Текст книги "С любовью, сволочь (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Глава 14

Маша

Накануне вечером я собрала все свои вещи. Выпросила в ближайшей «Пятерочке» пустые коробки, в них и сложила. Марго, которой, разумеется, обо всем рассказала, обещала утром подъехать на машине и помочь с переездом. Мне было неловко ее напрягать, и я уверяла, что справлюсь сама, Кешка поможет.

«Перестань, Маша, – она только рукой махнула. – Я эту кашу заварила, так что…»

На самом деле я была ей очень за это благодарна. За заваренную кашу. Кажется, сейчас на всем свете было всего два человека, на которых я могла рассчитывать: она и Кешка. Криська? Та даже не вспомнила, что у меня день рождения. Интересно, как она объяснила своей маме, почему я больше месяца у них не появляюсь? Последний раз – еще перед каникулами, когда заболела. Тетя Ира тогда отвезла меня домой. Сказала, что мы поссорились? Или, может быть, правду?

Отдав ключи, мать больше со мной не разговаривала. И только этим утром, когда я таскала коробки в лифту, вышла и протянула файл с какой-то бумагой.

Свидетельство о собственности на долю в квартире. На мое имя. И еще банковская карта, к которой был прилеплен стикер с пин-кодом.

– Что это? – спросила я, вытащив ее.

– Половина того, что осталось от отца. Твоя половина. Лежала на депозите. А мои обязанности по отношению к тебе закончились.

– Ну и прекрасно, – я положила файл в сумку. – Только одну вещь скажи мне, и попрощаемся. Ты правда веришь, что я вешалась на твоего драгоценного Виталика? На это старое убожество? Да на него без слез не глянешь. Это он мне весь год прохода не давал. Наверно, у него только так на тебя и вставало. Точнее, не на тебя, но успевал добежать и вставить. А не будет меня – как он тебя трахать будет? А когда станешь совсем старая, ко мне не приходи. У меня нет матери. Вот и живи теперь с этим.

– Заткнись! – она побагровела и сделала шаг ко мне, но я схватила первое попавшееся под руку: длинный рожок для обуви. И поняла, что без колебания пущу его в дело.

– Даже не думай!

– Убирайся! – прозвучало как воронье карканье.

– Уже.

Вытащив последнюю коробку, я покачала на ладони ключи от квартиры, где прожила больше десяти лет, и бросила их матери под ноги. Вышла и захлопнула дверь.

Всё… Больше я сюда не вернусь. Даже если что-то и забыла – обойдусь.

Я как раз вытаскивала коробки к проезду, когда рядом остановился здоровенный черный джип с Марго за рулем.

– Ничего себе! – ахнула я. – Это ваш?

– Нет, – она вышла и открыла багажник. – Но иногда дают попользоваться.

Понятно, вздохнула я про себя. Бедный Кеший. Его мечты – другая вселенная, а в этой у Марго тот, кто дает ей погонять джип лимонов так за пять. Или больше.

– Маш, у тебя хоть немного денег есть? – спросила она, когда мы выехали на проспект.

– На пару месяцев экономной жизни хватит. На еду точно. А там работать пойду. А, да, забыла. Мне же мать карту дала, – я в двух словах рассказала о нашем «прощании».

– Вот же… – скривилась она. – Просто слов нет. И сколько там? На карте?

– Не знаю. Надо будет зайти в Сбер, баланс проверить.

– Вон там отделение, банкоматы работают. Сходи посмотри.

Марго подрулила к поребрику, я зашла в банк, вставила в терминал карту – и офигела, когда из него вылезла распечатка баланса. Даже пальцем нолики пересчитала. И усмехнулась с горечью: да, папочка, походу, не просто так тебя тогда присадили. И сразу же появлялось множество вопросов. Например, на что мамуля потратила свою половину. И почему не прикарманила мою. Жили-то мы очень и очень скромно. Может, по каким-то юридическим причинам не могла?

– Что, там три рубля? – спросила Марго, когда я вернулась в машину. – Вид у тебя такой.

– Нет, Маргарита Ивановна. Там гораздо больше. И тут встает новая проблема. Серьезная.

– И какая же? Хотя нет, подожди. Время двенадцатый час, я толком не завтракала, а у тебя есть нечего. Давай где-нибудь присядем, кофе выпьем, и ты все расскажешь. Вон, вроде, пекарня какая-то.

