Текст книги "Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Анна Кривенко
Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле

Глава 1. Где я, черт возьми?

Боже, как болит в груди! Перед глазами красная пелена. Что происходит?

Ах, да, меня вызвали на задание сверхурочно. Ограбление ювелирного магазина. Преступник оказался серьезно вооружен, а его подельники сидели в засаде. Кажется, они намеренно позволили отряду полиции ворваться в здание, а потом открыли по нам огонь.

Вот тогда эта обжигающая боль и настигла меня. Оружие выпало из рук, дыхание перехватило, мир вокруг померк, а я провалилась в бездну.

…Теперь, кажется, прихожу в себя. По-прежнему тяжело дышать. Наверное, я уже в больнице. Сердце колотится, как сумасшедшее, но я жива! Это самое главное…

Приоткрыла свинцовые веки. Картинка перед глазами нечеткая, вокруг царит полумрак. Что-то темное нависает над головой…

Когда зрение начало приходить в норму, разглядела балдахин. Видела такой как-то в музее над кроватью семнадцатого века. Не поняла: это вип-палата?

Раскрыла глаза пошире.

Что за запах? Жутко воняло прогорклым жиром. Поморщилась. Попыталась присесть, но отметила, что боль в груди стала слабее. Дышать тоже полегче, но сил почти не было. Наконец, смогла сесть, огляделась и шокировано открыла рот.

Я оказалась в полутемной комнате со старинной мебелью. На полу яркими пятнами пестрели притоптанные ковры. Два небольших окна были деревянными, а не пластиковыми, вместо жалюзи по краям свисали тяжелые портьеры.

О Боже, на потолке лепнина! Это стало последней каплей. Неужели «глюки» пожаловали?

Боль почти сошла на нет. Я потерла свою грудь и вдруг... Стоп! Что это такое? Посмотрела вниз и поняла, что мой весьма скромный размер груди неожиданно стал… нескромным.

А пальцы! Это же не мои пальцы! Какие ровные ноготочки! И нет шрама на запястье. Мать моя женщина! Я, наверное, брежу.

Опустила ноги на пол и встала. На мне болталось изрядно помятое темное платье очень странного покроя. Такие не носят уже лет двести.

Вдруг на грудь упал длинный светлый локон. Что происходит? Я уже лет десять крашусь только в рыжий. И у меня отродясь не было настолько длинных волос.

Начала озираться вокруг и, найдя зеркало – огромное, до пола, висящее на стене в широкой деревянной раме – резво подскочила к нему. Из отражения на меня смотрела высокая статная девица. Блондинка с весьма симпатичным лицом и неплохой фигурой.

Но блин, это же не я!

***

– Евангелина! Открывай немедленно!!!

Тяжелые удары в большую дубовую дверь раздались так неожиданно, что я подскочила на месте и стремительно развернулась. Тонкий деревянный засов разлетелся в щепки. В помещение ворвался молодой человек с длинной блондинистой шевелюрой в сопровождении нескольких вооружённых мужланов. Все были безумно странно одеты.

Это что, косплей? Постановка?

Парень оказался весьма симпатичным и броским. Белоснежная рубашка облепляла его крепкое тело. Узкие брюки тоже отчётливо подчёркивали все достоинства. Но выражение смазливого лица казалось отталкивающим: он был ужасно зол.

Стоящие позади него… стражники или кто-то типа того… были сплошь бородатыми и насупленными. Одетые в странную форму серо-коричневого цвета, они носили на широких поясах ножны для мечей.

Заметив, что все, кроме блондина, вооружены, я сразу же подобралась. Рефлекс сработал. Не даром проторчала в полиции семь последних лет, поэтому знала, что с подобными субъектами нужно держать ухо востро.

– Евангелина! – рявкнул блондин, вперив в меня пылающий гневом взгляд. Откуда ему известно мое имя??? – Как ты могла меня предать??? Где деньги? Где бумаги? Отвечай!!! – последние слова буквально прорычал и сделал несколько шагов вперёд.

Я инстинктивно встала в боевую стойку. Чёрные пояса по айкидо, дзюдо и тхэквондо были моими неизменными помощниками.

