Текст книги "Боги Безвременья (СИ)"
Автор книги: Анна Левин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 26. Союзники
– Вот значит, как! Они тебя бросили здесь, или, скорее, Первозданные воды сами вынесли тебя сюда! Чтобы путешествовать с их помощью, нужно обладать навыками, или особым артефактом. Ну или же получить от богов благословение.
– От богов? – хмыкнул мужчина. – Серьезно?
– Вселенная устроена сложнее, чем кажется непосвященным. Ты-то лучше других должен это понимать!
– Допустим. Получить позволение мифических существ мы не сможем, а вот раздобыть артефакт – вполне реально! Звучит как план!
Юдай покачал головой.
– Нет, он должен вести к конкретной цели, и создается на крови. Меня нашли люди из Безвременья с помощью крови моей матери.
– Звучит кошмарно! – вздохнул Юшенг. – Ладно, с артефактом мы тоже прогорели. А что насчет особых навыков? Как ими овладеть?
– Здесь тоже есть подвох: с этим нужно либо родиться, либо потратить много времени, обучаясь у сенсея.
Мужчина горько рассмеялся.
– Как все сложно! А ты как сюда попал? Кто ты вообще такой?
Юноша не хотел делиться с ним своим прошлым, потому что не до конца доверял, но и признавал право Юшенга хотя бы на небольшую долю честности после его собственного рассказа.
– Мой отец забрал меня из Безвременья, и мы поселились в далеком мире. Так получилось, не спрашивай, почему меня разлучили с матерью.
Мужчина примирительно развел руками.
– Все хорошо, Горо, меня больше волнуют другие детали.
– Тогда перейду к главному: монахи Ордена Идзанаги-но микото дали приказ отряду молодых воинов найти меня. Для этого использовали артефакт на крови моей матери, который вел их из одного мира в другой, пока они не явились в мой дом. Один из них попытался меня убить, но меня спасла Отохимэ – девушка, которую я полюбил. Ее отец – великий дракон Ватацуми-но ками, поэтому девушка обладала способностью призывать Первозданные воды, и управлять ими. Из последних сил она спасла меня, отправив в другой мир, однако сам я не способен управлять Водами.
Юдай умолчал о пророчестве, настоящем имени, причинах ненависти Макото, и даже о том, что на божественный остров Оногоро странников перенес именно он, Юдай, с позволения Идзанаги-но микото.
Однако Юшенг был непрост:
– Ты действительно не все поведал, но главную мысль я уразумел: ты не знаешь, как убраться отсюда, и мы намертво застряли в этом диком месте.
– Никто не знает, что будет дальше.
– Мне уже тридцать три года, тринадцать из которых я провел в этой преисподней. Так мало всего этого было, теперь и варвары явились! Представляешь, во что превратится империя под копытами их коней? На вашей альтернативной Земле изучали историю, там был такой эпизод?
– Изучали, она дословно повторялась, просто в нашем мире технологии развивались быстрей.
– Ну тогда тебе известно, что Цзинь падет, надолго станет территорией кочевников. Так что мы с тобой либо погибнем, либо станем рабами.
Юшенг протянул ему миску с едой.
– Благодарю!
– Я даже рад, что мне не придется коротать этот вечер в одиночестве. С местными тяжело, они другие, смотрят на меня, как на демона, а ты – такой же, как я. Знаешь, Горо, предлагаю держаться вместе.
Юноша не знал, на что решиться. С одной стороны, Юшенг не производил впечатления честного человека, а на примере Макото Юдай уяснил, как это важно, держать рядом только тех, кому можно доверять. Но и продолжать скитаться в одиночку, не имея ни цели, ни надежд, ни собеседника, способного понять и помочь советом – тоже грустная перспектива. Им ведь необязательно становиться друзьями, достаточно просто не терять бдительности, и не показывать своих опасений: такие люди чувствуют чужой страх, и не уважают слабость.
– Я принимаю твое предложение, Юшенг.
На этот раз мужчина улыбнулся доброжелательно, без вызова.
– Рад! Правда, Горо! Только тебе придется многому научиться, чтобы выжить здесь. В своем нынешнем виде ты и месяца не протянешь.
– О чем это ты?
– Ну, раз мы теперь друзья поневоле, давай будем откровенны: ты – тощий и слабый мальчишка!
– Что? – возмутился юноша.
Миска в его руках едва не опрокинулась.
