Текст книги "Боги Безвременья (СИ)"
Автор книги: Анна Левин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16. Вероломство
Когда путешественники подошли ближе к дворцу, то увидели, что он парит над землей, а подъемом к изысканным воротам служит хрупкая стеклянная лестница. Полный Нобу сделал маленький шаг назад, озадаченно посапывая, а худощавый Керо обошел основание лестницы со всех сторон.
– Ну, избранный, – хмыкнул Макото, – и как же нам подняться? Эти ступени не выдержат веса перышка, не то что взрослого мужчины!
Юдай ответил невозмутимым взглядом, разве что слегка приподнял бровь, и первым ступил на лестницу, сделав несколько шагов наверх.
– Видите? – произнес он спокойно. – Главное – не бояться, потому что этот мост был создал богами из чистой энергии, из первозданной материи, и он реален ровно настолько, насколько вы позволяете ему быть реальным.
– Что имеешь в виду? – спросил Нобу.
– Он хочет сказать, что тебе нужно просто по нему пройти! – улыбнулся Рио, по-братски хлопая Нобу по плечу.
– Благодарю за разъяснения, Рио-сан! – съязвил в ответ младший брат.
– Довольно, у нас есть конкретная задача! – подал голос Керо, которому не терпелось увидеть богатства дворца.
Каждый вступил на мост с разными оттенками чувств, но объединяло их одно – желание поскорее попасть внутрь. Отохимэ поднималась легко, ветер красиво играл ее распущенными волосами. Юдай сжимал в руке заколку, пытаясь одновременно думать и о вспыхнувших чувствах, и о пути Идзанаги, постепенно сосредотачиваясь на втором, ибо сила копья стала звать его. Сначала она походила на печальную мелодию сякухати – бамбуковой флейты, с которой его приемный отец Уэно никогда не расставался. Грустные мелодии затрагивали струны сердца маленького Юдая, и теперь юноша с умиротворением узнал в зове копья знакомые мотивы.
«Идзанаги-но микото всегда меня направлял! Уже тогда он знал, что в один день я приду в его дворец!» – подумал он с благодарностью.
Миновав ворота, они оказались во внутреннем дворе, высаженном растениями, которым не было названия в людском мире. Лепестки кружились в воздухе, источая нежный аромат, и ложась плотным слоем на гладь пруда. Красные столбы поддерживали зеленые скатные крыши боковых построек, а посередине возвышался сам замок. Даже Керо ощутил трепет, хотя тут же постарался изгнать из мыслей мягкость. Красота и гармония дворца Яхиродоно не должны были поколебать его решимость довести дело до конца.
Юдай поднял голову к небу, любуясь двумя лунами – настоящей, и ее отражением. Отохимэ закрыла глаза, прислушиваясь к шепоту ветра.
– Копье Идзанаги-но микото ждет нас на самом верху. Орудие, поднявшее сушу из океана, наиглавнейшее сокровище Яхиродоно!
На этот раз Керо внимательно прислушался к ее словам. Значит, самое ценное, что есть во дворце, это копье... Которое необходимо Юдаю для спасения миров, и, кажется, Макото тоже жаждет его заполучить. Но почему? Ответ пронесся кометой в сознании парня: он и есть избранник богини смерти! Уэно говорил, что ребенка подменили, видимо, Макото всю жизнь готовился к мести, либо Идзанами проникла в его сны, совратив сердце, и настроила против защитников Безвременья.
«Если так посудить, беднягу можно понять! – подумал Керо. – С первых минут жизни его отобрали у родителей, принесли в какой-то храм, где монахи во имя высшей цели приговорили младенца к смерти. Ладно, родители спасли его, подговорили кого-то из ордена, и наблюдали за взрослением сына со стороны, не смея приблизиться к нему. Пожалуй, монахи Безвременья заслужили хорошей трепки! Надо будет договориться к Макото, чтобы быть в безопасности, когда богиня смерти вырвется на волю.»
– Не стоит медлить, – голос Юдая вырвал его из размышлений. – Нам нужно копье, так вперед!
