Текст книги "Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 46 Нужна сиделка…
Глава 46 Нужна сиделка…
Последующие три дня прошли как в замедленной съёмке. Мы с Вячеславом работали слаженно – всё шло по плану, без сбоев, без лишних слов. Только в паузах между встречами повисала та самая невыносимая тишина, в которой ужасно обострялось чувство неловкости.
Директор несколько раз пытался разрядить обстановку – шутил, рассказывал какие-то смешные истории, спрашивал о пустяках. Но мне не удавалось заразиться его живостью и непосредственностью, как не удавалось стать прежней версией себя. Всё, что раньше казалось простым и естественным, теперь давалось с трудом. Я понимала, что некой своей отстраненностью причиняю Славику боль, но ничего не могла с собой поделать.
А потом всё закончилось. Последняя встреча с клиентами, рукопожатие, формальные улыбки. Мы сели в машину и отправились обратно – я, чтобы запереться в доме и всё тщательно обдумать, а Вячеслав – чтобы вернуть свою жизнь в прежнее русло.
Только мне теперь будет вдвойне тяжело. Как забыть то, что между нами было?
Смогу ли я теперь просто работать, как раньше? Наверное, нет. Но и увольняться я не собиралась. Особенно зная, как этого ждёт моя «добрая» сестрица. Нет уж, обойдётся. Переживу как-нибудь. Может, научусь закрывать глаза, притворяться. А там, глядишь, и боль утихнет.
В дороге мы почти не разговаривали. Он, кажется, не хотел на меня давить, а я не находила нужных слов. Вячеслав, вероятно, просто давал мне время – чтобы я пришла в себя, успокоилась, сама всё поняла.
Мы вернулись поздно вечером. Уже стемнело, воздух был густой, влажный, пах осенью. Машину Вячеслав остановил около моих ворот. Я уже открыла дверцу, но он, вопреки ожиданиям, тоже вышел. Подошёл ближе.
Свет от уличного фонаря падал прямо на его лицо – я отчётливо видела усталость, печаль и то непонимание, что теперь жило в его взгляде. Как же мне было жаль. Но так лучше. Он пока не понимает этого, но поймёт.
– Катенька, – тихо сказал он, будто выдохнул моё имя. – Я не собираюсь тебя отпускать, так и знай. И намерения мои остаются прежними. Просто я не из тех, кто добивается своего насилием. Я не буду тебя убеждать. Просто подожду, пока ты сама не придёшь ко мне.
Я растерянно моргнула, а потом вдруг, сама не ожидая от себя, прошептала:
– А если не приду?
– Я очень надеюсь, что придёшь, – ответил он.
И прежде, чем я успела что-то сказать, он резко наклонился и легко поцеловал меня в щёку. Я вспыхнула, будто вся кровь бросилась в лицо.
Вячеслав улыбнулся, вернулся к машине, забрался внутрь и поехал к своему дому.
А я зашла за калитку, буквально пробежала весь двор, щёлкнула замком, ворвалась в дом, включила свет в холле и выдохнула.
Всё. Сказка закончилась.
Да, я могла бы позволить себе ещё неделю наслаждаться нежностью, вниманием, теплом. Но совесть не позволила – использовать и бросать потом я не умею. А продолжать – бессмысленно.
Однако на душе было муторно. Я почти всю ночь не могла уснуть, ворочалась, вспоминала, сомневалась…
А может, я не права? Может, стоило рискнуть? Может, надо быть одной из тех женщин, которые берут от жизни всё, не оглядываясь?
Но нет. Передо мной стояли слишком крепкие барьеры. Я просто не могла через них переступить. Не сейчас.
Наверное, должно случиться что-то действительно значительное, чтобы я изменила своё решение…
* * *
Значительное случилось.
Буквально на следующее утро.
Я ещё толком не проснулась – уснула только под утро, – как раздался телефонный звонок. Наощупь нашла телефон, поднесла к уху и хриплым голосом прошептала:
– Алло… кто там в такую рань?
