Текст книги "Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 52 Ловушка…
Глава 52 Ловушка…
Мы сидели в машине Вячеслава неподалёку от нашей работы. Утро. Уже нужно бежать, начинать новый рабочий день. А я чувствовала смущение. Славик тоже его ощущал, но загадочно улыбался. В это время его рука держала мою – крепко-крепко. Большой палец поглаживал кожу нежно, ласково. Будто успокаивал. Будто он знал, о чём я сейчас волнуюсь, что стесняюсь сказать.
– В общем, Слав… – я выдохнула, чувствуя, что начинаю смеяться сама с себя. Серьёзно, как дитя – растеряла все свои ораторские способности. – Давай пока не будем никому на работе объявлять о наших отношениях. Ну… мне хотелось бы немного подождать.
Я робко посмотрела ему в глаза. Он усмехнулся шире. Похоже, прекрасно знал, о чём я скажу.
– Удивительно… – вырвалось у меня. – Ты настолько хорошо меня знаешь?
– Ещё как. Ты у меня как открытая книга.
Он наклонился и чмокнул меня в щёку.
– Все твои чувства и эмоции написаны на лице. Не надо даже обладать большими талантами, чтобы их распознать.
Однако его улыбка на мгновение дрогнула, и он задал вопрос, который, очевидно, вертелся на языке:
– Это всё из-за сестры, да?
Я напряглась. Любое упоминание Маши вызывало во мне дикий дискомфорт, но я хотела быть со Славиком откровенной.
– И из-за неё тоже. Не хочу сплетен, разговоров, улыбок, взглядов. Понимаю, что этого не избежать, и однажды всё начнётся. Но хочу ещё немного подождать. Хочу просто пожить в покое какое-то время.
– Как скажешь, – Славик даже не подумал возражать. – А теперь пойдём. Всё будет хорошо.
Я держалась за эту фразу, пока шла. Повторяла её себе, пока мы поднимались в лифте. Да, действительно… из-за чего я переживаю? Какая сущая глупость. Я уже победила. Я уже счастлива. Всем назло.
Улыбка сама собой наползла на губы, и я почувствовала облегчение.
* * *
На рабочем месте всё было как обычно. Коллектив встретил Славика радостно и приветливо, меня – хмуро и недовольно. Ничего нового. Маша лишь едва подняла на меня глаза. Взгляд был равнодушным – и меня это устраивало.
Славик закрылся в кабинете, я пришла на своё место и включила компьютер. Сразу же влилась в работу – легко, незаметно. Полдня пролетело быстро.
Но в обед сестра сама подошла ко мне. На лице – лёгкая робость. Во взгляде – тень вины. Что же она теперь изображает? Посмотрела на неё холодно.
– Знаешь, Кать… – начала она, опуская глаза. – Помнишь, мы с тобой договорились о встрече на сегодня?
Я нахмурилась. Договорились, правда. Но я уже и забыла. Однако вида не подала.
– Я хотела извиниться… Сегодня у меня не выйдет. Алина попросила побыть у неё на дне рождения.
– Алина? – машинально переспросила я.
– Да, девчонка из коллектива. Ну, миниатюрная такая, с каштановыми волосами… Ты должна её знать. В общем, у неё день рождения, она зовёт меня и девчонок, поэтому я не смогу. Давай встретимся в следующий раз.
Говорила она так, словно это я добивалась встречи, хотя на ней настаивала именно она.
Я пожала плечами как можно равнодушнее:
– Как хочешь. Мне эта встреча не особенно и нужна. Это ты её хотела. Поэтому мне всё равно.
Да, скрыть свои чувства я не смогла.
Маша помрачнела, недовольно поджала губы, но спорить не стала.
– Спасибо, – произнесла она необычайно вежливо и ушла, оставив меня в лёгком недоумении.
* * *
Славик отчего-то умчался раньше. Уходя, пока никто не видел, поцеловал меня в щёку и сказал, что его вызвал товарищ. Константином зовут. Что-то там срочное, должен ему помочь.
– Езжай на такси, – добавил он. – Я думаю, что не задержусь. Увидимся дома.
Он улыбнулся. Я проводила его влюблённым взглядом и снова погрузилась в работу. Осталось всего пару часов. Но уже к концу рабочего дня ко мне в комнатку просочилась сотрудница, в которой я узнала как раз ту самую Алину, у которой сегодня был день рождения.
