Текст книги "Боги Безвременья (СИ)"
Автор книги: Анна Левин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 55. Предупреждение
Храм всегда производил угнетающее впечатление на Юдая, несмотря на все попытки абстрагироваться от травмирующих мыслей. Пусть его судьба была предопределена, ему суждено быть разлученным с семьей, но один только вид благочестивых монахов, подписавших ему смертный приговор, наполнял сердце парня горечью.
После трагедии, унесшей безвинные жизни, в Храме было много молящихся. Юдай постарался найти спокойное место, чтобы уединиться, но его постоянно останавливали, выражали сочувствие, спрашивали о Юи и Юшенге. Он сообщил, что женщина осталась жива, и родила сына, что вызвало всеобщую радость, и усилило религиозное рвение молящихся. В итоге парень кое-как нашел относительно тихое место в саду Храма, сел прямо на землю под деревом, и попытался призвать образ Идзанаги.
Перед закрытыми глазами все время вспыхивали ужасные картины падающей платформы, застывших девичьих фигур, ледяного страха Юшенга и собственного отчаяния.
«Ответь же, прошу! – шептал Юдай. – Мне тяжело бродить во мраке, я хочу понять твой замысел, хочу понять, что делать дальше! Неужели мне суждено снова пройти этот путь, испытывая беспомощность? Или я действительно должен остановить Макото? Я запутался, наставь меня!»
Он повторял это раз за разом, но отвечал ему лишь ветер, нашептывая нежную мелодию осени. В Безвременье не было умирающей природы, только бесконечное обновление, и эта мысль принесла ощущение мира в душе.
Юдай расслаблялся, отпуская страх и горечь, видя только пустоту, в которой стали загораться звезды.
– Это сон?
– Это явь, но ее границы не бывают абсолютными.
Глубокий голос доносился сбоку, и Юдай покорно опустил голову, боясь взглянуть на Идзанаги.
– Прости, великий, что взывал к тебе, но мне нужен твой мудрый совет, как поступить.
– Разве я не давал тебе ответа, смертный?
– Но ты не говорил, что в Безвременье я встречу своего приемного отца Уэно! Если сопоставить возраст нынешнего парня, и того, каким я его заполнил в Токио будущего, скоро ты явишь монахам пророчество. Что же мне делать? Избранник Идзанами-но ками родится в один день со мной, история снова повторится. Как мне предотвратить предсказанное, или я не должен вмешиваться? Ты говорил, что все происходит по твоему плану, неужели мое нахождение здесь – часть великого замысла? Мне тяжело смотреть на вершителей своей судьбы – монахов, – и бездействовать!
Водная поверхность, на которой он сидел, пошла рябью. В темных водах отражались целые галактики, и Юдай ощутил себя песчинкой в пустыне.
– Именно так и есть, – подтвердил Идзанаги, слыша все его мысли. – Я говорил тебе, и повторяю в последний раз: тебе не перебороть судьбу, все случится так, как должно случиться. А если попытаешься играть по своим правилам – избранник Идзанами-но ками победит. Так что перестань сомневаться. Он вернется, и ты встретишь его здесь.
– Но, когда он придет, я буду вдвое старше его!
– Боишься проиграть юнцу? – ровно спросил бог, и было непонятно, пошутил он, или спросил серьезно.
– Я боюсь, что подведу тебя, и все миры погибнут в огне ее злобы. Идзанами-но ками не пощадит никого, в том числе тех, кто мне дорог.
– Тогда найди в себе силы ради них: женись, заведи детей, обучайся, и ожидай. Судьба призовет тебя, когда ты понадобишься.
Юдай вздохнул, подумав, что спокойствия ему отныне не будет. И тут голову посетила леденящая мысль.
– Рио, сын Юшенга, и Юи, он и есть тот парень, явившийся за мной вместе с Макото, Отохимэ и остальными!
– Все верно, – без эмоций подтвердил Идзанаги.