– Катенька, – раздался знакомый, но какой-то чрезмерно печальный голос. – Это Славик. Ты не могла бы прийти? У меня тут небольшая проблема…
Я тут же вскочила, сбросив одеяло на пол. Сердце колотилось как безумное. От сна не осталось и следа.
– Что случилось? Тебе плохо? Что произошло? – почти закричала я в трубку.
– Когда будешь идти, захвати аптечку, – добавил Вячеслав. От этой фразы у меня сердце провалилось куда-то в пятки.
– Иду! Иду! – я начала поспешно одеваться, путаясь в штанинах. Кажется, надела разные носки и совершенно разные кроссовки.
Выскочила на улицу, окунувшись в прохладу раннего утра. В руках – аптечка, сумка с телефоном, кошелёк, записная книжка и ещё что-то непонятное.
Калитка у Вячеслава оказалась открытой. Я пробежала двор, даже не заметив, как. Ворвалась в дом и огляделась. Планировка была похожа на ту, что в моём доме – значит, примерно знала, где спальня. Поднялась на второй этаж, начала считать двери, увидела приоткрытую и влетела внутрь.
Вячеслав полусидел в кровати, пытаясь перевязать предплечье – бинты были окровавлены.
– Боже, что случилось? – я бросилась к нему, поставила аптечку на столик и присела рядом. – Дай посмотрю!
Вячеслав поморщился – видно, больно.
– Неудачно упал во дворе… Вышел ночью, фонарик не взял, споткнулся о камень… А тут – отрада, – пробормотал он с натянутой улыбкой.
У меня всё внутри похолодело, по телу пробежали мурашки ужаса.
– Нужно немедленно в больницу. Вдруг придётся зашивать.
– Согласен, – ответил Вячеслав слишком спокойно. – Но я сейчас не в состоянии вести машину. Тебе придётся об этом позаботиться. Может, вызовешь такси и съездим вместе?
– Конечно, конечно, я мигом! – я схватила телефон, начала вызывать машину, потом бросилась к шкафу – доставать ему одежду.
Выбрала тёплые штаны, толстовку – что-то попроще, не из рабочих костюмов.
Наконец, такси откликнулось. Вызов принят. Я развернулась к Вячеславу:
– Давай, нужно одеваться. Машина будет через десять минут.
Мне пришлось ему помочь – двигался он с трудом. Видимо, рука сильно болела. А сердце моё так трепетало, что в какой-то момент поняла: задыхаюсь.
Наконец Вячеслав был собран в дорогу, а я стояла рядом, тревожно рассматривая его лицо.
– Катенька… – он наклонился ближе и слегка приобнял. – Спасибо, что ты есть. Я точно пойду на поправку, если ты будешь рядом и поможешь мне.
Его дыхание обожгло мне кожу, а по телу пробежала уже другая дрожь – сладкого волнения. Боже, о чем я думаю???
Сердце трепетало от мысли, что Славику плохо. Так хотелось помочь. А тут ещё этот его шёпот – жалобный, проникновенный. Ему невозможно отказать.
– Я помогу, конечно, – ответила от всего сердца. – Надо же, как тебя угораздило. Придётся идти на больничный.
– Да, я пойду, – кивнул Вячеслав, и, чуть усмехнувшись, добавил: – И тебя на больничный заберу.
– В смысле? – я отстранилась и посмотрела ему в глаза. – Но я ведь не больна.
– Зато мне нужна сиделка, – заявил он насмешливо. – И я нанимаю тебя.
Я нахмурилась. Что-то он слишком спокоен… Не симулирует ли? Покосилась на бинты – но нет. Пятно крови выглядело внушительно.
Просто в этом весь Славик. Даже в трудных обстоятельствах он находит повод улыбнуться. Удивительный человек.
– Ладно, поехали, – сказала я. – Я побуду с тобой столько, сколько нужно.
– Спасибо, дорогая, – он наклонился и, по какой-то уже негласной привычке, чмокнул меня в щёку. – С тобой я переживу всё, что угодно. Даже такой ужасный недуг…
* * *
Час спустя. Городская больница…
Вячеслав встал навстречу доктору – мужчине средних лет, который мило ему улыбнулся.
