Текст книги "Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15. Поместье волнуется раз...

Через несколько минут я уже была во дворе. Но пока я добралась к месту происшествия, два солдата уже потащили бездыханное тело куда-то в сад.

Из соседнего строения высыпала охрана в количестве пятнадцати человек, а в центре стоял Джонатан Орсини, который раздавал отрывистые приказания.

Я заметила, что слуги испуганно прячутся. Тот, кого происшествие застало посреди двора, вжался в стену в тени, чтобы его никто не заметил, а те, кто в это время пытался выйти из здания, юркнули обратно. Я чувствовала нависшую атмосферу страха, жестокости и насилия. Удивилась. Что за таинственность? И похоже на то, что подобные происшествия здесь не редкость…

Вдруг Джонатан развернулся и увидел меня. Его седые брови сошлись на переносице, лицо приобрело такое жесткое выражение, что я невольно поёжилась.

– Немедленно убирайся к себе, невестка! Я запретил тебе появляться во дворе в неурочное время!!!

Я возмутилась.

– Не думаю, что вы вправе указывать, где мне находиться, уважаемый свёкор. Лучше объясните, что здесь происходит?

– Не твоего ума дело! – заорал Джонатан.

Он уж было собрался приказать солдатам выпроводить меня обратно, но, наверное, вспомнил, какими «ведьмовскими» навыками я сейчас владею, и проглотил слова. Не хотел устраивать лишнего представления и привлекать к моей персоне внимание.

Я оценила обстановку и решила изменить тактику. Нахрапом такую ситуацию не расследуешь. Здесь нужно проявить мудрость. Поэтому, всдёрнув подбородок, развернулась и самостоятельно вернулась в здание.

Что ж, я обязательно разберусь в этом всём.

Магара, темница, человек, похожий на нищего или же узника, жуткий страх слуг – всё это связано. Поразмыслив, поняла, что действовать нужно постепенно. Захватывать власть нужно мудро. Лучше быть похожей на воду, которая проберётся в любые щели, чем идти на пролом и в итоге ничего не добиться.

На следующий же день, внимательно перечитав список слуг, добытый в кабинете муженька, я заставила себя его запомнить. Теперь я знала, как зовут кухарок и всех садовников по именам. Осталось разузнать, кто есть кто. С самого утра я отправилась прощупывать почву.

Моё появление на кухне вызвало жуткое напряжение у окружающих. Это было ожидаемо, и мне было всё равно. Я проверила, насколько очистили стены. Была не совсем удовлетворена результатом, но решила, что это тот максимум, на который местные способны. Приказала заделать дыры в штукатурке и потребовала рассказать сегодняшнее меню. Когда меня огорошили, что сегодня всё поместье будет питаться исключительно мясными и мучными блюдами, я потребовала обязательно добавить в рацион овощи и сварить компот. Слово "компот" никто не знал. Тогда я объяснила, что это за напиток и сообщила, что подобное питьё нужно будет варить не реже одного раза в несколько дней.

Зачем я это всё сделала? Конечно же, для улучшения собственного рациона. Люди в этом мире не особо разбирались в том, что такое сбалансированное питание. К тому же, власть над толпой устанавливается только тогда, когда ты её проявляешь. Если я займу пассивную позицию и не буду что-либо приказывать, слуги будут продолжать шарахаться и унижать меня. Они предпочтут забыть о моём существовании, чем воспринимать всерьёз. И кулаками всего не добьёшься. А вот если я буду часто мозолить им глаза и проявлять свои требования, они невольно станут учитывать моё мнение.

Да, я видела, что многие из них до сих пор считают меня ведьмой. Некоторые смягчились, наверное, после случая с той полуслепой девчонкой. Кстати, она тоже была где-то здесь. Очень смущалась, но, когда наши с ней взгляды встретились, она даже улыбнулась, после чего испугалась своей вольности и юркнула в тень. Мне стало теплее на душе. Здесь есть светлые люди. Это приятно.

После я отправилась к садовникам. Там провернула такую же схему. Осмотрела сад. Указала на косяки и недочеты. Приказала демонтировать пару заброшенных клумб, на которые уже давно не обращали внимания по какой-то непонятной мне причине. В общем, проявила власть по полной программе и, увидев напряжение и страх в глазах мужчин-садовников, оказалась удовлетворена.

