Текст книги "Катастрофа в академии магии (СИ)"

Автор книги: Анна Солейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

Вздрогнув, я выпрямилась и потрясенно уставилась на тетушку.

Моих родителей я почти не помнила: они погибли, когда я была маленькой. Я помнила, что у папы был колючий подбородок, когда он меня целовал, от мамы всегда пахло чем-то резким – красками или растворителем. Тетушка говорила, что я была очень на нее похожа.

Мои родители погибли во время несчастного случая. Они были художниками, расписывали стены, рисовали портреты – тетушка говорила, отец был настолько талантливым, что даже какой-то аристократ нанял их с мамой расписывать стены загородного поместья, которое он только-только построил. Во время работы потолок рухнул: должно быть, ошибка строителей, может, несчастный случай. И отца с мамой завалило камнями, они оба погибли.

Потому меня растила тетушка Гертруда – сестра мамы, которая, по ее словам, вообще не хотела детей.

– Что именно? – спросила я, выпрямляясь.

Выражение лица у тетушки было самое официальное.

Она протянула вперед раскрытую ладонь, на которой лежала подвеска, состоящая из нескольких переплетенных колец с гравировкой.

– Портальный артефакт? – удивилась я. – Откуда он у тебя?

Такие артефакты были довольно дорогими и помогали молниеносно перемещаться в нужное место. Радиус их действия был разным, чем он больше – тем дороже артефакт. Некоторые аристократы – например Кайден, чтоб его, Грей, – могли себе позволить самые лучшие варианты. У Селии был артефакт попроще, как и у Денни.

– Лори, чем ты слушаешь? – возмутилась тетушка. – Принадлежало твоему отцу, я ведь сказала!

Я моргнула. Все-таки кому-кому, а моей тетушке бы не помешало немного сентиментальности и деликатности.

– А у него откуда?

Она дернула плечом.

– Кто-то из богачей заплатил за работу. Я собиралась тебе отдать, когда ты будешь готова. Так ты берешь или нет, Лори? У меня рука затекла тебе его протягивать!

Я поспешно схватила артефакт и нахмурилась. Кажется, он был довольно дорогим: цена зависела от количества колец, из которых состоял артефакт, а здесь их было больше десятка.

Кому придет в голову платить таким? Как странно. Почему отец его взял?

Прищурившись, я посмотрела на гравировку. Формулы, расчеты, руны… Буквы. “К. Г”.

Кайден Грей? И здесь от него покоя нет!

Наверняка это значит что-то другое, конечно, просто почему-то этот наглый дракон не идет у меня из головы.

И… я вдруг поняла, что чувствую себя как-то странно. Меня как будто… тянуло куда-то. Сильно. Ощущение было таким, как будто за правое запястье меня зацепили петлей – и куда-то тащат.

Похоже, мне просто нужно хорошенько выспаться.

– Вот и отлично. Я решила отдать его тебе, когда ты будешь готова, – сказала тетушка, вытирая руки о платье.

– Готова?

– Наконец-то начинаешь смотреть на женихов – значит, совсем выросла, – абсолютно серьезно заявила она, а потом вздохнула. – На самом деле, я просто не знаю, как им пользоваться, а у тебя с этого года есть артефакторика в академии. Раньше я боялась тебе его отдавать: вдруг бы он сработал – и тебя унесло куда-то не туда? Как бы я тебя потом искала?

Она с подозрением покосилась на подвеску в моих руках.

Я кивнула. Тетушка, как и большинство бедняков (как и я сама, в целом), о работе портальных артефактов имела весьма смутное представление.

Но в учебнике наверняка что-то должно быть по этому поводу! Или в одной из библиотечных книг.

И все-таки – что за “К.Г.”? Откуда вообще взялся этот артефакт?

Как бы то ни было… это принадлежало папе. От родителей у меня осталось совсем немного: почти все пришлось продать, да мы и никогда не жили богато, так что из наследства у меня были несколько холстов, краски и мамино платье.

– Спасибо, – выпалила я и крепко обняла тетушку.

– Нет, нет, только давай без этого! Вот кто придумал эти объятия, Лори!.. Ладно. – выдохнула тетушка и погладила меня по голове. – Все, а теперь иди спать, я сама здесь закончу. Как первый день в академии? Ничего не… не сломала? Ты ведь постепенно учишься справляться с даром?