Я вежливо поздравила её. У неё от смущения вспыхнули щёки.
– Спасибо, – пробормотала она польщённо. – Простите, пожалуйста, Екатерина Николаевна… я к вам с небольшой просьбой.
Я напряглась, но уточнила, что именно.
– Дело в том, что… ну, вы уже поняли, у меня день рождения, и я пригласила гостей.
Она замолчала, а я подтвердила:
– Да, я слышала об этом.
– Пригласила не всех из коллектива, много не потяну… – продолжила она, будто оправдываясь. – А тут работа осталась недоделанной. Не могли бы вы её доделать? Это только сегодня, обещаю. Просто такой неординарный случай…
Я даже удивилась. Она могла бы попросить кого-то ещё, но отказывать не стала.
– Хорошо, – произнесла я со снисходительной улыбкой. – Пусть это будет моим подарком на ваш день рождения.
Девушка начала рассыпаться в благодарностях и вскоре принесла мне целую увесистую папку документов. Объяснила, что именно нужно закончить. Оставив меня в лёгком унынии – работы было ощутимо много, – она убежала собираться домой.
Ладно. Если напрягусь, за пару часов закончу. Может быть, это поможет чуть-чуть наладить отношения с коллективом… хотя это, наверное, несбыточная мечта.
В общем, контора очень быстро опустела. Я осталась одна и начала вникать в работу. Только-только настроилась на марш-бросок, как вдруг раздался звонок. На экране высветилось имя Вячеслава.
Я подняла трубку, и он поспешно сказал:
– Дорогая, где ты? – голос почему-то был взволнованным.
– Я ещё на работе, – пришлось объяснить. – Одна сотрудница попросила помочь, я поэтому задержалась.
– Жди меня. Я скоро буду.
– Но мне надо закончить… – попыталась возразить я.
– Закончишь завтра. Я всё еще директор, – сказал он, – поэтому разрешаю бросить всё!
Мне ничего не оставалось, как согласиться.
* * *
– Даня, ты точно всё подготовил? Никто нас не раскроет? – Маша нетерпеливо сжимала трубку телефона, слушая своего подельника.
– Да не волнуйся, Маш. Конечно, я всё устроил идеально. Комар носа не подточит. Ну а с видеокамерой у тебя вышло всё, что ты хотела?
– Да. Сейчас как раз смотрю, – губы Маши расплылись в улыбке. – Камера отличная. Я поставила её на тумбочке перед кабинетом директора. Как раз чтобы сестру было хорошо видно. Сидит, работает. Я с сотрудницей договорилась, и она спихнула на неё свою работу. Катя проторчит там не меньше двух часов. И эта запись станет доказательством её махинаций.
– И всё же… жаль как-то, – снова начал Даниил за своё. – Сестра всё-таки, твоя родная кровь…
– Да хватит! – раздражилась Маша. – Ты не понимаешь. У меня свои счёты.
– Но почему? – не унимался парень. – Я могу понять, если бы это была какая-то сотрудница, коллега. У меня тоже были пацаны, с кем я готов был поцапаться. Но сестра…
– Тебе повезло, если у тебя идеальные родственники, – бросила Маша обиженно. – А у меня была совсем другая ситуация. Ты не представляешь, как меня Катя подавляла! Как она из меня верёвки вила! Как командовала мной, не давая даже дышать!!! Я так старалась, так старалась – но всегда оказывалась хуже неё. Ты не знаешь, что я пережила, поэтому не суди!
Даниил замолчал.
– Ладно уж, не кипятись. Твоё личное дело меня, может, и не касается.
– Вот именно! Тебя это не касается, – жёстко припечатала Маша, заставив парня обиженно хрюкнуть.
– Ладно… покедова… – ответил он и нажал на кнопку отбоя.
Маша отбросила телефон и впилась взглядом в изображение, транслируемое со скрытой камеры. В этот момент она увидела, что Катя зачем-то подошла к той самой тумбочке и начала что-то искать в папках на соседнем столе. И вот – невезуха! – она зацепила цветочный горшок с приклеенной к нему камерой локтем. Фокус двинулся. Теперь была заметна только часть комнаты. Ракурс вышел отвратительный.
Маша выругалась. Кажется, что-то идёт не по плану. Впрочем, возможно, этого всё равно будет достаточно, чтобы доказать её вину.
