Текст книги "Боги Безвременья (СИ)"
Автор книги: Анна Левин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 31. Временные потоки
Очередная сожженная дотла деревня, мертвое пятно на теле бытия. Кочевники засылали свои отряды, которые разведывали обстановку, искали сообщников среди местного населения, суля им награду и безопасность, изучали расположение гарнизонов, обмундирование, отношения в стане врага, сильные места и уязвимости. И лазутчики превосходно выполнили свою работу: когда армия Чингисхана прорвалась за стену, оказалось, что его воины знают о жизни цзиньцев больше, чем сам император.
Незадолго до первого прорыва Юдай и Юшенг направлялись в деревню, и увидели дым, но не повернули в лес, а сочли своим долгом отдать дань уважения погибшим, помочь по возможности уцелевшим, но таковых не оказалось: варвары убили всех, кто был не нужен, захватили в плен женщин для своих воинов, и лишь развешенные на деревьях трупы устроили для двоих скитальцев мрачную церемонию приветствия.
– Зачем они это делают? – с болью в голосе прошептал Юдай. – Они победили, захватили деревню, но к чему эти зверства? Даже если твердо вознамерились искоренить жителей, зачем было делать с ними это?
Мужчина сурово свел брови.
– Ремесло войны не ведает пощады. Не забывай, кто они.
– Чудовища!
– Нет, всего лишь степняки, дикие, свободолюбивые, жестокие, со своим собственным кодексом чести. Они не боятся смерти, кидаются в гущу врагов, даже зная, что погибнут, но и к побежденным милосердия не испытывают. Можно долго спорить на эту тему, но образ их жизни и путь развития сделал их жестокими, сильными, а, значит – целеустремленными, и способными идти к победе по своим и чужим трупам.
Юдай нахмурился, вспоминая учебник по истории. Монголы железным кулаком соберут все земли, станут полноправными хозяевами на долгие годы, прежде чем их одолеют.
– Не забывай, – продолжил Юшенг, – на них долгие годы охотились, чтобы сократить их число, считали животными, не ведали жалости. А любое действие порождает противодействие. Они всегда были по-своему суровыми, и внешнее воздействие лишь усугубило ситуацию.
– Да, и вот такое, – Юдай указал рукой на повешенного мужчину, – будет встречать нас в каждой деревне на нашем пути.
Юшенг положил руку ему на плечо, и ободряюще улыбнулся.
– Мы поможем всем, кому сможем, спасем столько жизней, сколько нам позволит судьба, но кочевники захватят империю, свергнут императора, убьют многих на своем пути, и мы не сможем этому воспрепятствовать. Однако мы не отступим при виде врага, когда настанет наш час.
За время совместных скитаний они оба изменились: наличие ученика сделало Юшенга более спокойным и рассудительным, а Юдай научился самоконтролю, и ему захотелось вызывать уважение у учителя. Он больше не видел в Юшенге опасного незнакомца с татуировками по всему телу, только доброго наставника, который пережил много боли, страха, но сумел сам выбраться к поверхности, и тянул к свету молодого ученика. Они были нужны друг другу, потому что делали друг друга лучше. В Юшенге Юдай видел своего приемного отца Уэно, и это служило ему источником успокоения.
– Нельзя их так оставлять! – произнес мужчина.
– Не защитили, так хоть позволим им упокоиться с миром!
Вдвоем они сняли с виселиц жителей деревни, и предали их тела огню, который охватил все постройки. Юдай с грустью смотрел на застывшие в немом ужасе лица женщин, на хрупких детей, которым не было суждено превратиться в юношей и девушек, стариков, которые видели гибель своих детей и внуков. Десятилетиями они строили то, что война уничтожила всего за несколько часов.
– Куда мы направимся дальше?
Юшенг присел на камень у дороги.
– Скоро степняки попытаются прорваться за стену.
– Да, я помню такой эпизод по учебнику истории. Мы можем направиться туда, и сражаться с ними. Или даже предупредим, и тогда появится шанс защитить людей от монголов!
– Ни за что! – жестко ответил Юшенг. – Мы не имеем права менять ход истории, кто мы такие?! Мы не боги, даже они в такое не вмешиваются.
– Как мне рассказывал отец о мироздании, – вздохнул юноша, – события основного потока изменить невозможно. История останется неизменной при любом раскладе, но образуется другая временная линия, которая уже будет изменена. К сожалению, они всегда...