– Вячеслав Андреевич, давно не виделись, – сказал доктор, протягивая руку.
Они обменялись рукопожатиями.
– Ну, это ж хорошо, что я к вам редко захожу, – ухмыльнулся Вячеслав.
– Да, ты совершенно прав. На что жалуемся?
Вячеслав показал руку.
– Вот тут, поранился немного.
Доктор размотал бинт, осмотрел рану и вынес вердикт:
– Выглядит, конечно, отвратительно, но на самом деле сущая царапина. Я выпишу противовоспалительное и заживляющее, этого будет вполне достаточно…
– Спасибо, – Вячеслав продолжал улыбаться. – Но у меня будет маленькая просьба.
Доктор удивился и приподнял брови.
– И какая же?
– А вы не могли бы, когда будете писать рецепт, упомянуть, что мне требуется неделя постельного режима?
Доктор несколько секунд пристально смотрел на Вячеслава, а потом расхохотался.
– Это ещё что такое? Для чего?
– Это не глупости, – заговорщически шепнул молодой человек. – Просто есть одна очень симпатичная сиделка, с которой я бы хотел провести эту неделю. А ей нужен повод, чтобы остаться.
– Ах ты жучара! – воскликнул доктор. – Нашёл способ, да ещё какой! Ну ладно, напишу. Будешь должен.
– Большое спасибо, – Славик улыбнулся на все свои тридцать два.
Доктор уселся за стол, начал записывать рецепт, а внизу добавил:
«Неделя постельного режима. Присутствие сиделки обязательно…»
Глава 47 Любовь вечна, поверь…
Глава 47 Любовь вечна, поверь…
Когда я прочла рецепт, выданный доктором, то не знала – смеяться или тревожиться. Неделя постельного режима? Да ещё и с обязательным присутствием сиделки?
Конечно, показалось странным. Но причины не доверять врачу у меня не было. Может, я чего-то не знаю. Я ведь не медик – может, и правда рана у Вячеслава серьёзнее, чем кажется.
Вячеслав, между тем, позвонил на работу, сообщил, что мы оба берём больничный, а потом обернулся ко мне с таким видом, будто сейчас вручит мне орден.
– Катенька, если хочешь, можешь остаться у меня. В соседней комнате…
Лукавое, слишком радостное выражение лица Славика всё время сбивало меня с толку. Похоже, кое-кто просто пользуется ситуацией в свою пользу.
Но я действительно беспокоилась о нем. И, если честно, не смогла бы уйти, даже если бы он попросил. Поэтому заставила его лечь в кровать, укрыла одеялом, а сама побежала на кухню – готовить обед. А заодно ужин. Чтобы уж наверняка.
Оказалось, что в холодильнике почти пусто.
Я быстро сбегала в магазинчик неподалёку, накупила всего и побольше – мясо, овощи, хлеб, молоко. Вернулась и принялась за дело.
На кухне кипятилось, шкворчало, пахло жареным луком и свежим укропом. Я дожаривала последнюю партию котлет, когда Вячеслав спустился вниз с недовольным видом.
– Где ты пропала? – хмуро спросил он. – Мне нужна сиделка, а её нет!
Я повернулась к нему и с притворным упрёком произнесла:
– Сиделка как раз-таки делает свою работу: заботится о том, чтобы у больного была еда. И желательно не на один раз.
Вячеслав вдохнул аромат, по-детски облизнулся и довольно кивнул.
– Какая вкуснятина… Ты меня, Катенька, разбалуешь. Что я потом буду делать? Я уже не смогу есть пиццу или какие-нибудь там бутерброды. Придётся тебя нанимать. Только чтоб готовила мне каждый день!
Я фыркнула, делая вид, что не придаю значения его словам.
Но внутри всё дрогнуло. В его шутке чувствовалось нечто настоящее – его желание. Желание, чтобы я осталась рядом.
И мне вдруг стало тяжело.
Сомнения начали точить изнутри, словно червь.
Пока я улыбалась и раскладывала котлеты по тарелкам, сердце тихо ныло, не зная, чего хочет больше – убежать или остаться.
