Текст книги "Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18. Дальнейшие планы...

Тело Ксандера исчезло. Внутри меня закипела ярость. Я стояла у будущего погребального костра, гневно сжимая кулаки.

– Где он? – закричала так громко, что солдаты вокруг вздрогнули. – Где тело преподобного?

Они лишь недоуменно переглянулись.

– Простите, госпожа, мы не знаем.

– Неужели никто не охранял тела погибших? – допытывалась я с досадой, хотя понимала, что допрос бесполезен.

– Зачем их охранять? – солдат удивился. – Это никому не нужный мусор.

Ярость, продолжавшая клокотать внутри, обжигала огнем. Неужели муж всё-таки обвёл меня вокруг пальца, забрал тело преподобного и не позволит похоронить его как следует?

Для меня это было важно: достойные похороны могли выразить моё сожаление, боль, глубину неожиданно свалившихся чувств и поставить в этих чувствах точку. Я страстно желала вместе с могилой закопать безумие своего сердца и попытаться преподобного забыть…

Но ничего не вышло. Чертов Генри обошел меня! Теперь эта боль будет точить меня всю вечность…

Погребальный костёр, точнее сжигание «мусора», уже было в разгаре, когда я наконец добралась к своей комнате. Чувствовала себя разбитой и опустошённой. Хотелось забыться, уснуть и проснуться в мире, где ничего этого не произошло, где преподобный жив, где можно радостно исследовать новый мир, строить козни против мужа и бить в морду несогласных. Но теперь остался только муж, преспокойно разгуливающий по поместью в своем самодовольстве, свёкор, с которым придётся играть в закулисные игры, и не факт, что это будет легко, а также какое-то пустое и бессмысленно времяпрепровождение в этом месте.

Наверное, нужно просто уйти. В поместье уже нечем дышать…

Эти мысли заполнили весь оставшийся день, но к вечеру я немного успокоилась. Нет, Ева, это не дело! Сильные люди должны брать верх над собственными чувствами. Даже горе не имеет права останавливать их.

Я всю жизнь шла вперёд и не оглядывалась. Работа требовала постоянно помнить о смерти, и сейчас нет повода отступать. Я наказывала преступников и буду наказывать дальше. Это моя миссия не только в прежнем мире, но и в нынешнем.

Безотчетная тоска отпустила, оставив в сердце лёгкую печаль. Я смирилась с тем, что не смогу отдать Ксандеру последние почести, и легла спать.

Проснулась решительной, как никогда. Мне нечего терять и не на что отвлекаться! К этому моменту поняла, что пытаться разговаривать с мужем и свёкром бесполезно. Они будут искать повод насмехаться и ставить мне палки в колеса. Но у них сейчас слишком много забот, и до меня нет никакого дела, что к лучшему. Начну подтачивать основание их дома изнутри.

Первый пункт: войти в доверие к слугам. Второй: узнать, чем занимаются слуги из «неполного» списка. Если это какая-то темница, то понять, почему вокруг неё столько толков и таинственности. Третий: укрепить свою власть среди солдат. Последний пункт самый непростой. Солдаты – контингент особый, присягнувший в верности хозяину. Но такие люди часто подпадают под влияние тех, кто доказал им свою доблесть. Думаю, некоторые из них впечатлились моим боем вчера. Семя в почву брошено, осталось лишь поливать.

Во вчерашней стычке, помимо преподобного Ксандера, погибло ещё пятнадцать воинов и четверо слуг. Скорбная процессия собралась в обед на дальних рубежах поместья: своих хоронили с почестями.

Многие плакали. Несколько безутешных женщин остались без сыновей и мужей, ведь воины, служащие в поместье, были зачастую родственниками слуг. Кто-то потерял отца, кто-то дядю, кто-то сына или даже внука. Я смотрела на всё это и чувствовала не меньшую тоску, потому что тоже кое-кого потеряла.