Мне не нужны сейчас хорошие отношения. До них еще как до луны. Да и уважение у людей произрастает, к сожалению, не из доброты и принятия.

Субординация важна. Если я начну заниматься панибратством, уважения точно не добьюсь. Но если проявлю строгость, потом милость и буду постоянно мелькать перед глазами, каждый из этих людей проникнется желанием мне угодить. В итоге, увидев после моё расположение и добрые дела, которые тоже нужно совершать дозированно, люди будут по-настоящему благодарны.

Это просто психология. Психология толпы. К сожалению, исключительно покладистостью, добротой и принятием толпу не приручить. Если бы это было так, мир был бы значительно лучше.

Я потратила на всё это бо́льшую часть дня, зато обошла почти всех слуг, везде помелькала, везде показала свою власть. Единственными, кого я не встретила, были люди из того самого полупустого списка, что доказывало: все они работали в другом месте.

В темнице?

Муженька и его отца видно не было. Сперва они заперлись в кабинете, потом куда-то выехали. Когда вернулись, снова исчезли с полязрения.

Под самый же вечер я снова столкнулась с преподобным. Впервые за время нашего знакомства на лице молодого человека читалось откровенное беспокойство. Он выдавил из себя улыбку, но я-то видела, что улыбаться ему не хочется от слова совсем. Он был бледен, под глазами залегли тени, как будто Ксандер не спал всю ночь.

– Что происходит?

Священник завёл беседу ни о чем, поинтересовался настроением, погодой, пожелал мне благодатного сердца и чистых помыслов, после чего собрался уйти. Но вдруг в болезненная судорога исказила его лицо. Он машинально схватился за бок, и меня осенило: священник ранен!

– Что с вами, преподобный Ксан??? – я схватила его под руку, пытаясь поддержать. – Вам плохо?

– Нет-нет, всё в порядке, – быстро изменив выражение лица, молодой человек постарался выглядеть беспечным.

– Хватит врать, – произнесла я раздраженно, – я же вижу, что вы ранены!

В глазах парня промелькнуло удивление. Кажется, я оказалась слишком проницательной.

– Не стоит вашего беспокойства. Упал с лестницы. Был неосторожен.

Конечно же, я ему не поверила. Почему-то захотелось растрясти его на правду и обязательно посмотреть, что с ним происходит. Но священник аккуратно вырвал руку из моего захвата и демонстративно завел её за спину.

– Дочь моя, отдыхайте. Вы сегодня проделали большую работу.

– Снова за мной следили? – спросила я, прищурившись.

– Нет, я просто видел, как вы порхаете из одного угла в другой, общаясь со своими подчинёнными. Что ж, ваше усердие достойно похвалы. Отдыхайте!

Он явно хотел отвязаться от меня. Ему было, что скрывать. Но я не собиралась отступать так просто, оправдываясь тем, что врага нужно держать ещё ближе, чем друга.

– Я провожу вас, преподобный Ксан. Очевидно же, что вам трудно идти.

Никогда не думала, что у священников может проявляться мужское самолюбие. По идее, они должны были быть бесполыми. Но Ксандер меня удивил. Он оскорблённо вздёрнул подбородок, посмотрел на меня с напряжением и сказал:

– Дочь моя, я вполне прекрасно себя чувствую. Вам лучше пойти к себе.

О, проявился характер! Что ж, негативный результат – тоже результат. Не только вы, уважаемый священнослужитель, будете препарировать меня своим взглядом, но и я намереваюсь узнать о вас побольше.

Настаивать не стала. Нахрапом такого человека не возьмёшь. Он выпрямился, поклонился и с достоинством ушёл прочь, хотя мой наметанный глаз с легкостью заметил несколько нервные движения его походки. Его рана была серьёзной, как бы он это ни скрывал.

В последующие несколько дней я обнаружила две вещи. Первое – за мной следят. Довольно неумело, но настойчиво. Периодически замечала нескольких бородатых субъектов, которые под видом безделья слонялись вокруг, но не сводили с меня глаз. Значит, муженёк и его папаша продолжают меня опасаться. Во-вторых, настроение слуг заметно изменилось. Они шептались по углам, и на сей раз причиной их настроения была не я.