Мы устроились за столиком в маленькой пекарне, Марго взяла нам кофе и слоеных пирожков.

– Проблема в том… – я откусила от пирожка и слизнула с подбородка клубничный джем. – Теперь я могу поступить в мед. В институт. На платное. Но тогда не смогу работать, и мне не на что будет жить.

– Ого! – она быстро подсчитала в уме. – Неплохо для старта. Я бы пошла в церковь, за папу свечку поставила. Так, Маша, у нас с тобой… то есть у тебя, конечно, но я как-то уже прониклась. Так вот у тебя есть три варианта. Даже четыре. Колледж – бюджет и платное. И институт – тоже бюджет и платное. Самый, наверно, простой – пойти в колледж на очное. Даже если не пройдешь на бюджет, все равно на жизнь останется достаточно. Но либо будешь фельдшером, либо врачом станешь годам к тридцати. В институте платное, сама говоришь, не потянешь. Как насчет попробовать в институт на бюджет?

– Да там же проходной лошадиный, я смотрела.

– Маша, что ты теряешь-то? Не пройдешь – колледж никуда не убежит. Я думаю, надо использовать все возможности, по максимуму. А вдруг поступишь?

Вытащив телефон, Марго что-то там поискала.

– Ну вот. В прошлом году в Первом средний балл по ЕГЭ был девяносто три. Универ – девяносто, педиатричка – восемьдесят три, Мечников – восемьдесят один. Ну Первый и универ ладно, а остальные – вполне реально.

– Педиатричка – точно нет, я с детьми… не того.

– Ну Мечников тогда. У тебя же биология и химия на пятерки.

– И русский тоже. А вот математика… Там трояки без вариантов. Я-то физику пыталась вытянуть. Знала бы – лучше бы за математику взялась. Хотя люди вон по два года с репетами занимаются и все равно плохо сдают.

– Маша, делай все, что можешь, – и будь что будет. Главное – без паники. Самое худшее позади. У тебя есть квартира, есть деньги.

Мы обсуждали все это еще долго и к моему новому дому приехали уже к часу дня.

– М-да… как мамай прошел, – сказала Марго, когда мы затащили вещи в квартиру. – Извини, Маша, я бы тебе помогла прибрать, но меня ждут.

– Перестаньте, вы и так уже помогли здорово. Спасибо огромное. Я потихонечку. Кешка еще придет, тоже поможет.

– Вы, смотрю, с ним подружились, – улыбнулась она.

– Ну да. Он мне с физикой помогает. А так…

– А так он твоя подружка. Вместо Вербицкой. Которая вцепилась в Мирского зубами и когтями. А он…

– Маргарита Ивановна, – я почувствовала, что краснею.

– Все, молчу, молчу, – Марго зажала себе рот ладонью, а потом протянула какой-то пакет. – Вот тебе подарок на новоселье и день рождения. Бельишко постельное и пара полотенец. Лишним не будет. А я побежала.

Обняв меня, Марго ушла, а огляделась по сторонам. Квартира была небольшая, но загаженная так, что руки опускались.

«Кеший, ты где?» – написала в воцап.

«Часика через полтора буду», – ответил он.

Я вышла в ближайший магазин, купила продуктов. Натянула старые джинсы и футболку, которые взяла специально для уборки, и принялась за дело. Звонок застал меня в ванной, где я набирала в ведро воду, чтобы мыть окна.

– Машка, с днюхой! С новосельем! Сюрпри-и-из!

В прихожую вслед за Кешим ввалилась добрая половина класса, с цветами и пакетами. Сказать, что я удивилась, – ничего не сказать. Вот только… Севки не было.

Ну и ладно. Ну и хорошо. Не любоваться лишний раз, как на нем виснет Криська.

Но он пришел. Позже. С букетом роз. И с другом.

Сева

Ближе к вечеру мы наконец привели этот микрогадюшник в божеское состояние, и началось веселье. Поляну накрыли прямо на полу, расстелив на ковре то ли покрыло, то ли занавеску. Посуды было мало, в ход пошли одноразовые тарелки и стаканчики. Пять бутылок вина на семнадцать человек – вроде и немного, но некоторым хватило. Той же Криське, которая трещала, как взбесившийся попугай, и липла ко мне. Виктюх, как и обещал, пытался к ней подкатить, но та его упорно игнорила.