– Посмотри на себя, сплошная кожа и кости. А с кочевниками дрался – чуть не погиб, получил стрелу в плечо. Я, например, могу одолеть сразу троих врагов, а ты с двумя едва управился. Да и тому противнику, о котором не захотел рассказывать подробно, тоже проиграл. Поэтому и попал сюда.
Юдай нахмурился.
– Я обучу тебя! – спокойно произнес Юшенг. – Помогу тебе стать воином, не ведающим поражения. Но для этого тебе придется отпустить боль, найти баланс, и позволить себе пойти дальше.
– Мой дух – в состоянии равновесия!
– Ну, – усмехнулся мужчина, – давай посмотрим!
Глава 27. Путь воина
– В твоей голове много ненужных мыслей! – покачал головой Юшенг.
Юдай, стоявший под водопадом, с бамбуковым шестом на плечах, к концам которых были привязаны мешки, досадливо поморщился. Еще бы, мало того, что его каждую ночь преследовали кошмары, в которых Отохимэ молила его найти дорогу домой, а Макото уничтожал миры, так еще и новый учитель вздохнуть спокойно не давал, истязая ежедневными тренировками.
– Ты не показываешь результатов, – продолжал тем временем Юшенг. – Застрял на одном уровне, и не пытаешься двигаться дальше.
– Я пытаюсь! – пропыхтел юноша, и едва удержался на ногах. – Водопад заливает мое лицо, – он сплевывал воду на каждом слове, – я ничего не вижу, не могу сконцентрироваться.
– В этом и проблема: если бы твой разум пребывал в равновесии, тебе ничто не помешало бы достигать вершин. Когда я был в твоем возрасте, меня воспитывала улица, банда, кровавый опыт, но однажды мы встретились с путешественниками из другого мира, и вот где я сейчас! Я проиграл, потому что был слаб, как ты.
Юноша не стал отвечать. На ум пришло лицо Отохимэ, нефритовая зелень прекрасных глаз, и он не устоял на ногах, упав в воду.
Юшенг поднял брови, делая мысленные пометки.
– Я знаю, что отвлекся, поэтому и потерял концентрацию.
– Ты постоянно отвлекаешься, друг! Не прошло ни минуты, чтобы твои глаза не стекленели, показывая, что ты погружаешься в мир грез. Неважно, к чему стремится твое сердце, сначала ты должен стать воином.
– Мой отец обучал меня!
– И не преуспел.
Он не стал спорить, думая, что Юшенг в чем-то прав: будь Юдай сильнее, все сложилось бы иначе. Он не проиграл бы Макото, не попал бы сюда, не оставил бы возлюбленную в руках врагов.
– Вот даже сейчас! – воскликнул мужчина. – По твоему лицу видно, что мыслями ты опять вернулся в прошлое. Нельзя так!
– Но как я могу все забыть! – не выдержал Юдай. – Как я могу не думать о тех, кого потерял, тех, кто в опасности из-за моей никчемности!
Юшенг отошел к лагерю, и вскоре вернулся с двумя мисками, в которые зачерпнул воду.
– Это – ты! – сказал он, показывая первую емкость. – Ты переполнен горечью и страхом. А вот это, – он указал на вторую миску, – мои наставления, к которым ты не прислушиваешься.
Он начал переливать воду из второй емкости в первую, и без того полную, поэтому вся жидкость из второй миски оказалась на земле.
– Понимаешь, о чем я? Ты не наполняешься знаниями, потому что твой разум и без того заполнен, но другими, совершенно не нужными вещами. Оставь былое, сфокусируйся на настоящем, слушай меня, найди равновесие. Иначе так и останешься сломленным мальчишкой, и не сможешь ничего исправить, если однажды выпадет шанс.
– Ты прав, – опустил голову Юдай, – я хожу кругами.
– Первый шаг – прозрение. Я могу сто раз тебе это сказать, но, пока ты сам не поймешь, урок не будет усвоен. Вступая на путь воина, нужно научиться брать контроль над чувствами, иначе они овладеют тобой.
– И где ты этому научился?
– У меня было целых тринадцать лет в этой дыре, чтобы поумнеть. И сначала меня подобрали монахи, когда я только перенесся сюда, взяли к себе, обучили грамоте, боевым искусствам, после чего я сбежал. Мне было тяжело в их окружении, я стремился на волю, надеялся найти путь домой. В окружении просветленных монахов я не мог найти душевного равновесия, ибо мое сердце снедало нетерпение и ярость. И только вернувшись к привычному образу жизни я успокоился.
– Ты имеешь в виду бродяжничество? – улыбнулся Юдай.