В этот момент послышался звук открываемой двери, будто к Кате кто-то зашёл. Мужской голос – разобрать слова было невозможно. И надо же было незнакомцу остановиться в таком месте, что сам он толком не просматривался. Зато Катю было видно очень хорошо.
Она широко заулыбалась, протянула руки и обняла его за шею. А потом они начали целоваться.
У Маши брови полезли на лоб.
Вот это да! Сеструха любовника завела. Когда? Как? Она же такая безликая! Никакая! Значит, директора уже позабыла? Ха-ха!
И тут Машу осенило.
А ведь это ей только на руку. Сестра привела на работу любовника, который является её подельником. И они вместе ограбили фирму своего благородного начальника.
Бинго! Просто блеск!
Маша рассмеялась и едва не захлопала в ладоши. Вот теперь-то… теперь-то она отыграется за то, что пережила!
Что же она такого пережила, что ненависть к сестре приобрела столь ужасающие формы?
Глава 53 Откуда ненависть? Эпилог…
Глава 53 Откуда ненависть? Эпилог…
Вечер был чудесным – тёплым, тихим, наполненным вниманием Славика и ощущением непостижимого счастья. Мы поужинали, поболтали о пустяках, потом долго молчали, просто держась за руки. Казалось, что всё вокруг наконец-то выровнялось, улеглось. Я уснула на его плече, впервые за долгое время не думая ни о чём тяжёлом.
Утром мы вернулись на работу. Обычное серое, привычное утро. Я всё ещё чувствовала умиротворение, будто внутри меня поселился маленький солнечный лучик, который грел изнутри.
Но рухнуло всё мгновенно.
Двери распахнулись, и в офис вошли трое полицейских со строгими, застывшими лицами. С ними вместе в помещение ворвалось ощущение ужаса. Коллектив смолк. Я замерла посреди коридора, не понимая, что происходит.
Они направились прямо ко мне, и всё внутри похолодело.
– Екатерина Николаевна, – произнёс один из них. – Вы проходите как подозреваемая в хищении средств компании.
Я замерла.
– Что?.. Каких средств? О чём вы? Вы ошиблись…
В этот момент позади меня появился Вячеслав. На его лице – потрясение и злость.
– Что здесь происходит? – рявкнул он. – На каком основании вы вообще сюда приходите и кого-то обвиняете?
– К нам поступил анонимный донос, – спокойно ответил полицейский. – И видеодоказательство. На нём зафиксировано, что в то время, когда происходило хищение средств, эта женщина, – он указал прямо на меня, – и её подельник находились у вас в офисе.
– Это бред! – воскликнул Вячеслав. – Я директор этой фирмы и заявляю, что никакого хищения не было! Кто дал вам право врываться сюда и кого-то в чем-то обвинять?
У меня дрожали руки. Я вообще не понимала, что происходит. Внутри медленно расправляла крылья липкая паника, готовая навалиться целиком. Но я запретила ей. Нет. Что-то здесь не так. Кто мог это сделать?
В этот момент дверь в офис снова открылась, и вошёл Константин.
– Это я заявил, – произнёс он спокойно, но достаточно громко, чтобы все услышали.
Лица окружающих повернулись к нему. Вячеслав бросил на него ошеломлённо-яростный взгляд.
– Что ты несёшь?.. Какого чёрта, Костя?
Но тот лишь слегка улыбнулся.
– Ты мой друг, – сказал он тоном человека, совершающего великое, почти благородное дело. – Я не мог остаться в стороне, когда получил эти данные. Я знал, что ты слишком нерешителен, чтобы действовать напрямую. Но я помогу тебе, не волнуйся.
– Да я не волнуюсь, чёрт возьми! – сорвался Вячеслав. – Я не знаю, что тут происходит!
Он повернулся к полицейским:
– Я отказываюсь от заявления! Слышите? Никакого состава преступления нет!
– Простите, – холодно произнёс полицейский, – но у нас есть ещё пара дел, похожих на это. Возможно, произошло хищение не только в вашей фирме, но и в других. Пока мы не разберёмся, заявление отозвать нельзя. А вы, – он посмотрел на меня, – пройдёмте с нами.
Полицейские двинулись ко мне. Вячеслав бросился вперёд и заслонил меня собой.