Пока остальные направились за ним, Керо обогнал Макото, намеренно останавливая его у лестницы.
– Возникли какие-то проблемы? – спокойно, но с легкой ноткой угрозы произнес юноша.
– У меня – нет, но могут возникнуть у наших общих врагов.
– Поясни, или не задерживай меня.
– Я догадался, что ты служишь богине Идзанами, – улыбнулся Керо, увидев, с какой злостью сощурил глаза Макото. – Поверь, я не осуждаю тебя, наоборот, предлагаю помощь. Толстяк Нобу, его аскетичный братец и девушка заняли сторону Юдая, и поддержат его, когда ты начнешь собственную игру.
– Почему же ты хочешь присоединиться ко мне?
– Никто из них не даст мне того, что мне нужно.
– Дай догадаюсь, – презрительно произнес Макото, – ты хочешь забрать сокровища дворца.
– Конечно, раз они ценные – я смогу получить за них все, что пожелаю. Но Юдай не позволит просто так их взять, и я хочу, чтобы ты был на моей стороне, а я помогу тебе, когда ты попытаешься завладеть копьем. Вдвоем мы справимся с Юдаем и Рио, так как они самые опасные противники. Принцесса же достанется тебе, как победителю! Я на нее не претендую.
Макото обдумал предложение, взвешивая все риски. Конечно, на его пути не было места друзьям, но он вполне мог завести союзников, которые стали бы в будущем слугами Идзанами. Раз Керо желает поживиться во дворце – пожалуйста, пусть берет, что хочет. Вряд ли этот выходец из погибшего мира знает, что сокровища богов обладают собственной волей, и способны порабощать тех, кто смеет прикасаться к ним без их на то желания.
Глава 17. Легенды
– Вот вы где! – раздался голос Нобу, вернувшегося за парнями. – Не отставайте, принцесса Отохимэ беспокоится, попросила позвать вас.
Керо безразлично пожал плечами, зато у Макото глаза загорелись: он явно питал надежды заполучить девушку, и тут же поспешил наверх, не забыв кивнуть Керо.
– Чего вы тут застряли? – без тени подозрения спросил Нобу.
– Обсуждали архитектуру. Керо, оказывается, по уцелевшим изображениям изучал архитектуру своего мира, и ему здесь понравилось. Мне тоже, но Безвременье, на мой взгляд, лучше.
– Конечно, нет мира, прекрасней Безвременья! Ты и сам убедишься в этом, Керо, когда туда попадешь!
Парень улыбнулся, скрывая насмешку. Да, он попадет в Безвременье, но на стороне избранника Идзанами, чтобы уничтожать и покорять, а не спасать.
Вскоре они догнали остальных, и вместе продолжили путь наверх. Керо порой заглядывал в залы, видя удивительные артефакты: зеркало богини Аматэрасу, изготовленное для нее богом-кузнецом Исикоторибэ; самурайский клинок Когарасумару, выкованный легендарным мастером мечей Амакуни; золотые и нефритовые украшения. Однако наибольший интерес у парней вызвал меч Кусанаги-но Цуруги.
– Как думаете, а с помощью этого меча можно победить Идзанами? – спросил Нобу, восторженно разглядывая клинок.
– И не думай к нему прикасаться! – предостерег Рио.
– Но почему меч здесь? Я слышал, что его хранит императорская семья в своем дворце.
Отохиме покачала головой.
– Ты не понимаешь сути этого места. Остров всегда существовал и всегда будет, он не привязан к конкретному времени, ему все равно, какой год сейчас на изначальной Земле, а какой, например, в Безвременье. Если клинок здесь, значит, в какой-то исторический период боги решили изъять его у правящей династии, и поместить в свою обитель.
– Я столько слышал о Кусанаги-но Цуруги! – продолжал восхищаться Нобу. – Всегда просил брата рассказать мне эту легенду.
