Текст книги "Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 41. Безумная жажда мести...

Я решительно подошла ближе и остановилась напротив преподобного.

Лучи солнца, пробиваясь сквозь высокие окна, мягко ложились на его лицо. Золотые пряди волос сверкали, словно нити солнечного света, а кожа под ними сияла теплотой, придавая священнику почти божественный лик. Он выглядел так притягательно и красиво, что мое сердце опять ёкнуло. Казалось, что передо мной стоял не просто человек, а само искушение – запретное и манящее.

Однако в душе царил полный раздрай.

Ощущение обиды и боль от предательства хлестали с силой морского шторма. Я чувствовала себя так, словно меня обнадежили и вознесли на небеса, а потом внезапно бросили на землю и растоптали. Сердце разрывалось от противоречий: доверять Ксандеру, как прежде, было невозможно. А он смотрел на меня с какой-то необъяснимой тоской, которой я не могла найти объяснения

Так как священник молчал, я снова произнесла:

– И когда вы собирались появиться? – голос прозвучал резко, с ноткой вызова. – Скорее всего, никогда. Если бы не король, вы ведь продолжали бы прятаться, делая вид, что вас нет? А ваш брат знал? Ворон знал, что вы живы?

Преподобный смутился, его спокойствие дало трещину. Он выглядел потерянным.

– Всё немного не так, – начал он, но меня уже понесло.

– Зачем вы это сделали? Где вы прятались? Значит, хотели просто прибрать к рукам это поместье? Может быть, вы и организовали всё это – нападение, убийство Генри?

И тут меня обожгла ужасная догадка.

– Может быть, это вы заставили Ворона сделать мне предложение? Не по вашей ли указке он собрался жениться на мне?

Всё внутри адски горело огнем обиды, негодования и злости.

Казалось, что я разоблачила жуткий и отвратительный план двух братьев, которые просто использовали меня. Один вошел в доверие и тайно скрылся, инсценировав свою смерть. Второй захватил мое поместье и начал склонять меня к замужеству. И все только для одной цели: чтобы прибрать к рукам эти земли.

– Вы использовали меня, – прошептала упавшим голосом. – Вы просто подонок!

Мне казалось, что картина произошедшего ярко вспыхнула перед глазами. Недоверие к Ворону, которое я пыталась подавить, возродилось с новой силой. Боль стала такой сильной, что мне снесло крышу. Обычно я не была столь непоследовательной и поспешной в выводах. Обычно позволяла себе долго обдумывать происходящее, но не сейчас. Говорят, любовь делает человека глупым. Это истинная правда. Я реально сошла с ума. Не вынеся этого шквала огорчений, подняла меч.

– Защищайтесь, преподобный! Я не могу вам этого простить!

Ксандер попятился, ошеломленный моей яростью.

– Евангелина, прошу тебя, не нужно!

Но я не могла остановиться. Конечно, убивать я его не собиралась, но мне хотелось помучить его. Хотелось отомстить хотя бы страхом смерти. Бросилась на него с криком, высоко занеся меч.

Преподобный ловко отскочил в сторону и быстро схватил со стола увесистый канделябр. Профессионально отразил им мой выпад, отчего металлический звон разлетелся по комнате и во все стороны посыпались искры.

– Давай поговорим! – взмолился он, пытаясь отразить очередной удар.

– Я не верю вам! Вы все – лжецы! Ненавижу вас!

С каждым моим выпадом боль только усиливалась. Казалось, что гнев придавал мне нечеловеческую силу, а обида лишала разума. Я наступала на преподобного с яростью обманутой жены. Хотела прижать его к стене, поднести меч к его горлу и вылить на него всю свою ненависть. Ксандер едва успевал отскакивать, отражая удары канделябром, но наконец я загнала его в угол. Он выронил канделябр, и лезвие меча уперлось в его шею. Я вплотную приблизилась к преподобному, чувствуя жар его дыхания на своей коже. Смотрела в эти бесстыжие серые глаза, о которых плакала ночами, и не могла сдержать яростной дрожи.

