Текст книги "Развод в 45. Двойное предательство переживу назло! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22 Ревность…

Глава 22 Ревность…

Я слушала рассказ Виталия и невольно улыбалась. Ну да, конечно, теперь она его вспомнила! Это был он с тем злополучным велосипедом! Какая нелепая история, и как трогательно, что он её запомнил. Сначала мне казалось всё это странным, но потом… искренность и даже некая подростковая неловкость молодого человека (наверное, для айтишника это нормально) максимально расслабили меня.

Я уже не сдерживала смешок, когда он описывал разные забавные и не очень истории из своей жизни.

– Ну вот, – хохотнул он, краснея до ушей. – А вы, наверное, даже не представляли, что люди с такой профессией тоже могут быть в центре внимания. О нас, программистах, обычно говорят, что мы затворники…

– Честно? Не слышала, – призналась я и смеялась уже в полный голос. – Но теперь буду знать!

Смеялась я легко, по-настоящему. Мне вдруг стало очень хорошо – словно этот «мальчишка», а именно так он выглядел в свои тридцать с небольшим, сумел на какое-то время вытащить меня из моих бесконечных раздумий, из тяжёлых чувств. Всё оказалось проще: посмеяться над чем-то нелепым и почувствовать лёгкость.

Нелепым, оговорюсь, был не Виталик, а его какая-то бесхитростная манера общаться…

Он был словно не от мира сего. Такой простодушный, без лишних масок, не озлобленный, не обиженный жизнью. Очаровательный, но… именно как собеседник. Не более.

В этот момент подошёл официант и поставил на стол небольшой тортик и букет цветов. Я опешила.

– Это… что такое? – спросила я, глядя на белые розы.

Виталик смутился, но его лицо засияло так, что, кажется, лампы в ресторане погасли бы от зависти.

– Я… хотел, ну… чтобы это свидание было особенным.

Сердце моё неприятно дёрнулось. Цветы, торт… О, Господи, всё куда серьёзнее, чем я ожидала. Нужно что-то сказать. Аккуратно, мягко.

– Виталий, – начала я осторожно, подбирая слова, – спасибо большое. Это правда очень мило. И я очень признательна вам за вечер, он мне понравился. И вы мне действительно понравились, но… скорее, как друг, чем как мужчина. Простите, если разочаровала…

Я выдохнула. На секунду повисла тишина.

Виталий помрачнел. Его взгляд похолодел, уголки губ дрогнули. Но через мгновение он собрался и кивнул:

– Я понял. Спасибо, что сказали честно.

Он спрятал свои чувства за лёгкой улыбкой, а я сделала вид, что не заметила его огорчения.

Вот не люблю огорчать хороших людей! Но лучше не давать ложных надежд…

Я улыбнулась в ответ, стараясь придать разговору лёгкость:

– Но ведь дружба – это тоже редкость. А я думаю, вы человек, с которым можно легко смеяться. А это дорогого стоит. Можем остаться друзьями…

И он, уже совсем тихо, сказал:

– Наверное, да…

Я взяла цветы, поблагодарила ещё раз и решила, что всё прошло сравнительно нормально. Не катастрофа. Мы посмеялись, поели торт, я ощутила лёгкость. И всё.

Никаких трагедий. Просто вечер, который подарил мне улыбку…

* * *

Вячеслав сидел в ресторане, глядя на сверкающие хрустальные люстры, но мысли его витали далеко. Дядя – старый, влиятельный, привыкший получать от жизни всё – попросил. Нет, даже не попросил, а настоятельно «порекомендовал» встретиться с внучкой своего давнего друга – Софьей Вяземской. Вячеслав не мог отказать. Он уважал дядю, понимал: тот прожил долгую жизнь, многое сделал для семьи, и, возможно, такие просьбы – единственное, чем он ещё цепляется за своё будущее.

Правда, теперь Вячеслав чувствовал себя так, будто отрабатывал долг.