– И я тоже, – мягко улыбнулась принцесса. – Отец рассказывал мне ее, сказ о том, как бог ветров Сусаноо был сослан на Землю за дурные поступки, где ему повстречались два бога – Асинадзути и Тэнадзути, и попросили защитить от бесчинств восьмиглавого дракона Ямато-но Оноти.
– Ну еще бы, он пожирал по одной из дочерей богов в год!
Девушка тонко улыбнулась.
– Порой драконы действительно ведут себя не самым лучшим образом. Однако Ямато-но Оноти был глуп, раз поддался на уговоры Сусаноо, и выпил сакэ. Под влиянием напитка он не смог достойно сражаться, и был повергнут.
– Да, а в одном из хвостов дракона бог ветров и нашел Кусанаги-но Цуруги! – прыснул от смеха Керо.
– Так и было! – возмутилась Отохимэ.
– Не верю я в это! Наверное, меч просто принадлежал дракону, а бог его отнял у убитого врага. Хорошо он устроился, этот Сусаноо: и героем стал, и в жены последнюю уцелевшую дочь пожилых богов взял!
– Однако же меч он подарил своей сестре, богине Солнца Аматэрасу, в качестве искупления за прошлые недостойные поступки!
– А богиня передала меч своему правнуку, когда он сошел на Землю, и стал первым японским императором! – примирительно вмешался Рио, пытаясь прекратить спор между Керо и принцессой. – Теперь же он здесь, перед нами.
– И я по-прежнему хочу его прихватить с собой! – вздохнул Нобу.
Юдай положил руку ему на плечо.
– Мы пришли сюда за копьем Идзанаги-но микото, а не за этим мечом. Давайте продолжим дорогу к нужному нам артефакту!
– А все равно это потрясающе, видеть, как легенды оживают на твоих глазах! Скажи мне кто год назад, что однажды я увижу сокровища богов – я бы посмеялся, и не поверил.
Оторвавшись от клинка, путешественники снова вернулись на лестницу, продолжая путь наверх.
«Хорош этот меч, ничего не скажешь! – думал Керо. – Надо будет его выпросить себе, раз копье достанется Макото. Жаль, что за этим сопляком стоит богиня смерти, иначе я бы и копье у него отнял! Но да ладно, подожду немного. Кто знает, как сложится судьба? Вдруг мальчишка погибнет, пытаясь освободить свою хозяйку, и я займу его место. Или лучше не связываться с богиней из страны Ёми? Все-таки царство мертвых – не самое лучшее место для проживания, наверняка за долгие тысячелетия она сошла с ума. Пусть уж Макото ей угождает, а я получу, что желаю, и буду в безопасности!»
– Юдай! – на грани слышимости произнесла Отохимэ, поравнявшись с ним. – Мне не по себе: что-то назревает. Я ощущаю угрозу, она приближается, как морской шторм, но мне не под силу определить источник.
Юноша промолчал, вспоминая слова Уэно и собственные предчувствия.
– Отец предупреждал меня, – продолжила девушка, – перед тем, как я оставила родной дом, и отправилась на поиски спасителя миров. Сказал не доверять одному из пяти.
Юдай не стал уточнять, что предателей двое, и что их личности ему уже известны, ибо верил, что Идзанаги, призвавший его спасти мир, даст ему достаточно сил справиться с Макото и Керо.
Глава 18. Побежденный
На последнем этаже было пусто, лишь в самой середине, в столбе света висело в воздухе украшенное редчайшими драгоценностями копье Идзанаги-но микото. Легендарное Аменонухоко действительно имело форму нагитаны – оружия с длинной рукоятью и изогнутым односторонним клинком; от рукояти клинок отделялся круглой гардой цуба.
В присутствии артефакта сердца путешественников забились чаще, а в воздухе начали вспыхивать искры, реагируя по появление чужаков. Смертные никогда раньше не переступали порог дворца, и никогда не касались великого Аменонухоко, создавшего землю как таковую из бесконечной воды.
– Вы чувствуете? – шепотом произнес Нобу, боясь дышать от волнения.
– Это большая честь! – сказал Рио, припадая на колени перед копьем.