– А вы подлец! – прошептала одними губами. – Я никогда не забуду вашей подлости. Убирайтесь отсюда из моего поместья и вы, и ваш брат. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Евангелина... – его голос был полон горечи. – Я не обманывал тебя…

Я рассмеялась ему в лицо, но этот смех был больше похож на истерику.

– Хватит лгать, всё очевидно. Вы всё подстроили. Решили со своим братцем прибрать поместье Генри к рукам. Конечно, вам же тоже нужно золото, а я была для вас всего лишь очень удобным инструментом для этого. Сами вы на мне жениться не могли, потому что у вас обет безбрачия, поэтому подослали братца. Воспользовались вашим сходством, втёрлись ко мне в доверие. И теперь… теперь… – я начала задыхаться и не могла ничего больше говорить.

Лицо Ксандера стало мрачным и несчастным.

– Я должен сказать тебе кое-что…

– Не хочу слышать!!! – закричала я. – Все ваши оправдания и яйца выеденного не стоят!

– Евангелина, пожалуйста…

Я сильнее прижала острие к его горлу так, что на коже выступили капли крови.

– Хватит, я достаточно наслушалась. Уходите немедленно!!!

И вдруг совершенно неожиданным ловким движением преподобный перехватил мою руку с мечом и выбил его. Оружие со звоном упало на пол. Это вышло настолько ловко и быстро, что я растерялась. Не думала, что священник может обладать такими навыками.

Несколько мгновений пялилась ему в лицо, как вдруг… Ксандер схватил меня за талию и притянул к себе. Ещё миг, и его губы обрушились на мои с дерзким и жадным поцелуем, от которого у меня тут же задрожало всё тело.

Я была настолько шокирована, что не могла двигаться, а его поцелуй становился всё более откровенным и жарким.

И я не устояла. Знала и понимала, что так поступать недопустимо, но не смогла отказаться от этих греховных мгновений. Где-то в разуме вспыхнула мысль о том, что это безумие, ведь священники не вступают в отношения с женщинами. Однако тут же появилась другая, говорящая, что для преподобного Ксандера на самом деле нет ничего святого. Кажется, он не придерживается никаких принципов…

Да, руки сами потянулись к его шее, и я буду ненавидеть их за это. Губы сами раскрылись навстречу его губам, и я тысячу раз пожалею об этом. Но я ответила на этот дерзкий поцелуй с позорной жаждой, напрочь забыв о том, что собиралась изгнать священника немедленно.

Изгоню. Обязательно изгоню.

Но пока длится поцелуй, даже месть и обида подождут…

Глава 42. Признание...

Наконец преподобный отстранился и трепетно заглянул мне в глаза. Его лицо, подсвечиваемое лучами солнца из окна, казалось сияющим, а слегка припухшие от страстных поцелуев губы налились слишком ярким цветом. Я громко сглотнула, начиная понимать, в какое дикое искушение впала, как вдруг Ксандер прикоснулся к мочке своего уха, и через мгновение его облик начал изменяться. Вот уже золото волос начало покрываться чернотой, кожа из белой и прозрачной становиться смуглой и грубоватой. Серые глаза загорелись откровенной зеленью.

Я отшатнулась, в шоке открыв рот.

– Ворон??? Так это ты???

В голове всё перемешалось. Значит, преподобный все-таки мертв, и это Ворон притворился им???

– Мое настоящее имя Келан, сын Железного Когтя, – начал молодой человек приглушенно, не разрывая зрительного контакта со мной. – Несколько лет назад я поссорился с отцом только по одной причине: я хотел стать священником и принести религию в наш стан, но вождь категорически отказался. И тогда я покинул наш народ. Перебравшись в столицу, тут же поступил в семинарию, и меня приняли. А всё потому, что я совсем не походил на горца. На самым деле… – Ворон снова коснулся мочки уха, и чернота стала стремительно сползать с его облика, как туман. – На самом деле нетипичная для горцев внешность досталась мне от матери….