А я… я смотрел на Машку. Вот такую вот – лохматую, ненакрашенную, в рваных штанах. Как же она мне нравилась! И как же я ее хотел – не имело смысла притворяться, что это не так. И все чаще мы залипали взглядами – на несколько долгих секунд в ритме сердца.

– Маш, так ты здесь одна будешь жить? – с завистью спросила Лидка.

– Да, – кивнула та. – Это квартира моего отца, он умер давно. Половина моя. По наследству.

Похоже, Машке позавидовали многие – если не все. Пока обсуждали это, Виктюх вытащил меня к мусоропроводу покурить.

– Извини, Мир, – затянувшись, он развел руками. – Ну не шмогла я, не шмогла. Ты уж как-нибудь сам.

И тут вышла Машка с пакетом мусора.

– Маша, – состроил умную рожу Виктюх, – ты такая… необычная. Скажи, у тебя роду японцев не было случайно?

– Японцев? – хмыкнула она, запихивая пакет в мусоропровод. – Не знаю. Мой дед в Питер из Хабаровска приехал. Там все что угодно могло быть. И японцы, и китайцы. Черт, не лезет. Забился, наверно.

Я взял железную палку, которая стояла в углу, и подошел к ней. Машка посторонилась, и как-то так получилась, что задела меня бедром.

Твою же мать!!!

Я буквально втиснулся животом в грязную крышку и изо всех сил орудовал ломом, пропихивая мусор, но чертов стояк и не думал проходить.

– Мир, не знаю, заметила ли она, – хихикнул Виктюх, когда Машка ушла, – но я точно заметил. Четкий торчок!

– Иди на хер! – буркнул я, отряхивая джинсы.

– При всем уважении, на хер я не пойду, даже на такой зачетный. Не та ориентация. Это уж вы как-нибудь без меня.

– Харе веселиться! – психанув, я швырнул бычок в угол и ушел в квартиру.

Пока нас не было, разговор свернул на самое больное: ЕГЭ, поступление. Кто куда идет, где какие баллы были в прошлом году. Машка сидела чуть ли не в обнимку с Кешим, они переглядывались и шептались, а я тихо зверел. Открыли новую бутылку, я хлебнул, и как-то резко шибануло в голову. А тут еще Криська подползла поближе и всячески пыталась обратить на себя мое внимание. Как-то я то ли отмахнулся от нее резко, то ли ответил что-то не то, но ее аж перекосило. Отвернулась и брякнула громко, прямо в паузу:

– Маш, а ты уже выбрала колледж?

– Ко-о-олледж? – вскинула брови Лидка.

Машка переглянулась с Кешим и ответила, подчеркнуто спокойно:

– Крись, ты о чем? Какой колледж? Я в мед иду.

– Ну ты же сама говорила, что на бюджет не поступишь. Будешь работать и в колледже заочно учиться.

– Я говорила? Крись, у тебя с головой все в порядке? Я говорила, что в Мечникова иду. Это университет. Никак не колледж.

Я посмотрел на одну, на вторую – и все понял.

Вот же сучка!

Хотел уже невежливо попросить Криську захлопнуться, но заметил, как Кеший успокаивающе погладил Машку по руке. Вот тут-то меня сорвало и понесло.

– Мечников – это который Сангиг? – спросил противным тоном. – Будешь в садиках горшки контролировать?

– Он давно уже не Сангиг, – вспыхнула Машка. – Такое же лечебное дело, как и в других медицинских. Но поскольку все уверены, что там про горшки, проходной балл ниже. Мне на руку.

– Ну ясное дело. В нормальный-то ты не пройдешь. Хотя ты даже в этот не пройдешь, стопудово.

Я словно вернулся в прошлую осень, когда выстебывал ее вот так же зло. Зачем? Из-за Кешего? И она смотрела на меня прежним взглядом – глубоко ненавидящим.

– Ну почему же? – спросила ядовито. – Там в прошлом году средний проходной был восемьдесят. Уж столько-то полюбасу наберу.

– Ну химию, биологию – может быть. Русский. А математику? Мань, давай по чесноку, ты и шестьдесят не наберешь. Это тебе надо по всем остальным не меньше девяноста.

– Спорнем, что наберу? – она встала и в упор посмотрела на меня. – Больше шестидесяти по математике?