Юдай последовал его примеру, как и все остальные. Макото ощутил щемящую боль в груди, словно что-то переворачивалось внутри него, пытаясь освободиться, вырваться наружу, и он закусил губу, сдерживая порыв. Чем бы это ни было, оно тянулось к свету, к спасению, к пути, который он отверг ради своей богини, взывавшей из глубин преисподней.
Избранник Идзанаги поднялся, чувствуя, как от копья к нему потянулась невидимая энергия. Она исследовала его, омывала разум, избавляя от страхов. Аменонухоко признало его, юноша понял это, когда правая рука нагрелась, словно уже держала великое оружие создателя мира. Он сделал шаг вперед, как на его плечо легла худощавая рука.
– Не спеши! – сказал Макото. – Копьем должен обладать самый сильный.
Юдай совершенно спокойно посмотрел в глаза противнику.
– Аменонухоко принадлежит Идзанаги-но микото. Однако из смертных лишь мне позволено прикоснуться к копью, потому что я был избран великим богом. Хочешь оспорить мои права, избранник Идзанами-но ками?
Нобу с Рио пораженно переводили взгляды с одного парня на другого.
– Ты что-то путаешь, Юдай! – встал на защиту своего друга Нобу. – Мы выросли с Макото, я знаю его столько, сколько и себя, и готов поручиться за него! Уж скорее я окажусь ребенком из пророчества, чем мой друг Макото!
Принцесса проницательно вгляделась в лицо юноши, которого так яро защищал Нобу. На секунду в глазах Макото промелькнули раскаяние и стыд, но быстро уступили место безразличию. Рио тоже это заметил.
– Почему же ты привел меня сюда, если догадался? Неужели думал, что мир богов очистит мое сердце? – с насмешкой спросил Макото.
– Такова была воля Идзанаги-но микото. Он знал, что на своем пути я встречу двоих предателей, но вы должны были оказаться здесь, иначе замысел бога нарушился бы. И вот мы все здесь.
На этот раз братья безошибочно посмотрели на Керо.
– Надо было оставить тебя гнить в твоем мире! – зло произнес Рио.
Керо лишь рассмеялся.
– Поздно жалеть о прошлом!
– Идзанами разрушит миры, убьет людей, как те Рифиды, которых ты ненавидел, и торговцы детьми, с которыми ты боролся в своем Киото!
Лицо парня болезненно скривилось.
– Вот именно, какая разница, кто будет убивать? Что люди, что богиня смерти – у всех есть стремление к разрушению, так лучше сразу примкнуть к победителю!
Принцесса вышла вперед.
– Довольно, вы сказали много, но слова – лишь пустота. Пусть ваши поступки говорят за вас.
Юноши посмотрели друг на друга, согласно кивнув. Момент настал, давнее предсказание Идзанаги-но микото должно было свершиться, и от этого каждому стало не по себе: проигрыш и забвение, либо победа и исполнение цели всей жизни – выбор простой, и жестокий в своей окончательности. Копье спокойно ждало исхода поединка, продолжая сверкать в столбе света, а принцесса Отохимэ с другими отошли к стене, признавая право парней на давно задуманное богами сражение.
Они оба много тренировались, и их поединок мог бы вызвать одобрение у любого сенсея, даже требовательного Норайо Ямамото. Движения Юдая были быстрыми, но плавными и изящными, а Макото – рваными и жесткими. Один боролся за жизнь, второй – за смерть, и это прекрасно отражалось в их танце боя: Макото использовал удушение и выкручивания, а Юдай стремился осторожно одолеть противника, не причинив особого вреда, отбивал атаки, мало атакуя в ответ. Он больше защищался, чем нападал, но даже в таком положении было видно его превосходство.
– Уроки Уэно не прошли даром! – одобрительно произнес Нобу.
– Я слышал, что он был великим воином Ордена! – ответил Рио. – Если он лично тренировал Юдая, то у него есть все шансы на победу.