Девушка оказалась… безупречной. Красивое платье, ухоженные руки, лёгкий аромат духов, улыбка – ровная, ослепительная, будто отработанная перед зеркалом. Она знала, как держаться, знала, что сказать. Идеальна. Слишком идеальна.

Он поймал себя на том, что не чувствует ничего. В сердце – пустота. Ни искры, ни лёгкого волнения. Только напряжение, которое он пытался скрыть за вежливостью.

– Вячеслав, а вы часто бываете в этом ресторане? – спросила она, склонив голову и глядя на него своими большими глазами. Вопрос совершенно заурядный. Из разряда тех, которые обязательно нужно задать. А еще можно спросить о погоде. Та же история…

– Не слишком часто, – ответил он ровно. – Предпочитаю более спокойные места.

Софья кивнула.

– А я, наоборот, люблю шум. Музыку, людей, движение. Это наполняет энергией, знаете?

Он вежливо улыбнулся, но только одними губами.

– Наверное, – сказал он, хотя на самом деле ему хотелось выскользнуть на улицу, вдохнуть прохладный воздух и остаться одному.

Она говорила легко, касалась разных тем – путешествий, музыки, моды, общих знакомых. Смеялась звонко, будто серебряным колокольчиком. Он отвечал вежливо, задавал вопросы, поддерживал беседу. Всё выглядело правильно. Со стороны они, наверное, и впрямь казались удачной парой.

Только внутри Вячеслава не было ни малейшего отклика.

Он понимал: это свидание – для дяди, для его спокойствия. Для галочки.

А сам он сидел, слушал её смех и ощущал тяжесть – будто играет роль в спектакле, хотя никогда не хотел выходить на сцену.

Вячеслав чуть откинулся на спинку кресла и украдкой взглянул на часы. Стрелки показывали, что вечер тянется куда дольше, чем ему казалось. Он создал на лице ровную, почти дежурную улыбку:

– Время летит удивительно быстро… – бросил по привычке явную ложь и… осекся.

За столиком неподалёку мелькнуло лицо, которое невозможно было спутать ни с чьим. Екатерина.

Вячеслав нахмурился так резко, что Софья насторожилась и тут же схватилась за изящную сумочку, словно готовая собираться домой.

Но Вячеслав неожиданно для самого себя поднял руку и подозвал официанта. Голос его прозвучал уверенно, даже чуть хрипловато:

– Мы ещё посмотрим десертное меню.

Софья вскинула брови.

– Десерт? – переспросила она с лёгкой улыбкой, в которой читалось удивление. – Но мы же вроде…

Он кивнул, не слушая её. Его взгляд был прикован к соседнему столику.

Софья, проследив за ним, ничего не поняла: в зале было полно людей. Музыка, звон посуды, смех за соседними столами. Всё казалось обычным.

А Вячеслав в этот момент будто выпал из реальности.

Екатерина сидела, чуть склонив голову, напротив неё – молодой мужчина с большими очками и нервной улыбкой. Очкарик. Он что-то говорил, то и дело поправлял очки, а Екатерина смеялась. Не натянуто, не вежливо, а легко и искренне. Смеялась так, как он сам ещё ни разу не заставлял её смеяться.

В груди у Вячеслава заворочалось что-то тяжёлое, мрачное. Он даже не отдавал себе отчёта, что это – ревность. Холодная, злая, обжигающая.

С кем это она???

Ему хотелось отвернуться, но он не мог. Весь его внутренний мир в одно мгновение перекосился. Вроде бы – пустяк: его сотрудница ужинает с мужчиной. Но в ее смехе и живости было что-то, что резало по сердцу.

Вячеслав сжал руку на бокале, так что костяшки побелели. Софья напряженно откашлялась.

– Похоже, я здесь лишняя… – с легкой обидой произнесла она, и только после этого молодой человек очнулся.

Что на него вообще нашло???