– Маш, – Кеший дернул ее за штанину, но она отмахнулась. – Так что, спорим? Если наберу хотя бы шестьдесят один, ты возьмешь рулон пакетиков и ручками соберешь все собачье дерьмо в моем дворе. На камеру. Кешка выложит в группе.

– Окей. А если наберешь шестьдесят или меньше… – я, кажется, вообще не соображал, что говорю, что делаю. Встал, обошел скатерть-самобранку, и шепнул ей на ухо: – Тогда проведешь со мной ночь.

Я думал, отоварит меня по роже. И правильно сделает. Но Машка смотрела, сощурившись, и молчала. А потом взяла за руку и повернулась к Кешему:

– Разбей.

– Э, так не честно, – спохватилась Алиска, когда тот разбил наши руки. – Мы же не знаем, чего там Севка потребовал.

– Наверно, трахнуть ее, – заржал Леха Бодренко, набравшийся больше всех, почти в говнину.

Я даже среагировать не успел, а Кеший легко, без замаха, врезал ему под дых, после чего отчетливо подмигнул мне. Леха, хватая воздух открытым ртом, попытался было рыпнуться, но его живо успокоили. Драки не получилось.

Разговор как-то скис. Машка сидела, обхватив колени, глядя куда-то в никуда. Меня мелко потряхивало. Виктюх испарился – я и не заметил когда. Кажется, с собой он прихватил Вальку Плотникову, ее тоже не было.

Криська сделала последнюю попытку, снова подобравшись поближе:

– Сев, мне уже домой пора.

После вот этой вот выходки с колледжем она резко стала мне противна. Как какая-то мерзкая скользкая гадина. И если до этого было ее жаль, то теперь вся жалость прошла.

– Ну так и иди, – сказал так же громко, как и она про колледж. И так же в паузу разговора. – От меня-то какого хрена тебе надо?

Повисла тяжелая тишина. Криська всхлипнула и вылетела. В прихожей хлопнула дверь. На меня смотрели как на распоследнюю сволочь.

Ну что ж… правильно смотрели.

Я впал в какое-то тупое оцепенение. Сидел, отхлебывал изредка из стакана, наблюдая, как потихоньку все расходятся. Пока не остались только мы втроем: я, Машка и Кеший. Он принес мусорный мешок, Машка начала собирать остатки пиршества. Когда они вышли на кухню, я свернул покрывало, повесил на спинку кресла и отправился за ними.

Кеший что-то доказывал Машке, размахивая руками, а та как будто оправдывалась. Заметили меня, замолчали резко.

– Извините, что помешал, – хотел выплеснуть остатки злости и яда, но получилось жалко.

– Пойдем, – Кеший дернул подбородком в сторону прихожей. Это прозвучало как «пойдем выйдем».

Ну ясно. Она ему рассказала, о чем я ей шепнул на ухо. И сейчас будет махач.

Достойное завершение этого идиотского дня.

Глава 15

Глава 15

Маша

– У меня такое чувство, Машка, что ты спецом решила ему проиграть, – сказал Кеший, когда мы вышли на кухню. Все уже разошлись, только Севка сидел и пырился в стену. – На что хоть забились-то?

– Неважно, – отвернувшись, я собирала в мешок всякий мусор. – Я выиграю.

– Маш, я как будто пришел к концу анекдота. Вербицкая сучка, конечно, она явно специально тебя хотела мордой приложить. Все же видели, как Мирский на тебя пялится, вот ее и бомбануло. Но про институт – ты же не всерьез?

– Всерьез, Кеш, – вздохнула я. – Кое-что изменилось сегодня. Просто не успела тебе рассказать. Оказалось, что отец оставил довольно приличную сумму. Половина – моя. Хватило бы даже на Первый мед платно, на все шесть лет. Фишка в том, что жить тогда будет не на что. Если только по ночам подрабатывать. Марго сказала, надо пробовать на бюджет. Если не пройду, тогда уже в колледж. На очное.

– Это, конечно, здорово, – Кеший скептически выпятил губу. – Марго права, надо попытаться, ничего не потеряешь. Но давай будем реалистами, с твоими тройками профильную математику даже на шестьдесят… Сомневаюсь. Знать бы на месяц раньше, я бы тебе лучше по математике помог, хоть немного. На первые две части даже мартышку можно натаскать, а ты явно умнее мартышки.

– Ну кто же знал, – я развела руками. – Сама в шоке.