Керо не особо обрадовался, услышав, что Макото может проиграть. Он поставил на избранника богини смерти, и ему было нужно, чтобы мальчишка одержал верх. «Судьба помогает тем, кто сам себе помогает!» – подумал Керо.
Он осторожно нащупал за пазухой ритуальный нож кусунгобу, прихваченный с нижних этажей дворца, и бросился на Нобу. Рио заметил выпад Керо в последнюю секунду, и закрыл собой брата. Отохимэ закричала, что отвлекло внимание Юдая, и Макото воспользовался моментом, нанося серию сильных ударов. Когда за спиной юноши оказалась открытая часть стены, Макото толкнул врага ногой в живот, сбрасывая с большой высоты.
Принцесса задействовала все силы, призывая Воды на помощь любимому, прежде чем сознание оставило ее на милость победителей.
Глава 19. Варвары
ЧАСТЬ 2
Мысли пребывали в хаосе, образ сменялся образом, и, когда он открыл глаза, сердце едва не выпрыгнуло из груди от последнего воспоминания. Керо напал на Рио, по белой ткани расплывалось красное пятно, милая принцесса испуганно вскрикнула, а Макото воспользовался ситуацией, сбросив врага с верхнего этажа дворца. Юдай стремительно несся к земле, чтобы встретить свою погибель, но какая-то мягкая субстанция подхватила его за секунду до жестокого конца, обволакивая влагой и запахом моря. Нежные прикосновения напомнили шелковистую гладкость кожи Отохимэ.
«Защитите его, о, Воды! Заклинаю вас силой своего царственного отца, дракона Ватацуми-но ками, повелителя морей! Спасите Юдая, перенесите его в безопасность, направьте его! Возьмите все мои силы, только уберегите его!»
– Отохимэ! – прохрипел юноша, едва шевеля иссохшими губами.
В темноте что-то зашевелилось.
– Очнулся!
– Да, принеси воды. И позови Лао.
Маленькая тень метнулась к крошечному источнику света, закрыв его на секунду собой, и исчезла.
– Кто ты? – раздался рядом голос.
Юдай с трудом сфокусировал взгляд, рассмотрев морщинистое женское лицо. Сочувствие перемешивалось с подозрительностью, словно она не могла решить, друг он или враг, но это не мешало незнакомце ловко обтирать его лицо мокрой тряпкой.
В помещение вошел старик, еще крепкий, но уставший. В мудрых глазах плескался интерес.
– Выжил все-таки! Силен! Мое имя – Лао, это – моя жена Юн, и наша внучка – Мей. Мы нашли тебя четыре дня назад в реке: ты плыл по течению, на спине, без сознания.
– Четыре дня, – прошептал Юдай, пытаясь понять, куда он попал, сколько времени прошло в основном мире, и где сейчас его возлюбленная.
– Как тебя зовут? – продолжил старик. – Откуда ты, как оказался в воде?
– Мое имя Шен. Я пришел издалека, а в реку меня сбросил попутчик, с которым мы вместе странствовали.
Старик покачал головой.
– Мы приютили тебя, а ты обманываешь нас! – он вздохнул. – Ты не нашего племени, хоть и представился нашим именем. Для путешествий времена сейчас опасные, а насчет твоего попутчика... Что-то в этом рассказе проскользнуло искреннее. Поведай все без утайки, юноша, иначе мы будем вынуждены пойти к властям, доложить о тебе. Вдруг ты шпион на службе у Чингисхана?
Глаза Юдая расширились при упоминании монгольского завоевателя. Интересно, только на изначальной Земле происходят эти события, или его забросило в одну из альтернативных вселенных? Не зная, что сказать, чтобы не перепугать людей, он постарался выведать у них подробности.
– Что вы, как вы можете! Я не шпион, от рук его войск погибла вся моя семья! Я потерял близких, и долго скитался, научился никому не доверять, чтобы не познать предательства. И все равно проиграл.
Старик посмотрел на него более мягко.
– Мы не причиним тебе вреда, если и ты не причинишь вреда нам.
– Что здесь произошло, почтенный Лао?