Мы пообедали прямо на кухне. Безо всяких церемоний. Вячеслав ел левой рукой, неловко, медленно, но с тем же упрямым достоинством, с каким обычно решает любые дела. Правую он положил на столешницу и старался ею не двигать.
Я смотрела на него с острым чувством жалости – нет, даже не жалости, а какой-то щемящей нежности. Очень тяжело, когда дорогому для тебя человеку больно.
И вот когда я это поняла, до самой глубины – мне стало страшно. Потому что он действительно дорог. И, наверное, уже очень давно. С тех самых пор, как пожалел плачущую незнакомку в саду…
Я просто бежала от этого, как могла. Бежала от ощущения, что он удивительный. Сперва убеждала себя, что просто плохо его знаю, что всё это – лишь первое обманчивое впечатление, и его дружелюбие, надёжность, открытость не могут быть постоянными. На первое впечатление ведь все работают, стараются быть лучшими версиями себя. А потом красивая маска спадает – и оказывается, что человек совсем другой – обычный, раздражительный, уставший, равнодушный.
Но со Славиком этого не случилось. Прошло много времени, а он будто не менялся вовсе. Всё тот же – уверенный, чуть насмешливый, азартный. Смешливость у него особая, живая, теплая, с добрым подтекстом. Иногда он даже шутит так, что невозможно понять – дразнит он тебя или просто хочет рассмешить. А ещё в нём есть мягкость. Та, которую редко встретишь у мужчин.
С ним я чувствую себя живой, лёгкой, почти молодой… Почти.
Но стоит только бросить взгляд в зеркало – и всё, очарование рушится.
Эх!..
Да, я снова спотыкаюсь об эту мысль: мне гораздо больше лет, чем хотелось бы. Иногда я чувствую себя бабкой! Ах, если бы можно было исцелиться от этого глупого комплекса!
Если бы мне действительно стало всё равно – я, наверное, смогла бы решиться на этот шаг…
* * *
До вечера я переделала в доме Вячеслава всю работу.
Постирала, развесила вещи – оказывается, он стирал не чаще раза в неделю. А я так не могу. Не люблю, когда бельё скапливается. Стираю чаще, чтобы всё было чисто, чтобы в доме пахло свежестью.
Потом стерла пыль с подоконников и с поверхностей, прошлась с пылесосом. Вячеслав был хмур, ходил за мной по пятам и ругал за то, что я занимаюсь, как он выразился, «всякой ерундой».
– … а не мной, – добавил он, сложив руки на груди.
– Это всё для тебя, – отмахнулась я. – Зачем тебе дышать пылью?
Он улыбнулся – хитро, с подтекстом.
– Примеряешь на себя роль моей жены? Тогда ладно. Примеряй. Мне это нравится. Я даже понаблюдаю за этим.
И уселся прямо на диван посреди холла, облокотившись на подушку.
Сидел, наблюдал.
Я чувствовала его взгляд спиной – такой пристальный, почти осязаемый. Всякий раз, когда оборачивалась, он лишь сильнее усмехался.
– Прекрати уже! – не выдержала я и рассмеялась. – Мне неловко, ты постоянно на меня смотришь!!!
– Я любуюсь, – пробормотал молодой человек мечтательно.
– Любоваться тут нечем, – возразила я. – Посмотри: толстовка в пыли, бриджи рваные, на голове гнездо. Нет во мне ничего привлекательного…
– Да ты просто в зеркало не смотрелась! – парировал Вячеслав. – Ты божественно прекрасна. Богиня уюта и порядка. Именно такая, каким и должно быть настоящее божество…
Я фыркнула.
– Да ты мастер льстить, уважаемый директор. Но давай не будем…
Последнюю фразу я произнесла уже серьёзно.
Вячеслав тоже сразу посерьёзнел. Смотрел на меня несколько мгновений – не отрывая взгляда.
– Какая же ты упрямая, Катенька, – тихо выдохнул он. – Я понимаю, у тебя тысяча причин не верить другим людям. Но знаешь, я и не такие преграды брал. И не такие подъёмы мне покорялись!
– Ты мне угрожаешь? – с лёгкой насмешкой бросила я.
