Текст книги "Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 28 Простите…
Глава 28 Простите…
Сотрудницы, уставившиеся на меня, были мне хорошо знакомы. Одна из них – Виктория, вторая – Ирина. Две подружки-сплетницы. Всегда занимали нейтральную сторону, в конфликт против меня открыто не вмешивались. Но я уверена: именно они приложили руку к тому, чтобы сплетни распространялись быстрее.
Неудивительно, что Маше они сразу же понравились. Она оказалась такого же склада – улыбчивая, лицемерная, дергающая за нужные ниточки и умудряющаяся управлять людьми по своему желанию.
Я была дико напряжена. Стояла перед собственной сестрой, которая теперь казалась совершенно чужим человеком. Не знала, чего ожидать, но была готова. Готова противостоять ей.
– Я слушаю, – произнесла максимально спокойно. – Но учтите, у меня очень мало времени. Я спешу.
– Мы не задержим вас надолго, – елейным голосом бросила Маша. – Мы с девочками… – она обернулась к новообретённым подругам, – хотим устроить небольшой девичник. Может, пригласим ещё кого? Нам ведь нужно познакомиться поближе. Коллектив – это вторая семья. Почему бы нам на выходных не встретиться вечерком в каком-нибудь кафе? Здесь за углом есть замечательное место, кажется, «У Артура» называется.
– Я буду занята на выходных, – солгала я, не моргнув глазом.
– Ну что вы, Екатерина Николаевна!.. – Маша надула губки и неожиданно схватила меня за руку. – Давайте вы постараетесь стать ближе к таким простым работникам, как мы. Я понимаю, вы очень опытная, очень умная, недосягаемая для простого люда женщина. Но, может быть, всё-таки зайдёте?
Она говорила мягко, дружелюбно, но каждое слово было едким, язвительным. Две её новоиспеченные подружки хихикнули. Да, так оскорблять умела только Маша. Жаль, я не знала об этой её черте раньше.
Я осторожно высвободила руку и посмотрела на неё холодным взглядом.
– Боюсь, я действительно занята. У меня есть планы, и я не могу их отменить. Подведу других людей. Я человек обязательный и считаю, что все свои обещания нужно исполнять. А вам, Мария Николаевна, советую… – я скользнула взглядом по её фигуре сверху донизу, – не бегать по кафешкам, а подумать о своём интересном положении…
Маша резко побледнела. Улыбка сползла с её губ. Девушки, ставшие свидетелями нашей перепалки, изумлённо переглянулись.
– Маша, ты правда беременна? – спросила одна из них. – Так нам поздравить тебя или пожалеть?
Маша растерялась. Я почувствовала – удар оказался болезненным. Но она тут же вернула на лицо беспечное выражение:
– Да нет, это всё ерунда. Екатерина Николаевна ошиблась. Я вовсе не беременна.
– Правда? – я вскинула брови. – Разве ты не говорила об этом совсем недавно?
– Так вы знакомы? – изумилась Ирина.
– Да, старые знакомые, – поспешила ответить Маша, криво усмехнувшись. – Знаем друг друга очень давно. Выросли бок о бок. Фактически сестры.
Она хитро улыбнулась, и я едва не заскрежетала зубами. Признаваться в том, что она действительно моя сестра, я категорически не желала.
– Что ж, если у вас всё, я пойду, – бросила я и резко отвернулась. – Всего доброго, девочки.
Я поспешно ушла прочь, подошла к большому принтеру, который был мне нужен, и начала печатать увесистую папку копий.
Внутри всё бурлило. Да, Маша, ты переходишь все границы. И, похоже, делаешь это не в первый раз. Может быть, со мной впервые. Но наверняка в твоей жизни было немало людей, которых ты смела с дороги без зазрения совести.
Значит, с беременностью солгала? Только когда: в тот самый первый день или сейчас?
Боже… это действительно моя вина! Я не воспитала её человеком. Что я сделала не так? Столько любви и добра было отдано! Так получается, из добра выходит зло? Каким должно быть воспитание, чтобы человек сформировался человеком, а не монстром в красивой оболочке?
Перед глазами всплывали эпизоды из прошлого один за другим. Вот я покупаю Машеньке красивое новогоднее платье. В классе шестом, наверное, или в седьмом, уже не помню. Делаю ей причёску с завитыми локонами. Рассказываю о том, как лучше стать, когда тебя фотографируют. Она улыбается, тянется ко мне, обнимает. Благодарит и целует в ответ.