– Что с ними не так?
– Даже не знаю, как сказать правильно. Ну, они бывают в некотором плане бракованными. Любое вмешательство создает не мир, а суррогат, неполноценную версию.
Юшенг удовлетворенно кивнул.
– Вот видишь, ты сам объяснил себе, почему нам не стоит вмешиваться в ход событий. Мы не изменим ничего здесь: все, что должно произойти, произойдет. А создавать отдельный временной поток, еще и бракованный, как ты выразился... Готов ли ты взять на себя такую ответственность?
Юноша промолчал.
– Вот именно! Поэтому мы сыграем роль, отведенную нам судьбой, а не станем распоряжаться этим миром на свое усмотрение, подобно богам. Мы же не боги, в конце концов!
Глава 32. Стена
– Знаешь, Юдай, монгольскую армию можно приводить как пример целеустремленности! – сказал Юшенг по дороге к великой стене, защищавшей земли империи от кочевников. – Они преодолели огромное расстояние, чтобы добраться сюда, еще и по пустыне Гоби. Конечно, сейчас она не такая мертвая, безжизненная, как в будущем, откуда я пришел, но все равно, пустыня есть пустыня. А какое большое стадо скота они с собой пригнали! Подготовились!
– Такое ощущение, что ты ими восхищаешься! – возмутился юноша.
– Я уважаю силу, ум и успех.
– Ну-ну, посмотрим, как ты будешь их хвалить, когда какой-нибудь вражеский воин попытается всадить тебе стрелу между глаз!
– Твое обучение еще не закончено, Юдай! Тебе предстоит понять, что мужчина берет оружие в руки при необходимости. Монголов привела сюда необходимость в ресурсах и удовлетворении амбиций. Воины империи Цзинь возьмутся за оружие, чтобы защищать свои земли. Только нездоровые люди наслаждаются убийствами, остальные – воюют ради своей правды.
Когда они подошли к ближайшему гарнизону, там как раз проходил набор новобранцев. Юдай сомневался, что их примут, но Юшенг искусно заболтал воина, да и армия отчаянно нуждалась в пополнении.
– Ну и на что эти дикари рассчитывают? – рассуждал молодой парень в лагере новобранцев.
– У нас больше людей, у нас есть порох, подрывные устройства, а у них? – вторил ему полный паренек, чем-то похожий на Нобу. – Примитивные луки, и все? Посмотрим, как они уберутся обратно в пустыню с позором! Если мы, конечно, позволим им уйти!
Юшенг хмыкнул на ходу, однако парни услышали, и отреагировали:
– С чего смеешься? Ты вообще кто, откуда пришел?
– Мое имя Ли Юшенг, я пришел издалека. А смеюсь над вашей наивностью. Сами подумайте, слабаки не смогли бы преодолеть пустыню, и сделать удачные вылазки за стену. Сколько уже деревень сгорело дотла, и это были лишь набеги маленьких отрядов. Скоро они явятся, и нам придется призвать все свое мужество, чтобы выстоять.
Некоторые парни тревожно переглянулись, но их предводитель лишь нагло усмехнулся в ответ.
– Тебе явно понадобится вся твоя храбрость, раз ты уже готов принять поражение! Я же намерен вернуться домой героем, и жениться на своей милой невесте.
– Искренне тебе этого желаю! – ответил Юшенг, и отправился дальше.
– Они не верят в поражение! – заметил Юдай немного позже. – Им и в голову не приходит, что великая Цзинь может пасть над натиском кочевников.
– Они верят в стену, в свою армию и непоколебимую силу императора. Им не победить, но я хочу, чтобы ты прошел через это испытание, стал воином. Бездействие убивает, а ты долго предавался выжигающей ненависти. Пора опробовать найденный баланс в битве!
– Опасное предприятие мы задумали.
– Жизнь полна опасностей. Да, и не забывай представляться своим выдуманным именем.
– Без проблем, я к нему уже привык.
Потянулись однообразные дни, полные тренировок, тревожных известий, напряженной обстановки в лагере. Некоторые новобранцы не были способны соблюдать дисциплину, и их храбрость перед лицом опасности висела на волоске. Как заметил Юшенг, они не пребывали в состоянии гармонии, животные инстинкты брали верх над духом, который был смятен опасностью войны.