– Значит, Нобу тоже их сын! И мне нельзя будет их предостеречь, чтобы они не пустили сына путешествовать между мирами с Макото?
– Нет, иначе умрет Нобу, если отправится без старшего брата. К тому же этот юноша нужен для победы, без него мой замысел лишится важного звена.
– Звенья, мы всего лишь звенья цепи! – повторил Юдай.
– Или спицы колеса, крутящего ход событий. Как тебе больше нравится.
Ветер донес знакомый запах цветущих деревьев.
– Ты возвращаешься в сознание, смертный, так запомни напоследок: даже я не всесилен, и вся вселенная не подчиняется моей воле. Однако я должен хранить этот мир, Безвременье, и людей от ярости Идзанами-но ками, и я готов пожертвовать несколькими жизнями во имя высшей цели. Если ты не сумеешь этого сделать, значит, уроки не пошли впрок, и мир падет, сметенный огнем преисподней.
Юдай вздрогнул, распахивая глаза. Перед ним стоял монах, внимательно вглядываясь в его лицо.
– Все в порядке, Горо?
– Да, простите, я заснул на минуту.
Юдай поспешил покинуть Храм, намереваясь увидеть Мей. Он расстроил ее, но лишь одна она могла сейчас выслушать, и понять слова Идзанаги-но микото. Он явно дал понять, что предначертанное не изменить: дети из пророчества родятся в час затмения, их приговорят к смерти, Уэно спасет одного из малышей, и воспитает в далеком мире.
Глава 56. Дети
Никогда раньше Юдаю не приходилось иметь дел с младенцами, и Рио открыл для него целый мир событий и впечатлений. Когда ему показали новорожденного, парень удивился, увидев сморщенное подобие человека, с длинными черными прядями на крохотной головке, непропорциональными чертами лица и пугающим волосяным покровом на плечах. Опухшие глаза еще не открывались, а длинный рот смешно морщился. Юшенг смотрел на сына с неподдельной гордостью, и повторял раз за разом, какого прекрасного малыша родила ему Юи. Юдай не стал разочаровывать родителей, подумав, что он явно чего-то не понимает в этой жизни.
Роженица была слишком слаба, и последующую неделю к ней никого не пускали, кроме мужа. Когда же их наконец выписали домой – Юдай не узнал в милом маленьком человечке того любопытного создания, потрясшего его в их первую встречу. Малыш родился немного раньше времени, был слишком худым, плохо набирал вес, целыми сутками спал, но его окружили такой заботой, что уже к четырем месяцам Рио начал меняться, полнеть, радуя мать, отца и их друзей видом своих пухлых щечек, ножек, ручек.
Умные карие глаза смотрели осознанно, с искоркой любопытства, и сердце Юдая каждый раз сжималось, когда он вспоминал тот страшный день на острове Оногоро. Разумеется, ему и раньше было жаль Рио, но теперь парень перестал быть для него просто воином, посланным за спасителем с подачи монахов Храма. Отныне этот малыш – часть семьи, сын его наставника и лучшего друга Юшенга, и Юдаю было больно от мысли, что примерно через двадцать два года Рио умрет от руки предателя Керо.
«Знал бы Юшенг, какую тайну я скрываю! Он ни о чем не догадался, хотя я рассказал ему всю правду о себе, о событиях во дворце богов, о своих спутниках. Что будет, когда он поймет? Простит ли он меня, что я собираюсь пожертвовать жизнью его первенца ради великих замыслов Идзанаги?»
Но слова бога по-прежнему звучали у него в голове, и он понимал, что не посмеет ослушаться. Все равно ничего не изменить: они прибудут туда, Рио погибнет, Юдай отправится в империю Цзинь на Земле, а Макото станет искать пути в Безвременье, и однажды явится. Смешно даже, что враг будет по-прежнему молодым, а Юдай к тому времени достигнет зрелости, но такова задумка Идзанаги-но микото: его избранный должен был пройти через все испытания, пасть в самые бездны отчаяния, увидеть много боли и насилия, чтобы выбраться из зловонного болота, потянуться душой к свету, обрести равновесие, овладеть собственным потенциалом, и сразиться с избранником богини смерти. Именно этот путь, и никакой друг смог бы привести Юдая к победе, и ценой этой жертвы станут жизни многих, кого он любил.