Нет, только копотью испортила древнейшую фреску. Но, может, ее еще можно отмыть?

– Все отлично! Учусь! – бодро совпала я. – Спокойной ночи! Я только с посудой закончу!

– Лори, какая посуда! Тебе разве не нужно готовиться к занятиям?

Тетушка все еще надеялась на то, что из меня выйдет толк.

Пока я прибиралась на кухне, странное ощущение внутри усилилось. Меня… тянуло вперед, правая рука как будто горела. Еще и это странное пятно на запястье никак не желало оттираться. Это слегка пугало. Впрочем, это далеко не самое страшное, что со мной случалось: спрошу завтра совета у лекаря при академии, а сейчас в самом деле стоит открыть учебники.

Я не могла управляться с моей магией. Но у меня была отличная память, так что я старалась до начала каждого занятия прочитать то, что мы будем проходить, а лучше – выучить новую тему на зубок.

Может, я, как и моя тетушка, я еще надеялась на то, что из меня выйдет толк.

Уже ночью, лежа в кровати в своей комнате, я вертела в руках артефакт. А потом он вдруг мигнул в руках красной вспышкой, меня как будто зацепило петлей за руку, сжало и – я оказалась на полу. В комнате вспыхнул свет.

***

КАЙДЕН

– Кайден, – шепот Аделии коснулся уха, – ты такой напряженный…

Она положила маленькие когтистые ладошки мне на плечи. Я хмыкнул и прикрыл глаза, позволяя ей промять мои мышцы, или что она там собиралась делать.

Было много плюсов в том, чтобы быть главой рода Греев, одного из самых древних и влиятельных, а также быть одним из самых богатых людей в столице.

Например, во время учебы академии мне полагалась отдельная комната с собственной ванной в мужском крыле.

Не все были довольны тем, сколько привилегий получают древние семьи.

Но я, по понятным причинам, в число недовольных не входил.

– У тебя золотые руки, – сказал я, касаясь крепкого запястья Аделии и целуя ее в центр белой мягкой ладони.

У Лори Гринс руки были совсем другие. Со смуглой шершавой кожей, покрытые царапинам и мозолями – это были руки девушки, которая привыкла много работать и у которой не было денег на волшебные крема, делающие кожу нежной.

А вот запястья у нее были тонкими и хрупкими, с выступающими боковыми косточками. Почему она так много работает? Где ее родители? И разве Алан перестал платить стипендии?

Аделия, сидящая у меня за спиной на кровати, потянулась вперед. Я повернул голову – и она меня поцеловала.

На секунду мне показалось, что я вижу перед собой катастрофу Лори Гринс, что это именно ее я целую, но спустя секунду иллюзия развеялась.

Я потянулся и погладил Аделию по волосам. Она в самом деле ждала меня сегодня, и мы отлично провели время, прогуливаясь по столичным улочкам неподалеку от академии. Аделия лакомилась сахарными рогаликами, которые продавал уличный торговец, много смеялась (обычно невпопад), а я…

Чтоб все в бездну провалилось.

Я думал о том, почему Гринс такая тонкая, почти истощенная, если уж она работает в таверне. И может, она бы тоже хотела сахарных рогаликов?!

Усилием воли мне удавалось поддержать разговор, но перестать думать о Гринс у меня не получалось. Хуже того – несколько раз я ловил себя на том, что сворачиваю с привычного маршрута и направляюсь в сторону бедных кварталов – только возражение Аделии, которой “страшно туда идти” меня останавливали и приводили в чувство.

Провались все в пекло! Что со мной происходит? Какого-то магического внушения не было, я бы почувствовал. Ничего, я обязательно разберусь с этим. И тому, кто в этом виноват, не поздоровится.

Как бы то ни было, сегодня у меня будет отличный вечер!

И катастрофа Гринс этому не помешает. Кто она такая, чтобы я думал о ней больше пяти минут?

Аделия была привлекательна и не лишена впечатляющих достоинств – в отличие от Гринс. У нее были манеры леди – в отличие от Гринс, которую как будто растили ругару. Она была веселой, образованной и нежной – в отличие от Гринс.