– Предпочитаю называть это уделом отшельника. Я ушел по своей воле, но я не бродяга.
Юноша не стал спорить, хотя не заметил разницы.
– Лови! – неожиданно крикнул Юшенг, подбрасывая миску в воздух.
Вода замедлила его движения, но Юдай сумел ее поймать.
– Теперь заполни ее, – приказал мужчина, – встань обратно под водопад, согни левую ногу в колене, закрой глаза, и держи миску в вытянутой руке.
Стоять с закрытыми глазами всегда тяжело, снижается устойчивость, а на одной ноге – это и вовсе испытание. Юноша постоянно терял равновесие, на что самопровозглашенный учитель говорил, что ему нужно найти точку опоры внутри себя.
– Да, результаты скромные! – подытожил Юшенг спустя час. – Придется постараться, чтобы мы пережили нашествие монголов.
Несмотря на обучение, Юдай продолжал мысленно метаться между прошлым и настоящим. Он постоянно впадал в крайности: то смиренно принимал судьбу, готовился провести остаток жизни здесь, то едва не выл от отчаяния, мечтая вернуться к Отохимэ и Уэно.
Юшенг заставлял его косить траву, стоять на одной ноге на валуне, с завязанными глазами идти через лес, но юноша не мог сконцентрироваться на выполняемых упражнениях. Для успеха ему нужно было очистить разум, и сконцентрировать внимание только на определенном моменте, но каждую секунду его преследовал образ дочери дракона и ненавистного Макото с копьем Идзанаги в руке.
Глава 28. Поединок
Через несколько недель союзники собрали свои вещи, и отправились на новое место. Как сказал Юшенг, в деревне многие знали о Горо – выжившем после нападения кочевников юноше, а известность им была ни к чему. Юдай постепенно привыкал к новому имени, реагируя на него более спокойно. С одной стороны, он даже был рад прикрываться выдуманным именем, защищая свое прошлое, самое сокровенное от посторонних.
Бамбуковый лес навевал грустные мысли о Мей, ее исчезновении, судьбе бедной девочки, но юноша старался очистить разум от тяжести, и так хватало былых поражений. Юшенг наблюдал за своим учеником, после чего позвал на большую прогалину.
– Знаешь, чего тебе не хватает? Взбучки. Физической боли. Чтобы тебя освежила энергия. Бери шест!
Юдай подхватил тренировочное оружие из бамбука, и встал напротив учителя. Они были разными и по габаритам, и по внешности, но каждый обладал своей силой, и один ее уже раскрыл в себе, а второму это только предстояло сделать.
Он так и не понял, когда атаковал Юшенг: его движения были легкими, молниеносными, незаметными, но неумолимо опасными. Бамбуковый шест в его руках порхал с нечеловеческой скоростью, и Юдаю не удалось отбить ни одного удара. От очередного толчка в спину юноша упал на землю, но не смог подняться, ибо тяжелая нога опустилась ему между лопаток.
– Как ты вообще мог победить двоих кочевников? Может, ты лжешь? Может, их убил кто-то другой, а ты присваиваешь себе чужую победу?
– Это сделал я! – прохрипел Юдай.
– С трудом верится. Посмотри на себя: валяешься, уткнувшись лицом в траву, как побитый пес. Мне даже стараться не пришлось, ты будто нарочно подставлялся под мой шест! Неудивительно, что враг из другого мира тебя одолел. Ты – слаб, необучаем, неспособен бороться за то, что считаешь верным, и за тех, кто нуждается в твоей защите.
Юноша разозлился, с диким рыком освободился из мертвой хватки, через кувырок вскочил на ноги, поддел носком упавший шест, подбросил вверх, поймал, и атаковал Юшенга. Мужчина отбивал удары, но ему пришлось отбросить легкомысленность, так как Юдай действовал импульсивно, со всей доступной ему яростью, вкладывая в бой всю свою боль.
Постепенно тренировка потеряла первоначальный смысл: это было не просто обучение, а настоящий поединок, не на жизнь, а на смерть. Юшенг отбивал удары плавно, коротко, даже изящно. Несмотря на высокий рост и развитую мускулатуру, он двигался легко, словно порыв ветра. Стиль же Юдая напоминал бушующее пламя, и глаза его горели злым огнем.
Через десять минут они переместились к краю поляны, где Юшенг легко вскочил на валун, и сделал прыжок через спину, оказавшись позади Юдая. Сильным ударом он сломал оружие противника на две части, и опрокинул парня концом своего тренировочного шеста на валун.