Другого священника не вызвали – это было дорогостоящее удовольствие, и Генри не захотел на него раскошелиться. Каждый из стоящих понимал, что кого-то отчаянно не хватает, а именно полюбившегося всем преподобного Ксандера. Тогда я сделала то, к чему меня побуждало сердце. Вышла наперёд, остановилась у череды вырытых могил, осмотрела бледных несчастных слуг и произнесла:

– Друзья, в этот день мы чтим память не просто наших родных и близких, но истинных героев, которые встали на защиту родного дома. Если сохраним их подвиг и решимость в сердце, то наши родные навсегда останутся с нами. В нашей памяти, в наших сердцах они будут живы, и эта нить, связывающая нас, никогда не прервётся. Да благословит Бог всех вас и наших героев! Да будет Он с нами, чтобы мы и дальше имели победу и твёрдость в противостоянии врагам! Благодарю вас за отвагу, с которой каждый из вас защищал наше поместье. С этого дня мы объединимся и будем одной семьёй, поддерживающей друг друга в самые тяжёлые минуты жизни…

Когда замолчала, воцарилась звенящая тишина, прерываемая лишь хриплыми женскими всхлипами. По расширенным и умилённым глазам видела, что моя речь произвела на окружающих невероятное впечатление. Похоже, аристократы никогда не делали ничего подобного. Для них смерть солдат или слуг было делом обыденным, не стоящим внимания. К тому же, ни мужа, ни свёкра я здесь не наблюдала. Люди начали кланяться, кто-то выкрикивал благодарности. Плачущие женщины пытались улыбаться. Усилилась атмосфера надежды и даже единства. Я поняла, что это было абсолютно верное решение, продиктованное не хитростью и стратегией, а велением сердца.

– Почтим также память нашего дорогого преподобного Ксандера, – не удержалась я и произнесла твёрдым голосом. – Его пение, которое касалось сердец, его молитвы, наставления и просто его присутствие оставили свет в наших душах. Давайте помнить о нём несмотря на то, что его бесстыдно обвиняют в пособничестве врагам. Лично я не верю в это и отказываюсь верить, помня тот свет, который исходил от этого человека. Вы, как хотите – это ваш выбор, но я почту имя преподобного Ксандера.

С этими решительными словами я совершила лёгкий поклон, выражая уважение к священнику. На лицах многих отразилось недоумение. Все уже были заражены слухами о том, что именно преподобный Ксандер привёл сюда горцев, но после моих слов большинство задумалось. Они довольно легко приняли моё мнение, потому что каждый чувствовал добро, исходившее от священнослужителя. Лишь несколько мужчин злобно поглядывали в мою сторону исподлобья. Похоже, это были верные псы моего мужа…

После возращения в поместье жизнь пошла своим чередом. Но стоило немного расслабиться, как услышала крики и истошный женский плач. Ну вот, опять какой-нибудь подонок активизировался. Прям нутром чуяла, что творится несправедливость.

Поспешила свернуть за здание бывшего прихода, откуда доносились звуки, и увидела неприятную картину. Дарен, тот самый необузданный кобель, которому, похоже, не были дороги его причиндалы, сжимал тонкое запястье молодой девушки лет восемнадцати, удерживая ее рядом с собой. Она плакала и пыталась вырваться, прижимая что-то к груди, а он требовал отдать ему это назад.

– Я не отдам! – рыдая, кричала девушка. – Это принадлежало Вилли! Я должна оставить это у себя, чтобы помнить о нём…

Точно, одного из погибших солдат звали Вилли.

– Эта вещь моя! Вилли украл её у меня. Быстро возвращай кулон!

– Нет, это неправда. Кулон принадлежал его матери, я знаю, – не отступала девчонка. – Это не ваша вещь!

– Ну, тогда пеняй на себя, – заревел Даран и замахнулся, чтобы ударить девушку.