Увидев свою участь в глазах ребенка, парень решился, и повторил свое предложение Мей. Девушка с радостью согласилась, и они выбрали первую свободную дату, как и Юшенг с Юи когда-то. Знакомые в один голос начали уверять их в необходимости соблюдения традиций, просили подождать, когда выпадет «счастливая» дата, но жених с невестой не желали прислушиваться, и вскоре соединили свои судьбы в том же храме, где поженились их друзья.
Мей была особенно прекрасна, и все люди, видевшие, как невесту несут в паланкине, с трепетом и благоговением рассказывали друг другу, что едва не перепутали ее с настоящей богиней. Роскошный наряд с искусной вышивкой подчеркивал ее великолепие, уникальные волосы были красиво уложены и украшены, подруги надарили ей редчайшей красоты веера, кошелечки и прочие атрибуты невесты, и без тени зависти любовались ее неземной внешностью, даже осознавая, что никто не сравнится с ней по красоте.
Уэно стал их другом, и остался в городе Вечных, поступив на службу в Храм, подобно Юшенгу. Он тренировал послушников, хотя сам не торопился отрекаться от мирской жизни. Но, увидев невесту в праздничном паланкине, он едва не пожалел, что не вернулся на заставу сразу же после выздоровления. Каждая секунда рядом с ней отзывалась в нем счастьем и болью, но с этого дня светловолосая мечта потеряла для него реальность, растаяла, как утренний туман над рекой. Она станет женой другого, того, кого так сильно любит, и кто достоин ее, но невозможность признаться девушке в своих чувствах глубоко ранила Уэно, заставляя постоянно думать о возвращении на прежнюю службу.
Зато сама колдунья ликовала, ибо получила все, за что так старательно боролась. Она заставила Юдая забыть о принцессе Отохимэ, уничтожила все напоминания о сопернице драконьей крови, добилась уважения среди горожан, заняла среди них достойное место, а теперь и стала женой своего удивительного избранника. На ее взгляд Юдай был лучшим из лучших, венцом всего человечества; Мей поставила цель получить его несмотря на все препятствия, и преуспела.
Спустя полтора года Юшенг, Юи, Мичи, Момо, Уэно и прочие их друзья собрались в доме Юдая, чтобы поздравить молодых родителей. Мей держала на руках прелестную девочку, чьи волосы были наполовину серебряными, а наполовину – черными. Юдай показывал друзьям ее близняшку, полностью черноволосую, со сморщенным лицом, отчего она казалась недовольной, и на его взгляд не существовало на свете более красивых детей, чем у них с женой.
– Горо, теперь тебе нужен сын! – смеялся Мичи. – Как бы ты его назвал?
– Может, Юдай? – вмешалась Мей, лукаво улыбнувшись супругу. – Мне это имя очень нравится.
– Нет, не стоит, – сдержанно отказался парень.
– Юдай! – повторил Уэно. – Мне тоже нравится, я своего сына с удовольствием назвал бы этим именем!
Глава 57. Свиток с предсказанием
Течение времени сглаживает память так же, как морская вода точит камень. Счастливые безмятежные годы принесли в сердце Юдая мир и покой, превратив прошлое в смутный сон. Мей и дети, размеренный ритм жизни, друзья и благословенное Безвременье сделали его счастливым человеком.
Юшенг и Юи играли в саду с сыновьями, Мей поднимала по очереди близняшек к цветущим ветвям, а сам парень писал их портрет, увлекшись этим делом с подачи Норайо Ямамото, в котором он тоже перестал видеть врага: предупреждение Идзанаги сыграло свою роль.