– На нашу землю пришли варвары, степные племена. Разорили, сожгли; мужчин убивали, женщин забирали. Мы с женой и внучкой сумели сбежать, а наш сын погиб, невестка же – попала в руки дикарей. Еще немного, и великая империя Цзинь падет к ногам жестокого захватчика, а император неспособен дать отпор татарам! Нас больше, наши города лучше укреплены, наши воины лучше вооружены, но они проигрывают проклятым врагам! Того гляди и стену преодолеют.
– Да что ты такое говоришь! – испугалась супруга Лао. – Ну разграбили пару городов, но никогда им не дойти до столицы!
Юдай вспомнил, что цзиньцы татарами называли монгольские племена, что просто означало слово «варвары». И империя Цзинь... она действительно пала под натиском орды в тысяча двести тридцать четвертом году, после гибели последнего императора Ваньян Чэнлиня в бою. Но, раз пока что монголы не достигли конечной цели, Первозданные воды, призванные Отохимэ, забросили его на изначальную Землю, кажется, в самое начало войны с племенами. К тому же, раз старик упомянул Чингисхана, Великую стену, которую кочевники еще не преодолели, это должен быть примерно тысяча двести одиннадцатый год.
– Так как тебя на самом деле зовут? – вмешался в его мысли Лао.
– Горо, – выпалил юноша первое попавшееся имя.
– Хорошо, Горо. Оставаться в этом поселении опасно, кочевники могут настигнуть нас здесь. Мы собираемся уйти под защиту большого города. Не ради себя, но ради нашей маленькой Мей, – с нежностью добавил старик. – Мы не отдадим ее на растерзание зверям, ее судьба – цвести, радовать красотой, выйти замуж, а не погибнуть под копытами коней кочевников.
Судьба побежденных всегда печальна, Юдай на своем примере знал это. Маленькая ошибка стоила ему всего: он проиграл, едва не погиб, попал в прошлое, еще в столь смутное время, пока Макото овладел копьем Идзанаги, и отправился в Безвременье. А Отохимэ, что сделали с ней? Неужели убили, дабы скрыть свои злодеяния? А Нобу с Рио? Выжил ли старший брат? Столько неизвестности, а он потерял связь с Водами, не зная, как вернуться.
Глава 20. Звуки ветра
Юдаю пришлось тяжело: не успел он оправиться после поединка и попадания в этот мир, как ему пришлось отправляться в дорогу, спасаясь с цзиньскими беженцами от монгольского нашествия. Но он не жаловался, наоборот, помогал Лао нести пожитки семьи, развлекал маленькую Мей, с другими мужчинами нес дозор. Сначала на него смотрели с подозрением, чувствуя в нем нечто чужеродное, но со временем стали доверять, ибо привыкли судить о людях в первую очередь по их поступкам.
Во время привалов старик Лао подбадривал путешественников, играя на сякухати. Звучание бамбуковой флейты всегда нравилось Юдаю, он даже пытался научиться играть на ней, но из-за тренировок не хватало времени. Однако сейчас печальные звуки глубоко терзали его сердце, вызывая в памяти лицо Отохимэ, ее нежную улыбку, колдовские зеленые глаза. Где же она? Как ему найти ее? Ведь он должен был сберечь ее сердце, а вместо этого она отдала свои силы ради его защиты! И какой после этого он избранник бога Идзанаги?
От презрения к самому себе юноша не смог усидеть на месте, отходя от отдыхающих крестьян. Но даже здесь ему не было покоя, ибо ветер в насмешку над его страданиями пел еще более печальные мелодии, чем Лао со своей флейтой. В этих звуках ветра Юдай слышал отчаяние, безысходность, и неожиданно среди гармонии природы ему почудился голос его любимой.
«Юдай!» – звала Отохимэ.
Он побежал за ветром, пытаясь определить, откуда идет звук.
«Юдай, берегись!» – предупредил мягкий голос, и обострившийся слух юноши различил нечто неестественное в звуках ветра.
Свист. Резкий, злой, смертоносный.