Я смотрела на его сияющий облик и не могла вместить всего. Значит… на самом деле черные волосы и зеленые глаза – это всего лишь иллюзия??? Золото волос снова засияло вокруг его головы…

– Моя мать была украдена отцом, когда ей едва стукнуло шестнадцать. Он женился на ней, хотя она его ненавидела всей душой. Потом родился я. На удивление, я был таким же светловолосым и сероглазым, как и она, хотя обычно кровь горцев пересиливала в таких детях. Кто-то даже засомневался в том, что я сын вождя. Из-за этого мне постоянно приходилось доказывать свою состоятельность перед соплеменниками. Более того, многие были настроены против меня. И тогда отец принёс мне один артефакт. Довольно-таки редкий для этих мест артефакт иллюзии. «Надень эту личину и больше никогда её не снимай», – потребовал он. Когда в последующие дни я вышел к своим соплеменникам с чёрными волосами и зелёными глазами, как у отца, многие уверились, что я действительно принадлежу к клану Железного Когтя и являюсь его отпрыском. Они узрели в этом действие родовой магии и оставили меня в покое. Больше я не снимал иллюзию ровно до того момента, пока не ушёл из дома. Столица же встретила меня с распростертыми объятьями, потому что я деактивировал артефакт. Светлые волосы и белая кожа помогли мне с лёгкостью поступить в семинарию.

– Почему ты выбрал именно семинарию? – прервала его я, хотя это был не самый важный вопрос, который я хотела бы задать. Ксандер или Ворон – даже не знала, как его теперь называть – пожал плечами и слегка улыбнулся.

– Моя мать была очень религиозна, а я любил её. Для меня её религия всегда была островком чего-то родного. Поэтому я хотел стать частью её мира, и я стал. Мне удалось достичь высоких успехов всего за несколько лет. На сегодняшний день я первый помощник преосвященнейшего Ултара…

Я совсем растерялась, но продолжила:

– Почему-то ты инсценировал свою смерть? Для чего вновь появился в образе Ворона? А еще почему…– я запнулась, потому что дальнейшие слова было неловко произносить. Мне хотелось спросить: почему ты поцеловал меня и собрался на мне жениться, если ты священник???

Тут же помрачнела, приняв прежние неприятные подозрения. Губы поджались, и я посмотрела ему лицо жёстко и строго.

– Давай начистоту, – произнесла я, стараясь не впадать в гнев, но тон оказался ледяным. – Больше всего на свете я ненавижу ложь. Скажи правду: зачем нужен был этот спектакль с Вороном и со свадьбой? Ты ведь не собирался на мне жениться, правда? Ты священник, у тебя серьёзная должность. Это была просто игра, ведь так?

– Нет, – неожиданно ответил Ксандер. – Это не было игрой от начала до конца.

Эти слова выбили меня из колеи, но преподобный поспешно продолжил:

– Моя жизнь была устроена вполне благополучно до того момента, пока я не попал в это поместье, – в серых глазах молодого человека зажёгся странный свет – мечтательный и мягкий. Я залюбовалась им. Так хотелось остановить мгновение и просто стоять напротив него, наблюдая за яркими эмоциями, отражающимися на светлом лице. Но для этого надо было бы уничтожить боль, которая поселилась в глубине сердца…

– Моя жизнь перевернулась в тот день, когда я увидел тебя, Евангелина, – продолжил он, а я безумно удивилась. – Да, не смотри на меня так недоверчиво. Ты произвела на меня гораздо большее впечатление, чем можешь себе представить. Я понял, что моя устроенная и благонадёжная жизнь оказалась под угрозой. Даже преподобный Ултар заметил, что со мной что-то происходит, а я всё не мог успокоиться. Впервые за много лет меня так заинтересовала женщина. Я ведь принял обет безбрачия совершенно серьёзно. С такими вещами не шутят. Я был увлечён своим служением и собирался быть священником до конца своих дней, хотя… хотя иногда меня начинала одолевать тоска. Да, мне отчаянно не хватало свободы, которой обладают горцы, и я не мог удержаться: периодически посещал родные места в обличье Ворона и оставался там на два-три месяца, жертвуя репутацией ради таких отлучек. Соплеменники думали, что я шпионю за врагами, находясь так подолгу в столице, и я их не разубеждал. Так и жил на два мира, разрываясь на части. А ты… – голос Ксандера опустился до шепота, – ты заставила чашу весов качнуться на одну-единственную сторону…