– Нобу! – укоряюще произнесла Юи, когда мальчик дернул за волосы дочку Мей.
Юшенг усмехнулся, подумав, что, возможно, в один день дружба между их семьями обретет более крепкие связи.
– Какая идиллия!
Все обернулись к Уэно, который наблюдал за ними со стороны.
– Здравствуй, друг! – сказал Юдай. – Давно тебя не было видно!
– Служба в Храме требует предельной концентрации.
Он не стал добавлять, что ему больно видеть Мей женой другого мужчины, но проницательная колдунья поняла это без слов. Юи, деликатно потупила глаза, ибо от ее внимания тоже не ускользнула плохо скрытая горечь в голосе монаха.
Рио с радостным воплем подлетел к Уэно, рассказывая сразу все, что произошло с ним за целую неделю. Полный Нобу вернулся к маме, просясь на руки, но его решительно перехватил Юшенг.
– Ты слишком большой, чтобы мама тебя носила!
Малыш надул губки, не добившись своего, но под взглядом отца передумал плакать.
– Верное решение, сын! Никаких истерик, ты – мужчина, будущий воин!
Юи подкатила глаза.
– Он еще маленький, прекрати пугать ребенка!
Пока они спорили по поводу воспитания сына, Юдай пригласил Уэно к столу под сакурой, угощая экзотическими сладостями. Мей искоса за ними наблюдала: за парнем, который любил ее, и которого любила она. Их жизнь сплелась слишком тесно, и девушка не хотела думать о будущем, которое могло привнести старую боль и страхи. От Идзанаги больше не было знаков, но вряд ли бог забыл о них: просто время еще не пришло.
Вскоре Уэно попросил прощения, заявив, что ему нужно идти по делам.
– В Храме не хватает наставников, двое отбыли на заставы по просьбе военачальников, мне приходится выполнять их работу.
Он вежливо простился, и покинул общество, но вскоре Рио обнаружил, что его любимый друг забыл свою книгу, с которой пришел.
– Отец, позволь мне отнести ее!
– Не стоит, сын, Уэно сам вернется за книгой.
– Он так занят, вдруг ему срочно понадобится, а он не сможет отлучиться из Храма? Пожалуйста! Ну пожалуйста!
Мальчик был так настойчив, что Юдаю пришлось взять роль спасителя на себя, и Рио успокоился не раньше, чем ему клятвенно пообещали передать книгу из рук в руки. Парень поцеловал Мей, ласково провел рукой по волосам дочери, и отправился к Храму. Солнце клонилось к закату, воздух благоухал цветами, и Юдай искренне радовался прогулке, наслаждаясь каждым мгновением, словно редкой драгоценностью.
Однако, стоило ему переступить порог Храма, как он ощутил смятение и растерянность. Неужели что-то произошло? Навстречу выбежали два монаха, и прытко ускользнули в боковой проход. Парень не отважился последовать за ними на запретную территорию, и лишь неловко переминался у входа, не понимая, почему у него так заныло сердце.
– Горо! Что ты здесь делаешь? – раздался голос Уэно, и в нем не было привычного спокойствия.
– Ты забыл у нас книгу, вот она. Рио никому не давал покоя, пока я не согласился отнести ее тебе.
Парень взял старинный фолиант, глядя на него рассеянным взглядом.
– Я вижу, у вас что-то случилось, – мягко произнес Юдай, – монахи выглядят обеспокоенными.
Он хмыкнул.
– О да, случилось!
Из Храма выбежал сухопарый старик.
– Где Ямамото-сан? Позовите его, срочно!
Молившиеся сгрудились у входа, не понимая, из-за чего монахи так переполошились, а Уэно приблизился к Юдаю.
– Найди Ямамото-сана, попроси его немедленно явиться в Храм. Скажи, что Первозданные воды принесли нам пророчество от Идзанаги-но микото!
