Текст книги "Презренная госпожа. Леди-попаданка в деле (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 35. Ты в моем сердце...

Их было шестеро. Все шестеро сейчас стонали у меня под ногами. Я отряхнула руки и поморщилась: все-таки костяшки пальцев разбила. У кого-то попалась очень твердая челюсть.

Нападавшие выглядели жалко. Это было какое-то воровское отребье, не иначе. Грязные, вонючие, с перегаром. Кто-то даже нож попытался достать, но я быстро избавилась от оружия, сломав бандиту руку, а нож забросив далеко в полумрак. Еще одному сломала несколько ребер, другому нос.

К счастью, теперь все благоразумно лежали на земле и не пытались встать. Решив, что дело сделано, я собралась уйти, как вдруг позади послышался голос:

– Моя леди, что происходит?

Ворон!

Резко обернувшись, я увидела горца, который смотрел то на меня, то на поверженных со смесью ужаса и удивления. Я криво усмехнулась.

– Думаю, тут не трудно догадаться… На меня напали, я разобралась…

Вдруг на лице молодого человека появилась такая гримаса ярости, что у меня вытянулось лицо. Он выхватил меч и, подойдя к одному из бандитов, приставил острие к чужому горлу. Мужчина вытаращил глаза и замер, тяжело дыша.

– Кто послал вас? Говори! – прорычал Ворон, прижимая острее к коже и разрезая ее. Кровь обильно потекла на грязные обноски головореза. Тот судорожно вздрогнул и, стуча зубами, произнес:

– Господин, пощадите! Никто нас не посылал… мы сами… сами хотели поживиться деньгами. Старика наняли, чтобы… отвлек и позвал… Только не убивайте!!!

Я видела, что Ворон борется с собой, сжимает челюсти, аж подрагивает от жгучего напряжения. Отчаянно хочет вонзить оружие в горло этому субъекту, но сдерживается.

– Эй, полегче! – я схватила его за руку и отвела меч. – Не стоит его убивать. Пролитие крови без причины – дело неблагодарное…

– Причина вопиющая... – процедил горец, но тут же мгновенно остыл. Взял себя в руки, сделал лицо непроницаемым, выдохнул.

Я искренне поразилась его вспышке. Казалось, он едва смог вынести тот факт, что я могла пострадать. Сердце трепетно забилось. Неужели действительно переживал? Хотя...

Ах, да… я же ему нужна для приобретения статуса и законной власти! Всё внутри опустилось. На душе стало гадко.

Отвернулась и бросила через плечо:

– Я ухожу. Вы со мной или нет?

– С вами, – отозвался Ворон и убрал меч в ножны.

В оставшееся время нашего блуждания по рынку мы молчали. Я думала о горце и его отношении, о его корыстолюбии и собственной злости на это. Он думал непонятно, о чем…

***

Наконец, нашли подходящий магазин, накупили бумаги, чернил, даже пару учебников отыскали. Заплатили золотом, погрузили всё это на лошадей и отправились обратно. И всё это без единого слова.

Когда покинули город и пустились по тракту, я наконец прервала молчание.

– Неужели вы убили бы их, если бы кто-то из них, например, меня ранил?

– Не знаю, – честно и как-то печально ответил горец. – Я уже ничего не знаю...

Мои брови взлетели вверх. Да что с ним такое? Его как подменили. Самоуверенный и весёлый рубаха-парень вдруг стал терзаем глубокими и смутными сомнениями.

– Вам дурно? – уточнила я. – Что с лицом и с настроением?

Ворон резко дернул за поводья и остановился. Конь под ним недовольно фыркнул. Я тоже остановилась и посмотрела горцу в лицо. В его взгляде было столько боли и смятения, что я удивилась ещё больше.

– Давайте поговорим, – вдруг предложил молодой человек. – Здесь неподалеку есть озеро. Хорошее уединенное место. Мы можем свернуть туда на некоторое время.

Я не смогла не согласиться на такую просьбу. К тому же, посмотреть на озеро мне было реально интересно.