У нас были замечательные отношения. Она училась, и да, ей было тяжело. Мне приходилось помогать с учёбой, с домашними заданиями. Очень часто я не позволяла ей бросать что-то на полпути, старалась подтолкнуть, поддержать. Нередко приносила ей еду на подносе и не позволяла даже притронуться к грязной посуде, лишь бы она продолжала заниматься и стремиться к своей цели. Я хотела, чтобы она чего-то добилась в жизни. Чтобы она стала человеком, который сможет достичь чего-то великого.
Мне казалось, что это и есть любовь. Может быть, я поступила опрометчиво, создав вокруг неё этот кокон безопасности. Но неужели именно он стал причиной её нынешнего состояния? Я не психолог и даже не мать, но я любила так, как умела. Так когда же любовь превращается в убийцу чужой души?
Совершенно запутавшаяся, я с трудом закончила свою работу, отнесла бумаги на место, схватила сумку и пиджак, после чего поспешила выйти из здания. Встреча с Вячеславом у нас должна была пройти через полчаса – неподалёку, в кафешке. Я была там пару раз, но сейчас голова была забита другими мыслями. Я решила прийти туда пораньше и просто посидеть, подумать. Мне срочно нужен был тихий угол.
В кафе было шумно, но, к счастью, нашёлся отдалённый столик в стороне от всех остальных. Здесь можно было спрятаться в полутени, пить коктейль и пытаться разобраться в себе.
Мне было тоскливо. Я тосковала о прежних днях, когда всё ещё выглядело довольно радужным. Когда жизнь казалась, пусть и непростой, но светлой. Впереди было множество ожиданий. Я и замуж-то, в общем, не собиралась. Готова была просто работать, обеспечивать себя и помогать Маше, пока она училась. А училась она долго. Высшее образование получила с большим трудом – в силу особенностей её мышления, но всё же получила.
Она тогда была такой счастливой. Встречалась с каким-то парнем. Я даже думала, что они поженятся, но потом они расстались. Она всегда была красивой, научилась ухаживать за собой. Я этого никогда не умела.
К тому времени мы уже жили отдельно. За мной ухаживал Егор. Не то чтобы я была влюблена, но с ним тогда было комфортно. И когда он сделал предложение, я согласилась. В общем, жизнь не была такой плохой, как сейчас. А сейчас она превратилась во что-то непонятное, и чувство вины преследовало меня всё сильнее.
– Что-то случилось? – раздалось над головой, и я вздрогнула. Едва не упустила стакан с коктейлем. Подняла глаза – и испуганно уставилась на Вячеслава, который смотрел на меня с искренним беспокойством.
– Боже, это вы! – выдохнула я, отставляя стакан в сторону. – Вы меня напугали.
– Простите, – Вячеслав слегка смутился и уселся на стуле напротив. – Я не думал, что вы настолько задумались. Просто у вас было такое скорбное выражение лица, что я не удержался от вопроса.
– Не берите в голову, – махнула я рукой, стараясь закрыть лицо, чтобы он не читал с него эмоции. – Я бы хотела, чтобы мы обсудили нужные вопросы и разошлись по домам. Сегодня был тяжёлый день.
Вячеслав как-то обречённо выдохнул.
– Что ж, я понимаю, вы очень устали. – Он опустил глаза, словно чувствуя себя виноватым. – И в первую очередь я должен сказать вам кое-что.
Я напряглась. Всё выглядело так, будто он собрался меня уволить и теперь не знал, как это сообщить.
– Слушаю, – подтолкнула его.
Молодой человек наконец посмотрел на меня и сказал:
– Я должен извиниться.
– За что? – изумилась я.
– За то, что взял на работу вашу сестру.
Я обмерла. Значит, он её узнал. О Боже… только этого не хватало!
Глава 29 Друг?
Глава 29 Друг?
Вячеслав подозвал официанта, спокойно сделал заказ – что-то лёгкое, для перекуса, лишь бы не сидеть за пустым столом. Потом снова посмотрел на меня – чуть виновато, но с лёгкой улыбкой, будто извиняясь.
– Я действительно не ожидал, что это новая работница окажется вашей сестрой, – сказал он тихо. – Но так уже вышло. Вы знаете, я хотел бы исправить это, но, к сожалению, не могу.
Я остановила начальника жестом.
– Зачем исправлять? Не нужно. К вам, в общем-то, эта ситуация не имеет никакого отношения.