Юдаю показалось, что он сорвался с обрыва. Мир пошатнулся, прошлое стало настоящим: монахи получили то самое предсказание о детях – будущих избранниках Идзанаги и Идзанами, с которого запустится цепь событий.
На ватных ногах он отправился искать Норайо, того самого человека, который приговорит их с Макото к смерти. Заметив подтянутую фигуру монаха, Юдай подошел к нему, и попросил вернуться в Храм. Голос не слушался, выдавая глубокое потрясение.
– Что случилось, Горо? – спросил старик.
– Пророчество! Воды даровали новое пророчество!
Глава 58. Завеса
Город гудел, обсуждая судьбоносную весть, в каждом углу шептались о пророчестве, избранниках богов, нелегком решении Норайо, и Юдай сбежал сломя голову, не в силах совладать с болью. Только он принял новую жизнь, полюбил Безвременье, завел семью, как игра Идзанаги-но микото втянула его обратно. Ему придется снова поставить все на кон, и встать лицом к лицу со старым врагом. Макото наверняка уже похоронил соперника, и будет удивлен новой встрече.
«Я увижу себя! – засела мысль в голове. – Увижу свою мать, ее горе! Она ведь так и не узнает, кем был рожден ее сын! Хотя... ведь откуда-то они взяли ее кровь, чтобы найти меня сквозь миры! Как они поняли, чью кровь следовало брать? Я никогда не спрашивал об этом! А у кого бы я спросил? Кто мне даст ответы?»
Призывать бога совершенно не хотелось, и Юдай, вдоволь насидевшись в одиночестве у реки, медленно побрел домой. Ему было страшно увидеть Мей, ее взгляд, полный нежного сочувствия. Он не хотел выглядеть слабым, но именно так себя и ощущал, раздавленным мальчишкой.
Девушка сидела в саду, под раскидистой сакурой, наигрывая мелодию на бамбуковой флейте. Эти исполненные тоски звуки пробудили всю боль в душе парня, и он невольно заплакал. Смерть, отчаяние и страх, которые он похоронил на дне памяти, вновь всплыли на поверхность.
Музыка стихла.
– Муж мой, – на грани слышимости произнесла Мей.
Он подошел к ней, становясь на колени перед супругой.
– Монахи Храма получили то самое пророчество о нас с Макото. Колесо Идзанаги совершило новый оборот. Мне так тяжело, мой цветок лотоса! Я знаю, что развязка приближается, но на пути к неизбежному случится много плохого. Я лгал все это время, не рассказывал тебе правду до конца.
Перед глазами вставал Рио, которому суждено погибнуть на острове Оногоро.
– Я тоже, – вздохнула девушка, низко опуская голову.
Парень ласково прикоснулся к ее щеке, приподнимая бледное лицо.
– О чем это ты, любимая? Что произошло?
– Это должен был быть мой подарок тебе. Я считала, ты обрадуешься, будешь счастлив узнать, но после новости о пророчестве произошедшее обрело зловещий оттенок. Впервые за долгое время я не знаю, что делать!
Юдай нахмурился, присаживаясь рядом с ней на лавочке. Ледяные ладони девушки дрожали, и он сжал их в своих руках.
– Расскажи, Мей, что случилось? Я не понимаю.
– У нас будет ребенок.
– Ребенок! – ошеломленно воскликнул парень. – Боги, это прекрасная новость, Мей! Не знаю, как закрутятся события, но я не дам в обиду нашего малыша, мы вырастим всех наших детей, а там – будет видно!
Прилив энергии отогнал страхи на задворки сознания, но девушка еще горше улыбнулась.
– Ты не понимаешь, Юдай, не понимаешь! Эта искра жизни вспыхнула во мне, я заглянула в ее будущее, но оно было покрыто завесой. Раньше такого не бывало, но я решила не настаивать. Однако сегодня, когда наши соседи рассказали о пророчестве, видения прорвали барьер, и показали мне грядущее.