***

Озеро оказалось совершенно миниатюрным, но таким красивым, что я поразилась. По всей его поверхности плавали белоснежные кувшинки. На широких листьях сидели лягушки, точно, как в советских мультфильмах.

Мы привязали лошадей к деревьям, а сами присели на ствол упавшего дерева. Ворон поднял с земли гальку и бросил в воду. Камень булькнул и сразу же пошел на дно.

– Я очень испугался за вас, – произнес горец наконец, не смотря на меня.

– Пфф! – фыркнула я. – Можете за меня не беспокоиться. Это же были даже не воины, а глупое отребье.

– Они принадлежат к банде Свирепого Джона, – ответил Ворон. – Я с ним обязательно поквитаюсь за это. Думаю, этот человек соврал. Они знали, кто вы такая, знали, какими возможностями обладаете. Возможно, существует утечка информации из поместья…

– Правда, – удивилась я. – Неужели кто-то из слуг?

– А вы думаете, что каждый слуга любит своего господина? – Ворон наконец посмотрел на меня, но сразу же отвернулся снова. – Не все имеют благодарное сердце. Многие просто завидуют тому положению, которое занимают аристократы.

– Ну, тогда надо будет отыскать осведомителя, – проговорила я, сцепляя руки в замок. Напряжение, витающее между нами, было таким осязаемым, что я никак не могла расслабиться и хотя бы на мгновение насладиться видом прекрасного озера.

– Послушайте, – наконец решилась сказать я. – Я не нуждаюсь в помощи и в покровительстве. Думаю, вы это уже поняли. Я прекрасно справлюсь сама. Вы можешь обо мне не беспокоиться…

Горец поднял на меня взгляд.

– А если я не могу? – он был серьезен, как никогда. Заглядывал мне в глаза и выглядел очень подавленным. По моей спине пробежал озноб волнения. – Я не могу не волноваться о вас, Евангелина! – Он впервые назвал меня по имени, и от этого неожиданно бросило в жар. – Я вижу, что вы сильная и очень особенная. Но не бессмертная. И вы всё еще женщина. Однажды бандитов может быть не пять, не шесть и не десять, а двадцать или тридцать. Даже ваших непревзойдённых умений не хватит на такое количество вооруженных мужчин.

– Признаю, – ответила я, пряча взгляд от накатившей вдруг неловкости. – Но у меня же есть вы, верные солдаты, мозги, в конце концов, чтобы что-нибудь придумать…

Вдруг Ворон резко качнулся в мою сторону и заграбастал в свои объятия. Я уткнулась щекой ему в плечо и ошеломленно замерла. Его руки оплели талию, горячее дыхание опалило открытую шею.

– Евангелина, прошу тебя, стань моей женой… – зашептал горец, резко переходя на «ты». – Не ради титула и владения этим поместьем, а просто ради твоей безопасности. Прошу тебя!

Сердце заколотилось, как безумное. Как же захотелось поверить ему! Как же захотелось, чтобы эта искренность, так ярко звучащая в словах, оказалась настоящей, чтобы это не было уловкой и искусной игрой только для того, чтобы сломить мое сопротивление. Но разве я могу верить? Боже, разве могу?

– Чем докажешь? – вырвалось против воли.

– Тебе же недостаточно слов, правда? – уточнил Ворон тоскливо.

– Недостаточно, – ответила я честно.

– Тогда скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? После какого поступка ты доверишься мне? – он огорошил меня своим вопросом, потому что ответа на него я не знала.

– Без понятия… – ответила на выдохе. – Наверное, мне просто нужно время…

– А вдруг времени у нас уже нет? – пробормотал Ворон, чем несказанно меня удивил.

Я медленно отстранилась.

– Почему нет? – заглянула в его колдовские зеленые глаза. – Разве у нас не вся жизнь впереди?

– Не уверен, – ответил Ворон прямо. – Если мы не поженимся до того, как король узнает о смерти твоего мужа, возможно, меня выбьют из поместья его солдаты…

Мои брови взлетели вверх.