Тогда почему я не могу выбросить из головы эту мышь?!

Нет, хватит.

Надо положить этому конец.

Если Гринс думает, что я буду за ней бегать, то глубоко ошибается.

В ней нет ничего особенного. Забавная дикарка – и все. В конце концов, это головная боль Алана – то, что она не умеет обращаться с магией и опасна для окружающих и для себя самой.

А с меня какой спрос? Алан хотел, чтобы я был адептом и вел себя так, как будто мне двадцать два, а не сто два – именно так я себя и веду. Без-от-вет-ствен-но. И все-таки нужно узнать, все ли у Гринс в порядке, если она голодает, то... Я усилием воли оборвал свои мысли. Хватит думать о Гринс! Хотя бы на сегодня.

– Ты невероятно пахнешь, – сказал я Аделии. Она радостно заулыбалась. Вот так девушки должны реагировать! А не как Гринс. Да чтоб тут все провалилось, опять она!

В этот момент меня ослепила вспышка.

Я вскочил, загораживая Аделию собой.

– Спрячься. Это сумрачные твари.

На общежития академии были наложены чары: никто не мог зайти в чужую комнату без приглашения. Никто. Никогда. Так что вариант был всего один. Если это снова сумрачные твари... я не успею всех спасти. Нельзя допустить, чтобы кто-то погиб. Даже если придется принести в жертву себя. Руки сжались в кулаки.

Когда магический свет померк, я удивленно моргнул и поспешно погасил боевые молнии, которые уже прыгали, готовясь вырваться на свободу, вокруг моих кулаков.

У меня на полу, одетая в плотную белую ночную сорочку до пят, сидела катастрофа Лори Гринс собственной персоной. Босая, с волосами, заплетенными в косу, хрупкая, красивая. Она щурилась и часто моргала от света ламп.

Стоп.

Как?! Как она сюда попала?!

И что она здесь забыла?

Шоколадные глаза уставились на меня. Внутри что-то дернулось, исступленно и счастливо.

Мне не нравилось так реагировать на нее. Мне не нравилось, что мои эмоции выходят из-под контроля.

– Что ты делаешь в моей комнате, Грей? – возмутилась мышь, вставая.

В руке у нее был зажата какая-то подвеска на тонкой золотой цепочке.

Катастрофа Гринс была полна такого искреннего негодования, что я даже на секунду усомнился в том, моя ли эта комната. Огляделся. Кажется, моя.

Расплылся в ехидной улыбке.

Остатки напряжения из-за того, что я принял катастрофу за очередной визит сумеречных тварей, улетучивались, зато внутри поднимала голову непонятная радость из-за того, что Гринс – рядом, вот, на расстоянии вытянутой руки. Ощущение правильности затапливало с головой. Здесь ей самое место. Рядом со мной. О том, откуда у меня такие мысли, я предпочитал не думать.

– А чему ты улыбаешься, Грей? – возмутилась катастрофа. – Что ты здесь забыл?

– Я улыбаюсь, потому что ты у меня в комнате, – ухмыльнулся я шире. – И ты в ночной сорочке.

Она ойкнула, побледнела, бросила взгляд по сторонам – а потом покраснела. Все это произошло за пару секунд – наблюдать было забавно.

Потом Гринс бросила взгляд мне за спину и замерла.

– Что…

Аделия! Если они начнут драться и меня делить – то академия может и не выстоять, учитывая запас сил катастрофы и то, что она их не контролирует совершенно.

Так что защищать придется Аделию, несмотря на то, что я, в целом, болел за Гринс.

Она пролетела мимо меня к кровати.

– Гринс… – начал я и обернулся.

Шутливое настроение тут же улетучилось.

Аделия была без сознания.

– Я за лекарем, – бросил я. – Присмотри за ней.

Гринс села на край кровати рядом с Аделией и принялась растирать ей ладонь.

– Ты что делаешь?

– У нее обморок, – бросила Гринс. – От испуга. Ты что, не знаешь, с кем встречаешься?

– То есть?

Я ощутил непонятный укол обиды из-за того, что Гринс так безразлично это произнесла.

