Мам, – сказал я, – ты, кажется, застряла в Советском Союзе. Это совместно нажитое имущество. Даже если, не дай бог, разведемся, поделим пополам».
Ничего не доказал и махнул рукой. Чем старше она становилась, тем тяжелее с ней было разговаривать. А вот ей, наоборот, хотелось общения. Увы, слишком поздно. Когда-то я скучал по ней и даже мечтал, что она перестанет сниматься и играть в театре. Станет просто мамой – как у других. А теперь даже короткий телефонный разговор превращался в тяжелое бремя.
Стыдно признаться, но иногда я завидовал Маше, которая со своей матерью оборвала связи давным-давно. Как-то она рассказала, что пару лет назад по случайному настроению захотела узнать о ней. Нашла какую-то соседку. Оказалось, что мать стала пить, потом продала квартиру и куда-то уехала. Больше о ней ничего не слышали.
Отец приезжал на нашу свадьбу. Он сильно постарел, после двух ковидов начались проблемы с сердцем. Но старался делать вид, что все хорошо. Я очень хотел бы увидеть Диего, но тот не смог прилететь: Элька снова была беременна, и он побоялся оставлять ее одну с малышней. Весной у них родилась третья дочка. Диего говорил, что они с Хосе-Рикардо остались в меньшинстве и им нужен еще хотя бы один парень для баланса.
«А вы как, думаете в эту сторону?» – спрашивал он.
Мы думали, правда. Предохраняться перестали еще до свадьбы, как только подали заявление. Но прошло уже десять месяцев – и ничего.
«Сева, не дергайся, – успокаивала Маша. – Иногда дети ждут подходящего момента. У меня все в порядке. Я не тот сапожник, который без сапог».
«А если не в порядке у меня?»
«Тогда я знаю, куда тебя отправить на обследование. Это не страшно. Сдашь анализы, подрочишь в баночку на порножурнал. Но пока еще рано».
Мне хотелось дочку. Мальчишка тоже ничего, но девчонка – лучше. У меня было бы сразу две любимые девочки. Чтобы заботиться о них, защищать, баловать. Чтобы возвращался откуда-нибудь, как сейчас, а они ждали бы меня и встречали.
Ведь это самое важное в жизни – чтобы было такое место, где тебя любят и ждут, правда?
Маша
Я улыбалась как дурочка, второй день подряд. Просто не могла удержаться. Делала своим теткам узи, запихивала им зеркало в интересное место, брала мазки – и улыбалась. Они, наверно, думали, что я смеюсь над их письками. Приходилось срочно говорить, что все у них там замечательно и прекрасно. А если было совсем не прекрасно, спешила утешить, что ничего страшного, все починим.
– Машка, а ты чего такая веселая вдруг? – насторожилась Тамара, которая теперь два раза в неделю вела прием, оставляя своих девчонок с няней. – Это не к добру.
– К добру, Том, к добру, – еще шире растекалась я. Как только губа не треснула?
– Бурундук, что ли? – догадалась она.
– Ага.
– Поздравляю! Как говорил мой научрук, на баб никогда нельзя положиться. То они замуж выходят, то рожают. Вот Варвара обрадуется.
– Ну что поделать, – вздохнула я. – Как-нибудь.
Выпив кофе в ординаторской, я вернулась в кабинет. Летом пациентов традиционно было меньше, выпадали такие вот окошки. Следующая записанная сидела под дверью, я хотела пригласить ее, и тут позвонила Марго. Она еще только поздоровалась, а я уже поняла: что-то случилось.
– Маш, ты на приеме сегодня?
– Да, а что?
– Можешь меня посмотреть?
– Конечно, приезжай часам к шести.
Времени на разговоры не было, я распрощалась и занялась пациенткой, но улыбаться перестала. Марго не шла из головы. Что там у нее стряслось? Ее возможные обострения к моему профилю никакого отношения не имели. Значит, другое.
Она прошла полное обследование, встала на учет, получала по квоте бесплатные лекарства стоимостью по миллиону за упаковку. Помочь они, конечно, не могли, но хотя бы поддерживали на плаву. Ей повезло, что болезнь обнаружили до дебюта – до того, как та вышла из скрытой фазы. За полтора года признаков ухудшения не появилось, уже одно это было хорошо. Хотя расслабляться, конечно, не стоило. Если уж этот процесс начался, его можно только замедлить, но не остановить.
Что касается Кешки, то тут как раз все замерло в мертвой точке. Они встречались – и не более того. Даже просто жить вместе Марго категорически не хотела.
Черт, неужели?..
Ну, Кеший, если это то, о чем я думаю, самолично хрен оторву.
Она вошла, и мне стало совсем нехорошо. Бледная, заплаканная, под глазами темные круги. Краше, что называется, в гроб кладут.
– Привет, Маш, – она поцеловала меня в щеку. – Узи сделаешь?
– Сколько? – вздохнула я, включая аппарат.
– Неделя.