– Довольно, друг! Приди в себя!
Юдай оттолкнул его, и ушел в лес, бродя между деревьями, слушая шепот ветра и собственное сердцебиение. Ближе к вечеру он вернулся в лагерь, где Юшенг уже развел костер, и готовил ужин.
– Успокоился?
– Да. Прости, я не знаю, что на меня нашло! – виновато сказал юноша. – Со мной такого еще не случалось, ни одной вспышки агрессии за всю жизнь!
– В этом-то и дело! – совершенно спокойно заметил Юшенг. – Садись давай, организму нужна энергия, а одной мудростью сыт не будешь. Так вот, ты мало рассказал о себе, но, наблюдая за тобой, я понял, что твоя предыдущая жизнь была размеренной, гармоничной, никаких встрясок и проблем. А потом к тебе явились незнакомцы, заставили пуститься в дорогу, еще и предали твое доверие, использовали в собственных целях. Ты потерпел поражение, чего с тобой раньше не случалось, а теперь мучаешься в неизвестности, как там твоя любимая, что с ней стало, не причинили ли ей вреда.
Каждое слово было пощечиной, но Юдай не посмел возражать.
– Из-за этого ты не можешь сконцентрироваться, не можешь смотреть вперед, потому что прошлое заставляет оглядываться назад. Но оно скрыто завесой, которую тебе не преодолеть, а ты все силишься, погрязаешь в болоте, и не замечаешь этого, не можешь спастись.
– Это не болото, а моя жизнь, – прошептал Юдай.
– Нет, болото – это воспоминания, которые тянут тебя назад. А сам ты уже на грани, как искра, готовая разжечь пламя. Стоило слегка поддразнить тебя, и ты сорвался, вскипел, вступил в бой не с ясным разумом, а яростной пеленой на глазах. Но что тебе это дало? Победу? Успокоение?
– Опустошение.
– Именно! – довольно воскликнул Юшенг. – Ты выбрал верное слово. Огонь внутри тебя сжег все дотла, опустошил, поэтому теперь тебе так плохо, что сидишь с несчастным видом. В сотый раз повторяю: пока ты не расчистишь пепелище, не засеешь душевное поле зернами спокойствия, ты не сможешь стать воином! Твои мысли искалечены былыми бедами, но ты просто обязан смириться с ними, и пойти дальше, иначе так и будешь бегать по кругу. Эта боль уничтожит тебя, ты сам себя уничтожаешь, и отвергаешь руку помощи. В прошлое не вернуться, ничего уже не исправить. Есть только этот момент, наше настоящее, и эфемерное будущее, ради которого ты должен стать сильным прямо сейчас.
Глава 29. Отрава
– Кажется, я знаю, как тебя можно излечить! – сказал утром Юшенг.
Юдай подавленно кивнул, больше не споря с наставником. Вчерашний бой по-настоящему опустошил его: он дал волю ярости, позволил гневу взять над собой контроль, выплеснул боль наружу, но не почувствовал облегчения. Наоборот, стало хуже, но Юшенг считал, что это – первый шаг на пути к просветлению.
– Это отравляет твое сердце, Горо, тебе нужно противоядие. Сейчас ты и сам стал понимать, в чем твоя ошибка, поэтому нам нужно закрепить эффект.
– И что ты собираешься делать? – устало спросил юноша.
– Я? Ничего, своего баланса я уже достиг, пришел твой черед. Следуй за мной!
Они вышли на поляну, окруженную зеленью, и залитую мягким утренним светом.
– Устраивайся! – Юшенг кивнул на траву, и тоже сел рядом с Юдаем. – Теперь закрой глаза, и перестань думать о чем-либо. Отпусти все, пребывай в темноте, слушай шепот ветра, сконцентрируйся на запахах леса.
Юноша честно попытался, но перед мысленным взором раз за разом появлялись картины из прошлого. Он увидел быстрый ручеек, мальчика, свесившего босые ноги в холодную воду, улыбающегося мужчину, взявшего ребенка на руки. Это был Уэно, его отец. Следом ему вспомнился первый день в школе, девочки в одинаковой форме, мальчишки с озорными лицами. Первый поцелуй с девушкой, такой робкий, но запомнившийся на всю жизнь. Падение с лошади, сломанная нога, боль, доброе лицо врача, веселые морщинки вокруг глаз, обеспокоенный отец. Вечер в саду, под сакурой возле дома, книга великого писателя о поломанных судьбах и трагедии целой нации. Путешествие в горы, величественная природа, восторг туристической группы, отчаянно бьющее сердце при виде величия родной страны. И пустота.