Меня ошеломляло каждое его слово. Сердце в груди замирало, а потом начинало колотиться с настоящим безумием. Я настолько важна для него??? Разве такое возможно??? Но радость, робко рождающаяся в груди, начинала постепенно затапливать мое естество…

– Я не смог удержаться и прибыл в ваше поместье, чтобы понять, кто ты такая и разгадать причины столь масштабного влияния на меня. А вдруг ты действительно ведьма, которая приворожила несчастного священника? – Ксандер широко улыбнулся и посмотрел на меня с такой любовью, что у меня закружилась голова. – Но чем дольше я наблюдал, тем больше понимал, что это не так. Ты просто уникальна! Сама по себе…

Мои щеки пылали от таких ярких слов и комплиментов. Никто и никогда ещё не говорил обо мнетак. Сердце отчаянно хотело ему верить.

– Именно в тот период я узнал, что в темницах графа Орсини томятся мои соотечественники, – добавил преподобный, и на его лице промелькнула тень тревоги. – Среди них были мои родственники и старые друзья. Я не мог остаться в стороне. А когда однажды ко мне подоспел посланец от отца и попросил помочь освободить наших людей, я не смог отказаться. Вступать в битву я не собирался – своим местом священника я очень дорожил. Но всё вышло из-под контроля. Потом я засветился в бою, на котором ты тоже присутствовала. Видя, что всё рушится на глазах, я вошёл в летаргический сон. Поэтому ты и подумала, что я мёртв. Генри Орсини нашел меня в тот момент, когда я как раз выходил из такого состояния. В тот миг я был еще бессилен, и он поспешно отправил меня в темницу. Но там я преобразился в Ворона, и он решил, что преподобный Ксандер сбежал. Впрочем, позже он решил, что моё тело украли горцы. В итоге, он просто забыл обо мне. А дальше ты знаешь. Ты пришла в темницу и заставила моё сердце сойти с ума. Я начал ощущать себя в большей степени Вороном, чем преподобным Ксандером.

Священник замолчал, но все же напоследок добавил:

– Спросишь, почему? Потому что Ксандеру нельзя целовать тебя, а Ворону можно. Потому что священнику запрещено жениться, а Ворон может всё! – он отвёл взгляд: – И я сошёл с ума. Решил вновь стать сыном Железного Когтя и покончить с жизнью священника…

Я смотрела на него во все глаза, не в силах поверить услышанному.

– Значит, ты оставил свой сан ради меня?

Ксандер тяжело выдохнул и горько усмехнулся.

– Как видишь, пришлось примерить эту рясу обратно, – сказал он, указав на своё одеяние. – Надеялся, что не придётся. Я действительно распрощался со своим прошлым, чтобы взять тебя в жёны. Но пришлось вернуться. Ксандер снова жив. И теперь он – владелец этого поместья. А я так хотел, чтобы им владел Ворон!

Я почувствовала, как моё сердце сжалось. Больше я не сомневалась в искренности преподобного – эти глаза не могли лгать. Все мои сомнения растворились, и сердце наполнилось трепетом и волнением.

– Что же нам теперь делать? – вырвалось у меня.

Ксандер протянул руку и нежно коснулся моей щеки.

– Пока не знаю, – прошептал он. – Но я знаю одно: я люблю тебя, Евангелина. Люблю и в облике Ворона, и в рясе священника…

И, наклонившись, он снова меня поцеловал…

Глава 43. Робкое налаживание отношений...