– Но я был свидетелем…
– Прекратите, – я немного жестко осадила Вячеслава. – Простите, но мы с вами не столь близки, чтобы вы принимали такое активное участие в моей жизни. Вы хороший сосед. Поддержали меня в трудную минуту, но я хотела бы, чтобы вы забыли о том, что видели тогда. Мне неловко…
Вячеславу тоже стало не по себе. Он опустил глаза, напряженно посидел несколько мгновений, а я чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Значит, он хорошо помнит всю ту сцену. Надеялась, что он позабыл, как о чем-то незначительном… А такое ощущение, что он прикоснулся к грязной, отвратительной стороне моей жизни.
Хотя я, наверное, не права. Он ведь с хорошими намерениями. Но почему-то именно перед Вячеславом мне особенно стыдно. Он так много сделал для меня, а я в его глазах выгляжу ничтожной. Почему меня преследовало это чувство ничтожности, я не знаю. Может, потому что отчаянно жег стыд за то, что у меня с сестрой такие отношения. Или может, потому что он однажды видел меня плачущей, видел мою слабость…
В общем, с одной стороны, я была безумно ему благодарна, с другой – мне было очень тяжело сейчас. Не хотелось быть открытой книгой. Не хотелось оказаться вывернутой наизнанку перед человеком, который так хорош. Да, он хорош. Я это признаю. Хорош весьма…
– Извините, – проговорил Вячеслав.
– Это вы меня извините, – снова прервала его. – Я понимаю, что вы хотите мне самого лучшего, но, пожалуйста, не надо. Если уж так вышло, что Маша теперь работает в вашей фирме, значит, так тому и быть. Я приму это как испытание от судьбы и сама решу с ней все свои вопросы. Отношения с сестрой, в общем-то, никого больше не касаются. Я не хочу вам нагрубить, просто… это личное. Понимаете?
– Я понимаю, – ответил Вячеслав, но прозвучало это как-то грустно, словно ему тяжело было принять мою позицию.
– Тогда может быть, поговорим о рабочих вопросах? – предложила я.
И в этот момент официант принес заказ. На стол поставили кофейник, две чашки и тарелку с фирменными десертами – пирожными с воздушным кремом и фруктами. Я удивилась: когда Вячеслав успел сделать такой заказ? Неужели заранее? Но мне стало очень приятно. Когда попробовала сладости, почувствовала, что напряжение отступило. Сладкое и вкусняшки – лучшее лекарство от стресса.
Я подняла глаза и заметила, что Вячеслав не ест, а просто смотрит на меня с какой-то легкой полуулыбкой. Невольно смутилась.
Мы перешли на обсуждение некоторых специфических тем. Хорошо посидели, а я всеми силами старалась держать лицо. Почему? Почему мне так трудно быть самой собой сейчас? Наверное, потому что мне стыдно. Стыдно.
Моя жизнь пошла наперекосяк. Сестра не любит меня. Муж оставил меня. Всё в моей жизни – пустота. Я не могу найти общий язык с коллегами. Я достойна только… чужой жалости? Да, вот в чём дело!
Вячеслав, очевидно, меня жалел. То, что я принимала, наверное, за симпатию, было всего лишь жалостью. И нет ничего хуже этого чувства. Это унизительно. Унизительно!!! И особенно трудно, если жалеет тебя такой красивый, сильный, интересный и успешный человек, как Вячеслав. Вот почему мне так тяжело…
Хочется отстраниться от него. Хочется стать невидимкой, на которую он не обращает внимания. Потому что жалость – это что-то ужасное для чувства собственного достоинства.
– Катерина…
Кажется, я слишком задумалась, и Вячеславу пришлось вырвать меня из размышлений. Я встрепенулась, посмотрела на него с виноватой улыбкой, но он сразу понял, что она фальшивая.
– Я должен всё-таки сказать вам кое-что, хотя я не уверен, что вы воспримете это позитивно…
Я снова напряглась. Он выглядел взволнованным.
– Послушайте, я… наверное, покажусь вам навязчивым, но я не хочу быть просто соседом. Или просто директором. Просто незнакомцем, с которым вы сталкиваетесь на работе. Я хочу помочь вам, Екатерина!
Я слушала его с лёгким недоверием.
– Ну зачем вам это? – наконец спросила я о том, что беспокоило меня больше всего. – Для чего вам это нужно?
Вячеслав обвёл глазами зал, словно подбирая слова. Но когда снова посмотрел на меня, я увидела в его взгляде твёрдость, силу и решимость.
– Я хотел бы стать вашим другом, если вы позволите, Катерина.
Мои брови поползли вверх. Неужели он это серьёзно? А ведь смотрит действительно совершенно искренне.
– Другом? – переспросила я, чувствуя, как отчего-то начинаю нервничать. – Ну… всё возможно. Мы же с вами… коллеги. А коллеги, в какой-то степени, всегда друзья.