– Мне Денни рассказал, – ответила Гринс, принимаясь за ее вторую ладонь. – Что с ней такое бывает из-за сильного испуга. Видимо, испугалась вспышки портала. Ты ей что-то сказал? Сходи за лекарем, лучше используй свой портальный артефакт. Второй этаж, левое крыло…

– Я помню.

Гринс потянулась к вискам Аделии и начала аккуратно их массировать. Ее движения были легким и точными.

– И окно открой. И воды принеси, – скомандовала она.

Выполнив короткие указания и приготовившись активировать мой собственный портальный артефакт, я замер. Мозг привычно анализировал информацию, за доли секунды вычленяя из происходящего главное.

Рядом с Гринс на покрывале лежала подвеска: с десяток переплетенных колец на тонкой золотой цепочке – портальный артефакт. Дорогой. И, что самое интересное, сделанный рукой неизвестного мне мастера: в столице тех, кто может изготовить такое, было всего человек десять – с их работами я был знаком.

Странно.

Это первая странность.

А вот вторая…

Гринс явно приводила Аделию в чувство – умело и уверенно.

– Не проще ли сделать это магией?

– Не проще, – огрызнулась Гринс, вытягивая ноги Аделии прямо. – Хотя я с удовольствием бы уронила потолок тебе на голову, я не собираюсь колдовать здесь и случайно причинить вред ей.

Я кивнул, наблюдая за тем, как Гринс похлопывает Аделию по щекам тыльной стороной ладони, держа наготове стакан воды.

Я слышал о таком: бедняки, у которых не было магии, изобретали свои способы лечения. Целители в основном смотрели на это свысока, считали игрушками, но кто-то все-таки интересовался.

На чьей стороне была правда, я не знал, но Аделия повела головой и, кажется, открыла глаза.

Невольно внутри поднялась волна восхищения Гринс. Как она быстро сориентировалась в происходящем, как бросилась помогать потерявшей сознание Аделии. Хотя я уже знал, что Гринс в академии не любят, и вряд ли Аделия – исключение.

Но.

Было одно важное “но”.

Вся эта картина… деловитая Гринс, ее выражение лица, интонации – вдруг показались мне ужасно знакомыми, как будто я это все уже видел. К сентиментальному чувству дежа вю я был не склонен, так что пришедшая в голову мысль была довольно странной.

Где я мог ее встречать? Конечно, ее лицо показалось мне знакомым, но буду честным: разве я мало хорошеньких кудряшек повидал за свою жизнь?

Кажется, здесь было что-то другое.

Раньше, чем я успел прийти к каким-то выводам, дверь распахнулась, и в комнату влетел Алан в брюках и в пиджаке, наскоро наброшенном поверх пижамной полосатой куртки.

– Что здесь… – Он окинул взглядом комнату. Меня, Гринс в ночной сорочке, Аделию, которая наконец пришла в себя и открыла глаза. Аделия, к слову, все еще была целомудренно одета в закрытое платье. Несмотря на это, Алан укоризненно произнес: – Кайден.

Гринс покраснела, но упорно повернулась к Аделии и поднесла к ее губам стакан с водой. Аделия, которая, должно быть, не до конца поняла, где она находится и что вокруг происходит, отпила немного.

Нужно показать ее все-таки лекарю. Она всегда так реагирует на испуг? Хорошо, что она не боевик, иначе стала бы самым бесполезным боевиком в мире.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил я у Алана.

– У меня сигнальные чары взорвались, – рявкнул он. – Взлом защиты академии! Я думал, у тебя здесь…

Он замолчал и сжал губы.

Не было нужды продолжать: Алан, как и я, первым делом подумал о сумрачных тварях, снова прорвавших пространство. Сейчас уже не верилось, что когда-то мы в самом деле считали их сказками.

Издали сумрачных тварей можно было принять за собак – если бы собаки были пепельно-серыми, могли летать, появляться и исчезать, где им вздумается, достигали размеров лошади, имели пустые черные провалы глазниц и… могли выпускать изо рта бесконечно длинные нити-щупальца.

Эти нити-щупальца легко могли поранить хоть обычного человека, хоть дракона. Пропитанные кислотой, они оставляли на коже глубокие раны, ломали кости, рвали сухожилья и убивали за считанные секунды.