Внутри меня поднялась такая ярость, что хватило бы и на десяток горцев. Дарен в моих глазах стал олицетворением мирового зла.

– Быстро отпусти её, придурок, – рявкнула я, отчего воин аж подскочил на месте. Резко развернулся и посмотрел на меня испуганными глазами, но через мгновение его взгляд ожесточился. Руки девушки он не отпустил. По его напряжённой позе поняла, что он готов к нападению.

– Не лезьте в чужие дела, госпожа, – процедил он. – Ваши позиции в этом доме и так шатки. Я пришёл забрать вещь, которая принадлежит мне.

– Шатки? Ты уверен? Но даже если так, это не помешает мне надрать тебе задницу!

Наконец, солдат отпустил девчонку, и она отскочила в сторону, продолжая всхлипывать и прижимая к себе кулон.

– Я бы не советовал вам идти против меня, – продолжил Дарен, сверля меня взглядом. – Ваш муж приготовил вам забавный сюрприз, так что лучше займитесь собой и своей… безопасностью.

Я навострила уши. Значит, этот болван выдал планы Генри, чтобы смутить меня сейчас? Какой идиот!

– Люблю сюрпризы, – хищно улыбнулась я. – А еще обожаю, когда такие придурки, как ты, валяются у моих ног и умоляют о прощении. Это всегда поднимает настроение…

Сорвавшись с места, я ринулась в бой…

Глава 19. Наконец-то темница...

Я вложила в бой всю накопившуюся боль и отчаяние. Каждый удар был точным и выверенным. Но Дарен удивил: видимо, в прошлый раз я застала его врасплох, поэтому он не смог проявить всю свою ловкость. Сейчас же в его движениях чувствовалась сконцентрированная мощь, легко отражавшая мои атаки. Через несколько мгновений в его руках блеснул кинжал, выхваченный из голенища сапога. Дарен смотрел на меня с самодовольной ухмылкой, абсолютно уверенный в своей силе.

– Все ваши ведьминские штучки никогда не сравнятся с истинным мастерством воина! – хвастливо процедил он. – Жаль, госпожа, что вы направили свои силы не в то русло. Ещё недавно вы были испуганной ланью с огромными глазами и очень мило прижимали ладошки к груди, глядя на меня, такого большого и сильного. В этом было столько кокетства и вызова, что я помешался на вас. Мне и сейчас безумно хочется «побороться» с вами не здесь, а в мягкой кровати…

Дарен поиграл бровями и рассмеялся, а меня едва не стошнило от отвращения.

– Только в твоих мечтах, идиот! – бросила я и сплюнула на пол. Старая привычка, никак не отделаюсь от неё. – Ты настолько мерзкий, что даже разговор с тобой вызывает тошноту. Видел себя в зеркале?

Лицо Дарена помрачнело, ухмылка исчезла, оставив только оскал ненависти. Ага! Значит, я случайно обнаружила его слабость! Теперь ухмылялась я…

– Да, ты отвратителен! – продолжала давить на больное место, стараясь вызвать его ярость. – Не представляю, какая женщина в здравом уме может лечь с тобой. Какие ухищрения используешь, чтобы кто-то согласился, а?

Дарен зарычал и бросился в атаку. Увы, люди с комплексами теряют рассудок, стоит их задеть. Я легко уклонилась, отпрыгнув в сторону и нарочито громко рассмеялась. Теперь бой шел по моим правилам: я сохраняла хладнокровие, а Дарен – нет.

Пришлось выкладываться на полную. В платье двигаться было неудобно, поэтому я задрала подол, повязав его на поясе и оголив ноги до колен. Дарен впечатлился, замер на мгновение, и это стало роковой ошибкой. Я подпрыгнула и ударом ноги выбила из его рук кинжал. Вояка попытался пригнуться, но я с разворота заехала ему ногой в лицо. Дарен отлетел и распластался на земле застонав и получив, возможно, перелом челюсти.