Постепенно Юдаю удалось избавиться от всех мыслей, заглянуть в себя, и достигнуть необходимого состоянии. Юшенг понял это по спокойному дыханию, размеренно вздымавшейся груди и расслабленным мышцам лица.
– Хорошо, у тебя получилось! А теперь вспомни о самом болезненном воспоминании, об отраве в твоем сердце. Окунись в эти темные воды, но не впускай их внутрь себя. Одолей их. Не противься им: сила – не в ярости.
Голос наставника донесся до него, словно сквозь толщу воды, но подсознание отреагировало раньше, перенося юношу в роковой день на острове богов.
Юдай увидел себя, нежную принцессу, ее доверчивый, полный любви взгляд, направленный на избранника Идзанаги-но микото. Следом по лестнице поднимались Нобу и Рио, братья, родившиеся в Безвременье, и явившиеся за ним по воле второго пророчества. Керо отстал от основной группы, и ловко украл реликвию, спрятав в складках одежды. Глаза Макото внимательно следили за ненавистным соперником. Он словно впитывал образ Юдая, выискивал любые пути, чтобы избавиться от него, подмечал любые незначительные детали, которые можно было переиграть в свою пользу.
Много раз юноша видел злобного Макото во снах и наяву, и раньше предатель вызывал в его сердце волну гнева, но на этот раз Юдай смотрел на произошедшее отстраненно, не позволяя пламени внутри разгореться с новой силой. Каждый вдох Макото был отравлен ненавистью, и Юдай позволил этому же недугу поразить и себя, не слушал Юшенга, игнорировал мудрые наставления. В итоге он дошел до края, опустошил себя, и лишь тогда, достигнув дна, смог наконец-то оттолкнуться, и устремиться к поверхности.
Но вот наступил момент самого болезненного воспоминания: Керо подло напал с клинком на Нобу. Жизнерадостный мальчишка расстался бы с жизнью, если бы не Рио, закрывший брата своим телом. Отохимэ закричала, и Юдай из воспоминания отвлекся. Макото только и ждал этого момента, мигом сориентировавшись: ему хватило и доли секунды, чтобы избавиться от врага. Дочь дракона применила почти всю свою магию, дарованную ей от рождения, чтобы спасти возлюбленного от неминуемой гибели, и Первозданные воды откликнулись на ее зов.
В зеленых глазах стояли слезы, она рухнула на пол из-за нехватки сил. Керо ткнул ее в плечо носком сапога, и отошел к Макото, смотревшему вниз.
– Разбился? – спросил Керо.
– Не знаю. Принцесса использовала магию, чтобы Первозданные воды перенесли его, но мне показалось, они не успели подхватить «спасителя».
– Надо будет глянуть внизу, превратился он в мясную лепешку, или нет.
– Обязательно, мне не нужны неожиданности.
– Зато принцесса достанется тебе! – ухмыльнулся Керо.
Они не сговариваясь повернулись к Отохимэ, которая шептала в бреду. Макото подошел к ней, и рывком поставил на ноги.
– Он умер? Или ты успела его перенести? Куда ты забросила его?
– Тебе туда не добраться! – слабо прошептала девушка.
– А он сможет оттуда выбраться? – резонно спросил Макото. – Вряд ли Идзанаги придет на выручку, а ты ослабла, и я не позволю тебе вмешаться. У меня осталась кровь его матери, я могу сам пойти за ним в любое время, но он мне и даром не нужен: путь сгниет там, куда ты его забросила!
Отохимэ криво усмехнулась.
– А ты, Макото, как собираешься возвращаться в Безвременье?
– Я же сказал, у меня есть кровь его матери. Она может найти и Юдая, и саму владелицу крови.
Она молниеносно выхватила из его руки флакон, и выбросила в окно.
Глава 30. Равновесие
Юдай открыл глаза, видя перед собой не перекошенное лицо Макото, а успокаивающую зелень бамбукового леса. То, что увидел в конце – было не его воспоминанием, ведь он упал с большой высоты, и не видел, что происходило во дворце после этого. Неужели его мозг сам додумал возможное развитие событий? Или это были последние отблески магии Отохимэ?
– Судя по твоему лицу, задумчивости в тебе сейчас больше, чем ярости! – серьезно сказал Юшенг. – Полагаю, ты нашел отравлявшее твой разум воспоминание. Как ты переборол в себе ненависть?