– Им лучше вернуться, их нельзя брать на поле боя, они не выдержат.
Несколько юношей попытались сбежать, и участь их была незавидна, после чего установился относительный порядок. Кричавшие о будущей победе парни притихли, сосредоточившись на обучении, но вскоре пришло известие, что армия варваров на подходе к великой стене.
– Но как же так? – роптали воины.
– Они нашли уязвимый участок, сын их предводителя давно делал вылазки в наш стан, искал места для нападения!
– Я думал, стена – непреодолима!
– Как бы не так! Мой дедушка всегда говорил, что ее строительство – пустая трата времени и золота. Любую крепость можно взять, а это всего лишь стена, охраняемая не на каждом участке, еще и с уязвимостями!
– Но ведь она столько лет обороняла нас от кочевников!
– Ее построили для защиты от коротких набегов другого племени, но эти варвары – новая степень развития дикарей. Они сумели сделать то, чего их предшественники не сумели, и они не просто собираются ограбить несколько деревень, и сбежать, а захватить все наши земли. Понимаете, что это значит?
– А не ты ли говорил, что им с нами не справиться?
– Им не захватить империю, но крови прольется достаточно.
Вскоре воинов призвали на Цзюйюнский перевал, откуда пришли новости о небольшом отряде кочевников под предводительством полководца Джэбе-нойона. Об этом человеке говорили, что Чингисхан высоко его ценит, и что он принес ряд блестящих побед, расправляясь с врагами безжалостно, и не ведая поражения. Однако цзиньцы были удивлены малочисленностью его отряда. В их сердцах вспыхнула гордыня, и они дали жесткий отпор на участке стены у перевала. Вскоре варвары обратились в бегство, и лишь Юшенг с Юдаем понимали, что последует дальше, только их никто не послушал.
Глава 33. Полководец
– Трусы, они бегут!
– Надо догнать их, взять в плен! Пусть их прославленный вождь знает, что ему не захватить ни одного рисового зернышка с земли империи Цзинь!
– А Джэбе мы показательно казним!
Командование рассуждало так же, как и простые воины, поэтому вскоре был отдан приказ преследовать кочевников. С пылающими сердцами воины со стены пустились в погоню, стреляя в спины ненавистных варваров. Вражеский полководец гнал коня во весь дух, летя вперед быстрее ветра, его воины бежали следом, но преследователи и не пытались сбавить скорость, мечтая о справедливости после учиненных набегов.
Юдай с грустью следовал за ними, понимая, что он обязан быть здесь, обязан пройти через испытание, но ему было стыдно, что воины так и не разгадали хитрость кочевников, и что эта первая победа станет предвестником будущей гегемонии монголов на землях империи.
Оторвавшись на достаточное расстояние, Джэбе вдруг развернул своих степняков, и они встали напротив воинов императора. Довольные солдаты решили, что трусливый полководец нашел в себе мужество принять бой, и погибнуть с честью, и помчались навстречу подвигу. Но, стоило им только приблизиться к противнику, как из-за укрытия показалось множество воинов, огромный отряд, превосходивший численностью цзиньцев.
На запыленном лице Джэбе появилась злая улыбка. Не зря его так ценил великий вождь: он был умен, хитер, суров, дальновиден и храбр. Он отобрал самых стойких воинов, готовых подставить спины под вражеские стрелы, и вместе с ними изобразил неудачную попытку захвата стены. Малочисленность кочевников обманула цзиньцев, которые были наслышаны о «немыслимом» войске, и готовились к худшему. Неудивительно, что горстка слабых дикарей воспалила в них гордыню, приглушила голос разума, и завела в ловушку.
Участок Цзюйюнгуань на стене представлял собой крепость с двумя воротами, через которые проходили торговые караваны из империи в дикие земли и Маньчжурию. Монголы давно замыслили войну, и засылали своих шпионов, чтобы они под видом обыкновенных торговцев проходили через ворота, общались с воинами, узнавали об их взаимоотношениях, порядках, вооружении, изучали местность, и сейчас получили преимущество над противником, заманив их в наиболее удобное для себя место, и зайдя им в тыл.
Цзиньцы поняли, что обречены, но к собственной чести не опозорились трусостью, а приготовились принять бой. Оскал на лице Джэбе отразил все оттенки чувств победителя, и он направил свой отряд в атаку.