– Ну что, великий воин! – иронично бросила я. – Еще хочешь сражаться со слабой и немощной женщиной? Нет? Так вот, не переходи мне дорогу! И не смей трогать МОИХ людей, тебе понятно? – последние слова прозвучали уже без насмешки, угрожающе. – Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Если продолжишь, придется лишить тебя жизни, так и знай…

Дарен унижено кивнул.

Я схватила девушку под локоть и повела её прочь. Отчаянно всхлипывая, та бормотала:

– Этот кулон... единственное, что осталось мне на память о Вилли. Но Вилли погиб... Мне так плохо, так тяжело!

– Нам всем тяжело, – ответила ей жестко. – Дарен не оставит тебя в покое. Тебе лучше покинуть поместье.

Девушка разрыдалась ещё сильнее.

– Но как я уйду? Привыкла здесь, работаю уже несколько лет. Это место стало моим домом…

– Я не всегда буду рядом, чтобы защитить тебя, – бросила я напряженно, отмахиваясь от её причитаний. – Решай сама.

Отпустила её, развернулась и посмотрела в заплаканные глаза.

– Дарен очень опасен, коварен и злопамятен. Твоя судьба в твоих руках. Уволить его, к сожалению, я не могу. ПОКА не могу. Поэтому запомни предупреждение…

Служанка наконец кивнула, а я, развернувшись, ушла прочь, направляясь куда глаза глядят, пытаясь утихомирить бушующие эмоции и отдышаться.

Вспомнила, что юбка всё ещё задрана, и поспешно опустила её. Хотелось собраться с мыслями, но отвлекал лай собак и кудахтанье кур. Где бы найти место поспокойнее?

Вдруг внимание привлекла промелькнувшая тень впереди. Замызганное платье грязно-фиолетового цвета напомнило о Магаре. Казалось, это было совсем недавно, когда мы познакомилась с ней впервые. Но насколько легче было на душе, когда Ксандер был жив!

Однако бросать всё на полпути нельзя.

Таинственная темница манила. Могла ли она быть связана с нападением, которое стало таким трагичным?

Я тоже ушла в тень и начала медленно двигаться вдоль построек. К счастью, слуги разбрелись кто куда; после похорон работа в поместье не кипела. Все отходили от трагедии. Мне это было только на руку.

«Фиолетовое пятно» свернуло за угол. Я рванула вперёд, стараясь бежать бесшумно и придерживая юбки, чтобы не наступить на них. Наконец, приблизилась к нужному углу и осторожно выглянула. Так и есть, Магара тащила два тяжелых ведра, направляясь к последнему в ряду хозяйственных построек неприметному сараю. Я назвала бы его хлевом, где держат свиней. Может, она действительно кормит именно их? Но сама ведь сказала, что носит пищу в темницу. Может ли темница быть именно там?

К сожалению, впереди было широкое открытое пространство, и пробраться незамеченной через него не удалось бы. Пришлось идти в обход. Пару раз теряла из виду «фиолетовое пятно», но Магара снова появилась в поле зрения. Она действительно зашла в это ветхое деревянное строение. Старая дверь скрипнула. Внутри было темно, но звуков, подтверждающих теорию о хлеве, слышно не было.

Я подождала секунд двадцать и прошмыгнула следом. Оказавшись в темном помещении, откуда отчаянно несло плесенью, огляделась. Нет, это не хлев, нет характерного запаха. Помещение узкое, стены старые, обшарпанные, большая часть глины с них отвалилась. Дальше был проход куда-то. Долго блуждала по непонятным закоулкам, пока не заметила, что пол неуклонно опускается под углом вниз.

Сердце заколотилось от волнения и предвкушения. Неужели всё так просто? Эта темница здесь? Не успела так подумать, как впереди послышался шум. Кто-то ворчал мужским голосом.

– Магара, где тебя черти носят? Узники устроили настоящий ор. Требуют жратвы...