Кажется, о репутации ведьмы давно забыли. Назревало что-то совершенно иное. От меня уже не шарахались. Многие уважительно кланялись, поняв, что шутки со мной плохи. Приказания воспринимались всерьёз. Это радовало, конечно.

Обнаружив в поместье нескольких древних старушек, включая свою няню, я объявила, что работать они теперь будут половину рабочего дня. Если это и вызвало какое-то возмущение, я его не заметила. Моей задачей было проявление недюжинного благородства, которое помогло бы растопить сердца слуг.

Да, всегда найдутся те, кто это благородство назовёт дуростью. Но многие, у кого ещё осталось сердце, поймут, что я ищу истинной справедливости.

Оказалось также, что помимо подслеповатой девчонки, в поместье проживало ещё пять человек с ограниченными возможностями. Садовник с одной ногой, парень с одной рукой и ещё трое глухонемых. Собрав всех во дворе, я объявила, что такие люди переводятся на более щадящие должности.

Подслеповатая девчонка больше не будет работать разносчицей. Я поставила её кормить животных, в частности лошадей. Работа не пыльная, особой точности и зрении не требующая. Остальных увечных также определила на более щадящие работы. Несмотря на то, что на некоторых лицах появилось очередное недовольство, многие были впечатлены. Таким образом я шаг за шагом начинала входить в сердца слуг.

Меня несколько удивляло, что ни Генри, ни его отец меня пока не трогали. Но, судя по тому, с какими мрачными лицами они курсировали по дому и как часто выезжали, я осознала, что в поместье действительно проблемы.

Я начала ходить на ежедневные утренние службы. Внимательно всматривалась в лицо преподобного, пока он пел и благословлял прихожан. Мысли о нём всё чаще посещали меня. Очень хотелось быть в курсе событий. От мужа и свёкра я ничего не добьюсь, это однозначно. Но от священника, который всё знает, я могу получить информацию! Несмотря на то, что у нас с ним сложились весьма странные отношения, и его намерения я никак не могла понять, всё же чувствовала, что у нас немного общего. Тем более он неоднократно говорил об этом сам. Даже в друзья набивался. Кажется, пришло время этим воспользоваться.

Именно поэтому после окончания очередной службы я подошла к преподобному Ксандеру и с улыбкой произнесла:

– Вы уделите мне время, преподобный? Думаю, нам есть о чём поговорить.

На его лице мелькнуло легкое удивление, а на губах появилась снисходительная полуулыбка – типичное для него выражение.

– Конечно, дочь моя, – ответил он мягким медовым голосом. – Я всегда безмерно рад, когда подопечные открывают мне своё сердце.

Я хмыкнула. Ах, он жук! Сразу очерчивает границы дозволенного в предстоящем разговоре. Намекает на МОЮ откровенность, а о своей даже не помышляет. Но ничего, это мы ещё посмотрим. Как сказывал мой непосредственный начальник на работе, язык может и до небес довести!

Что ж, попробуем достучаться в одну интересную, но очень закрытую душу…

Глава 16. Пикантный вид...

Нас неожиданно прервали: кое-кто из слуг с отчаянием на лице умолял преподобного об исповеди. Священник извинился передо мной и попросил подождать. В этот момент толпа хлынула прочь из здания. Меня пытались обходить по дуге, боясь хозяйского гнева. О-о, отлично! Значит, репутация у меня уже огонь…

Где находилась исповедальня, я не знала, но вскоре стало ясно, что Ксандер просто исчез. Неужели воспользовался случаем, чтобы уйти от разговора со мной? Ну уж нет!

Разочарованно выдохнув, я решила не откладывать разговор. Всё слишком серьёзно. Я должна понимать обстановку, в которой нахожусь.

Оказалось, священник жил прямо в этом же здании, только вход в его жилище находился с другой стороны. Я решительно обошла строение и, оказавшись у неприметных дверей, постучала.

Ответа не последовало.

Подождав несколько мгновений, толкнула дверь. Комнатка оказалась совсем небольшой, я бы сказала, уютной. Деревянный пол был удивительно чист. Из мебели здесь стояло только самое необходимое: узкая койка, застеленная цветастым покрывалом, небольшой деревянный стол, накрытый тёмной скатертью, лавка у стола, некое подобие буфета, где за стёклами прятались чашки и тарелки, а также небольшой сундук, где, как я понимаю, священник хранил свою одежду.