Увидев мои странные телодвижения, парень скривился.

– Сумасшедшая, – процедил с отвращением. – Я отправлю тебя в лечебницу, так и знай!!!

– Подойдёшь ближе, придурок, и отгребёшь по полной! – возмущенная до глубины души, прорычала я. – И убери своих идиотов. Нечего тут с холодным оружием щеголять.

Выражение глаз парня изменилось. Он посмотрел на меня недоверчиво. Нахмурился, а потом его глаза сузились.

– Значит, за дурака меня принимаешь? Думаешь, можешь притвориться сбрендившей идиоткой, и я оставлю тебя в покое? Не дождёшься, Евангелина! Я тебя давно предупреждал: если пойдёшь против меня... если будешь играть на стороне моих врагов, то сильно об этом пожалеешь. Говори, где деньги и бумаги! Немедленно!!! Или будешь жестоко наказана.

– Отвали! – бросила я, сжимая кулаки. – Не знаю, о чём ты говоришь. И вообще, кто ты такой и какого черта меня сюда притащил???

– Хватайте её! – заорал блондин своим приспешникам. – Валите её на кровать животом вниз. Пусть отведает моей плети…

Бородатое мужичьё тут же рвануло на меня, а я поняла, что придётся поработать кулаками.

Тот, который приблизился первом, получил хук справа и красиво отлетел под кровать. Подскочивший сзади «обрел просветление», получив удар локтем под рёбра. Когда я перебросила его через себя, то этой тяжелой тушей завалила третьего. Четвертый, который обнажил меч, тут же лишился меча: я выбила оружие из его рук ударом ноги, влепила ему в пах коленом, а после вырубила ударом в челюсть.

Костяшки саднило, суставы трещали, словно я не тренировалась уже несколько лет. Но тело двигалось хорошо. Это радовало. Наконец, последний стражник, который благоразумно замешкался и проявил толику опасения, получил от меня в лоб попавшимся под руку канделябром.

Горе-воины выбыли из представления. Я же подняла тяжелый взгляд на бледного и ошеломлённого блондина. Кажется, у него подергивалась мышца на лице. Ага, я так и знала – псих!

– Кто ты? – выдавил он из себя. Я криво усмехнулась и машинально выровняла спину.

– Я твой самый страшный на свете кошмар! – проговорила замогильным голосом, имитируя закадровую речь кинострашилок. Не ожидала, что на этого субъекта столь безобидный прикол подействует так успешно. Блондин развернулся и, едва не растянувшись на пороге комнаты, выскочил в коридор.

Я облегченно перевела дух. Что ж, миссия выполнима.

Вот только где я нахожусь???

Глава 2. Начало исследования...

Стражники убрались из комнаты сами. Те, кто оклемался, поспешно забрали тех, кто еще не очень.

Я прикрыла за ними дверь, отчаянно ища что-то, чем можно было бы заменить растрощенную щеколду. Нашла какую-то палку, смахивающую на трость, и перекрыла дверь.

Облегченно выдохнула. Так, а теперь нужно срочно обо всём подумать. Если это глюки, почему всё такое реалистичное? Нет, не может быть, чтобы мне всё это привиделось! Но если происходящее реальность, то что это за место?

На постановку не похоже: намерения окружающих были весьма агрессивны. Никакой режиссер не пойдет на подобную вольность с актерами. Остается последний вариант – другой мир.

Я рассмеялась. Рассмеялась этой совершенно безумной мысли. Но смех быстро превратился в какой-то невнятный всхлип. Нет, не слез, а усталости и разочарования. Ведь попадать куда-либо, в принципе, не входило в мои планы.

О Боже, неужели я всё-таки умерла после ранения???

Пошатнулась и плюхнулась в кресло. Оно жалобно скрипнуло подо мной. Новое тело, несмотря на свою стройность, легким не было.

Значит, новый мир! Скривилась. Ну, Ева, «подфартило» тебе знатно!

Раскисать я не собиралась: это было делом неблагодарным. Позволить себе подобное состояние могла редко и не больше, чем на пять минут. Люди моей профессии должны уметь держать себя в руках. Ты можешь попасть в какую-угодно переделку ежедневно, и никто не гарантирует тебе с завтрашнего дня. Ты имеешь дело с психами, идиотами, преступниками, бессовестными и так далее.