Ксандеру пришлось выйти во двор в своем истинном обличье, чтобы проводить короля и его свиту. Наши солдаты и слуги, выглядывающие из окон, были в шоке. Я услышала доносящиеся во даже во двор голоса:

– Преподобный жив! Это он нас спас!

– Да, это он отвел беду! Наверное, преподобный Ксандер – это святой! Сегодня же зажгу ему свечи в храме!

Священник чинно распрощался с Его Величеством у ворот и пригласил приезжать в гости. Тот недовольно поджал губы, но потом взмахнул рукой и стремительно ускакал прочь. Стражники закрыли ворота, и преподобный вернулся ко мне.

Я же стояла посреди двора в полной растерянности. Во что превратилась моя жизнь? В какой-то безумный калейдоскоп. Я до сих пор не могла поверить в то, что Ворон – это Ксандер. О, Боже, тот самый Ксандер, по которому я сходила с ума! Вот почему я влюбилась и в Ворона тоже! Это один и тот же человек!!!

Каким он был развязным и наглым в личине горца! Трудно представить преподобного, ведущего себя так. Но это говорит только о том, что Ксандер – очень многогранная личность, красота которой так сильно меня впечатлила.

Мои щеки пылали от волнения, а пальцы были ужасно ледяными. Я даже не заметила, как Ксандер подошел ко мне. Он схватил мои руки в свои и сжал, согревая.

– Ева, милая… – прошептал он, тоскливо глядя мне в глаза. – Как бы я хотел прямо сейчас вести тебя под венец, но боюсь, теперь это будет непросто. Слух о том, что я жив, распространится по королевству. Чтобы безболезненно исчезнуть, мне нужно инсценировать еще одну смерть. Или же отрекаться от сана официально.

– А такое возможно? – удивилась я.

– Да, возможно, – ответил преподобный, выдыхая, – но это долго. Ответ мне могут дать только в течение года. Это последнее испытание смирения, на которое обрекают священников. На самом деле это называется милостью. Им дается достаточное время для того, чтобы передумать, ведь возвратиться в лоно храма уже невозможно. Если же я уйду самовольно, не дождавшись решения, боюсь, это поместье у нас отнимут. В течении этого года я бы официально передал его тебе, поэтому… для меня существует резон пока оставаться священником…

Я взволнованно прикусила губу.

– А не мог бы преподобный Ксандер куда-то уехать, в другое королевство, например, и просто там пропасть? – спросила жалобно.

Преподобный улыбнулся. Я залюбовалась его мягкими чертами. Все-таки иллюзия придавала его лицу некую грубость, добавляла возраст, мощь. А стоящий передо мной молодой человек был просто ангельским воплощением.

– С поместьем могут начаться проблемы без моего присутствия, ведь владельцем как бы на данный момент являюсь я…Да и оставлять тебя даже на короткий срок я не хочу. Мне кажется, что, если я уйду, ты тоже исчезнешь.

Я не смогла удержаться от ответной польщенной улыбки.

– Куда я денусь? Теперь под крылом столь могущественного священника мне ничего не угрожает, и никто, даже свёкор, не позарится на мою свободу…

– Тебе в принципе трудно угрожать, – добавил Ксандер, и взгляд его лукаво блеснул. – С такими кулаками и боевой подготовкой тебя не одолеть никому…

Я рассмеялась. Он был таким милым. Так хотелось обнять его, прижаться. Но мы стояли посреди двора, и на нас точно смотрели десятки глаз. Наконец, я поняла, что мы выглядим со стороны несколько… провокационно: священник трепетно и долго держит за руки хозяйку поместья. Слуги-то уверены, что я должна выйти замуж за Ворона…

Наконец, волнение в поместье улеглось. Слуги и все жители поместья встречали Ксандера восторженно. Кто-то даже плакал. Его искренне любили.