– Отстань, Мемрик. Задержалась на похоронах. Эта идиотка, хозяйка, устроила тошнотворное представление, вещая о великих геройствах. Фу, лицемерка белобрысая! Ненавижу её…

Я скривилась. Вот это номер! Кажется, у меня на одного врага больше. Ах ты, шкура немытая! Лицемеркой меня называешь? Глаза сузились от злости. Едва не плюнула на пол, но сдержалась. Никак не избавлюсь от этой надоедливой привычки. Нужно вести себя тихо, как мышь.

Послышался стук, потом скрежет: кто-то открывал засов. Дверь со скрипом отворилась, и Магара потопала дальше.

– Проклятье, как тут холодно! – бросила она раздраженно, а я услышала отчетливое эхо. Всё верно, темница там.

Как же теперь пробраться туда незамеченной?

***

Две недели спустя...

– О Боже! – сорвалось с моих губ.

– О Боже! – повторило сердце.

К лицу прилила кровь, в голове запульсировали молоточки.

Не может быть! Я помутилась разумом?

Передо мной стояла точная копия преподобного Ксандера.

– Это вы? – прошептала с болезненной, отчаянной надеждой.

Но ведь он умер! Сама видела. Да и у священника не было таких зелёных глаз...

Глава 20. Зеленоглазый незнакомец...

Путь в темницу...

Я исследовала все возможные пути в темницу уже больше двух недель. Это было слишком серьёзное дело, чтобы рисковать и начинать дело неподготовленной. Чувствовала, что провалить это задание нельзя. Моя тактика была своеобразной и неторопливой. Пословица «семь раз отмерь, потом отрежь» сюда подходила лучше всего. Долго готовлюсь, но потом всё делаю в совершенстве. Тише едешь, дальше будешь – мой принцип. Но это не значит, что я не могу иногда импровизировать и бросаться в гущу событий. Просто именно в этом случае подобное было недопустимо.

За эти две недели у нас с мужем возникло несколько конфликтов. «Пособачились» словесно, как и в прошлые разы. Генри был той еще крысой, которая, я теперь знала, что-то готовила против меня.

Периодически меня вызывали на общий завтрак. Зачем – не знаю, вероятно, чтобы задавать тупые вопросы. Джонатан, похоже, решил остаться у нас жить. По крайней мере, не было заметно, чтобы он собирался уезжать. Не особенно хотелось вникать в их проблемы, но у них явно были какие-то политические игры и противостояния с неизвестными мне лицами. Всё это было мне на руку – опальную графиню пока не трогали.

Понимала, что это временно. Как только они уладят свои вопросы, возьмутся за меня с новой силой. Но к тому моменту, я надеюсь, сумею раздобыть несколько козырей, и один из них – это та самая темница, которая меня так манила. На так называемых завтраках Генри требовал раскрыть, каким колдовством я занимаюсь и когда прекращу. Упоминал какие-то рабские печати, которые он готов был поставить мне на лоб, если я не начну подчиняться. В общем, нёс всякую чушь. Даже Джонатан не одобрял этого, посматривая на сына, как на идиота. Эх, не достался сыну отцовский интеллект…

Свёкор тоже за мной наблюдал, но, видимо, интересовала я его мало. Он не видел во мне опасности, учитывая, что в последнее время я откровенно не нарывалась. Кстати, за Дарена мне ничего не было. Похоже, он был ещё тем забиякой, который наконец-то получил по заслугам.

Интересен был тот факт, что местного военачальника, у которого этот Дарен являлся заместителем, я до сих пор не видела. Он всё время был в отъезде, что наталкивало на некоторые мысли. Возможно, где-то воюет, а мои так называемые родственнички ведут настоящую войну. Пожалуй, именно этим можно объяснить напряжение вокруг и равнодушие к моей скандальной персоне. Даже слежка фактически прекратилась, что, безусловно, радовало.