И вот надо же было такому случиться, что в новом мире, в новой жизни я снова окружена ими – психами, идиотами и преступниками! Блондин и его шайка тому доказательство…

Закатила глаза к потолку, но уныние как рукой сняло. Я девушка решительная, слабостью не обременённая. Если уж судьба так распорядилась, надо идти дальше.

Мысли перетекли в более прагматичное русло. Если я в новом мире заняла чужое тело, то сегодня я повела себя не так, как местная Евангелина. На лице того блондина не зря появилось ошеломлённое выражение. Чем мне это грозит?

А впрочем… какая разница? Пойду-ка я в этом доме пошуршу…

Прежде, чем покинуть комнату, открыла деревянный шкаф с металлическими ручками. Нарядов в нём оказалось не так уж много, но все они были поразительно пышными. Да уж, попробуй ещё надень эту красоту!

На некоторых платьях отчётливо чувствовались вшитые элементы корсета, поэтому я остановилась на том, которое на ощупь оказалось самым мягким.

Стянула с себя помятое платье и, прежде чем одеться, подошла к зеркалу. Ух ты, а девица-то очень даже ничего! Я такой не была. У меня грудь поменьше, а талия пошире… была. Эта девчонка более фигуристая. Хотя мышцы у неё о-го-го. Интересно, откуда столько силы?

Полюбовавшись на себя новую, я улыбнулась. Что ж, кажется, это похоже приключение.

Страха не было. Я в принципе не привыкла бояться.

Страх – это роскошь, которую сильные люди не могут себе позволить.

Платье я надевала с таким трудом, что можно было бы снимать очередную серию приключений Чарли Чаплина в главной роли со мной. Наконец, втиснулась в него и устало выдохнула. Волосы решил оставить распущенными. Расчесала их щеткой и решительно двинулась к двери…

***

Коридор оказался таким длинным, что я устала по нему шагать. Кстати, туфли, которые я нашла около кровати, идеально подошли по размеру и были очень мягкими. Наконец, коридор закончился большой деревянной дверью, которую я толкнула рукой и тут же зажмурилась от ослепившего глаза солнечного света.

Это был двор, который поразил своим неожиданно деревенским неопрятным видом. Бегали куры, лаяли собаки. Неподалёку спало три кота. Отчаянно попахивало навозом: кажется, где-то неподалёку находился хлев. Огромное множество старых хозяйственных построек ютились вдалеке. Деревьев здесь росло мало, и они шуршали на ветру крупными листьями.

Послышались голоса. Из-за одной из построек вынырнула две девушки. Высокие, дородные – они болтали и громко хихикали, неся в руках плетёные корзины с какими-то плодами.

Меня заметили не сразу, но, когда приблизились вплотную, сразу же умолкли.

Чего-чего, а высокомерно вздёрнутых носов я не ожидала никак. Девушки демонстративно отвернулись и молча прошли мимо, хотя на каждой из них был повязан передник, что свидетельствовало об их социальном статусе. Это были простые служанки!

Судя по наряду, я местная госпожа или все-таки ошибаюсь?

Ладно, разберусь позже.

Вернулась в дом. Наугад выбрала очередной поворот коридора и пошла дальше. Впереди послышались голоса. Я замерла, прислушиваясь. Судя по звукам дребезжащей посуды и шкворчанию сковородок, я неподалеку от кухни.

– Госпожа ваша, говорит, самая настоящая ведьма, – женский голос подрагивал от азарта заядлого рассказчика. – А я ему: Господин священник, да разве ж можно так на госпожу-то говорить? А он мне: цыц, цыц, глупая. Священники никогда не ошибаются. Ты бы лучше слушалась да ума набиралась. Госпожа ваша тиха и незаметна. Именно так ведут себя ведьмы, чтобы никто не заподозрил их в колдовстве. Она неразговорчива, но как глянет своими глазищами, так и оторопь берёт. Глаза у неё видели какие? Синие-синие, как небо.