Он ухмыльнулся, как будто я сказала что-то забавное:
– Ну вы загнули! Обычно коллеги друг к другу, как минимум, соперники. Ну да ладно. Если у вас настолько радужное видение коллективной работы – я не против.
Я невольно улыбнулась. И как он так может? Просто одной своей улыбкой располагает к себе. Вячеславу невозможно отказать.
Что же он понимает под словом «дружба»? – подумалось мне. Но стало приятно. Несмотря на страх и какие-то внутренние проблемы, которые мне самой до конца не были непонятны, я почувствовала удовлетворение.
Многие мечтали бы оказаться на моём месте, как мне кажется. Впрочем, не хочу думать о них…
Друзей у меня особо никогда не было. Собственно, никто мне дружбу никогда и не предлагал. Что из этого выйдет – я не представляю. Но будь что будет. Я не могу нагло отказать человеку, который так много для меня сделал.
– Хорошо, будем друзьями, – улыбнулась я.
И Вячеслав просиял. Эх, милая ямочка на щеке…
Глава 30 Ценность…
Глава 30 Ценность…
Естественно, ни в какие кафешки с Машей и её новоявленными подружками я не пошла. Это было бы совершенной глупостью с моей стороны.
Прошла неделя. Маша очаровала уже всех сотрудников. Ну как очаровала… по крайней мере, обратила на себя серьезное внимание. Те, кто постарше, конечно, от неё кривили носы. Но молодых было больше, и она мгновенно стала интересна для большинства.
Я наблюдала за сестрой с изумлением и оторопью. Она была красива, хорошо одета, вела себя уверенно и идеально. Лёгкий флирт, дружелюбие, умение поддержать разговор – душа компании, как говорят. Где были мои глаза раньше?
Я не подходила к ней, никаких разговоров не заводила, игнорировала. Это было моё оружие. Она несколько раз пыталась заговорить со мной, но я отмахивалась и уходила, говоря, что у меня слишком много работы. Маша злилась. Я видела это по её взгляду. А я радовалась, что стала такой твёрдой и непоколебимой.
Через неделю один из начальников, подчинённых Вячеслава, сообщил, что на выходные намечается корпоративная вечеринка и присутствие всех обязательно.
Я удивилась. На моём старом месте работы такие вещи, в общем-то, не устраивались. У нас же тут не Южная Корея, в конце концов, чтобы выпивать с коллегами едва ли не на регулярной основе. Но кто я, чтобы лезть со своим уставом в чужой монастырь?
Идти, естественно, никуда не хотелось. Когда закончился рабочий день, я спустилась вниз. Уже шла через холл ко входной двери, как вдруг позади послышался голос Маши:
– Катя, подожди!
Но я не остановилась. Наоборот, ускорила шаг и выскочила на свежий воздух. Тут же свернула в нужную мне аллею.
И в этот момент словно из ниоткуда вынырнул Вячеслав.
– Я вас подвезу, – заявил он безапелляционно.
Я замерла и посмотрела на него с лёгким испугом, просто потому что не ожидала его появления.
– А? Что? Нет, я сама доберусь, – начала я, но он отрицательно мотнул головой.
– Мы же теперь друзья. Ну же. Не упрямься, Кать!
Это прозвучало так странно, что я опешила. Но тут же вспомнила о том, что вслед за мной бежала Маша, и резко обернулась. Она стояла у входа в здание и смотрела на нас с Вячеславом злым, обиженным взглядом.
Ветер, не менее злой, трепал её длинные волосы. Она казалась такой беззащитной, такой ранимой в этот момент… но я почувствовала удовлетворение. Да, да, мы на войне. Она мой враг отныне.
– Ладно, раз так… Давайте вы меня подвезёте, – сказала я, поворачиваясь к Вячеславу.
Молодой человек просиял. Подумал, наверное, что я наконец-то оттаяла.
Я села в машину рядом с водительским сиденьем и закрыла дверь. Маша так и не сдвинулась с места, наблюдала за нами безо всякого стеснения. Вячеслав тоже её заметил.
– Что… житья тебе не даёт? – пробормотал он.
Я снова вздрогнула. Разве мы окончательно перешли на «ты»? Но не стала этого спрашивать вслух. Ну и пусть. На «ты» – значит на «ты». Мы ведь друзья.
– Она всеми силами пытается идти на контакт, – выдохнула я. – Но я его не хочу.
– Может, расскажешь, что между вами случилось? – начал Вячеслав, но я решительно мотнула головой.