Со слугами у меня начали складываться кое-какие отношения. Служанки, которые обслуживали меня ежедневно, больше не выглядели хмурыми и раздражёнными. Заходили в мою комнату охотно, улыбались. Я снисходительно улыбалась в ответ. Однажды даже похвалила их, отчего девчонки расплылись в улыбке до ушей.

Свободного времени было предостаточно, и я старалась держаться поближе к темнице. Несколько раз заходила туда и прислушивалась к разговорам стражников. От скуки они много болтали, рассказывали об узниках, кляли горцев и нелестно отзывались о хозяевах. Среди этих разговоров я узнала, в какое время они сменяются. Но это не приблизило меня к решению проблемы. Пробраться в темницу я смогу, но как выйти? Должен был быть другой выход, и вот чудом он нашёлся в прямом смысле слова. Это произошло совершенно случайно.

В тот день Магара заболела. Я узнала об этом, когда случайно остановилась неподалеку от кухни и услышала разговор этой неприятной женщины с главной кухаркой. Магара покашливала и жаловалась на головную боль. Кухарка торопила её уйти из кухни, чтобы никого не заразить, и обещала дать успокоительный настой для облегчения. Магара сетовала на то, что её некому заменить, ведь она едва могла двигать ногами. Кухарка предложила Магаре поторопиться, отнести еду узникам, а потом уже отдыхать всю ночь – к утру, может быть, станет лучше.

Моё удивление было радостным: это же мой шанс. Что может быть проще?

Единственное, что не нравилось, – придётся надевать грязные шмотки этой отталкивающей женщины. Но ради дела можно и потерпеть. В конце концов, в своё время мне приходилось преследовать преступника прямо в городской канализации. Тогда терпела и сейчас потерплю.

Скользнула в тень, когда Магара выходила из кухни. Она несла ведра, а под мышкой держала закупоренный кувшин, в котором что-то булькало и плескалось. Я осторожно последовала за ней, стараясь быть совершенно незаметной. К счастью, сегодня я надела крайне простое платье, которое не шуршало при движениях. Оказалось, что Магара живёт в отдельном здании, которое я всё это время принимала за очередной хлев. Наверное, там жили и другие работники. Вход в её комнату оказался снаружи, что, безусловно, было огромной удачей. Магара оставила полные ведра непонятной бурды, вероятно, еды для узников, и толкнула дверь в комнату. Я заглянула в окно и увидела, что она откупорила кувшин и выпила добрую половину. Пошатнулась, начала бормотать проклятия и, плюнув на всё, начала раздеваться.

Я не верила своим глазам, какая удача! Она всё сделала за меня. Оставшись в нижнем оборванном и грязном платье, Магара забралась под старое одеяло и уснула. Недолго думая, я зашла в комнату, двумя пальцами подняла фиолетовое нечто и скривилась. Как же не хотелось надевать эту гадость! Но пришлось.

К счастью, Магара была немного полнее, и я смогла натянуть её шмотки прямо на своё платье. В итоге фигура стала шире. Волосы спрятала под дырявую соломенную шляпу, которую нашла на столе. В хлеву, где прячется темница, довольно темно, и если опустить голову пониже, сторожа ничего не заметят.

Моё проникновение обещало быть безумно рискованным. Магара могла проснуться в любой момент, а стражники – заметить подмену. Но выбора не было, я надеялась на удачу…

***

Остановилась перед стражниками в полутьме. Похоже, здесь экономили на факелах – горел всего один, и тот нещадно чадил, наполняя воздух едким дымом. Двое мужчин, разморённых скукой, подпирали стены. Мечи покоились в ножнах, уставшие физиономии выглядели раздражёнными.

– О, Магара, ты сегодня вовремя! – бросил один, увидев фиолетовое пятно. – Иди, пока эти не начали орать, голова раскалывается от их воплей.