Глава 23 Просьба друга…

Глава 23 Просьба друга…

Вячеслав…

В последнее время он стал безумно рассеян на работе. Вячеслав себя таким вообще не помнил. Его карьера взлетела до небес только благодаря сосредоточенности, дисциплине и небывалой скорости работы. На сегодняшний момент он считался одним из самых успешных предпринимателей в сфере юридических услуг.

Но с таким состоянием, как сейчас, сталкивался впервые.

Он тряхнул головой, глубоко выдохнул, но это не помогло. Стоило открыть очередное дело или попробовать сосредоточиться на документации, как мысли тут же ускользали куда-то в сторону.

Например, они возвращали его ко вчерашнему вечеру в ресторане. К Екатерине. К её смеху. К тому, как она ужинала с каким-то парнем-очкариком.

«Вот какое мне вообще дело до этих двоих? – раздражённо думал Вячеслав. – Никакого. Я не собираюсь вмешиваться в чужую жизнь. Зачем мне это нужно?»

Но разум отказывался повиноваться.

И самое странное было в том, что при воспоминании о том, как весело смеялась Екатерина… его брала дикая злость. Он не понимал, что это за чувство. Ревность? Уязвлённое самолюбие? Или раздражение от того, что она позволила себе быть счастливой рядом с кем-то еще?

Он даже не сразу услышал, когда в дверь постучали.

– Простите, вы не отвечали, – прозвучал знакомый голос. – Я позволила себе войти без разрешения.

Вячеслав резко поднял голову. Вошла слегка смущённая Екатерина, в руках у неё была новая стопка документов.

– Ничего, ничего, проходите, – поспешно ответил он, сделал суровое лицо и опустил глаза на бумаги, будто всё это время был полностью погружён именно в них.

Женщина оставила на столе папки, коротко отчиталась о проделанной работе и спросила:

– Чем я могу заняться ещё?

Вячеслав, изо всех сил стараясь выглядеть деловым, притворно раздумывал, затем указал на стопку на соседнем столе:

– Возьмите вон ту, самую большую. Пересмотрите, сложите в алфавитном порядке.

Екатерина кивнула и направилась к столу, продолжая уточнять детали нового задания. Её шаги были лёгкими и уверенными, голос звучал спокойно, умиротворяюще – и от этого казался ещё более притягательным. Молодой человек поймал себя на том, что слушает не слова, а тембр её речи. Сам того не замечая, он начал внимательно рассматривал её профиль.

Сегодня она выглядела лучше, чем вчера. Простой деловой костюм сидел на ней безупречно. Белоснежная блузка с аккуратным вырезом подчёркивала линию шеи и оттеняла ровный цвет кожи. Волосы были уложены идеально – казалось, она недавно заходила в парикмахерскую. Ничего вычурного – только аккуратность и простота.

Ровно так, как Вячеслав любил. Без показной роскоши, без игры на публику, что большая редкость для нынешнего общества…

На ногах у неё вместо туфель на каблуках были мягкие тапочки. Он невольно улыбнулся.

В памяти всплыл тот эпизод, когда он подхватил её на руки, спасая от мозолей. Почувствовал её лёгкость, почти невесомость. На мгновение она прижалась к нему, и это чувство неожиданного доверия, которое он уловил, запомнилось сильнее, чем её недовольный взгляд потом.

Тогда он ощутил себя настоящим рыцарем на белом коне. Помог даме, избавил её от боли. Правда, в итоге дама осталась дико недовольна, чем серьезно его удивила.

Обычно женщины от такого млеют. Но не она.

Наверное, дело в том, что Екатерина – не девчонка. Она – умудрённая жизнью женщина, которая давно не ведётся на такие манёвры.

Нет, Вячеслав не помогал тогда ради хорошего впечатления о себе. Он просто помог. Но где-то в глубине души ожидал от неё более яркой реакции.