– Что там было?
– Огромных размеров сакура, храм богини Солнца Аматэрасу, цветущие сады. И затмение. Повитухи принимали детей, и с радостью передавали матерям девочек, о которых Идзанаги не упомянул в пророчестве. Женщины плакали от облегчения, ликуя, что их детей не принесут в жертву Водам. А потом я увидела себя, ощутила будущую боль и тот непередаваемый момент, когда понимаешь, что дала жизнь новому человеку. Я повернула голову к повитухам, но на их лицах была написана непреклонность. Мне стало страшно, я слабым голосом попросила дать мне моего ребенка, но они унесли его, не позволив даже вдохнуть родной запах. Теперь понимаешь?
Юдай застыл от потрясения.
– Любимый, Макото – это наш сын!
– Нет, – прошептал Юдай, – не может быть. Твои видения обманули тебя, Мей, мы не можем быть его родителями!
Она вздохнула, вспомнив тот день, когда с помощью шпильки Отохимэ заглянула в прошлое, и впервые увидела Макото. Тогда он мало интересовал ее, но сейчас она отчетливо призывала в памяти его образ, и видела сходство с собой, со своими родителями, с Юдаем.
Тем временем в доме Юшенга царило такое же смятение: Юи металась по комнате, бросаясь странными восклицаниями. Ее муж сидел на циновке, раздумывая о прихотях судьбы.
– Бедный! – сказал он. – Боюсь представить, как Юдай был потрясен, когда узнал о пророчестве. Сегодня пусть свыкнется с этой мыслью, а завтра я поддержу его.
Юи остановилась у стены, и глухо зарыдала. Юшенг мгновенно вскочил на ноги, приблизился, и обнял за плечи.
– Любовь моя, что такое? Что вызвало такую реакцию?
– Это конец, Юшенг, конец! Когда настанет час затмения – мы потеряем все! Я и представить не могла, что Идзанаги поступил так с нами!
– Объясни же? – он ласково поцеловал ее в висок.
– Я беременна, у нас будет сын, и родится он в час затмения. Завеса открыла мне будущее, и я узнала в детских чертах Юдая. Он наш сын, Юшенг.
Глава 59. Затмение
На следующий день обе семьи встретились, и тщательно следили за своим поведением, пытались не выдавать потрясения, но воздух вокруг них практически искрил от сдерживаемых эмоций. Юшенг исподтишка наблюдал за Юдаем, надеясь найти опровержения слов Юи. Он молил богов, чтобы женщина ошибалась, но, чем больше вглядывался в лицо друга, тем отчетливей видел сходство с супругой и собой. Как же он раньше этого не заметил? Но ведь такое и в страшном сне ему не причудилось бы!
Мей сразу ощутила неладное, как и Юи, и спустя время они раскусили секреты друг друга. Им не нужно было говорить вслух, чтобы общаться.
«Так ты ждешь ребенка!» – мысленно воскликнула Мей.
«Как и ты!» – ответила Юи.
«Вчера завеса открыла будущее. Я раздавлена, мне страшно, ибо наш сын родится в час затмения, и окажется ребенком из пророчества! – поделилась сокровенным Мей. – Тот самый губитель миров, избранник богини смерти Идзанами-но ками, предатель и убийца – это наш сын Макото! Раньше я почти ненавидела его за то, что он сотворил с Юдаем, но сейчас сердце разрывается от боли, ведь он – мой ребенок, мой малыш, которого отберут у меня с первых секунд его жизни!»
«Но ты же знаешь его дальнейшую судьбу, – возразила Юи, – кто-то подменит его в Храме, и мальчик вырастет здесь, в Безвременье. А наш с Юшенгом ребенок будет с нами разлучен.»
Мей непонимающе скосила на нее взгляд, и глаза ее расширились.