С яростным кличем, полным мрачной решительности, они понеслись на врага, и две стороны схлестнулись в жестоком поединке.
Юдай отбросил страх, не пуская в сердце ненависть. Прежний он представлял бы на месте каждого вражеского воина Макото, но нынешний – видел лишь противника, с которым его заставила сражаться судьба. Он не питал неприязни, понимая, что таково правило человечества – все сражаются за свое место в анналах истории, за ресурсы и влияние, за честь и гордость для будущих поколений. Это правило никогда не поменяется, ибо не изменится человеческая природа. Боги создали неидеальный мир, и людям придется вечно пожинать плоды своей сущности.
Высокий воин бросился на Юшенга, но мужчина ловко отбил удар кривого клинка, прокрутился на месте, описывая дугу, и враг упал на землю. Второй попытался распороть наставника серповидным мечом, но Юшенг ушел через кувырок, поднял оброненное кем-то копье, вонзил его в землю, и, используя как точку опоры, завис в горизонтальном положении, ударяя ногами в грудь врага. Спрыгнул, вытащил копье, и метнул его в нового противника.
Скоро стало очевидным, что никто не сражался лучше Юшенга. Он не выкрикивал угрозы или проклятия, его лицо не отражало эмоций, но оружие в руках разило, не зная промаха, и внимательный взгляд вражеского полководца Джэбе вскоре вперился в прорывавшегося вперед Юшенга. Доблесть не может не вызывать уважения, и Джэбе решил выразить его своеобразным, принятым среди кочевников способом: он потянулся рукой назад, доставая лук и стелу. У них погибнуть от руки прославленного воина считалось делом достойным, и Джэбе прицелился, приговаривая противника к почетной смерти.
Однако стрела не попала в цель: почти у самой спины мужчины ее отбил клинок. Кочевники удивленно посмотрели на юношу, который защитил своего друга, и тут же вступил в бой сразу с двумя противниками. Его движения были плавными, но быстрыми, завораживающими, губительными. Из всего отряда цзиньцев только эти двое были достойными, но опасными врагами, поэтому Джэбе приказал своим лучшим воинам убить их.
Один за другим, защитники империи падали под натиском врага, однако теперь основной мишенью стали два воина. Юшенг заметил это, и с трудом пробился к Юдаю. Спина к спине, они сражались так, словно всю жизнь готовились к этому дню, и даже степняки дрогнули под их уверенными взглядами. Командир отряда получил ранение в плечо, и Юшенг с учеником бросились к нему.
– Вы – храбрые воины, и принесете честь нашей империи! – сказал он с трудом. – Немедленно прорывайтесь, и доставьте весть о вторжении.
– Мы не покинем поле боя! – возразил Юдай.
– Это приказ, юноша! Если никто не уведомит императора о прорыве стены, все эти смерти станут напрасной жертвой.
Юшенг кивнул, и схватил Юдая за плечо.
– Мы выиграем для вас немного времени! – бросил им в спину командир.
Глава 34. Разложение
С большим трудом двое воинов смогли покинуть поле боя, хотя Юдай предпочел бы смерть бегству. Юшенг уверял его, что командир был прав, им следовало оповестить императора о разгроме армии в Сюаньдэфуской долине.
– Теперь монголы захватят заставу Цзюйюнгуань без каких-либо сложностей, ее некому оборонять, но мы возьмем лучших коней, и помчимся в Срединную столицу, чтобы рассказать о случившемся.
Юноша нахмурился, но не посмел ослушаться, и вскоре они достигли крепости, где рассказали о побоище, нашли выносливых скакунов, второпях собрали провизию, и помчались в сторону столицы.
Хоть белые лошади и были приметным ориентиром, но воины надеялись, что смогут оторваться от преследователей, если поспешат. Однако они недооценили впечатление, произведенное на монгольского полководца, который не желал подвести своего хана, и послал пятерых самых ловких своих людей, чтобы они избавились от опасных противников.
Ветер донес звук стрелы прежде, чем она сама настигла свою цель. Юдай пригнулся, легко вытащил лук, повернулся в седле, и выстрелил. Кочевник не ожидал такого мастерства от цзиньца, и замертво свалился с лошади со стрелой в груди. Его спутники сделали выводы, и безжалостно стегали скакунов, чтобы добраться до убийцы своего друга.