И до сих пор не мог забыть её недовольный взгляд, в котором – к его удивлению – было больше силы, чем в десятках восторженных улыбок, к которым он привык.

Женщина попрощалась, подхватила документы и вышла, а перед глазами Вячеслава вдруг встала яркая картина. Вот она и этот очкарик выходят из ресторана, садятся в машину и едут к этому парню на квартиру. А там он снимает с неё не только плащ, но и всё остальное, касаясь кожи, волос…

В груди у Вячеслава что-то вспыхнуло и обожгло всё тело. Он вздрогнул и поспешил отхлебнуть воды из стакана, стоявшего рядом.

Что это было вообще? Сердце колотится, в голове бардак, и хочется того очкарика просто прибить.

Нет, так не пойдёт. Ему нужен отпуск. Время, чтобы во всём разобраться. Может, завтра взять выходной?

В этот момент в дверь постучали.

Неужели опять Екатерина? Ему нужно отойти от её присутствия.

Но в кабинет ввалился никто иной, как Константин. Широкая ухмылка, небрежно расстёгнутая рубашка, руки в карманах брюк – в этом был весь он. Вечно расслабленный, уверенный в себе и совершенно бесцеремонный.

– Привет, дружище! – бросил Константин, закрывая дверь и вальяжно у

саживаясь в кожаном кресле. – Давно не виделись. Я редко забегаю сейчас, не работаю в этой части города. Ну как ты? Как дела?

Вячеслав не смог скрыть своего раздражения. И лицо Константина тут же изменилось.

– О, что-то вид у тебя не очень. Ты что, с бодуна? Или что-то случилось? Может, заболел?

В голосе товарища звучала неподдельная тревога. Хотя он и это мог изобразить, когда ему было нужно.

– Да всё в порядке, – Вячеслав постарался сотворить на лице непроницаемое выражение.

Константин пожал плечами.

– Ну, как знаешь. Обычно из тебя признаний не вытащишь. Только клещами надо. Слушай, я к тебе по делу.

Вячеслав был рад, что товарищ сменил тему. Лишь бы быстрее уже поговорил да ушёл. Ему отчаянно нужно побыть одному.

– Говори уже, зачем пришёл, – бросил он холодно.

Но Константин не обиделся. Он давно привык, что Вячеслав на него был извечно слегка раздражён.

– Да тут я случайно узнал, что у тебя место освободилось в бухгалтерии. Может, возьмёшь одну мою знакомую? Хорошая девчонка. Работящая, с головой. Ей очень нужна работа.

Вячеслав нахмурился.

– Ты же знаешь, что я не беру по блату.

– А при чём здесь блат? – притворно возмутился Константин. – Я тебя как друга прошу. Да и ты человек добрый. А девчонке средства нужны. Насколько я знаю, на это место никто не претендует. Ты ещё объявления не давал.

Последние слова он произнёс с лёгким недовольством, словно создавая давление на Вячеслава.

Тот поджал губы. На самом деле, ему отчаянно хотелось отмахнуться от всего на свете, лишь бы остаться наедине со своими мыслями.

– Ладно, показывай резюме, – бросил он, совсем не желая что-то читать.

Константин обрадовался, достал из кармана свернутые в трубочку бумаги и бросил на стол. Всё заурядно. Вячеслав не вчитался ни в фамилию, ни в первые строчки, на фотографию вообще не посмотрел. Пробежался по строкам с образованием и рекомендациями. В принципе, подходит. Ничего выдающегося, но и ничего плохого.

– Ладно, – сказал он. – Я так понимаю, заявление ты уже приготовил?

– Ты очень хорошо меня знаешь, – хохотнул Константин и достал из другого кармана документ.

Вячеслав подписал его машинально, просто чтобы товарищ побыстрее убрался и оставил его в покое.

– Буду должен, – произнёс Константин, вскакивая на ноги. – Увидимся. Пока.