– Не смейте её трогать! Я заявлю в полицию!
– А мы уже здесь, – перебил его другой полицейский, едва скрывая ухмылку. – Не препятствуйте следствию. Иначе тоже будете арестованы.
Вячеслава быстро оттеснили. Меня взяли под руки. Я беспомощно смотрела ему в лицо, всё ещё не веря в происходящее.
Но взгляд скользнул дальше – и остановился на Маше. Она смотрела на меня со злым торжеством во взгляде.
Всё внутри опустилось. В голове запульсировала одна-единственная мысль: это сделала она.
* * *
Как только полицейские скрылись, Вячеслав бросился к Константину и схватил его за одежду.
– Немедленно отзывай заявление, слышишь? Костя, я не шучу!
Товарищ быстро выпутался из его хватки и посмотрел с укором.
– Слав, ну что ты при сотрудниках? Пойдём поговорим.
Он потащил его в кабинет. Вячеслав не стал вырываться. У него всё кипело внутри, но разум ещё пытался взять под контроль ситуацию.
Когда дверь за Константином закрылась, и они остались вдвоём, Вячеслав сжал кулаки.
– Предупреждаю ещё раз. Или ты немедленно отзовёшь заявление и потребуешь отпустить Екатерину, или я не знаю, что сделаю.
– Да что ты разошёлся? – нахмурился Константин. – Я же не придумал ничего с потолка, есть доказательства. А ты вцепился в эту секретаршу, как будто свет клином сошёлся на ней. С чего вдруг? Она настолько ценный работник?
Славик не собирался отчитываться.
– Я повторяю последний раз, – процедил он сквозь зубы. – Отзывай заявление. Или пожалеешь об этом!
Константин обиделся и плюхнулся в кресло.
– Ну что ты за друг такой? Я ради тебя на такие жертвы иду. Думаешь, мне охота было возиться со всем этим с самого утра? Знаешь, сколько у меня работы?
– Кто тебя надоумил? – Вячеслав начал наступать на него. И тут его осенило. – Это была Маша, правильно? От неё ты получил «доказательства»!
По тому, как Константин побледнел, Славик понял, что попал в точку. Наконец, товарищ скривился и произнёс:
– Да, это она. И я считаю, что она молодец. Таких сотрудников нужно поощрять. Потому что ты слишком глупо доверился какой-то ушлой бабёнке.
У Вячеслава чесались руки врезать в морду Константину, но он сдержал себя. Этот человек был просто слишком туп, чтобы понять, как умело им воспользовались ради своей непонятной и совершенно безумной мести.
Вячеслав заставил себя успокоиться.
– А ты не задумывался о том, – уточнил он, – почему Маша со своими «подозрениями» пришла к тебе, а не ко мне?
Константин фыркнул.
– Да тут всё понятно. Ты бы не стал её слушать, это очевидно. Носишься с этой Катериной как с драгоценностью. Что вообще на тебя нашло?
– Ничего такого, о чём тебе стоило бы знать, – жёстко ответил Вячеслав. – Я всё понял. Спасибо за заботу.
Последняя фраза была преисполнена сарказмом.
После этих слов Вячеслав схватил со стула куртку и выскочил в коридор. В офисе, найдя взглядом Машу, он стремительно подошел к ней и грубо схватил за руку, заставляя подняться на ноги.
– Вячеслав Андреевич, вы делаете мне больно! – воскликнула она.
Остальные женщины испуганно глазели на происходящее.
– Екатерине тоже было больно, когда её хватали полицейские, – процедил Вячеслав. – А теперь пойдём.
– Куда? – испугалась Маша.
– Как «куда»? – усмехнулся Славик. – В полицию, конечно же. Будешь давать настоящие показания.
Маша побледнела, попыталась свалиться в притворный обморок, но Вячеслав грубо её встряхнул.
– Одевайся. И не смей устраивать здесь свои лживые представления!
В комнате появился Константин. Вячеслав повернулся к нему и холодно бросил:
– Если хочешь хоть немного искупить свою вину, советую поехать вместе со мной…
* * *
В кабинете следователя пахло старой бумагой и чем-то тяжёлым, прокуренным. Я сидела за столом напротив хмурого мужчины и сжимала руки на коленях, стараясь удержаться хотя бы за остатки самообладания.
– Я ни при чём, – пыталась объяснить в который раз. – Я даже не понимаю, что происходит!