Юдай повалился на спину, отброшенный ударом. Стрела угодила в левое плечо, причиняя безумную боль. Перед глазами размывалось, но он с силой закусил нижнюю губу, чувствуя, как по подбородку бежит струйка крови. Это помогло отрезвиться, вынырнуть из пучины забытья. Не время для слабости, если он хочет выжить!
Рядом раздались неприятные голоса, и над ним склонилось заросшее лицо. Черные глаза смотрели безжалостно, напоминали взгляд хищника перед нападением. Он вытащил короткий нож, намереваясь добить раненного юнца, но Юдай только и ждал сближения: зацепил противника ногой, повалив на землю. Подобранный камень полетел в голову второго врага, оглушая на время. Первый быстро поднялся, атакуя ножом, но Юдай перехватил руку в выпаде, выбил нож, перевернулся, ударил локтем в позвоночник, услышав хруст, через кувырок ушел от ответного удара, схватил нож, и всадил в горло противника.
Тем временем на него напал второй воин. Он не издавал воплей, но его глаза пылали лютой злобой и ненавистью. Камень разбил ему бровь, кровь заливала лицо, но это не помешало мужчине с точностью наносить удары. Схватившись за стрелу, он с силой дернул ее на себя, вырывая из плеча Юдая. Юноша вскрикнул, когда наконечник повторно изранил его изнутри. Капли крови унесло поднявшимся ветром, и противник злобно ощерился.
– Смерть! – прохрипел он с едва понятным акцентом.
Избранник Идзанаги ощутил слабость, несовместимую с выживанием, и это стало толчком к победе: он достиг края, когда каждый шаг мог привести к падению в пропасть, и обратился к глубинам памяти собственного тела, сражаясь без стратегии, видя битву словно со стороны. Страх ушел, дыхание выровнялось, ветер ласково прошелся его по лицу, охлаждая пылающую кожу. Юдай отбил каждый удар, глядя в гневные глаза со спокойствием. Воин с силой ударил его ногой в колено, заставив упасть, но юноша не растерялся, схватил пыль, метнув в глаза противнику. Одной секунды хватило, чтобы перехватить валявшийся нож, и расправиться со вторым мужчиной.
Когда бой закончился, Юдай зашатался, прижимая руку к ране, но ветер донес новые звуки боли. Юноша повернул голову, увидев дым. Лагерь, беженцы разбили там лагерь!
«Остановись!» – на грани слышимости раздался нежный голосок.
Однако он упорно брел на выручку, боясь, что приютившие его люди и их внучка могли пострадать. В отряде не было практически воинов, в основном – спасавшиеся от кочевников женщины, дети, старики, раненые мужчины. Расправиться с ними – легче простого.
«Милый, ты не должен погибнуть! Ты ранен! Найди Первозданные воды и вернись домой!» – в голосе Отохимэ раздалось отчаяние.
«Как я уйду, моя любовь? Им не на кого надеяться, я должен помочь!» – мысленно обратился к ней Юдай.
Он сделал еще несколько шагов вперед, и силы оставили его. Однако, даже упав на колени, юноша все равно продолжал ползти, подгоняемый душераздирающими криками. Ветер снова подул в его сторону, принося слова и мольбы. Кто-то просил кого-то о пощаде, кто-то проклинал захватчиков, кто-то призывал богов. И среди этого хаоса раздался тонкий девичий визг. Юдай готов был поручиться, кто услышал маленькую Мей, и с особым рвением стал цепляться за траву, подтягивая тело вперед.
Запах гари терзал ноздри, к привычной древесине примешивалось паленое мясо. Омерзительный смрад не давал Юдаю впасть в беспамятство, и, казалось, он полз целую вечность, оставляя за собой полосу крови из пробитого плеча, прежде чем силы окончательно не оставили его.
«Мой милый, где же ты? Я не вижу тебя!»
Юноша с трудом открыл глаза, видя перед собой сплошную тьму.
– Выжил, значит! – рядом раздался хриплый голос.