– В шоке она… Ладно, попробуем кое-что. Мне репет дал всякие лайфхаки на формулы, на запоминалку. Реально работают. Может, и заставим Мирского говно собирать. Это ты, конечно, козырно придумала. Чтобы не борзел.

– Извините, что помешал.

Я повернулась и увидела на пороге Севку.

– Пойдем, – сказала ему Кеший после короткой паузы. – Все, Маш, отдыхай. Напишу потом.

Он вытащил Севку за рукав в прихожую. Дверь за ними закрылась. Я присела на облезлую табуретку у кухонного стола и стиснула ладонями виски. Хоть и выпила пару глотков, не больше, в голове творилось что-то неописуемое. Вряд ли от вина, скорее, от всего в комплекте. Какой-то совершенно нереальный день, больше похожий на путаный сон.

Хоть бы у них там без драки обошлось, что ли!

Встала, посмотрела в окно, которое выходило на дорожку у парадной. Вот они. Вышли и тут же скрылись за кустами. Вроде как мирно. Может, Кеший ему прояснит хоть что-нибудь?

Ой, мамочка…

Мамочка? Нет у меня мамочки, и ничего с этим уже не поделаешь. И подруги тоже нет. Хотя после мамочки это уже такая мелочь. Тем более где-то внутри я, наверно, была к этому готова. В каком-то фильме говорили: там, где появляется мужчина, женская дружба заканчивается. И ведь наверняка понимала Криська, что это не ее парень. Что не нужна она ему. Но цеплялась за него… как матушка моя за своего Виталика. Никогда мне этого не понять.

Все, что случилось сегодня… Это было как водоворот, в который затянуло с головой. Вчера закончилась моя детская жизнь. Сегодня началась совсем другая – взрослая. Вроде бы я уже наметила себе вешки на будущее, и вдруг все так резко изменилось.

Даже если я каким-то чудом поступлю на бюджет, жить в следующие шесть лет придется очень и очень скромно. А если на платное в колледж – тем более. Это кажется, что сумма большая. Сейчас для меня просто целое состояние. Богатая, блин, невеста. А если поделить на шесть лет и на двенадцать месяцев… Бабушки пенсию больше получают. Только-только на коммуналку и самую простую еду.

А если отложить минималку на год и открыть вклад? Какой там, интересно, самый большой процент? Сколько набежит? Я попыталась сосчитать, но тут же запуталась.

Великий, блин, математик! И поспорила, что хорошо сдам ЕГЭ? Пробник еле-еле на сорок баллов написала зимой.

Тут меня снова жаром залило – как в тот момент, когда он мне на ухо шепнул, чего хочет, если проиграю. Я тогда такая злая была, и на Криську, и на него. Дернуло же за язык – спорнем, мол. А потом задний ход уже поздно было давать. И явно все всё поняли. Только один Леха вслух ляпнул, за что и схлопотал.

И Кеший тоже понял?

«У меня такое чувство, Машка, что ты спецом решила ему проиграть» – так он сказал.

О боже-е-е…

А что, если он прав? Могла ведь просто послать на хер. Да не могла – должна была. Ладно бы еще не сомневалась, что выиграю. А так вероятность если не нулевая, то очень близко к тому.

Черт, что я делаю? Что вообще происходит-то?

Я вдруг почувствовала себя так, будто потерялась в большом универмаге. Было у меня это жуткое детское воспоминание – одно из первых, еще до того, как уехали к отцу на север. Дикий ужас, растерянность, беспомощность.

Я-то уже давно перестала притворяться перед собой, что влюблена в Севку. А он – что это было-то? Он… тоже? Или просто троллит меня, как раньше? Может, думал, что я пошлю его лесом? Видуха у него была самая обалделая, когда я попросила Кешего разбить.

Я ничего не понимала, абсолютно ничего. И просто тупо разревелась. Выплакала все напряжение этого сумасшедшего дня. А когда слезы кончились, решила, что утро вечера мудренее. Подумаю обо всем позже. Я терпеть не могла Скарлетт и была рада, что Ретт ее бросил. Но ее фишечке «подумаю об этом завтра» страшно завидовала, потому что у меня так не получалось. Просто сейчас уже больше не было сил. Ни на что. И на мысли тоже.

Коробки громоздились в углу, я не помнила, куда что сложила, поэтому не стала ничего искать. Почистила зубы пальцем, застелила диван бельем, которое подарила Марго, и легла. Впереди было целых три выходных – чтобы разобрать вещи и хотя бы на минималку разложить по полочкам мысли.