– Ничуть, – ответил он спокойно. – Я просто говорю, что помогу тебе. Как только узнаешь меня по-настоящему, ты больше не захочешь жить без меня. Тебе станет всё равно, что подумает весь мир.
– Знаешь… – мой голос дрогнул. – Я бы, может, и плюнула бы на то, что думает весь мир. Но боюсь, что однажды мне придётся плевать и на то, что скажешь ты.
Мы замерли на несколько мгновений: я ожидая реакции на свои слова, а Вячеслав – переваривая услышанное.
Вдруг он вскочил – так резко, что я испугалась за его рану. Подбежал ко мне, схватил за плечи, будто вовсе не чувствовал боли, и, тяжело дыша, произнёс:
– Катенька, ты мне не веришь? Ты не веришь, что моё чувство настоящее?
– Верю, – ответила я искренне. – Ты не лжёшь, я это точно знаю.
– Тогда в чём дело?
– Я не верю, что это чувство навсегда, понимаешь? – сказала тихо. – Чувства всегда заканчиваются. Однажды добрые и хорошие чувства закончились у моей сестры. Потом – у моего мужа. Это закономерность. Даже учёные говорят, что любовь живёт три года, а потом случаются разводы. Мне нечего добавить. Это реальность.
Я сглотнула и добавила:
– Я не хочу привязываться к тебе, а потом умирать от тоски. Я лучше отстранюсь. Лучше буду жить сама. Тогда мне не придётся снова переживать предательство.
– Но я не предам тебя, Катенька! – с жаром воскликнул Вячеслав. – Клянусь, этого никогда не случится. Ты – лучшее, что было со мной в жизни. Самая прекрасная женщина, какую только можно представить. Я не хочу жить без тебя ни дня. Хочу быть с тобой всегда!
Я печально улыбнулась.
– Это ты так думаешь СЕЙЧАС. Пока наш, как ты сказал, «роман» в разгаре. Это просто эмоции. Извини, что я сомневаюсь в твоих словах, но я многое повидала. Больше, чем ты. И знаю такие вещи наверняка.
Вячеслав выдохнул. Похоже, я загнала его в тупик своими аргументами.
– Извини, – я высвободилась из его хватки и отвернулась. – Прости. Мне жаль, что я такая, какая есть.
– Нет, не извиню, – неожиданно твёрдо произнёс он. – Я рад, что ты такая, какая ты есть. И я всегда буду любить тебя!
Он сделал шаг ближе, и его голос прозвучал мягче:
– Вот увидишь… я подожду. Подожду сколько угодно. Слышишь? Не волнуйся!
Он подошёл и обнял меня со спины. Горячие губы коснулись моей щеки.
– Любовь вечна. Если понадобится много лет, чтобы доказать это, – я готов.
После этих слов моё сердце дрогнуло и расплавилось, как воск…
Глава 48 План Маши…
Глава 48 План Маши…
Вячеслав провёл волшебную неделю в обществе Катюши. Это были, пожалуй, самые тихие и светлые дни в его жизни. Он не отпускал её ночевать домой, но и к близости не принуждал. Видел, как она боится, как внутренне отступает каждый раз, когда между ними возникает напряжение, – и решил набраться терпения.
Неважно, сколько времени пройдёт – день, месяц или год, – он был уверен, что однажды она сама скажет, что хочет быть с ним. Что делает этот выбор. Что никогда, никогда его не покинет.
Он влюбился, как мальчишка. По-настоящему, без расчёта, без привычного самообладания. Был счастлив просто находиться рядом. Обычные утренние разговоры за чашкой кофе, её лёгкий смех, как будто отзвук весны, даже простые её движения по дому вызывали в нём восторг.
О близости он почти не думал. Всё, что раньше казалось ему неотъемлемой частью отношений, отступило куда-то на задний план. Он просто любовался ею – как человеком, как женщиной, как чудом. Ему было достаточно смотреть на неё, слушать, чувствовать рядом её дыхание. Это было волшебно, как бывает, наверное, только однажды в жизни.