– Тест делала?
– Да. Два. Оба плюс.
– Прекрасно, – я бросила на кушетку подстилку. – Рит, твою мать, ну о чем вы думали-то?
– Маш, а давай ты не будешь на меня орать? Я после своей терапии вернулась на таблетки. Второй цикл. И вот пожалуйста.
– Извини. Да, странно. Обычно такое бывает в первый цикл, да и то редко. Ладно, давай посмотрим.
Это была беременность, никаких сомнений. И это было…
Черт, я не знала, насколько все плохо. Потому что это никак не входило в мою компетенцию. Но одно могла сказать точно: аборт делать категорически нельзя.
– Ну что, Рит… Распрекрасные пять недель, – я повернула монитор и показала ей картинку. – Гормоны давно сдавала?
– В декабре.
– Твоя терапия должна была снять воспаление. Думаю, и гормоны на этом фоне стабилизировались. Но только почему-то перебили те, которые из таблеток. Направления на анализы дам, а потом ты знаешь, куда идти. Я тебе даже посоветовать не могу ничего по этому поводу.
– Я чего за эти дни только не перечитала, – с тоской сказала она, одеваясь. – Фишка в том, что рожать с моей болячкой можно. Если получится, конечно. Иногда даже замедляет процесс… на время. Но, Маш, я же не знаю, когда рванет. Через двадцать лет, через пять, через год. И как – тоже не знаю. Ослепну, оглохну, в коляску инвалидную сяду. А тут младенец.
– Не факт еще, что выносишь. Но аборт точно делать нельзя. После этого все в разнос пойдет. Надеюсь, это ты читала? Кешка знает?
– Нет. Не хочу, чтобы он знал.
– С ума сошла?
– Не хочу на него все это вешать, – Марго упрямо сдвинула брови. – И себя-то не хотела, а уж ребенка и подавно.
– Господи, какая же ты дура! – застонала я. – Вот теперь точно вижу, что у тебя весь мозг в дырках.
Она расплакалась, как маленькая испуганная девочка. Я прижимала ее к себе, покачивая, пытаясь успокоить. И казалось, что это я старше, и не на шесть лет, а на все двадцать.
– Он в рейсе?
– Нет, – всхлипнула Марго.
Я достала телефон, набрала Кешкин номер.
– Кеш, привет. Можешь сейчас за Марго приехать? Она у меня в клинике. «Норд-Вест» на Марата.
– Что-то случилось? – испугался Кеший.
– Ничего ужасного. Просто надо ее забрать.
– Через полчаса буду.
Вот в этом и был весь Кешка. Надо? Значит, буду.
За полчаса я смогла более-менее привести Марго в порядок и отпоить сладким чаем с пряниками. Когда он сунул нос в дверь, я встала.
– Вы тут поговорите, а я… в общем, приду скоро.
Вернулась минут через пятнадцать и вздохнула с облегчением. Марго все еще шмыгала носом, но внутри словно лампочка зажглась. Глаза стали совсем другие. Кеший сгреб меня, как медведь, и поцеловал.
– Машка… ну, в общем, ты в курсе…
Они ушли, а я легла на кушетку для узи, положила руки на живот и закрыла глаза.
Сумасшедший день!
О своей беременности даже не заикнулась. Совсем было бы не ко времени. Расскажу потом. Надо же, у нас с Марго будут дети – абсолютные ровесники. Если, конечно, она сможет выносить. Почему-то мне казалось, что на этот раз – сможет. Или просто очень хотелось в это верить?
Пискнул телефон. Севка.
«Машунь, еду лошадью. К ужину буду. Ждешь?»
«Жду. Очень».
Отправила и добавила вслух:
– И не одна жду.
Севка так переживал, что у нас не получается. Я сдала все анализы, попросила Варвару сделать узи. У меня все было в порядке. Убеждала его, что еще рано беспокоиться. Ему очень хотелось почему-то именно дочку. У него даже лицо менялось, когда об этом говорил. Он вообще-то был довольно закрытым, эмоции больше держал при себе. Заводился легко, психовал громко, а добрых чувств как будто стеснялся. Но о ребенке говорил так, что у меня щипало в носу.
Мне казалось, в нем еще с детства скопилось огромное количество любви и нежности, которые просто некому было отдавать. Потому что никому это было не нужно. Он и не научился толком – отдавать. Учился потихоньку только сейчас. Ох, как же это все хлынет на детеныша. Как бы не захлебнулся. Значит, нужно как минимум двоих.
Ладно, пора идти домой. Прогуляюсь, приготовлю ужин и буду ждать.
Какое же все-таки это счастье – когда есть кого ждать, правда?
01.08.2024
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
Спасибо всем, кто был со мной и с моими героями.
Если вам понравилась книга, не забывайте ставить лайк. Вам несложно, а автору приятно:)
А здесь моя только что стартовавшая новинка, заходите познакомиться:
РАЗВОД И ПРОЧИЕ ПАКОСТИ