Юноша спокойно пожал плечами, действительно не испытывая гнева.
– Я увидел многие отрывки из свое прошлой жизни, в основном – самые счастливые, яркие. А потом я перенесся в тот ужасный день, увидел свою возлюбленную, и предателя, пытавшегося убить меня. Раньше лишь одна мысль о нем наполняла меня слепой ненавистью, но на этот раз я просто смотрел. Правда...
– Что? Продолжай, Горо.
– Понимаешь, меня столкнули с большой высоты. В действительности после падения я не видел, что происходило наверху, но сейчас я словно оказался там, и наблюдал за ними со стороны.
– И что же ты увидел?
– Ликование из-за моей гибели. Но потом моя любимая вырвала у предателя флакон с кровью моей матери, чтобы он не сумел вернуться в Безвременье. В этой емкости была заключена магия божественного мира, наложенное на него заклятье привело бы предателя к хозяйке крови, то есть обратно в Безвременье. Вряд ли он обладает способностью путешествовать в Первозданных водах самостоятельно.
Юшенг кивнул.
– Это хорошая новость.
– Но как увиденное может быть реальностью? Сердце подсказывает, что все так и было, но я все равно сомневаюсь.
– В этом нет ничего необычного, твоя рациональная часть еще пытается найти объяснение, однако глубинное сознание все приняло. Понимаешь, Горо, поэтому так и важно находить внутри баланс: он расширяет рамки возможного, открывает новые дороги, которых мы раньше не замечали в упор. То, что с тобой произошло, было прозрением, ты обрел покой в душе, и теперь я смогу сделать из тебя воина!
– А если я оступлюсь?
– Я буду рядом, и помогу тебе подняться.
Юдаю стало стыдно, что он так и не рассказал всей правды Юшенгу, который столько для него сделал.
– Мне еще нужно тебе кое-что сказать! – решился юноша. – Я не был до конца с тобой честен. Я о многом умолчал.
– Мы оба не стали рассказывать о каждой минуте нашей прошлой жизни.
– Однако же я скрыл от тебя свое настоящее имя.
Мужчина усмехнулся.
– Думаешь, я не догадался?
Юдай опустил глаза.
– И ты все равно взял меня обучать, зная, что я солгал даже о своем имени! Почему? Неужели ты смог доверять мне, позволил находиться все это время рядом?
Юшенг улыбнулся.
– Ложь ослабляет того, кто вступает на ее скользкий путь. Она отравляет сердце, дурманит разум, и всегда отражается в глазах. Я видел, что ты лжешь, но также для меня было очевидным, что ты не плохой человек. С тобой просто произошли плохие вещи, и ты нуждался в помощи. Я поддержал тебя, потому что когда-то сам нуждался в дружеской руке. Моя жизнь до попадания сюда была сущим адом: улица, банда, насилие. Здесь мне тоже плохо, я мечтаю вернуться в свою временную линию, но по, крайней мере, это перемещение помогло мне познать глубины своей души.
– Благодарю тебя, Юшенг! Я должен признаться еще кое в чем: сначала я испугался тебя, думал, что ты опасен. Поэтому не доверял.
– Это я тоже заметил, и не виню тебя, ко мне многие относятся настороженно. От прошлого не убежать, а в своем прошлом я был чудовищем, убийцей. Этот след проник даже сюда, он отпечатан на мне, поэтому мудрые люди сторонятся заклейменного.
– Я больше не считаю тебя опасным. И мое настоящее имя Юдай.
– Юдай, значит! Приятно познакомиться с тобой настоящим!
Отныне тренировки проходили более плодотворно: юноша спокойно стоял в реке, держа тяжесть на плечах, и не отвлекался на посторонние мысли, либо же сражался с наставником, используя свою внутреннюю силу, мудрость, разум, а не ярость в качестве подпитывающей энергии. Он часами мог вслушиваться в себя, отыскивая в подсознании ответы на вопросы.
– Природа – наш главный помощник! – сказал Юшенг, когда они шли через заросшее травой поле, которую косил Юдай. – В ней скрыта вековая мудрость, вечность, непоколебимая годами. Начни черпать у нее спокойствие, найди в ней источник утешения.
И Юдай прислушался: в зелени леса он не видел больше глаз Отохимэ, только красоту бамбуковых зарослей. Макото стал расплывчатым пятном, которое не вызвало злости или ярости. Безвременье превратилось в легенду, миф, а не реальность. Лишь отец порой наведывался к нему во снах, печально улыбаясь приемному сыну.