Когда за другом закрылась дверь, Вячеслав устало выдохнул и подпер голову руками. Да, ему отчаянно нужен выходной. Завтра. Нужно проветрить голову… Может, на море смотаться, пока ещё не слишком холодно?

Решено. Нужно обязательно выбросить Екатерину из головы. Честно говоря, ничего подобного в его жизни ещё никогда не происходило…

Глава 24 Тревога…

Глава 24 Тревога…

Я проснулась раньше будильника и долго лежала, глядя в потолок, будто пытаясь найти в нем ответ, откуда взялась неясная тревога. В горле стоял тяжёлый комок, дыхание было прерывистым, будто не хватало воздуха. Не люблю это чувство – когда беспокойство подступает безо всякой видимой причины, цепляется за мысли и не даёт нормально начать день.

Встала, включила свет, прошла на кухню. Чайник загудел, кружка привычно оказалась в руке, масло и сухари – на месте, но успокоения не пришло. Наоборот, наползло отвратительное чувство, будто всё плохо.

Отмахнулась. Заставила себя подумать о чем-то приятном, но… вдруг замерла, уперев ладони в холодную столешницу. Перед глазами ясно предстал Вячеслав – его взгляд, такой внимательный, любопытно-изучающий, за которым таилось что-то запретное, его специфический наклон головы, улыбка, затаившаяся в уголках рта…

На миг я почувствовала, как по спине пробежала волнительная дрожь. Его глаза… такие синие, обрамлённые густыми ресницами, отчаянно напоминали вечернее небо перед грозой. Сердце тут же ухнуло вниз, словно я стояла на краю и потеряла равновесие.

Резко выпрямилась и, рассердившись на себя, выдохнула. Нет, так дело не пойдёт. Не нужны мне эти мысли о начальнике. Они сбивают с толку, делают слабой. Чтобы привести себя в чувство, я нарочно позвала на помощь самые тяжелые воспоминания – те, что когда-то похоронила глубоко внутри. Вспомнила о сестре, о её предательстве, о той боли, что разжевала меня и выплюнула на потеху судьбе. Эта боль вернулась свежей, колкой, будто всё произошло вчера.

Мужа вспомнила тоже, но уже без прежней остроты. Бумаги о разводе я подписала, официально я свободна. Егор и его подлость уже не вызывали страданий – период рядом в ним стал чем-то завершённым, пройденным, неважным…

Бывший муж всё больше превращался в смазанное пятно в моей памяти, в неприятный фон, к которому не хочется возвращаться.

Стало легче. Дышать стало свободнее, внутри появилась привычная собранность. Я собрала волосы, надела строгий костюм, провела кисточкой по губам, обулась. В зеркале отражалась спокойная, деловая женщина, и это придало уверенности.

Однако, когда я вышла за ворота, внутри все опустилось: у машины стоял он – Вячеслав. Пиджак был перекинут через руку, в другой он держал стакан кофе. Рубашка чуть расстёгнута, волосы аккуратно зачесаны, взгляд сосредоточенный.

Он ждал меня, это было очевидно…

Моё сердце предательски толкнулось в груди. Я замедлила шаг, стараясь выглядеть так, будто мне всё равно.

– Доброе утро, – сказал молодой человек спокойно и совершенно уверенно.

– Доброе, – ответила я и постаралась не смотреть ему в глаза.

Он шагнул мне навстречу с такой лёгкой, открытой улыбкой, что сердце тут же забилось чаще.

– Подвезти вас? – спросил он, будто это было самым естественным предложением на свете.

– Нет, спасибо, – я постаралась сохранить лицо спокойным. – Опять пойдут разговоры……

– Я высажу вас немного раньше, – спокойно ответил он, будто заранее готовый к возражениям.

Я на секунду замялась, не зная, как лучше поступить.

– Не волнуйтесь, я не кусаюсь, – продолжил он чуть мягче, но с каким-то напором. – Давайте я вам признаюсь: мне нужен собеседник с самого утра.