– И ты так открыто об этом говоришь? Ты же понимаешь, что я могу воспользоваться этим? Могу написать королю, и он приедет и изгонит тебя…

– Я показываю, что доверяю тебе, Евангелина, – прошептал горец смиренно. – Моя жизнь в твоих руках. Бери ее!

Я смотрела в его лицо – красивое, волевое, серьезное – и впервые за долгое время не начала сравнивать с Ксандером. Возможно потому, что в этот момент Ворон стал в моих глазах не менее ярким и привлекательным, чем преподобный. Но могу ли я ответить «да»? Могу ли я переступить через внутренний барьер?

– Ты в моем сердце, Евангелина, с самого первого дня, как я тебя увидел, – произнес молодой человек приглушенным шепотом. – Ты можешь мне не верить… можешь назвать это глупостью, но я не лгу. Боги мне свидетели. Ты не представляешь, что творилось в моей душе, когда я наблюдал за тобой в первый раз, – легкая мечтательная улыбка тронула его губы. – Я думал, что вижу чудо. Мне реально казалось, что я сплю. Ты околдовала меня, и я начал сходить с ума. Медленно, неторопливо, но неизбежно…

Пока горец изливал своё сердце, я всё больше удивлялась. Наша первая встреча произошла в темнице. Ничего особенного между нами не происходило, восхищаться было нечем. Так что же он такого разглядел во мне тогда?

– И что же тебя поразило во мне больше всего? – уточнила я, прищурившись. Ворон улыбнулся шире.

– Твое стремление наказать зло во имя добра, – ответил он загадочно, а я так ничего и не поняла. Выдохнула. Постаралась унять колотящееся сердце.

– Я обещаю подумать над твоим предложением, – произнесла наконец, – и дать ответ в течение трех дней…

В глазах горца мелькнуло удивление и вспыхнула надежда.

– Спасибо, моя дорогая леди, – прошептал он, схватил мою руку и прижал пальцы к своим губам. Мне неистово захотелось свободной рукой зарыться в его блестящие смоляные волосы. И я не отказала себе в этом безумном желании. Коснулась локона у лба, провела пальцами ниже, остановилась у виска, на котором взволнованно пульсировала жилка.

Ворон отпустил мою руку и посмотрел в глаза таким многообещающим взглядом, что по моему телу пробежала не просто дрожь, а горячая волна жгучего неистового желания…

Глава 36. Сделка века...

Три дня. У меня было всего три дня, а теперь и того меньше. Три дня, чтобы ответить на безумный вопрос: стану ли я женой горца?

Я всё ещё сомневалась, всё ещё боялась ошибиться. Но разве человек может так искусно лгать? Я ведь не наивная девчонка! Мне не пятнадцать, чтобы верить каждому притворному слову. Моя профессия подразумевает умение разбираться в людях, в тонкостях психологии. Я могу отличить ложь от правды – по взгляду, по мимике, по тону голоса.

Так вот, я не видела лжи. В упор не замечала никакой фальши.

Однако было очевидно, что Ворон что-то скрывает. Впрочем, это естественно. Мы живём в мире, где только дурак расскажет о себе всё. Я ведь тоже скрываю кое-что. Он и не подозревает, что я из другого мира.

Разум твердил, что выйти замуж за горца – это сумасшедший риск. Сколько подводных камней может скрываться за этим шагом?

Но сердце... о, это предательское сердце, которое всегда действовало безрассудно, кричало: "Да!". Оно безумно хотело совершить эту глупость, как будто жажда и тоска по Ксандеру наконец-то нашли объект, способный их удовлетворить.

Нет, у меня не было банального чувства, будто я предала Ксандера. Он никогда не был моим. Я просто испытывала к нему чувства. И если сегодня моё сердце перенесло эти чувства на кого-то другого, значит, так и должно быть.

Что же мне делать? Осталось меньше трёх дней, а по факту уже два…

***

Буквально через день в нашем поместье заработала настоящая школа. Переполох среди слуг откровенно умилял, а восторг на лицах молодёжи – от восьми до двадцати лет – вызывал улыбку. Все они жаждали учиться, ведь никто из них не умел читать и писать.