«Юдай! У вас родится второй избранник, спаситель! О, как жестоко с нами обошелся Идзанаги-но микото! Все это время мы следовали по дороге, начертанной им, но посмотри, куда она нас завела!»
«Поэтому мой покровитель, бог Луны и привел нас с тобой в этот мир, чтобы мы открыли путь для Юдая с Юшенгом, и запустили колесо».
«Я не хочу отдавать им своего малыша!»
«Все было решено давным-давно, Идзанаги закольцевал события. Конец – это начало, и начало – это конец. Великий бог искусно сплел нити наших жизней, вывел этот узор, и нам его не распустить, не сломать спицы колеса.»
– Мей, что-то случилось? – обеспокоенно спросил Юдай, заметив, как скривилось ее лицо.
– О, конечно, я просто прикусила себя за щеку случайно.
– Как дитя малое!
Она улыбнулась, но внутри чувствовала себя опустошенной.
Месяц шел за месяцем, и будущим роженицам уже не удавалось скрыть свое положение. Жители города Вечных смотрели на них с сочувствием и даже торжественностью, ибо считали честью стать частью пророчества Идзанаги.
Юшенг не нашел в себе сил признаться Юдаю, что он является его отцом, как и Юдай не говорил, что его сыном станет Макото. В разговорах они оба лгали, что, согласно видениям, у них родятся девочки, а их жены мрачно переглядывались, понимая друг друга без слов.
Постоянным источником новостей стал Уэно, который сильно переживал из-за Мей, и часто наведывался в гости, рассказывая, как обстоят дела в Храме, что делают монахи, сколько рожениц планируется принять в храме богини Солнца в день затмения. Точная дата уже была предопределена, астрономы Безвременья бесстрастно передали записку монахам, и Норайо распорядился обеспечить усиленную охрану в храме Аматэрасу. Мей без особых эмоций пожимала плечами, но влюбленный в нее Уэно остро ощущал исходившие от нее волны страха и отчаяния. Он готов был отдать жизнь ради ее спокойствия, но ему нечего было противопоставить предсказанию бога.
Роковой день застал всех врасплох: роды у Юи начались рано, и продолжались восемнадцать мучительных часов. Мей было не легче, и подавленное настроение лишь усугубляло ее страдания. Женщины вокруг отчаянно плакали, просили богов даровать им дочерей, и Мей со злостью думала, что глупым курицам не о чем беспокоиться, их девочки останутся с ними, а ее сына отберут, чтобы принести в жертву во имя общего блага.
«Мей! – донесся издалека голос Юи. – Усмири свой гнев, ты отравляешь им ребенка! Я здесь, с тобой, все будет хорошо!»
Новый приступ схваток прервал девушку, и Мей снова осталась наедине с отчаянием. Она сделала глубокий вдох, ощущая прикосновение ветра на покрытом потом лбу. Безумная боль пронзила ее тело, и она постаралась сосредоточиться только на этом нежном создании, которое ей не дадут в руки, унеся в Храм на убой. Однако девушка не собиралась просто так оставлять это решение: никто не отнимет ее сына, не разлучит с матерью! Раз Идзанаги поместил их в кольцо событий – она сыграет свою роль, и похитит ребенка из Храма. По рассказам Юдая, Макото подменили другим мальчиком, и избранник богини смерти вырос в этом мире.
– Пускай так, да свершится воля богов! – прорычала она, чувствуя, что ребенок почти вышел.
Видение осуществилось наяву: повитухи посмотрели на молодую мать с жалостью, но не позволили ей даже взглянуть на новорожденного, а сразу унесли. Девушка не удержалась от слез и криков, но мысленно уже была готова действовать согласно плану.
Юи тоже разродилась, но у нее даже не было сил на слезы, так измучили ее роды. Мальчика забрали без предупреждения, и женщина мысленно с ним попрощалась.
«Юдай, мой родной, мой любимый сын! Ты вырастешь достойным человеком, смелым мужчиной, и однажды наши пути вновь пересекутся!»