Я ничего не ответила. Подделать голос было бы сложно, поэтому только кивнула, хватаясь за ведра. Передо мной открыли двери, и я обрадовалась, что всё прошло так легко. Но когда перешагнула через порог, другой стражник вдруг остановил.

– Постой-ка! Какая-то ты сегодня странная, молчаливая. Неужели проклятия на головы всех и вся закончились?

Мужчины заржали. Похоже, они привыкли, что Магара вечно брюзжит на весь свет. Я же лихорадочно думала, как выкрутиться.

Покашляла для виду и хриплым голосом просипела:

– Заболела!

Смех сразу же прекратился.

– Так чего не предупредила, убогая? И не дыши на нас! Даже не смотри в нашу сторону! Иди уже, лучше узников заражай, чем нас!

Я молча поспешила вперёд, неся в руках тяжёлые ведра. Наконец стражники остались позади, а я перевела дух. Узкий проход всё время шёл вниз, периодически встречались небольшие лестничные пролёты. Значит, темница была действительно глубоко под землёй. Наконец, достигла невысоких деревянных дверей, которые пришлось открывать уже самой. Пройдя через них, оказалась в большом помещении с довольно низким потолком. С двух сторон тянулись грязные камеры, разделённые кирпичными стенами, а передние стенки представляли собой сплошные металлические решётки, через которые даже ребёнок не смог бы пробраться.

Внутри этих камер, на грязном полу, устланном вонючей, сгнившей соломой, сидели люди. Множество людей. Шокировало их убогое состояние, застарелая вонь, царящая здесь, и самое главное – горящие взгляды, исполненные глубокой ненависти. Боже, сколько же их! Десятки, может, даже сотни мужчин непонятного возраста. Многие заросшие, большинство одеты в замызганное тряпьё. Кажется, вдалеке послышался даже женский голос, но, возможно, мне показалось.

При виде меня узники оживились.

– Эй, старуха, мне первому наливай! – выкрикнул один страшно худо бородач.

– Почему это тебе первому? – послышался возмущенный голос. – Первым ты был вчера.

Акцент в речи этих людей привёл в замешательство. Кто они? В растерянности двигалась дальше, минуя всё больше грязных темниц. Позади послышались возмущённые крики.

– Эй, ты куда пошла? А мы? Нам первым! Мы элитные!

Кто там был элитным, неизвестно, но в тот момент это не имело значения. Хотелось просто оглядеться, понять, что происходит и что делать дальше. Наконец, остановилась около последних камер.

Здесь перевела дух и обратила внимание, что в этих камерах было значительно меньше людей. Например, в двух крайних – всего по двое узников. Наверное, лучше начать с них. Это будет проще. Развернулась к той, где было не так грязно, как в остальных, и замерла.

К решётке подошёл мужчина, одетый в непривычно яркие штаны и рубашку. Одежда была потёртой, но не выглядела рваной, как у остальных. Из-за царящего полумрака цвет его длинных волос, лежащих на плечах, рассмотреть было невозможно. Но вот глаза... яркие зелёные глаза просто сверлили во мне дыру.

– О Боже! – сорвалось с моих губ.

– О Боже! – повторило сердце.

К лицу прилила кровь, в голове запульсировали молоточки.

Не может быть! Я помутилась разумом?

Передо мной стояла точная копия преподобного Ксандера.

– Это вы? – прошептала с болезненной, отчаянной надеждой.

Но ведь он умер! Сама видела. Да и у священника не было таких зелёных глаз.

Незнакомец шагнул ещё ближе, и стало видно, что его волосы черны, как смоль. Всё внутри опустилось. Это не он! Это кто-то другой, безумно похожий. Знакомые черты лица. Даже блеск в глазах такой же, но глаза зелёные, как листья вереска весной. А волосы – цвета вороньего крыла.

– Кто вы такой? – прошептала, чувствуя вспыхнувшую в душе обиду. Обиду на то, что дорогой сердцу человек всё-таки безнадёжно мёртв…