Но неделя пролетела незаметно. Слишком быстро, почти как сон. И всё же совесть директора начинала напоминать о себе: больничный давно пора было закрывать. Он отклонил уже больше десятка звонков с фирмы – всё лишь бы продлить это чудесное затишье, этот маленький оазис счастья. Но реальность требовала возвращения. Фирма должна была процветать, и для этого ей нужен был он – руководитель, а не мечтатель о любви…
Они вернулись вместе. Катерина, к его радости, больше не пыталась отказываться от его предложений подвезти её. И даже выглядела спокойнее, чем прежде. Когда они вошли в офис, персонал встретил их радостными восклицаниями. Все улыбались, переглядывались, кто-то шутливо пожелал Вячеславу больше не падать во дворе.
Ему до отчаяния хотелось в этот момент обнять её при всех, показать, что они – вместе. Что она – его. Но он сдержался. Нет, пока нельзя. Её душа ещё не готова. Он дождётся.
Как только она преодолеет свои страхи и внутренние преграды, он сразу это сделает. Объявит её своей. И тогда, он знал, впервые за много лет почувствует настоящее, глубокое удовлетворение.
* * *
Наконец начался полноценный рабочий день. Вячеслав с лёгкостью влился в привычный ритм – совещания, звонки, документы, короткие переговоры и запланированные встречи. Всё казалось привычным, рутинным, но только до тех пор, пока в дверях его кабинета не появлялась Екатерина.
Стоило ей войти – с папкой в руках, с деловым выражением лица, с чуть взъерошенной прядью у виска – и сердце у него начинало биться чуть быстрее. Он старался держаться спокойно, но каждый раз, когда она подходила ближе, ловил себя на мысли, что мечтает просто запереть дверь и остаться с ней наедине хотя бы на полчаса. Не говорить, не объяснять, не доказывать – просто обнять, прижать к себе, поцеловать.
Ах, если бы он мог! Но он терпел. Потому что знал – спешка может всё разрушить. Его терпение должно быть совершенным.
Поэтому Вячеслав строил свои отношения с возлюбленной по другому принципу: подшучивал над ней при встрече, подмигивал украдкой, находил повод пройтись вместе по двору. А иногда просто проходил мимо и позволял себе короткое касание руки. Екатерина делала вид, что не замечает его провокаций, но лёгкий румянец на щеках выдавал её с головой.
Она смотрела на него с притворным укором, но в глубине её глаз таилась нежность – тёплая, едва уловимая, но настоящая. Он видел её. И от этого был по-настоящему счастлив.
Пару дней всё протекало как обычно, пока Вячеславу не позвонили и не вызвали на срочную, совершенно незапланированную встречу в городе. Молодой человек поморщился, посмотрел на часы и нехотя собрался уезжать. Думал, что управится быстро, но, как это часто бывает, отъезд затянулся.
Когда стрелки на часах перевалили за семь вечера, он понял, что опаздывает. Совсем немного – минут на тридцать, но ему отчаянно хотелось успеть к моменту, когда Екатерина будет уходить. Хотел, чтобы они поехали домой вместе, будто по-настоящему родные люди. Вот такой он сентиментальный оказался…
Это желание оказалось таким сильным, что Вячеслав не выдержал и набрал её номер. Несколько гудков – и трубку взяли, но голос был не её.
– Кто это? – нахмурился Вячеслав.
– Ах, простите, Вячеслав Андреевич, это Мария, – в трубке прозвучал чуть смущённый женский голос. – Сестра Екатерины. Она вышла ненадолго. Я увидела, что вы звоните. Хотите, передам что-нибудь?
Вячеслав замялся. Маша, конечно, не враг, но и не тот человек, с кем стоит обсуждать личное. Он быстро принял решение.
– Просто передайте сестре, что я задержусь минут на тридцать. Пусть подождёт меня на рабочем месте. Я потом всё объясню.
– Хорошо, обязательно передам, – ответила Мария с какой-то особенной интонацией, и Вячеславу даже показалось, будто она улыбается.