Я невольно удивилась. Неужели Вячеслав – такой уверенный, собранный – нуждается именно во мне? Эта тронуло.

– Ладно, – нехотя согласилась я, решив, что не хочу выглядеть букой.

Мы сели в машину. Она мягко и почти бесшумно покатила по асфальту. Сначала Вячеслав говорил о пустяках – о пробках, о том, как город снова перерыли ремонтами. Я уже расслабилась, глядя в боковое окно, но вдруг он замолчал на несколько секунд и заговорил совсем другим тоном.

– Не знаю, что со мной в последнее время, – тихо произнёс он, не отрывая взгляда от дороги. – Сажусь за работу – и не могу собраться. Мысли разлетаются. Голова забита чем угодно, только не тем, чем нужно. Всё время отвлекаюсь, как будто… – он нахмурился, – как будто не могу поймать самого себя.

Я повернула голову и посмотрела на него внимательнее. Он говорил это так, будто признавался в чём-то очень личном, и мне стало его жаль.

– Может, вы просто устали? – осторожно сказала я. – Такое бывает, когда человек работает без остановки. Возьмите пару выходных, а то и на три дня – выдохните. И спать попробуйте ложиться раньше.

Он вдруг улыбнулся краем губ, и на секунду его лицо стало почти мальчишеским.

– Вы хотите меня отправить в отпуск? – поддразнил он.

– Хоть в отпуск, хоть на дачу к бабушке, – я тоже улыбнулась. – Лишь бы без телефона, где вас найдут многочисленные обязанности…

Он коротко рассмеялся, и вместе с ним рассмеялась я. С этого момента разговор пошёл легко. Мы обменялись парой шуток про офис, он рассказал смешной случай с совещания, я прокомментировала, и напряжение между нами будто растворилось.

Машина остановилась чуть раньше нужного места, как он и обещал. Я вышла, поблагодарила его и, шагая к зданию, вдруг поняла: тревога, мучившая меня с утра, куда-то исчезла. Осталось только тёплое, почти лёгкое чувство – будто день обещал быть лучше, чем я ожидала.

Я вошла в офис, как обычно, чуть кивнув коллегам. Ответили не все – это было привычным, и я давно перестала обращать на это внимание. Внутри ничего не дрогнуло.

Дойдя до своего рабочего места, я поспешила снять сумку, поставить на стол кофейный стаканчик для Вячеслава – маленький утренний ритуал, который стал для меня чем-то важным, – и уселась за компьютер. Пальцы привычно забегали по клавиатуре. День только начинался, и я хотела успеть как можно больше, пока офис ещё не наполнился шумом.

И вдруг я почувствовала, что кто-то стоит рядом. Не сразу остановилась – допечатала слово, нажала Enter и только тогда подняла взгляд.

Мир будто на секунду застыл.

Передо мной стояла сестра.

– Маша? – выдохнула я, и голос прозвучал глухо, как из бочки. Дурное предчувствие, сковывающее меня с самого утра, вернулось втройне.

– Что ты тут делаешь? – спросила я уже другим тоном – резким, ледяным.

Она выглядела так, словно только что вышла со съёмок рекламы элитной косметики. Чёрный приталенный жакет идеально подчёркивал талию, светлая блузка с аккуратным бантом сияла белизной, как новый лист бумаги. На ногах узкая юбка-карандаш и туфли на высоком каблуке. Макияж безупречный: лёгкие тени, идеально выведенные стрелки, алые губы. От её прежней небрежности не осталось и следа – передо мной стояла женщина, уверенная в себе и в своей неотразимости.

И вместо ожидаемого слезливого оправдания или попытки сгладить прошлое, Маша вдруг широко улыбнулась, в глазах сверкнуло озорство, и она почти весело выдала:

– Я теперь здесь работаю! Здорово, сестрёнка?