Но мои слова никого не интересовали.
В этот момент дверь распахнулась. Я вздрогнула. В кабинет уверенной, почти угрожающей походкой вошёл Вячеслав, ведя за собой Машу – буквально таща её под локоть. Следом брёл Константин, уже не такой самоуверенный, как утром.
Уверенность на лице Вячеслава принесла огромное облегчение. Я почувствовала – он сделает всё, чтобы остановить это безумие. Сердце забилось быстрее, впервые за день пробиваясь сквозь липкую панику.
Маша выглядела растерянной, сбитой с толку. Неуверенный шаг, дрожащие пальцы – ни намёка на ту стальную хватку, что была у неё на работе. Я боялась только одного: чтобы она не стала жаловаться на Вячеслава, не попыталась выкрутиться, подав заявление о насилии. Но, кажется, она была слишком напугана, чтобы на такое решиться.
Вячеслав сразу подался вперёд:
– Я требую немедленного пересмотра дела.
Он резко повернулся к Константину. Тот замялся, побледнел и начал мямлить что-то невнятное.
– Я… я отзываю заявление, – наконец выдавил он из себя.
Следователь поднял брови, но, не тратя времени, открыл на компьютере видео – то самое, что служило «доказательством». Я наклонилась ближе… и поняла, что вижу себя. Я – вчера. Неужели съемка велась скрытой камерой?
«Маша», – мысленно прошептала я, медленно поднимая взгляд на сестру.
Её лицо застыло в каменную маску – ни эмоции, ни дрожи.
На экране я подошла к тумбочке и случайно задела локтем цветочный горшок. Камера сдвинулась. Ракурс изменился, и в этот момент в комнату вошёл Вячеслав. Обнял меня, поцеловал… Но его лица почти не было видно. Только силуэт, голос…
Следователь повернулся ко мне, потом снова взглянул на экран:
– Ну что скажете? На видео подозреваемая со своим подельником. Она была в офисе в момент совершения незаконных операций. Доказательства налицо.
И тут Вячеслав… расхохотался. Громко, неожиданно, почти вызывающе.
– О чём вы говорите? – усмехнулся он. – Этот «подельник» – я. Директор этой фирмы. Или вы хотите сказать, что я украл сам у себя?
У следователя широко распахнулись глаза. Он уставился на Славика, потом снова на экран.
– Ах… тогда, выходит, дело меняет характер. То есть вы утверждаете, что никакой кражи не было?
– Именно так! – горячо заявил Вячеслав. – Более того, кто-то сфабриковал всё это, чтобы подставить Екатерину. И я знаю, кто.
Он толкнул Машу вперёд.
– Это сделала она.
– Это не я! – пропищала Маша, голос дрожал. – Это не я… При чём здесь я⁈
– Я знаю, что это ты, Маша, – Вячеслав буравил её взглядом. – Кто прислал эти «доказательства» Константину?
Славик обернулся к товарищу. Тот отвёл глаза, стыдливо дёрнув плечами.
– Да… это Мария прислала, – пробормотал он почти шёпотом.
Следователь с новым интересом повернулся к сестре.
– Скажите, пожалуйста, откуда у вас это видео? Съёмка, очевидно, велась намеренно. То есть вы сами это записывали? Вы в чём-то подозревали Екатерину?
Маша побледнела. Взгляд метался, как у загнанного зверька. Губы дёрнулись.
И я знала – вот-вот она начнёт сочинять новую ложь.
Чтобы избежать этого, я решила действовать.
– Маша, зачем ты так со мной? Как можно ненавидеть собственную сестру, которая тебя вырастила?
Следователь изумлённо приподнял брови, явно не ожидая узнать, что мы родственницы.
Я же, не разрывая зрительного контакта с сестрой, продолжила:
– За что ты ненавидишь меня? Ответь! Что я сделала плохого? Я отдала тебе всю себя. Я всеми силами старалась заменить тебе мать. А ты…
В лице сестры появилось прежнее, презрительно-превознесённое выражение.
– Ничего я не делала. Хватит меня обвинять!
– Но то, что ты ненавидишь меня – это очевидно, – наседала я. – Ты увела у меня мужа, а потом бросила его. Как будто он был всего лишь инструментом твоей мести. Вот только из-за чего? Почему? Объясни мне, наконец!