Он отключился, глубоко вздохнул и покачал головой. Всё вроде бы нормально, ничего подозрительного он не сказал. Но почему-то внутри всё равно кольнуло лёгкое беспокойство…
* * *
Маша лукаво ухмыльнулась, глядя на погасший экран телефона, и быстрым шагом покинула кабинет, пока сестра не вернулась.
Екатерина куда-то отлучилась – то ли в бухгалтерию, то ли еще куда, – и у Маши было несколько минут полной свободы. Хватило и пары секунд, чтобы у неё в голове щёлкнуло: есть идея!
Она остановилась в коридоре, прижала папку к груди и хитро прищурилась.
О да. План. Прекрасный, дерзкий план, каким образом можно сблизиться с Вячеславом и чаровать его. Ни один мужчина перед Марией еще не устоял. Все, которых она хотела заполучить – заполучила. Директор тоже клюнет, не сможет отказаться, даже если сейчас кажется холодным по отношению к ней…
С сестрой она столкнулась в коридоре. Та едва посмотрела на нее и поспешила обогнуть, но Маша окликнула ее.
– Катя, подожди.
Екатерина остановилась и медленно развернулась, окинув Машу ледяным взглядом.
– Что именно вы хотите?
Маша сделала несколько шагов вперёд, глядя на неё притворно мягким, почти умоляющим взглядом.
– Слушай, ну… я понимаю, что ты не хочешь со мной мириться и признаю, что была не права. Но, может быть, мы всё-таки как-нибудь поговорим? Я не навязываюсь тебе, не пытаюсь снова стать близким человеком, не подумай. Но есть вопросы, которые мне хотелось бы с тобой обсудить. Может, ты ко мне снизойдешь?
В последних словах послышался лёгкий упрёк, от которого Екатерина невольно поморщилась. Она несколько мгновений рассматривала сестру, а затем не менее холодно, чем прежде, произнесла:
– Я не знаю, о чём нам с тобой говорить, Маша. По-моему, мы уже тысячу раз разговаривали. Но если тебе это нужно, я могу дать возможность высказать то, что ты хочешь. Давай встретимся на днях, как-нибудь вечером. Учти, это будет короткое удовольствие – не больше часа.
Маша изобразила радость на лице:
– Спасибо, спасибо! Можно в кафе неподалёку… «У Петровича» называется. Я приду. Давай на шесть. Спасибо, Катенька.
Не дожидаясь ответа, Маша развернулась и убежала прочь. Глаза её хитро блеснули.
Что ж… если уж действовать – так наверняка.
* * *
Маша посмотрела на часы. Прошло уже полчаса с того момента, как Катя ушла домой. А вот Вячеслав Андреевич должен был вот-вот вернуться. Она хитро улыбнулась.
На фирме, кроме сторожа, никого уже не осталось – сотрудники тут никогда не задерживались лишнюю минуту. Все знали: рабочий день закончился, и можно идти по домам. А она осталась, демонстративно делая вид, что никак не может закончить один «очень важный проект». Перед всеми оправдалась заранее – так, чтобы каждый запомнил: Машу задержали исключительно рабочие вопросы.
Как только люди ушли, Маша быстро сгребла все документы в стол и закрыла его. Работа давно была не при чём – её задачей было одно: дождаться шефа. А для этого, естественно, нужно было привести себя в идеальный порядок.
Она почти бегом рванула в уборную. Там молниеносно переоделась в короткое красное платье, заранее спрятанное в сумке. Чтобы не выглядеть слишком вульгарно, накрасилась легче обычного – мягкие тени, чуть-чуть блеска, лёгкие румяна. Добавила длинные серьги, в которых её лицо казалось утончённее, и надела тонкий браслет-цепочку. Высокие сапоги облегали ноги, подчёркивая их стройность.
Она окинула себя взглядом и довольно кивнула. Хороша. Очень хороша.
Теперь – обратно на рабочее место.
Когда Вячеслав зайдёт, он должен увидеть не просто сотрудницу, а потрясающе красивую, необычайно трудолюбивую и невероятно усердную женщину.
Мужчины любят красивых и умных женщин , – напомнила себе Маша, возвращаясь к столу и садясь так, чтобы свет падал на неё самым выгодным образом.
Оставалось только ждать…