"Очень аскетично", – подумала я.

Вдруг заметила ещё одну дверь, ведущую в соседнюю комнату. Оттуда сейчас слышался непонятный шум.

– Ага, значит, он там, – пробормотала я. Подождала минут пять, но потом решила обозначить своё присутствие, чтобы Ксандер не думал, что сможет избежать разговора.

Да, я была уверена, что он избегает. Парень слишком умён, чтобы не понять, для чего я пришла.

Решительно подошла к этой двери и постучала в неё. Ответа не последовало. Решила постучать еще раз, но дверь неожиданно открылась, и священник вышел в весьма пикантном виде.

Похоже, он не знал, что я здесь. Почему-то не слышал мой стук. Его лицо ошеломлённо вытянулось.

Я же не могла отвести взгляда от его неожиданно открывшейся привлекательности. Он был обнажён до пояса, на бёдрах оказалось наброшено широкое полотенце. Длинные мокрые волосы от воды стали тёмными и сейчас лежали на широких плечах. Капли воды стекали с них, оставляя дорожки на гладкой, мускулистой груди.

Но было ещё кое-что: его живот в районе талии оказался перемотан широкой полосой белой ткани, и мои догадки о ранении подтвердились.

Вот что он прячет под своей рясой! – подумала я, имея в виду и красоту, и раны.

Поразительно, но Ксандер неожиданно смутился. Он поспешно прошмыгнул мимо, схватил брошенную на койку рясу и набросил её себе на плечи. Оказывается, она одевалась как халат. Только после этого он развернулся ко мне и посмотрел с настоящей суровостью.

– Леди, это очень неучтиво врываться к чужому мужчине, когда он принимает водные процедуры.

– Но вы обещали поговорить со мной, а сами исчезли! – воскликнула я возмущенно.

– Простите, я, наверное, не так вас понял… – произнес преподобный покаянно. – Что ж, давайте поговорим. Только отвернитесь, пожалуйста, чтобы я смог переодеться…

Я послушно отвернулась. Положа руку на сердце, о своем вторжении не жалела. Лицезреть Ксандера в таком виде было откровенно приятно. Правда, ровно до тех пор, пока я не вспомнила о его сане. Разочарование наполнило душу. Ах, какая досада! Да и муж у меня есть, черт бы его побрал…

Шуршание одежд позади сменилось глухим звуком – свалилось полотенце. На мои губы наползла хитрющая улыбка. Эх, дать бы волю фантазии сейчас…

***

Через несколько минут мы уже сидели за столом друг напротив друга. Я на стуле, который преподобный притащил из здания церкви, а он на лавке. Молодой человек угощал меня чаем и булочками из нашей кухни. Я делала вид, что пью, а он меня рассматривал.

– Ну, я готов к вашим вопросам, – произнёс наконец с лёгким напряжением.

Я посмотрела на его роскошную копну волос, лежащую на плечах в беспорядке, скользнула взглядом по благородным чертам и выдохнула.

– Я точно знаю, – ответила, отставляя питьё, – что вы очень много знаете о происходящем вокруг. Работа у вас такая. Также понимаю, что вы не особенно охотно делитесь этим с другими, но не могли бы вы, как мой, скажем так, духовный наставник, помочь моей душе немножечко успокоиться и прийти в себя? Только не нужно, прошу вас, туманных обещаний. Расскажите мне, что вы узнали и что вы видите? Почему слуги нервные? Что происходит в поместье? Над нами повисла какая-то опасность? Александр Грутто будет мстить?

Казалось бы, как я могла задавать фактически незнакомому человеку подобные вопросы? Но интуиция меня никогда не подводила. Преподобный Ксандер знал всё и всех, и вся. Он был буквально единственным человеком, кто обладал достаточным объёмом информации, мне необходимой. Поэтому моё обращение к нему было очень верным ходом.

Молодой человек выдохнул в ответ.

– Я услышал вас, дочь моя, – произнёс он своим типично наставительным тоном. – Боюсь, я не столь осведомлён, как вам кажется.

"Ну да, ну да, так я и поверила", – подумала раздраженно.