И вдруг её глаза вспыхнули. Похоже, внутри неё начала рождаться буря.
– А то ты не знаешь почему.
А я обрадовалась. Она клюнула. Клюнула на приманку.
– Нет, не знаю, представь себе. Голову себе всю сломала. Я сделала для тебя столько всего. Саму себя отдала в жертву, чтобы создать тебе достойные условия для жизни. А ты… ты отвечаешь мне такой неблагодарностью!!!
– Да кто тебя просил⁈ – закричала Маша, сжимая кулаки и глядя на меня с той яростью, что, видимо, годами гнездилась внутри неё. – Кто тебя просил жертвовать? Думаешь, я хотела, чтобы ты носилась со мной, как курица с птенцами? Думаешь, я мечтала о такой жизни? Я хотела, чтобы меня оставили в покое! Я хотела жить сама, сама решать, сама управлять! А ты… ты сделала меня пленницей своей, типа, заботы. Думаешь, я не знаю, что ты просто использовала меня, чтобы выглядеть пай-девочкой, жертвенной мадонной!
Она говорила это с таким отвращением, что всё внутри у меня сжималось от боли. Ах вот как это выглядело в её глазах…
– То есть ты предпочла бы, чтобы я плюнула на тебя и ничего для тебя не делала? – холодно уточнила я.
– Лучше бы и не делала! – выплюнула Маша с отвращением. – Лучше бы ты была просто сестрой, а не строила из себя псевдомать!!!
Я обречённо покачала головой.
– Искренне не понимаю, что тебе так сильно не нравилось. То, когда я покупала тебе одежду, а сама донашивала рвань? Или когда выделяла тебе карманные деньги, хотя мне самой на обед не хватало? Что тебе было не так? Или я должна была сама питаться, а тебя оставить голодной?
– Ой, не нужно преувеличивать, – скривилась Маша. – Я не об этом. Я о том, что ты не давала мне и шагу ступить и отнимала у меня всё, что могло принадлежать мне! Ты прекрасно знала, что мне нравится Витя из третьего подъезда. Ты знала это, но ни разу не отпустила меня в компанию, где он бывал!
– Там были одни наркоманы, – возмутилась я. – Была бы наша мать жива, она бы тебя тоже не отпустила.
– Нет уж, ты просто плевала на мои чувства, – процедила Маша. Глаза её уже горели негасимым огнём ярости. И, похоже, она перестала воспринимать, где находится и сколько вокруг нас заинтересованных зрителей. – Ты просто шла к своей единственной цели, желая получать славу и почёт, используя меня как способ достичь некого величия!
Я закатила глаза к потолку.
– Ты бредишь, Маш. Какое величие?
Но она не слушала меня.
– А в университете? Думаешь, я не видела, как ты крутишь хвостом перед нашим старостой?
– Старостой? – я опешила. – Да я даже не помню, кто он такой!
– Ой, не рассказывай мне сказки! – скривилась Маша. – Ты всеми силами обращала на себя его внимание, приходя ко мне чуть ли не ежедневно.
– Я приносила тебе обед, дурёха, – обиделась я.
– Да какой обед? Ты всё внимание его на себя отвлекала. А он, между прочим, мне нравился. А потом подходит ко мне и спрашивает, придёт ли сегодня твоя сестра… Тьфу! – она едва не сплюнула на пол.
Я была шокирована. Маша выдохнула, будто сама устала от собственной ярости.
– Это всё живёт только в твоей голове, – ответила я, пожав губы. – Ничего подобного не было. Меня не интересовали мужчины. Моим первым парнем, а потом и мужем, стал Егор.
– Ой, хватит заливать, – она поморщилась. – Всё это твои отговорки. Святая Екатерина! Куда там нам, простым смертным!!!
Я прищурилась.
– Так вот в чём дело. Вот зачем ты увела Егора! Наконец-то решила мне отомстить? За то, что я якобы уводила парней у тебя?
Глаза её вспыхнули ещё ярче.
– Я просто хотела влезть в твою шкуру, – заявила она, пугая меня до дрожи безумием, блеснувшим в глазах. – Ты была всегда такая успешная, такая правильная… вся из себя звезда. Ты ничего особенного не делала, а мужчины вокруг тебя вились, как сумасшедшие. Не крашеная, не ухоженная, одеваешься как баба старая – а мужики штабелями! Вон даже директор… посмотри на него. Оказывается, и он очарован. Да что они в тебе вообще находят?