Сева

Мы стояли, подперев спинами противоположные стены лифта и глядя друг на друга исподлобья. Как на дуэли.

– Она тебе нравится? – подчеркнуто спокойно спросил Кеший.

– А тебе? – отбил я.

– Я Марго люблю, – ответил он так, будто любить училку – самое нормальное дело.

– Мне этого не понять, – я пожал плечами. – Она, конечно, красотка, но все равно тетка на десять лет старше.

– На шесть, – поправил Кеший. – Мне тоже многое непонятно. Например, когда нравится одна, а гуляют с другой. Так что останемся каждый при своих непонятках.

– Ну так и ты любишь Марго, но при этом с Машкой.

Это и правда было как дуэль. На шпагах. Я выдержал его взгляд – тяжелый, темный. Только сейчас рассмотрел, что глаза у него темно-карие, почти черные. Впрочем, никогда и не вглядывался. Воспринимал его как клоуна, дурачка, сплошное недоразумение. А он оказался не так уж и прост. Леху, здоровенного жлобину, вырубил одним ударом, хотя на полголовы ниже и вообще – соплей перешибешь.

Лифт остановился, двери разъехались. Мы вышли из парадной, и только тогда Кеший сказал:

– Машке я помогаю с физикой. Она действительно собиралась в колледж медицинский, там нужен хороший средний балл по аттестату, а не ЕГЭ.

– В колледж? – удивился я.

– Да. Причем на вечернее, чтобы можно было работать. Она не хотела, чтобы кто-то знал. Ну наши же снобы такие: фи, как можно в колледж после одиннадцатого, да еще на вечерку. Видел, какую Лидка морду скорячила? А твоя девочка Машку специально слила. Догадываешься почему?

– Она уже не моя девочка, – я жирно напер на это самое «уже», но от темы резко ушел: – А что тогда с институтом?

– Ну кое-что изменилось. Будет поступать. А вот зачем тебе понадобилось ее выстебывать, не знаю. Ну ее тоже психануло. И учти, если она нормально математику напишет, все свидетели. Будешь говно собирать.

Что я мог ответить? Так ревностью бомбануло, что соображалка ушла в закат? Поэтому предпочел промолчать. Но, походу, о моем встречном предложении Машка ему не сказала. И на том спасибо.

Мы вышли на проспект, как раз подъехал трамвай в сторону Просвета. Пару остановок ехали молча, потом я не выдержал.

– Слушай, а чего она так резко переехала-то? Тут к экзаменам готовиться, а ей все самой теперь. Осталось-то всего ничего. У меня мать постоянно в разъездах, обычно сестра приезжает, пока ее нет. Но как-то она болела, я неделю один жил. Сначала клево одному, потом напряжно. И до школы далеко ездить.

– Были причины, – нехотя буркнул Кеший.

«Я знаю, но тебе не скажу» – вот что читалось в его косом взгляде.

– Дома? – не отставал я. – Помнишь, когда я таракана принес? В тот день вечером шел через Машкин двор. Поздно, часов в десять. Она сидела на скамейке у парадки. Я подошел, спросил, чего она сидит, холодно же. И тут ее мать принесло. Ну я поздоровался и пошел себе. Но успел увидеть, как она Машке пощечину отвесила. Та потом еще с синяком пришла.

– Да, там реально… проблемы, – Кеший поморщился. – Поэтому и переехала. Как только появилась возможность. Извини, нет желания это обсуждать.

Остаток пути мы молчали. Сказать, что меня отпустило, – соврать. Ну ладно, допустим, он действительно любит Марго, а Машке чисто по-дружески помогает. А у нее, интересно, к нему что? Тоже дружеское? Или нет? По правде, не особо я верил в такие дружбы. Не мог представить, что дружу с девчонкой и при этом ее не хочу. Криську не хотел – ну так я с ней и не дружил.

Машку – вот ту хотел, еще как. Чего только не представлял по ночам, когда не мог уснуть. Знала бы она… Но уж точно не хотел, чтобы это случилось вот так: проиграла – ложись. Что меня вообще за язык дернуло⁈ И что теперь делать, если она проиграет? Сказать типа: ладно, Маш, я пошутил? Просто днище.

– Ну все, пока, – Кеший встал, дотронувшись до моего плеча.