Юные девушки с длинными толстыми косами, вихрастые юноши – широкоплечие, крепкие – все они с трепетом заглядывали в небольшую комнату, где Ворон лично расставлял столы и лавки. Он выглядел очень увлечённым. Сегодня надел простой рабочий наряд, волосы распустил. Я, наблюдая за будущим школьным помещением вместе с остальными, не могла не любоваться им.

На лице Ворона играло удовлетворение, в глазах исчез привычный холодный блеск, и, кажется, в уголках губ проскальзывала улыбка. Кто же он, этот человек? Почему сердце так трепетно бьётся рядом с ним?

Наконец, приготовления к учебным занятиям были завершены, и Ворон торжественно пригласил молодёжь войти. Смущённые, но счастливые, они поспешили занять места. Правда, горцу пришлось пересаживать всех обратно, чтобы юные ученики сели за первые парты, а те, кто был постарше и повыше, оказались на последних.

Я стояла в сторонке, как и несколько матерей, которые, вытирая слёзы, смотрели на своих детей, готовящихся обучаться грамоте. В этот момент я осознала: там, на Земле, никто из юного поколения особенно не ценил предоставляемые возможности. У нас дети ненавидели школу, а здесь они мечтают о ней, потому что это единственный шанс выбиться в люди.

Первый урок поразил меня гениальными способностями зеленоглазого учителя.

Ворон начал с того, что описал красоту и привлекательность всякого знания. Рассказал о том, что учащийся человек становится мудрым, сильным, значимым. Окружающие были в не меньшем восторге, чем я. Даже мне захотелось сесть за деревянный стол и начать внимать. Горец – просто гений! Родись он на Земле, стал бы, безусловно, весьма выдающимся человеком…

Я вдруг поймала себя на мысли, что восхищаюсь им так же, как в прошлом восхищалась Ксандером. Что у них за семья такая, что каждый брат – это кто-то настолько уникальный?

В итоге, даже через два часа занятий никто не хотел расходиться. Дети выучили первые четыре буквы алфавита и были счастливы.

Причём, выучили все, даже самые младшие, и их глаза горели восторгом. Ворон сам прекратил урок, сказав, что на сегодня достаточно – им пора подкрепиться и отдохнуть.

Когда все разошлись, я подошла к нему. Он выглядел счастливым. Моё сердце сжалось от осознания того, что я начинаю ему верить. Подлецы так себя не ведут. У них не горят глаза от возможности сделать добро молодому поколению. Они не будут стоять с таким сияющим лицом после двух часов напряжённой работы. Он был искренним, и это покоряло больше всего.

Под впечатлением нахлынувших на душу чувств я решилась прыгнуть в омут с головой.

– Мне не нужно больше оставшихся двух дней, – выдохнула с трепетом. – Я согласна на твоё предложение.

Несколько мгновений Ворон смотрел на меня ошеломлённым взглядом, а потом рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил, как пушинку. Я не удержалась и рассмеялась вместе с ним.

Кажется, я счастлива. Разве такое возможно? Немного страшно, но я готова рискнуть. На самом деле, я действительно хочу быть рядом с этим человеком, кем бы он ни был…

***

Ворон не стал медлить. Он объявил, что наше бракосочетание состоится уже через неделю.

Я удивлённо вытаращила глаза.

– А как же траур? – спросила я.

Горец посмотрел на меня с притворной укоризной.

– Знаешь, боги всё видят. Если ты не горюешь о своём муже, то не нужно лицемерить. А мнение людей – разве тебе не наплевать?

Я не удержалась от смешка.

– Наплевать.

– Ну так в чём вопрос? – на его красивом лице заиграла лукавая улыбка.

– Ах ты, прохвост! – бросила я. – Как у тебя всё просто…

– А зачем всё усложнять? – снова выкрутился молодой человек. – Жизнь слишком коротка, чтобы ввязываться в глупости, недостойные внимания. А идти на поводу у чужого мнения – это самая несусветная глупость, какую только можно представить.