Я поняла – в ней клокочет зависть. Та самая, которая когда-то сгубила даже Сына Божьего. Фарисеи предали его из зависти. Если уж ему досталось, то что говорить обо мне…
– Боже, Маша… мне очень жаль тебя, – пробормотала я, смотря на неё с искренней жалостью.
– Не надо меня жалеть! – взвилась она, покрываясь красными пятнами от ярости. – Ты лучше себя пожалей. Потому что я не оставлю тебя в покое! Я буду отнимать у тебя всё, что ты приобретаешь. Потому что ты недостойна. И всё твоё – на самом деле моё. Ты поняла меня?
Я смотрела на неё во все глаза и думала: она сумасшедшая. Нездоровый человек. Нормальные люди так не мыслят. Значит, она поставила себе целью забрать у меня моё счастье, и в этом нашла смысл жизни?
Боже… как такое возможно? Бедная наша мать, наверное, переворачивается в гробу.
Похоже, Маша прочла мои мысли по выражению лица, потому что взгляд её исказился злобой.
– Думаешь, что я сумасшедшая? Да! И это ты сделала меня такой!!! Именно ты во всём виновата. Испортила мне жизнь. Ты отняла у меня всё то, что у меня могло бы быть…
– Значит, поэтому ты решила подставить меня даже на фирме? Чтобы забрать себе и Вячеслава Андреевича? – прошептала я.
– Ты недостойна его! – закричала Маша, ничуть не отпираясь. – Посмотри на себя в зеркало. Ты уже старуха, а он молод, красив и богат. Куда тебе, сестрица??? Я не позволю вам быть вместе, слышишь? Не позволю. Потому что ты должна заплатить. Да. За всё, что натворила со мной!
– Но зачем вешать на меня ложное обвинение? – возмутилась я.
Маша, уже явно не соображая, что говорит, вскинулась:
– Мне нужно было убрать тебя с дороги, пока ты не окрутила директора!
Вдруг кто-то схватил её за руки, и наручники стремительно захлопнулись на тонких запястьях. Только в этот момент Маша очнулась. Начала оглядываться по сторонам, ошеломлённо замечая полицейских, стоявших по обе стороны от неё. Дошло. Побледнела. Смертельно побледнела. Наконец-то дошло.
– Ты! – она обернулась ко мне, глядя с потрясением. – Ты! Ты сделала это специально! Ты заставила меня!
Я горько усмехнулась.
– Что я заставила? Я просто спросила, почему ты это делаешь. Всё остальное сказала ты сама. И вот снова я – козёл отпущения, хотя ни в чём не виновата! Маша, открой глаза. Ты сделала из меня монстра, придумала мои якобы преступления и мотивы, но я никогда, слышишь, никогда не желала тебе зла. Я действительно любила тебя. Хотела отдать самое лучшее, что было в моей жизни. А ты извратила всё, что я делала, и встала на такой ужасный путь. Это… даже не по-человечески, Маша. Не по-человечески…
Сестре тут же зачитали обвинение – в мошенничестве и попытке оговорить невинного человека.
Вячеслав подбежал ко мне и приобнял, мягко направляя к выходу. Я даже не заметила, как он подал жёсткий знак Константину и как вежливым кивком распрощался с офицером. Он усадил меня в машину и повёз домой.
Было так больно, будто кто-то нанёс мне ножевую рану прямо в сердце. Узнать, что родная сестра ненавидит тебя по надуманным причинам и желает лишить всего – это ужас. И врагу такого не пожелаешь.
Дома Вячеслав буквально насильно уложил меня в кровать и присел рядом. Схватил за руку, начал поглаживать.
– Катенька, только не замыкайся в себе, – просил он. – Давай поговорим. Это всё того не стоит. Твоя сестра больна, это очевидно. Ей нужен психиатр! Она не в себе. Любой это скажет.
Но я молчала. Отвечать сил не было.
– Знаешь что? – он наклонился ближе. Голос его перетёк в шёпот. – Я хочу сказать тебе одну вещь. Родные – это не те, кто родился с нами в одной семье и с кем нас связывают узы крови. Родные – это те, кто имеет с нами одно сердце. Прости её и забудь о ней. Она не родня тебе. У тебя есть я. Я люблю тебя больше жизни, Катенька! Посмотри на меня.