– У меня здесь другое, – я кивнул на Гринс, которая поила все еще растерянную Аделию водой.

Несколько секунд понадобилось Алану, что во всем разобраться. “Катастрофа, – пробормотал он. – Добить, чтобы не мучилась. И меня не мучила. На пенсию хочу. Лучше к оркам послом”.

– Адептка Гринс! – рявкнул Алан своим лучшим ректорским тоном, потому что все-таки был кронпринцем и драконом с железной волей. – Как вы умудрились взломать защиту академии?

Мне тоже было интересно.

Это – невозможно!

Гринс вздрогнула и помогла Аделии сесть. Та, наконец придя в себя, огляделась и побледнела, уставившись на Алана. Подойдя ближе, я успокаивающе дотронулся до ее плеча.

– Я… – начала Гринс, и я тут же впился в нее глазами.

– Вы?

– Я не знаю, – выпалила Гринс.

Алан глубоко вдохнул и медленно выдохнул, мученически подняв глаза к потолку.

– Завтра – в мой кабинет, Гринс. И не думайте, что я забуду про ваши отработки! А ты… ты! – возмутился Алан, тыкая мне в грудь пальцем. – Про тебя я тоже не забыл! Сошлю! В лес! На границу! Имей в виду! Адептка Блэк, – сказал он вдруг спокойным и дружелюбным тоном, кивнув Аделии. – Не забудьте обратиться к лекарю. Вас проводить? Голова кружится?

Конечно. Ничего удивительного, что Алан был в курсе ее проблемы: он вообще знал все и обо всех. Академия была его любимым детищем, он каждый курс по именам мог перечислить в каждый год обучения.

Аделия испуганно качнула головой и, кажется, попыталась спрятать лицо за растрепанными черными волосами.

Но Алан не был ханжой – уж точно не тем, кто мог бы осудить Аделию за то, что она находилась в моей комнате.

Осуждать он собирался только меня.

И Гринс.

Приятно, однако, быть в такой компании.

– Доброй ночи, – бросил Алан. – Адептка Гринс! Вы собираетесь покинуть комнату, куда вломились без разрешения?

– Я… – Она запнулась, а потом потянулась к одеялу и сжала в руках подвеску-артефакт на тонкой цепочке.

– Пускай остается, – великодушно предложил я. – Раз уж она так хотела попасть сюда.

Гринс метнула в меня убийственный взгляд.

– С радостью. – Она подошла к двери и остановилась. – Знаете, ректор Эрхард. Я бы дорого отдала, чтобы здесь не появляться. Надеюсь, это в первый и в последний раз. Доброй ночи.

Выпалив это, она вылетела в коридор. Алан проводил ее удивленным взглядом и вышел, напоследок одними губами пригрозив мне: “Сошлю! В лес!”

– Давай я провожу тебя к лекарю, – обернулся я к Аделии. – Сможешь встать?

Хотя очень хотелось бросится вслед за Гринс.

Просто быть с ней рядом.

– А что… что произошло? – растерянно моргнула Аделия. – Голова болит.

Некоторое время ушло на то, чтобы все ей рассказать, выслушать извинения, переместить нас обоих в кабинет лекаря и дождаться, пока Аделию осмотрят и скажут, что все в порядке. Потом – сказать ей, что ничего не выйдет.

В груди ныло, как будто тот самый гарпун, которым зацепили мое ребро, снова появился и тянул куда-то. К кому-то. К Гринс?..

Мне это не нравилось: это явно какая-то магия, даже на влюбленность уже не похоже. Но какая? И почему она действует так странно?

Может, если бы у меня был родовой перстень Греев, то я бы лучше понимал, что происходит: он был зачарован для того, чтобы отражать любое воздействие подчиняющей магии и сигнализировать о том, что ее собираются использовать против владельца.

Но перстня не было: его у меня отняли несколько лет назад, и как только я найду того, кто это сделал, – то безо всяких сожалений оторву ему голову.

Уже засыпая, я подумал, что сигнальные чары, которые сработали у Алана, наверняка были настроены конкретно на мою комнату и не имеют ничего общего с тревожными датчиками академии. Возможно, именно они-то и стали причиной того, что магическое поле комнаты буквально взорвалось – и чувствительная к таким вспышкам и к тому же испугавшаяся Аделия потеряла сознание.