Трудно было поверить своему счастью, но впереди было еще столько вызовов. Свадьба с Вороном была так близка, а вот брак с преподобным (как дико это, в принципе, звучит) откладывался на неопределенный срок. Впрочем, я девушка современная, местными понятиями не обремененная. Отношения без брака представить вполне могу, но вряд ли сможет он – Ксандер…

***

Первым вопрос о том, где находится Ворон, задал юный Мерик. Похоже, он действительно привязался к неугомонному горцу. И я немного растерялась. Но меня спас преподобный.

Он подошел ближе и, приобняв мальчика, произнес:

– У Ворона появились неотложные дела, – улыбнулся он. Мальчишка посмотрел на священника с не меньшим обожанием.

– Вот так похожи на него! Я только сейчас это понял, – прошептал юный секретарь.

– Да, похожи. Мы очень близки, – преподобный рассмеялся. Мальчик улыбнулся в ответ. Похоже, он чувствовал в священнике своего обожаемого хозяина.

На следующий день в поместье заявилась целая делегация горцев. Навстречу им поспешил дворецкий и проводил в дом.

Кстати, вечером мы с Ксандером просидели почти до полуночи, мило беседуя. Он много рассказывал мне о своей жизни в столице, о том, чем живут священники в этом мире. Я не рассказала ничего. Признаваться о том, что пришла из другого мира, мне до сих пор не хотелось.

Потом мы засобирались расходиться по своим комнатам, но на входе Ксандер задержался и взял меня за руку. Он долго и пристально смотрел мне в глаза, улыбался, словно наконец-то получил великое богатство, а потом прошептал:

– Можно поцеловать тебя?

Я хмыкнула.

– Раньше ты не спрашивал. Что изменилось?

– Наверное, совесть мучает, – очень мило смутился священник и указал на свое священническое одеяние. – В этой рясе я чувствую себя преступником, когда делаю это.

– То ли дело в личине Ворона! – усмехнулась я. – Так, может, накинешь ее для смелости?

– Правда? – удивился Александр и вдруг рассмеялся. – Забавный выход. Типа обманул самого себя и делай, что хочешь.

Я рассмеялась в ответ. Александр коснулся своего уха, и в тот же миг передо мной в рясе священника оказался черноволосый горец.

– Вам идет, – улыбнулась я. – Вам обоим.

Священник поморщился.

– Теперь эти одеяния для меня – бремя, – прошептал он и, резко наклонившись, коснулся моих губ своими. Поцелуй почудился робким и несмелым, словно Ксандеру до сих пор было неловко, но он вдруг прошептал мне в губы:

– Горцы – горячий народ. Даже не представляю, как я дождусь того момента, когда смогу назвать тебя своей…

– Я не горец, – прошептала я в ответ очень серьезно, – но я тоже не знаю, как доживу до того дня…

Мы целовались долго, смакуя каждое мгновение. Безумно хотелось большего, но я знала, что для Ксандера это просто невозможно. Однако я была счастлива. И он, думаю, тоже. Ушел с пылающими красными губами, вернув себе облик золотоволосого ангела.

– До завтра, – прошептал преподобный и скрылся в коридоре.

И вот теперь с самого утра у нас обнаружились гости. Я быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. В холле заметила высокого, крепкого мужчину с седыми висками. Рядом с ним ошивался один юнец. Взглянув в его лицо, я тут же узнала его – это был тот самый мальчишка, которого я спасла от людей Генри. Он старался выглядеть гордым и самоуверенным, но, когда мимо прошла симпатичная служанка, вся спесь со смуглого мальчишеского лица тут же слетела, и в его глазах проявилось дикое любопытство. Я не удержалась от смешка. Забавный такой. Как же его зовут? Ах, да, вспомнила – Айдан.

Но кто этот представительный горец, который стоит рядом с ним?

Ксандер появился незамедлительно и почтительно поклонился мужчине. Я удивилась: такие поклоны не раздаются абы кому.

– Ну, здравствуй, сын, – произнес могучий горец.

Но я уже догадалась: пожаловал сам Уилтан Железный Коготь…