– Пока, – рассеянно кивнул я, завязнув в своих мыслях. Мне надо было ехать еще две остановки, до метро.

И тут вдруг пришла идея – настолько простая, что я даже рассмеялся в голос. Какая-то тетка обернулась и посмотрела с опаской.

Не надо ничего придумывать, выкручиваться. Если она проиграет, так и скажу ей: только если захочешь сама. Иначе зачем все это, если не взаимно?

Она, конечно, не захочет. Ну что ж… так тому и быть. Хотя кто знает – может, еще придется собирать собачье дерьмо на радость всему классу и всему Машкиному двору. И пытаться при этом радоваться за нее в надежде, что, может, наберет проходной и поступит. Позорище я себе языком заработал при любом раскладе.

А если… если все-таки вдруг?..

Я даже головой замотал, как лошадь. И думать об этом не буду. Потому что вероятность еще ниже, чем ее шестьдесят один балл. А если точнее, то вообще нулевая.

Мать вышла в прихожую в халате, не особо трезвая.

– Ты где был? – энергично постучала пальцем по пустому запястью.

– Сказал же, что у меня дела, – буркнул, развязывая шнурки.

– Какие еще дела? Первый час ночи!

– Ма, мне через месяц восемнадцать. Ты правда думаешь, что я буду отчитываться?

– Распустила тебя Евгения! – со злостью заявила она.

– Евгения мне не мать, – огрызнулся я, обидевшись за Женьку. – Воспитывать меня не обязана. Скажи спасибо, что варила мне суп и кидала рубашки в стиралку, пока кто-то там где-то там…

– Хам! – развернувшись, мать хлопнула дверью спальни.

С приездом, мамочка!

Я подумал, что очень даже понимаю Машку. Если уж мне хотелось переехать, то ей тем более.

Уже лежа в постели, я написал Виктюху:

«Куда слился?»

«Да кошечку одну вашу увел», – ответил он с подмигивающим смайликом.

«И как?»

«Все супер. Вдул».

Конечно, его стоило делить не на два даже, а на двадцать два, но Валька была из тех девок, которые уже классу к девятому, как моя бабуля говорила, прошли Крым и рым. Всегда было интересно, что такое рым, но интернет давал противоречивые ответы. Так что, может, Вик и не врал.

«Грац», – написал я ему, закрыл воцап и выключил свет.

Глава 16

Глава 16

Маша

Утром в телефоне обнаружилось послание от Кешего:

«Не волнуйся, Мирский жив».

Меня как-то резко замутило. То ли от выпитого вчера вина, то ли от страха.

«Блин, Кеший!»

«Да все норм, Машка. Поговорили немного по дороге».

«И что ты ему сказал?»

«Уж точно не то, что ты в него втюрилась по уши. Только что помогаю тебе с физикой. И что ты действительно собиралась в колледж, но обстоятельства изменились. Кстати, походу, с Вербицкой у него все. После вчерашнего. Ну он так сказал – что она УЖЕ не его девушка».

«Убиццо веником», – к этому я добавила пучеглазый смайл.

«Веником не надо. Я сейчас с родаками на дачу. Завтра подскочу, посмотрим, что там с математикой. Все, пока».

Я разыскала наконец в коробках зубную щетку и прочую гигиену, помылась, вытерлась новеньким полосатым полотенцем от Марго. На кухне поставила на плиту чайник, насыпала в кружку растворимый кофе из банки, в микроволновку засунула пару оставшихся кусков пиццы.

До сих пор не верилось, что все так изменилось. Что это моя квартира, я здесь хозяйка, могу делать, что захочу. Не шугаться от каждого шороха, не прислушиваться, можно ли выйти в туалет. Могу ходить хоть в трусах. Хоть вообще голая.

Ну, конечно, не совсем моя квартира, только половина. Возможно, мать передумает или Виталик выжрет ей мозг. Но выставить меня отсюда ей уже не удастся. Разве что мертвую вынести.

А ведь я как-то не задумывалась раньше, что имею на квартиру полное право. Надеялась, что мать разрешит мне в ней жить. Хотя знала, конечно, что отец не оставил завещания, а значит, все его имущество перешло к нам в равных долях. Насчет денег, правда, все равно было непонятно, но какая разница? Может, у матери еще остались какие-то огрызки совести, а может, и правда она не могла воспользоваться моей долей.