– Да-да, – начали поддакивать другие женщины. – Именно такие страшные синие глаза.

Я скривилась. Вот тебе и курятник сплетен!..

Глава 3. Я буду нежной...

– Тогда я преподобному и говорю, – продолжила первая сплетница, – что же нам делать-то? С такой госпожой всех нас поразит проклятие!

– А вы не разговаривайте с ней, ответил мне святой отче, и не смотрите на нее, вообще игнорируйте! Ведьмы страшно не любят, когда их не почитают. А если заговоривает с вами, отворачивайтесь. Она не может накликать беду на тех, кто ею не интересуется. Чары у них такие, во как!

«Ага, – подумала я, – вот почему такое отношение! Впрочем, высокомерие, которое я увидела во взглядах, этим все равно не объяснишь…»

– С тех пор я госпоже на глаза стараюсь не попадаться. Уверена, ведьма она!

Послышались шепотки, вздохи, причитания.

– А что же делать мне? – тонкий дрожащий голос, донесшийся через этот гомон, заставил меня хмыкнуть. – Я же ей каждое утро завтрак ношу, одежду приношу, а иногда даже помогаю одеваться, если госпожа хворает…

– Криска, молчи! – шикнули на несчастную девицу. – Ничего с тобой не случится. Ты, главное, ей в глаза не смотри.

– Не хочу, не хочу к ней ходить! – начала истерить чрезмерно впечатлительная служанка. – Я не хочу, чтобы ведьма меня прокляла-а!!!

– Будешь ходить столько, сколько господин захочет. Если он с нашей ведьмой до сих пор не развелся, значит, так надобно. Она уж больно богатая наследница, – вставила очередная сплетница. – Если разведется, деньги потеряет. Нельзя ему.

– А вы слышали, что было вчера? – зашептал кто-то новый. – Говорят, ведьма разбушевалась и напала на наших доблестных воинов!

– Да ты что! Чушь какая-то! – возмутились окружающие. – Она же хилая, как тростинка, худющая.

– Но мне так дед Гун поведал, а ему те самые воины, которые синяки залечивали. Она, мол, метлу свою колдовскую схватила да как отходила ни за что!

– Не может быть, – не согласились окружающие. – Это какие-то сказки. Небось, подрались друг с другом, а на ведьму спихнули…

Поднялся гвалт. Кухарки перебивали друг друга, спеша поделиться своим «драгоценным» мнением.

Я поняла, что получила достаточно информации, и решила не показываться им на глаза. Успею ещё.

Развернулась, чтобы уйти, как вдруг на меня кто-то налетел и прижал к шершавой стене. Я не издала ни звука, лишь напряженно уставилась в хищное мужское лицо, нависшее надо мной.

Мужчина был молод, черноволос, одного со мной роста, крепок и силен, черты лица грубые, острые и какие-то неприятные. Жадный блеск в глазах, на губах – кривая ухмылка.

– Попалась, крошка, – проговорил он, совершенно не стесняясь близости местных слуг. – Наконец-то ты выбралась из своей конуры. Теперь-то мы с тобой потолкуем, правда? Помнишь, я обещал отлично провести с тобой время? Так вот, я привык сдерживать свои обещания…

Тон, которым всё это было сказано, недвусмысленно намекал на то, что мужчина собрался меня изнасиловать.

Картина происходящего в жизни этой Евангелины пополнялась всё более отвратительными подробностями. Её считали ведьмой, ненавидели и презирали слуги. Терроризировал мутный тип-блондин, обвиняя в каком-то предательстве. Наказывал при этом физически, плетьми.

А теперь ещё и этот боров пытается её поиметь. Бедняжка! Неудивительно, что она умерла. Но я-то очень люблю бороться со всякого рода злом, правда? Просто обожаю!

На губах заиграла зловещая улыбка. Это настолько поразило мужчину, что он широко распахнул глаза.

– Ух ты ж! Неужели на сей раз ты не станешь ломаться? – прошептал, не скрывая радости. – Одумалась, решилась, оценила перспективы? Я буду нежен, поверь, и твой благоверный ничего не узнает, обещаю!!!