То, что такие чары существовали, значило – Алан по какой-то причине ждал, что на меня нападут. Именно на меня.

Почему?

А потом я думал о карих глазах Гринс – и они мне снились всю ночь. А еще – ее руки.  И губы, и щекотка кудрявых волос.

Это была первая за много месяцев ночь, когда мне не снились кошмары. Только катастрофа Гринс.

А утром меня ждало невероятно опасное нападение, по сравнению с которыми битва с сумрачными тварями казалась детской потасовкой.

– Еще раз подойдешь к Лори – я тебя убью, понял?! – пыхтел мне в лицо какой-то не в меру смелый адепт и отчаянно пытался толкнуть к стене, чтобы продемонстрировать силу и придать веса угрозам.

Глава 10

Я искренне попытался устрашиться. Сделать это было нелегко: напавший на меня адепт угрожающим не выглядел: растрепанные коричневые волосы, круглые очки, испачканный чернилами пиджак и едва различимая аура смерти – некромант. Кажется, я его видел на занятии по артефакторике и позже, в таверне, где работала Гринс.

(Стоит все-таки выяснить, почему катастрофа Гринс прислуживает в таверне вместо того, чтобы учиться.)

Кажется, его звали Дениэл, вернее, Денни.

– Как? – спросил я.

Денни, который уже догадался сгрести в кулак мою рубашку и теперь не очень-то успешно толкал меня к стене, замер и явно сбился с мысли.

– Что? – по-совиному моргнул он.

– Как убьешь? – с интересом спросил я. – Сумеречным тварям этого не удалось.

Иногда я об этом жалел. Когда корчился от боли в госпитале – и потом, когда боль ушла, зато остались мысли, от которых не получалось уйти ни днем, ни ночью. Когда выяснилось, что мою семью и мою невесту не может вернуть даже то, что я уничтожил всех сумрачных тварей до единой.

Жить дальше было незачем. Недостойная мужчины, дракона и главы рода Греев слабость.

– План есть? – уточнил я.

– Я… Я тебя…

– Придумаешь – расскажешь, – сказал я, отбрасывая его руку и направляясь в столовую.

– Мы встречаемся! – выпалил Денни мне вслед.

Вот это новость.

– Мы с тобой? – обернулся я через плечо. – Прости, ты не в моем вкусе.

Он вспыхнул до корней волос. Хмыкнув, я зашагал вперед.

– Мы с Лори Гринс. Мы пара! Не приставай к ней!

Я остановился, а потом обернулся и подошел к Денни.

Захотелось свернуть ему шею. Стоило подумать о нем и Гринс…

Денни вдруг разом побледнел, поймав мой взгляд. Алан говорил, что иногда, когда я переставал себя контролировать, выражение лица у меня становилось совершенно звериным.

– Что-то я не заметил, что вы пара. К тому же, раз вы пара – о чем тебе волноваться? – Я прищурился.

Денни сжал кулаки.

– Мы… Мы еще нет! Но когда-нибудь…

– Понятно. – Я развернулся, но он схватил меня за руку и перегородил дорогу. Выражение лица у него было совершенно сумасшедшее: как у бродячего проповедника, который уверен, что говорил с самим господом и теперь обязан донести его слово до каждого, кто попадется на пути.

– Я хочу на ней жениться! – выпалил он. – А ты… развлечешься – и бросишь. Ты ей сердце разобьешь! Не трогай ее! Она… она не такая! Она же живая! А ты…

– А я?

Денни промолчал и отвернулся, не выдержав моего взгляда.

Свернуть ему шею захотелось еще сильнее.

Толкнув его плечом, я зашагал вперед по коридору. Внутри все кипело от злости. В такие моменты мне даже не хватало сумеречных тварей, которых можно было рвань драконьими клыками на куски.

А этого некроманта рвать было… как-то несолидно. Плюнь – упадет. Какое тут "рвать". Все равно что щенка уличного пнуть.

Несмотря на это, его слова меня задели, как и слова Гринс. Не знаю, что имел в виду этот некромант, но я в самом деле иногда чувствовал себя так, как будто задержался на этом свете. Намного лучше было бы, если бы вместо меня выжил мой брат.