– Хочу успокоить вас. Если волнение и присутствует, вас это никаким бразом не касается. Вы можете быть спокойны, но лучше вам быть осторожной. В конфликты не вступайте. Лучше минимизировать контакты с кем-либо. Постарайтесь помириться с мужем…

Я закатила глаза к потолку.

– Послушайте, – прервала я его, – вы можете читать подобные лекции кому угодно, но не мне. Я желаю быть в курсе происходящего. И если вы не объясните мне сами, я начну исследовать всё самостоятельно. Мне всё равно, насколько это опасно. И мне плевать на то, с чем придётся столкнуться. В обиду я себя точно не дам. Поэтому вы или рассказываете мне, или я сама найду ответы!

Выглядела при этом весьма решительно. Выражение лица священника изменилось. Если он и был удивлён, то совсем немного. Скорее он напрягся, и всякая снисходительная весёлость исчезла с лица.

– Послушайте, дорогая леди, – произнёс он уже менее весело, – я никогда не позволю пострадать женщине. Считайте это моим личным благородством. Поэтому рассказывать вам то, что вам не предназначено, я не стану. Просто повторюсь: с вами всё будет в порядке.

– Всё ясно, – разочарованно произнесла я и начала вставать на ноги. – Зря я надеялась на вашу откровенность. Что ж, я пойду. Всего вам доброго, святой отец!

Я не смогла удержаться, и в моем голосе проявилась обида. Стремительно развернувшись, я направилась к выходу, но Ксандер неожиданно окликнул меня.

– Постойте, Евангелина!

Он, кажется, впервые назвал меня по имени. Прозвучало это весьма необычно. Он мог бы своим голосом очаровывать женщин, если бы не выбрал иной путь.

– Я не хотел вас обидеть или оскорбить, но я думаю о вашей безопасности. Прошу вас не гневаться и не обижаться.

Я развернулась к нему.

– Спасибо за заботу, но в безопасности я именно тогда, когда знаю, чего ждать. А доверять туманным словам о том, что всё хорошо и всё такое – это совершенно небезопасно. До свидания, преподобный! Вряд ли мы с вами станем друзьями.

Я вышла, чувствуя, как иррациональная обида клокочет в груди. И чего это я разошлась? Наверное, от этого человека я начала подсознательно ждать поддержки. Глупая, глупая Евангелина. Доверять по жизни можно исключительно самой себе…

***

Несколько часов спустя…

День клонился к вечеру. Остальную часть дня я провела у себя в комнате, читая книги. Изрядно устала и решила, что сегодня самое лучшее время лечь пораньше спать. Легла и сразу же вырубилась, но проснулась от криков и лязга оружия во дворе. Вскочила с кровати и выглянула в окно. К счастью, луна освещала всё довольно ярко. Я видела десятки дерущихся друг с другом солдат…

Что это???

Глава 17. Бой...

Предупреждение от автора: глава будет жесткой и с неожиданным концом. Но так было задумано…

Будучи бойцом по натуре, пропускать сражение я не собиралась. Быстро открыла шкаф, вынула «спортивные» шмотки, которые использовала для тренировки, и поспешно натянула их. Волосы стянула в пучок на затылке, затем начала лихорадочно оглядываться в поисках оружия. К сожалению, ничего подходящего не нашлось. Махать простым канделябром не хотелось, хотя бы палка какая нашлась.

Выскочила в коридор с пустыми руками. Рванула вперёд, нашла лестницу и стремительно спустилась вниз на второй этаж. Отсюда уже могла видеть холл первого этажа и сражение, которое в нем происходило. Солдаты мужа бились не на жизнь, а на смерть. Противники были странного вида – черноволосые, одетые в несуразные тряпки. Выглядели, как пираты с саблями наперевес. Несколько трупов валялись по сторонам. Расклад сил был непонятным. Падал то защитник поместья, то нападающий.

Как раз посередине лестницы отчаянно бились двое. Вдруг солдат вскрикнул и упал замертво. «Пират» повернулся ко мне с безумием на лице.

Кажется, кто-то помешан на убийствах, – подумалось, когда эта раскрасневшаяся физиономия расплылась в ухмылке.

Бандит перехватил саблю и бегом ринулся ко мне наверх. Поняла, что будет непросто. Голыми руками на саблю идти тяжело. Но её, если что, можно выбить.