– Нет, – ответила без всяких объяснений.
Молодой человек оказался несколько сконфужен моим жёстким ответом, но потом обречённо выдохнул:
– Ладно, я понимаю. Наверное, ты ещё не доверяешь мне. Это естественно, мы недостаточно хорошо знакомы. Извини.
– Прости… – произнесла я и почувствовала себя виноватой. – Я не хочу тебя обижать. Просто это слишком личное и болезненное. Я вообще никому не хочу об этом рассказывать.
Вячеслав посмотрел на меня долгим-долгим взглядом, словно оценивая слова. Наверное, мой ответ его удивил. Наверное, он не ожидал, что с сестрой связано что-то настолько тяжёлое. Теперь будет гадать, что же могло произойти. Наверное, вспоминать те мои слёзы, нашу ссору с Машей в доме тогда…
Стало тяжело. Я тряхнула головой и попросила:
– Давай поскорее уедем.
Он крутанул ключ зажигания, и машина мягко покатила вперёд.
Ехали некоторое время молча, потом Вячеслав произнёс:
– А ты собираешься на корпоратив?
Я пожала плечами.
– Вообще не хочу.
– Я тоже не хочу, – усмехнулся он. – Но моё присутствие требуется хотя бы в начале. Тебе бы тоже желательно побыть, иначе коллектив не поймёт. Я на самом деле очень не хочу тебя тревожить лишними проблемами, но старая традиция требует жертв. Собираемся раз в два месяца для общения, для того чтобы познакомиться друг с другом поближе. Давай так: мы с тобой придём и потом вместе уедем. Совсем недолго.
– Вместе? – я посмотрела на него пытливо. – Сейчас вместе, потом вместе… Пойдут разговоры. Опять. Ты же знаешь.
Вячеслав неожиданно широко улыбнулся:
– Пусть идут. Чего мне стыдиться? Или тебе? Мы друзья.
Я тоже рассмеялась. Да уж. Прекрасно понимала, что этой «дружбой» Вячеслав просто прикрывается. Конечно же, нам припишут роман. Конечно же, всё это будет крайне некрасиво и неприятно. Но я устала стыдиться и убегать.
Появление Маши что-то сделало со мной. Я поняла, что за себя-то стоит бороться. Причём бороться по-всякому. Раньше я всегда старалась сохранять с окружающими максимально тёплые отношения, стремилась быть хорошей коллегой, верной подругой, приятной знакомой. Но сейчас я ничего не хочу. Я хочу справедливости. Свободы. Я хочу, в конце концов, быть самой собой и делать то, что мне хочется. А ещё, наверное, я буду смелой. Наверное, я буду той, кто перестанет всё время оглядываться на других.
– Хорошо, я приду на корпоратив, – сказала я, чувствуя небывалый душевный подъём. – Побудем немного, поедем вместе назад. И пусть весь мир подождёт.
Эта фраза из старой рекламы вырвалась сама собой. Но Вячеслав неожиданно рассмеялся:
– Забавно звучит. Я очень рад, что у тебя хорошее настроение. В последнее время ты такая печальная.
Я хмыкнула.
– Иногда печаль помогает поразмыслить о своей жизни и принять верные решения. Я сделала выводы из своей жизни и поняла, что хочу жить иначе.
– Это здорово, – поддержал меня Вячеслав. – Я тоже часто об этом думаю. Мы так одинаково мыслим!
Я повернулась и посмотрела на него с удивлением. Очень банально прозвучало, но он сейчас всеми силами подчёркивал общее у нас. Зачем?
– Возможно, – ответила я вслух. – Мы оба люди, говорим на одном языке. С возрастом, конечно, общего мало.
Я хотела, чтобы это выглядело шуткой, но Вячеслав почему-то помрачнел.
– Самое главное, чтобы у людей была схожесть в душах, – произнёс он философски и очень серьёзно. – Ты мне очень нравишься, Екатерина. Как человек. Как личность – неординарная, яркая, необычная. С тобой мне легко и свободно. Надеюсь, ты можешь сказать то же самое обо мне.
Он на миг задержал взгляд на мне, а я замерла. Сердце бешено колотилось в груди. Вот это признания!
Почему я так впечатлилась? Потому что меня давно никто не ценил как личность. Ценили как работника, как хозяйку, как сестру – до определённого момента. Но как личность – я вообще этого не припомню. Из-за этого я частенько чувствовала себя какой-то безликой, а потом плюнула на всё и просто жила. На самом деле – в полном душевном одиночестве.
А сейчас мне говорят о близости душ. Что бы это значило? И правда ли это?..