– Ломаться действительно не стану, – ответила я, широко улыбаясь и смотря на него с торжеством. – Я предпочитаю сама кого-нибудь ломать. Давненько уже не имела дел с насильниками, соскучилась, знаешь ли!

Из всей моей речи мужика напрягло только слово «насильник», но он решил от него отмахнуться и начал наклоняться, чтобы бесстыдно меня поцеловать посреди коридора. А я поиграла бровями и произнесла:

– Я буду нежной, поверь! – голос мой стал томным, многообещающим, и наглеца затрясло от вожделения.

И тогда я слегка отвела ногу назад, а после изо всех своих сил ударила его между ног коленом.

Удар у меня был поставлен очень хорошо. Мужчина замер, выпучил глаза, схватился за причинное место, а после заорал и повалился на пол, подергиваясь в конвульсиях от боли.

– Приятно провести время, – бросила я насмешливо, приподняла широкие юбки и поспешно устремилась по коридору, чтобы не засветиться перед слугами, которые наверняка услыхали неистовый вопль поверженного насильника.

Да, весёлая у меня новая жизнь, однако! Буду считать, что приехала на оригинальный курорт...

Глава 4. Говорите... настоящая ведьма?

Очень многое в судьбе человека зависит от того, как он относится к жизни. Точно так же, как люди наращивают мышечную массу и приобретают полезные привычки в питании, можно научить себя позитивному мышлению и взгляду на жизнь. Я не скажу, что это легко, но ведь и спортом заниматься – это не на диване лежать.

Именно так я развила в себе способность смело смотреть всякого рода вызовам в глаза. Я не родилась такой, но упорным трудом переламывали в себе ростки всякого страха и неуверенности. Много лет училась отмахиваться от уныния и слабости, укрепляя душу внутренним контролем, а тело силовыми нагрузками.

Когда ты ставишь себе цель не дружить со страхом, когда всегда готов верить в лучшее, то тогда с тобой происходят чудеса. Поэтому я не боялась. Не боялась нового мира и встречающихся в нём откровенно неадекватных людей. Немалую роль сыграл и тот факт, что я могла за себя постоять, этого не отнять, ведь я не чувствовала себя беззащитной девушкой перед лицом неведомых опасностей.

Это не самоуверенность, а определенная уверенность в себе, которая делает личность человека цельной.

Вот и сейчас меня мало интересовало то, какие последствия привалят после случившегося в коридоре. Тип, который получил коленом по самому драгоценному, возможно будет мстить, но… я же могу еще разок его ударить, не так ли? А судя по реакции, вряд ли у него есть хоть какие-либо боевые навыки, кроме тупой грубой силы.

Уверенно свернула в еще несколько поворотов. Наткнулась на парочку служанок, которые по понятной причине меня полностью проигнорировали. Проигнорировала их в ответ (потолкую попозже) и, наконец, достигла лестницы, ведущей на верхние этажи.

Второй этаж оказался точной копией первого: те же пустынные мрачные коридоры с множеством дверей и практически полная тишина вокруг. Видимо, слуг в поместье работало не так уж много или же все они были сосредоточены где-то в других местах.

Наконец свернула в коридор, заканчивающийся огромным окном. Подойдя к нему и выглянув на улицу, заметила, что двор перед парадным входом выглядит очень даже ничего. Каменная лестница с перилами, аккуратные аллейки, клумбы, большой сад – всё это выглядело не в пример лучше того, что я наблюдала на противоположной стороне здания.

Значит, тот пропахший навозом и псиной двор был, так сказать, «задним». Впереди я заметила каменные стены ограждения, а за ними ничего не смогла рассмотреть: слишком далеко.

А владения блондинчика довольно обширные…

Вернувшись, решила идти дальше, но в этот момент услышала громкие шаркающие шаги. Дверь неподалеку открылась, и оттуда неуклюже вышла очень старая женщина, одетая в выцветшую одежду служанки. Ее передник не был белоснежным, как у остальных прислужниц, да и на одежде местами виднелись заплаты. Совершенно седые волосы были собраны в традиционный пучок на макушке. Бабуля была согнута и едва передвигалась. Неужели даже такое безобидное существо – бабушка-божий одуванчик – тоже посмотрит на меня с отвращением? Однако, когда она развернулась, у меня едва не отпала челюсть от изумления.