Телефон пискнул, и я вздрогнула. Почему-то казалось, что Севка мне напишет. Зачем? Ну мало ли. Например, чтобы извиниться за вчерашнее. Прости, мол, пошутил неудачно.

Да, размечталась! Извинится он! Жди! И насчет Криськи тоже не верила.

Сообщение было от Марго:

«Маша, как ты? Осваиваешься? Я сегодня свободна, могу после обеда подъехать и помочь с уборкой».

«Спасибо, Маргарита Ивановна, – набирая, я улыбалась до ушей. – Вчера ребята приходили, поздравили, помогли прибраться. Осталось только вещи разобрать».

«Супер! Тогда отдыхай, привыкай. И подумай, о чем мы говорили».

«Я подумала. Попробую во все медицинские подать. Если никуда не пройду на бюджет, тогда в колледж».

«Ну и отлично. Поговорим после выходных».

День получился какой-то… ленивый, расслабленный. Словно встала на паузу. Впереди было столько всего, но сейчас даже думать об этом не хотелось. В сверкающие окна заглядывало солнце, по карнизу скакали с чириканьем воробьи. В ноутбуке не было звука на выход, только в наушники: купила его раздолбанным, по объявлению. Поэтому включила музыку с телефона. Разбирала коробки, подпевая и пританцовывая, и рассмеялась от неожиданности, когда рандом выбрал из плей-листа «Poker Face».

Покер-фейс – прямо как намек свыше. Покер… Севка играет… во что он там играет? В покер, нет? Если, конечно, правда, что его за карты из гимназии вынесли.

А мы вчера с девчонками как раз обсуждали, какую музыку выбрать на концерт к последнему звонку. Хотели сделать танец.

«Лид, привет. Может, вот это?» – я отправила песню Агафоновой, которая занималась хореографией и вызвалась поставить номер.

«Ахахахахах! – прилетело в ответ с длинной цепочкой ржущих смайлов. – Покер-фейс! Клево! В понедельник останемся, попробуем».

Поставив песню на репит, я открыла следующую коробку, но телефон пискнул снова.

«Машка, а что это ваще было вчера?»

«В смысле?» – включила я дурочку.

«Вербицкая, Мирский, колледж».

«А ты сама как думаешь?»

«Я думаю, что Вербицкая сука, а Мирский мудак. Машунь, напиши матему хорошо, мы все придем смотреть, как он говно собирает. Зыко ты придумала».

«Постараюсь».

«Маш, а что он с тебя потребовал-то на спор?»

«Неважно», – я посмотрела в зеркальную дверцу шкафа, примеряя на лицо покер-фейс.

«Ну ладно, как хочешь. Хотя догадки есть…» – и подмигивающий смайлик.

Да ясное дело, все догадались. Но я не собиралась этого ни подтверждать, ни опровергать.

Странно, но я внезапно почувствовала себя совсем другой. Другим человеком. Неужели все дело в том, что мне больше не надо прятаться, пугаться каждого звука, притворяться незаметной? Это ощущение свободы было… невероятным! Показалось вдруг, что могу все. Наверно, даже летать, но проверять точно не следовало.

К обеду я закончила. Все разложила и расставила по полочкам, коробки убрала на антресоли. Сварила макароны, хотела посыпать сыром, но терки не было, поэтому съела просто так, с маслом.

И чем теперь заняться? Посмотреть кино? Телевизора в квартире тоже не было. Интернетовский кабель нашелся, но подключиться не удалось. Я, конечно, знала, кто мог бы помочь…

Нет! Ни за что! Завтра приедет Кеший, может, у него получится. Раздавать с телефона не стала. Мобильная связь – вот еще одна статья расходов. Тариф у меня был дешевый, с маленьким трафиком, его приходилось экономить. К черту кино, займемся делом.

Я еще раз пересмотрела сайты медицинских институтов, перечитала правила и условия поступления. И выпала в осадок. До этого смотрела, конечно, но внимательно не вчитывалась, потому что считала бесполезным. И по всему выходило, что математика как раз нигде и не нужна. То есть ее нужно было сдать как обязательный предмет, но на лечебное дело учитывались только баллы по русскому, химии и биологии. Пробники по ним я написала хорошо, на двести шестьдесят четыре в сумме. Конечно, никаких дополнительных баллов у меня не было, но даже так прошлогодний проходной Мечникова перекрывала с запасом. Главное не написать хуже.