Через мгновение противник уже стоял на площадке и теснил меня назад. Похоже, девушку во мне он не узнал, потому что крикнул:

– Увы, сосунок, твоя жизнь закончится весьма бесславно! Я бы с удовольствием посмотрел на твои мучения, но ты стоишь на моей дороге, поэтому умрёшь быстро. Обещаю.

Его страшно самоуверенный тон вызвал жгучее негодование.

– Это мы ещё посмотрим, – бросила в ответ, и в этот момент мужчина ринулся на меня.

Его ошибка была в том, что он понадеялся на грубую силу. Решил, что такому хилому «мальчишке», как я, достаточно просто рубануть лезвием по горлу. Ловко отскочила, ударом ноги выбила оружие из чужих рук, оказалась у «пирата» за спиной и со всей силы толкнула противника в спину. Тот улетел к стене и ударился об неё лицом с размаху. Отключился сразу, сполз по стенке и завалился на спину с расквашенным носом.

Облегченно выдохнула и подняла его саблю. С неё всё ещё стекала кровь погибшего ранее солдата. Вытерла лезвие об одежду преступника и обернулась обратно в сторону холла.

Защитники поместья очевидно проигрывали. Поняла, что без моей помощи им не обойтись. С криком ворвалась в гущу сражения, отключив все мысли и переживания. Убивать ещё не приходилось, но понимала, что если они останутся живы, то нас не пощадят. Поэтому и я щадить не собиралась.

Через несколько минут всё было кончено. Те пятеро «пиратов», которые находились в холле, бесславно пали от моей сабли, а солдаты, которые боролись всё это время на последнем издыхании, ошеломлённо таращились на меня и не могли поверить увиденному.

– Чего стоите? – крикнула, тяжело дыша. – Там во дворе их ещё много. Давайте вперёд!

Но в этот момент с улицы раздался истошный крик:

– Горцы отступают!

Встрепенулся один из солдат, раненый в руку. Он зажимал пальцами рану и едва стоял на ногах, но на бородатом лице сияла надежда.

– Горцы? – уточнила. – Это были горцы?

– Да, госпожа. Они собрали... на сей раз они собрали много людей.

На сей раз? – отметила про себя. – Значит, это не впервые. Что же здесь происходит?

Стремительно развернулась и выскочила во двор. Замерев на крыльце, увидела двор, усеянный трупами, среди которых были как защитники поместья, так и нападавшие. Группа так называемых горцев так ловко перепрыгивала через высоченный каменный забор, как будто они происходили от обезьян, не иначе. Не удержалась и сплюнула с досадой. Если такое происходит регулярно, значит, нападение снова повторится. Эх, как я ненавижу ничего не понимать!

И вдруг среди убитых тел взгляд зацепился за слишком знакомое одеяние. Внутри всё похолодело от ужаса, и я бросилась со всех ног к одному бездыханному телу.

О нет!

Остановилась над неподвижным Ксандером, просто не веря своим глазам. Его светлые волосы разметались по грязной брусчатке двора. Из раны на голове стекала кровь. Сутана тоже была вся в крови, местами изодрана, а в руках он по-прежнему держал меч.

– Боже, нет… – пробормотала ошеломленно.

Опустилась на колени, и сердце сжалось от отчаяния. Слёзы сами выступили в уголках глаз, хотя для меня это был просто нонсенс. Всегда ненавидела слёзы. Они были проявлением слабости, а слабой я себя никогда не считала. Но сейчас не смогла удержаться – настолько острой была боль в душе.

Только в тот миг поняла, что этот человек стал кем-то значимым для меня. Он успел поселиться в сердце, успел отвоевать в нём какие-то позиции, а я даже и не заметила этого, точнее, не хотела замечать. Без него вдруг жизнь в этом мире показалась страшно пустой и бессмысленной. Хотя, стоило бы хлестануть себя по щеке и сказать: ты что, совсем съехала с катушек? Вы знакомы буквально несколько дней!

Да, съехала с катушек. Обезумела. Неужели успела влюбиться? Да ещё в кого – в священника? Но хуже всего то, что он мёртв, безнадёжно и окончательно мёртв…

Дрожащей рукой коснулась его шеи в надежде нащупать хоть какой-нибудь пульс, но его не было. И тогда слёзы действительно покатились по щекам градом. Оплакивала то, чего не должна была оплакивать. Хранила привязанность, которой не должно было существовать. И это было настолько невыносимо больно, что я чувствовала себя абсолютно потерянной.