Может, некроманты чувствуют такие вещи?..

Лори Гринс на завтраке так и не появилась.

Ее я встретил только после обеда в пустом коридоре третьего этажа, и это показалось мне странным: я точно знал, что у бытовиков сейчас занятие в другой части академии. Не то чтобы я отслеживал… Ладно, отслеживал.

Весь день я был сосредоточен на том, чтобы держаться от нее подальше. Мне удавалось, но, стоило задуматься – как ноги сами принесли меня прямо к Гринс. Это был повод для размышления.

Занятие давно началось, коридор опустел, а Гринс, как ни в чем ни бывало, смотрела в окно.

– Эй, катастрофа! – выкрикнул я и свистнул. – Прогуливаешь? Катастрофа?.. Гринс? Гринс!

Шутливое настроение тут же как рукой сняло, когда я увидел, что она стоит, зажмурившись, и трясется.

– Гринс! – я схватил ее за плечи и огляделся.

Мы стояли рядом с дверью женского туалета, оконное стекло, на которое смотрела Гринс, стремительно покрывалось сеткой трещин. И, что хуже всего, такими же трещинами покрывалась стена.

Да чтоб его! Она в самом деле катастрофа, еще дыры в каменной кладке не хватало! Конечно, одной дырой больше, одной меньше, но – хватит уже громить академию Алана. К тому же, кому-то, кто гуляет внизу, может прилететь по темечку.

Я мог бы купировать ее магический выброс – но я ведь не всегда буду рядом.  Мне просто не верилось, что у кого-то, кроме Греев, может быть такая же проблема: стихийные выбросы такой силы и такой частоты. Это было... невозможно.

– Гринс, – я осторожно обхватил ее за плечи. – Дыши, Гринс. Слышишь меня? Давай вместе. Выдыхай, просто выдыхай. Три раза. Иди сюда.

Стараясь, чтобы голос звучал медленно и успокаивающе, я взял ее ладонь и положил себе на грудь, чтобы она могла отслеживать мое дыхание. От прикосновения к ее коже по телу пробежали мурашки, я обратил внимание на какое-то странное черное пятно на ее запястье, похожее на магическую метку, но решил подумать об этом позже.

Гринс не открывала глаза и выглядела так, как будто вот-вот готова была расплакаться.

– Вот так, выдыхай. Гринс! Тебе нужно успокоиться. Слушай мой голос. И выдыхай.

Говоря это, я невольно вспомнил, как мой отец учил меня тому же, когда я был ребенком. Греи с самых древних времен были одарены магией сверх меры – удержать ее под контролем было не всегда легко, потому мы с детства учились ею управлять. Способы оттачивались в поколениях нашей семьи веками.

И мы, разумеется, не спешили этим делиться.

Хотя не то чтобы за этими секретами могла выстроиться очередь: неконтролируемый дар огромной силы был только нашей проблемой.

Остальные скорее продали бы душу за то, чтобы получить чуть больше магии. И – она их слушалась. Только у Греев с этим были проблемы, но мы, по понятным причинам, этого не афишировали.

Кроме невероятного магического резерва в роду Греев из поколения в поколение передавалась способность вытягивать магию буквально из воздуха, становясь сильнее (поэтому я мог купировать выбросы Гринс), и излучать ее – очень удобный дар, когда дело доходит до битвы и нужно расставить ловушки.

Греи не спешили делиться тайнами рода с общественностью. Все-таки стоит иметь козыри в рукаве, никто лучше Греев, которые веками были приближены к королевской семье, имели кресла в Парламенте и без которых не прошла ни одна значимая придворная заварушка, не был об этом осведомлен.

Но как это все относится к Гринс?

Даже самые юные Греи не были такой катастрофой! Кое-какие умения у нас были врожденными.

Но это не единственная странность.

Взрыв в холле – допустим, но после такого она должна была бы месяц ходить пустышкой. А она – буквально излучала силу и вчера умудрилась взломать защиту академии.

Как?!

– Дыши, это просто. Пока я считаю. Раз…

Гринс не открывала глаза. Я вообще сомневался, что она осознавала происходящее. Я вдруг понял, что мое собственное сердце колотится от ее близости.