И я посмотрела.
– Отпусти свою боль, – продолжал шептать Вячеслав. – Позволь Маше жить своей жизнью. Сними со своей души обязательство заботиться о ней. Я вижу, ты всё ещё держишься за это. Но она сама отреклась от тебя своими поступками. Самое большое, что ты можешь для неё сделать – не держать на неё зла. Только не замыкайся… Пусть наша жизнь будет по-прежнему счастливой, а все эти вопросы мы оставим в прошлом…
Он не говорил ничего особенного. Его слова были просты, бесхитростны – но я услышала. И схватилась за его предложение всей душой.
– Давай… – прошептали пересохшие губы. – Я больше не хочу быть несчастной. Я останусь счастливой всем бедам назло!
* * *
Три месяца спустя…
Маша попала в психиатрическую больницу. Ей было назначено лечение – наверное, это лучше, чем тюрьма. А вот её подельник, некий Даниил, попал в руки полиции. Он во всём признался. Рассказал о том, как Маша пришла к нему со странной просьбой – подставить сестру.
Славик порвал все отношения с Константином. Если человек настолько ненадёжен, что ведётся на просьбы ветреной любовницы и готов подставить кого угодно, не разбираясь, – лучше с ним не водиться. Константин, конечно, возмущался, привыкнув к тому, что Славик вечно терпел его выходки. Но на этом дружба закончилась навсегда.
А была ли она? Было некое товарищество, которое в итоге не выдержало экзамена на прочность.
Очень быстро Славик отправил меня в отпуск. Причём – вместе с собой. Уже через неделю он увёз меня отдыхать на море, в Турцию, буквально насильно заставляя забыть обо всём и развеяться. Его забота воскресила меня. Хотя я никогда не любила все эти курорты, но в тот момент мне отчаянно нужны были новые впечатления.
Кульминацией этой своеобразной терапии стал наш со Славиком разговор на берегу. Было приятно нежиться в тепле его объятий. Прошлое действительно забывалось, но внутри меня всё ещё жила боль. Боль от осознания того, что я – всё-таки виновата. Я что-то упустила. Была невнимательной. Может быть, если бы я заметила влюблённость Маши в соседа или того же старосту из группы, я бы поступала иначе. И всё могло бы быть другим.
А так – жизнь моей сестры разрушена. Моя хоть и восстановилась из пепла, но… всё равно была наполнена болью.
Славик, будто прочтя мои мысли, произнёс:
– Прошу, Катенька, не нужно себя корить. Знаешь, у каждого человека есть собственный выбор в жизни. Думаешь, у Маши его не было? Она сама захотела сделать тебя виноватой. Сама решила, что обвинит во всём тебя. Легко обвинять кого-то, закрывая глаза на собственную несостоятельность. Тогда пришлось бы признать, что она не настолько прекрасна, чтобы в неё влюбился сосед или староста из группы. Проще обвинить тебя. Не было бы тебя – она нашла бы кого-то другого. Это такая манера у людей: винить всех, кроме себя. Поэтому прошу, умоляю, прекрати допускать мысль, что во всём этом есть твоя вина! Это её вина. Её выбор. И, возможно, она образумится когда-то… хотя надежды мало. А тебе нужно жить собственной жизнью и обо всём забыть. Я понимаю, что это трудно, – не возражай. Но ты должна, понимаешь?
Он погладил меня по щеке.
– Оглядываясь назад, ты не построишь будущее. Чтобы идти вперёд, нужно отпускать. Жизнь прекрасна. У тебя есть я, а ты есть у меня. Давай ты будешь жить не ради воспоминаний, а ради нас с тобой. Прошу!
Это был крик души, хотя он говорил шёпотом. И я поняла, что была эгоистична, погрузившись в свою трагедию с головой. А ведь Славик тоже страдал, наблюдая за моими мучениями. Если я люблю его, то действительно должна прекратить.
И он прав. Абсолютно прав. Маша сама выбрала свою дорогу.
– Я прощаю тебя, Маша, – прошептала я в пустоту.
Но, наверное, небо меня услышало.
– Надеюсь, что однажды ты поймёшь, как была неправа. А я больше не буду жить в прошлом. Я больше не буду воспринимать твои слова всерьёз.