Вдруг кто-то коснулся плеча.

– Госпожа, вставайте, не нужно лить слезы об этом… человеке, – проворчал смутно знакомый мужской голос.

Поспешно вытерла слёзы и встала на ноги, оборачиваясь. Рядом стоял, кто бы мог подумать, Дарен – тот самый кобель, получивший от моей руки… точнее, ноги жестокий урок. Меня едва не перекосило от его псевдосочувственного выражения на его физиономии.

– Что ты имеешь в виду? – спросила холодно.

– Священник был предателем, – процедил мужчина, мгновенно преображаясь в циничного жестокого подонка. – Это он провёл горцев в поместье. Он стоял за этим нападением!

Нахмурилась. Испытав шок от потери неожиданно полюбившегося человека, была готова защитить его честь хотя бы посмертно!

– Я не верю в это, – бросила жёстко. – Он был не таким. Он был человеком веры. Нёс свет людям, а не смерть.

– Вы так наивны, – прищурился Дарен. – Как неразумное дитя…

Страшно захотелось врезать ему в челюсть, аж кулаки зачесались.

– Мы раскрыли его, – бросил он самодовольно. – На днях совершили диверсию в поместье, но мы ранили шпиона. Сразу же после этого закрыли все входы и выходы, чтобы крыса не сбежала. Священника опознали по следам ранений, но он уже привёл своих отморозков и напал на нас. Хозяин обязательно отрубит ему голову и повесит её перед воротами в назидание горцам-варварам.

Ужаснулась от услышанного, продолжая эту безумную теорию.

– Я не позволю осквернить это тело! – бросила жестко.

Но Дарен лишь нагло улыбнулся.

– А это не вам решать, госпожа…

Как же быстро эта лицемерная морда сменила выражение с сочувствующего на наглое и самодовольное! Что ж, с тобой я ещё разберусь, подумала я.

Всех убитых сложили посреди двора в одну большую кучу. Похоже, их собрались прямо здесь сжечь.

Я ворвалась к Генри в кабинет и потребовала захоронить несчастных. Но он рассмеялся мне в лицо и с отвращением бросил:

– Наверное, ведьме нужны свежие тела, чтобы по ночам проводить на их могилах свои ритуалы?

Его голос сочился ядом. Вспыхнула от негодования.

– Хочу почтить мёртвых людей. Все мы однажды перейдём через грань. Но кощунники долго не живут, поверь мне, – процедила гневно.

– О, похоже, кое-кто нахватался ереси от продажного священника! – не унимался Генри. – Что, уже и преподобного хотела окрутить? Думаешь, я не знал, что ты была у него в доме накануне?

Вдруг Генри прищурился.

– А может, ты вообще была в сговоре с ним, а?

Как хотелось рвануть и просто расквасить ему нос одним ударом. Я уже почти собралась, но вдруг позади послышался грубый голос Джонатана. Вздрогнула, услышав его. Как я не заметила мужчину? Старею, наверное.

– Не выдумывай, Генри, – бросил Джонатан раздражённо. – Если бы она была на их стороне, то не перерезала бы глотки тем пятерым.

– Да кто её знает, – фыркнул Генри презрительно. – Могла сделать это для отвода глаз.

– Горцы предательства не прощают, – Джонатан гнул свою линию. – Поэтому хватит. У нас и без ваших ссор полно проблем.

Он посмотрел мне в глаза жёстким взглядом.

– А ты, – добавил он, – не лезь не в своё дело. Трупы мы сожжём, так и знай. У нас нет ни времени, ни сил, ни возможностей хоронить их на своей территории. Лучше на этой земле деревья посадить, а не почести воздавать лютым врагам. Так что иди к себе, невестка. И готовься к следующему штурму. Он последует довольно скоро.

– Что вы с ними не поделили? – спросила холодно. – Почему они нападают на вас?

– Это не твоё дело, – ответил Джонатан и указал на дверь.

Что ж, уйду, – подумала решительно. – Но это ненадолго. Однако прежде заберу тело Ксандера и предам его земле. И никто меня в этом не остановит!