Откуда в ней такая сила?

Наконец неприятный хруст, с которым трещины расползались по стеклу и камню, затих. Некоторое время я слышал только тяжелое дыхание Гринс – а потом она открыла глаза.

– Молодец, – хмыкнул я. – Сегодня ты не разнесла академию. Стоит отметить этот день.

Гринс нахмурилась и растерянно осмотрелась.

Я вдруг увидел царапину у нее на щеке и заметил, что ее волосы растрепаны – еще сильнее, чем обычно.

Это еще что такое?

– Что…

– Дыши, я же тебе говорил. – Я ухмыльнулся. Невероятно хотелось ее обнять – и меня злило это чувство. – Поцелуешь – расскажу подробнее. А если не только поцелуешь… то узнаешь еще больше.

Я многозначительно замолчал, ощупал ее взглядом и скрестил руки на груди.

Взгляд Гринс из растерянного стал злым. Она стерла со щеки капельку крови, которая сочилась из свежей царапины.

– Я лучше поцелую саламандру. Но знаешь что? Давай. Мне необходимо взять под контроль мою магию. Любым способом. – Она поморщилась.

Я вдруг заметил, что, пока Гринс говорила, она выронила из руки платок. Аккуратный, девичий, с вышитыми в углу инициалами. Он явно принадлежал аристократке.

Добавить к этому царапину на щеке, встрепанные волосы и то, что Гринс снова готова была все здесь разнести…

Я прищурился.

Это еще что такое?

ЛОРИ

Я бы хотела сказать, что сегодняшний день был исключительно паршивым – но мне, определенно, стоило пересмотреть свое определение слова “паршивый”.

Потому что оно мало отражало то, во что превратилась моя жизнь. Сначала уничтоженная фреска, потом – Кайден Грей, потом – то, что я посреди ночи умудрилась перенестись к нему в комнату. В ночной сорочке! Пока сам Грей с какой-то девицей занимались... тем, на что я уж точно не хотела смотреть! Ректор Эрхард после этого час допрашивал меня, усадив у себя в кабинете на неудобный стул (видимо, предназначенный для самых нелюбимых посетителей).

“Может быть, – гневно шипел он, – многоуважаемая адептка Гринс, вы расскажете, как вы умудрились взломать защиту академии? Никто не может вламываться сюда просто так. Это невозможно”.

“Я не знаю”.

“Это я уже слышал. А теперь правду”.

Ректор Эрхард нависал надо мной, так что я в деталях могла рассмотреть маленькие перламутровые пуговицы его пижамной куртки, на которую был накинут черный деловой пиджак. Судя по всему, ночной подъем не прибавил ему ни хорошего настроения, ни симпатии ко мне.

“Адептка Гринс?”

“Может, у вас просто защита слабая? – предположила я. – По правде говоря, я не то чтобы ее заметила, пока взламывала”.

Глаза ректора Эрхарда отчетливо стали наливаться кровью.

Почему он так разволновался? Ну вломилась… не за честь же приемного сына он волнуется?.. Было бы там за что волноваться...

В общем, я получила еще одну отработку и под присмотром ректора Эрхарда покинула стены родной академии, когда уже светало. В этот раз отцовский артефакт сработал как надо – и я оказалась у себя в комнате.

Утром пришлось выйти из дома пораньше, чтобы успеть на назначенную мне ректором Эрхардом отработку, первую из череды многих, – так что весь день я ходила, как сонная муха.

И отчаянно радовалась тому, что сегодня нет ни одного общего занятия с Кайденом, как у него сил еще и на учебу хватает, Греем.

“Это самая большая глупость, которую ты могла сделать, Лори! – шипела мне на ухо Селия. – Зачем ты его прогнала? Он ведь пришел к тебе в таверну!”

“Затем, что я его не приглашала?”

О том, что Кайден Грей весьма прямо решил предложить мне деньги за то, что я украшу его досуг, я решила не говорить.

Было стыдно.

“И что? Он сам пришел! К тебе в таверну! Ты знаешь, что Кайден Грей никогда не бегает за девушками! А к тебе пришел! Ты ему понравилась! А ты?!”

Я закатила глаза.