Некоторое время продолжалась эта безумная гонка, но, когда Юшенг обернулся, то увидел, что воинов осталось всего трое. Перед глазами предстал образ всадника в меховой шапке, который перережет им путь, и, стоило ему повернуть голову обратно, как из-за поворота выскочил мужчина на черном жеребце. Дар предвидения, появившийся у него после путешествия по Первозданным водам, в очередной раз не обманул.
Они с Юдаем вступили в бой, неравный и безмолвный, жестокий в своей обреченности, и на этот раз победа точно отвернулась бы от них, если бы не вспышка лунного света. Мужчины принялись ожесточенно тереть глаза, терзаемые невыносимой болью. Юшенг понимал, в какой они опасности, однако его взору предстали не занесенные клинки, а пустые седла. Юдай тоже открыл глаза, и потерянно посмотрел вниз.
Монгольские воины были мертвы. То, что их убило, не оставило видимых следов, только широко раскрытые глаза остекленели в немом ужасе.
– Поспешите! – донес до них ветер далекий голос.
Юшенг кивнул юноше, и они продолжили путь, все время оглядываясь.
– Что это было? – спросил Юдай, когда они осмелились сделать привал.
– Сложно сказать наверняка. Похоже на колдовство. Здесь ходят слухи о женщинах, владеющих запрещенной магией. Их презирают и изгоняют, ибо боятся и не понимают природу их силы. Нам могла помочь одна из колдуний. Но да это неважно, лучше отдохни, осталось еще пять минут, и мы продолжим путь. Вдруг Джэбе-нойон отправит еще одну погоню?
Не жалея сил, они за предельно короткий срок добрались в Чжунду – Срединную столицу, чтобы оповестить о вторжении кочевников Ваньянь Юнцзи – седьмого императора чжурчжэньской империи Цзинь.
Сама столица пришлась Юдаю по нраву: прямоугольной формы, обнесенная высокими стенами, с оживленными улицами, роскошными садами, рощами, торговыми лавками, величественными храмами. Она была такой яркой и красивой, что война, которую он видел своими глазами пару дней назад, вдруг перестала казаться настоящей. Словно плохой сон, а не реальная орда варваров, готовых смести на своем пути любую преграду. И их конечной целью как раз был город Чжунду.
Посередине располагался императорский дворец, куда направились запыленные воины. Их остановили, не желая пропускать в неприглядном виде к императору. Юшенг пытался убедить их, говорил о грозящей опасности, но им сначала пришлось умыться, и привести в порядок доспехи, прежде чем их пропустили во дворец. Они поднимались по бесконечным ступеням, оставили оружие, и прошли в императорский дворец, низко опустив головы. Сделав несколько шагов, им пришлось опуститься на колени, и распластаться в поклоне перед Ваньянь Юнцзи. Его советник доложил императору о битве в Сюаньдэфуской долине, падении заставы и многочисленной армии Чингисхана, приближавшейся к городу.
– Значит, к нам пожаловали дикари! – со смешком произнес император. – Не так уж это и страшно, они и раньше грабили наши порубежные селения. Нужно проучить их, чтобы эти степняки помнили свое место!
Юдай понимал, что ему не позволено поднимать головы и подавать голос, но он с шоком осознал причины падения Цзинь: слабый правитель, беспечный и недальновидный. Он не осознает, насколько реальна угроза, поэтому ничего не предпримет, пока это еще возможно, и из-за его слабости империя придет в упадок.
– Позвольте! – сказал военачальник Хэшили Чжичжун, известный как Хушаху. – Кочевников ведет Чингисхан, признанный лидером среди всего их племени. Он завоевал уже много земель, его нельзя списывать со счетов! Он представляет угрозу, нам следует немедленно собрать армию, и дать бой! Нельзя подпустить врагов к столице: мы хорошо знаем об особенностях местности, и сумеем остановить их до подхода к Чжунду.
Император снисходительно улыбнулся.
– Хушаку как всегда ищет войну там, где ее нет! – придворные угодливо закивали, а лицо военачальника заледенело. – Лучше устроим для народа праздник, чтобы они знали, что все хорошо!
Юдай окончательно потерял надежду: Цзинь уже сгнила изнутри.