– Бабушка! – воскликнула я и бросилась к ней в безотчетном порыве.

Эта служанка так сильно напомнила мне мою бабулю Марию. Та умерла больше десяти лет назад, и я очень тосковала о ней.

Но, увы, это была не она. Я заметила это слишком поздно, уже держа женщину за плечи.

Та несколько испуганно смотрела мне в лицо и вдруг широко улыбнулась.

– Милая моя! – пробормотала она сиплым старческим голосом. – Неужто больше не будете гнать меня от себя?

Я опешила.

Значит, местная Евангелина почему-то обижала эту милую бабулю?

Я не ответила, растерявшись, а старушка тяжело выдохнула.

– Я верила, что однажды ты вспомнишь, как я ухаживала за тобой, когда ты была совсем малышкой…

Почувствовав неприязнь к бывшей хозяйке тела, я поспешила приобнять старую женщину.

– Да, я вспомнила, бабушка… – пробормотала я, представляя, что обнимаю бабушку Марию. На душе стало тепло.

– Называйте меня нянечкой, как раньше, – попросила она и тяжело выдохнула, после чего тихонько всхлипнула, а моё сердце сжалось в груди.

– Хорошо, нянечка, ты извини, что я была холодна с тобой, – произнесла я, отстраняясь. Глаза служанки поблескивали от слез, которые она пыталась скрыть. – Просто… ты же знаешь, как тяжело мне живется в последнее время…

– Как же не знать, милая! – побормотала старушка, вытирая глаза морщинистыми пальцами. – Каждый день смотрю, как вы страдаете, и сердце кровью обливается. С тех пор, как граф Орсини взял вас в жены, житья вам никакого нет.

Внутри меня вспыхнула радость.

Какой невероятно ценный источник информации! Теперь не придётся всё разведывать самой!!! Обрадовавшись, я схватила бабулю под локоть и произнесла:

– Пойдём, нянечка, посидим у меня в комнате, поболтаем. Давно мы не разговаривали, правда?

– О, да, – кивнула старушка, счастливо глядя мне в лицо. – Поди, уже два года прошло, как…

– Значит, наговоримся вдоволь? – рассмеялась я, а сама подумала о том, что местной Евангелине стоило бы быть подобрее к тем, кто ее хоть чуточку ценит…

***

Чёрная карета без опознавательных знаков остановилась напротив входа в поместье семьи Орсини. Кучер соскочил с козел и поспешно открыл дверцу. Из кареты с трудом выбрался грузный мужчина – гладко выбритый и абсолютно лысый – который был одет в длинную чёрную хламиду и препоясан простой бечевкой.

На его пухлых пальцах неожиданно блеснули драгоценные кольца, которые нелепо смотрелись на фоне столь скромного одеяния, но толстяка это ничуть не смущало.

Прищурившись, он осмотрелся вокруг и недовольно поджал губы.

– Орсини бессовестно жируют… – пробормотал он с очевидной завистью, остановив взгляд на красивейшем фонтане, стоявшем посреди сада. Прекрасные нимфы с обнажёнными грудями держали в руках кувшины, из которых изливалась вода.

Религиозный служитель слишком долго облизывал взглядом совершенные тела статуй и очнулся только тогда, когда из кареты вслед за ним выбрался молодой человек совершенно противоположной наружности.

Тот был молод, высок, строен и весьма симпатичен. Длинные светлые волосы опускались чуть ниже широких плеч, в глазах поблескивало очевидное любопытство. Одет он был в такую же безобразную хламиду, что и на его спутнике, но на молодом крепком теле она смотрелась даже загадочно.

Парень тоже скользнул взглядом по великолепному фонтану, но на нимфах его взгляд не задержался ни на мгновение. Его больше заинтересовало само здание поместья, в окнах которого он желал что-то или кого-то рассмотреть.

– Так говорите, преподобный, что жена Генри Орсини настоящая ведьма? – на лице молодого человека появилось зловещее выражение. – Что ж, давно мы не жгли священных очищающих костров…