– Да, – ответила я. – Я с тобой согласна. Через неделю, так через неделю…

Не могу сказать, что слуги были в восторге от подобной новости, но... большинство, пожалуй, её ожидало. К горцам здесь все довольно быстро привыкли. Удивительно, но прежняя вражда, казалось, была забыта.

Теперь черноволосых и смуглых стражников приглашали за общий стол во время трапез. Похоже, Ворон своей харизмой и доброжелательным отношением покорил сердца людей, проложив тропу мира между двумя народами.

Я тоже не стала медлить со своими занятиями. Во-первых, созвала всех юношей от двенадцати лет и старше, объявив, что с этого дня они будут заниматься физической подготовкой. Поскольку все они уже видели меня в бою, глаза парней радостно засверкали.

Для занятий мы выделили участок на заднем дворе. Его тщательно расчистили, землю посыпали песком. Я распорядилась возвести деревянное чучело, чтобы можно было отрабатывать удары.

На первое занятие, рано утром, пришла в своём обычном «спортивном костюме». Увидев меня, молодые люди сразу же смутились. Ах, ну да, это ведь женские нижние одежды по их меркам.

– Прекратить смущаться! – резко прикрикнула я, и, словно по команде, все встали по струнке. – Это одежда для тренировок, привыкайте. А теперь называйте свои имена.

Когда молодые люди представились, я важным тоном добавила:

– С этого дня я – ваш учитель. Ко мне обращаться только по делу. Никаких жалоб, никакого нытья. Вы будущие воины, вы – надежда и опора своих родных. Кто будет ныть не по делу, того быстро лишим занятий. Имейте в виду!

Но уходить никто не хотел. Мы начали с разминки и бега на короткую дистанцию. Я проверила физические возможности каждого и разделила мальчишек на группы: те, кто постарше, будут получать большую нагрузку, младшие – поменьше. Пока.

В первый же день показала им несколько ключевых стоек и движений. Парни с воодушевлением повторяли всё вслед за мной, поэтому я оставила их тренироваться и отошла в сторону.

В этот момент кто-то подошёл сзади. Крепкие руки мягко опустились мне на плечи. Захотелось в шутку схватить наглеца и перебросить его через спину, как мы делали с друзьями на тренировках. Но я не стала. Вместо этого прижалась к чужой груди спиной. Это был Ворон. Он наклонился к моему уху и прошептал:

– А меня ты тоже научишь своим премудростям?

– А разве тебе это нужно? – с улыбкой ответила я.

– Конечно, я люблю познавать всё новое, – Ворон хмыкнул.

– Тогда я приглашаю тебя на поединок! – сказала я с лукавой усмешкой. – Кто победит, тот загадывает желание.

– Но я не хочу драться с тобой! – возмутился Ворон. – Не хочу причинить тебе боль.

– Эй, с чего ты решил, что сможешь меня достать? – рассмеялась я задорно.

– Ты действительно меня провоцируешь?

– А почему бы и нет? Мне интересно узнать твой потенциал.

– Ну, хорошо! – неожиданно согласился горец, понизив голос. – Но, если ты проиграешь, первая брачная ночь состоится раньше срока…

Я ошарашенно повернулась к нему, заглядывая в прищуренные зелёные глаза.

– Ишь ты, чего удумал! Разве по местным законам такое разрешено?

Ворон некоторое время молчал, и его улыбка постепенно исчезла. Он просто смотрел мне в глаза, словно любовался.

– На самом деле, я пошутил, – произнёс он серьёзно. – Я почитаю законы мироздания и наших божеств. Знаешь… сейчас в моей жизни происходит переломный момент, и я на самом деле очень волнуюсь. – Ворон вдруг стал серьёзен. – Я должен признаться: у меня есть тайна. Тайна, которую пока я не решаюсь тебе открыть.

Мои брови взлетели вверх:

– Только не говори, что я буду твоей третьей женой! – притворно возмутилась я.

Ворон сначала не понял, о чём я, а потом, осознав, рассмеялся:

– Нет, что ты, я не женат.

– Фу-ух, от сердца отлегло, – с облегчением выдохнула я. – Но, если серьёзно... у меня тоже есть секрет. То есть, ты не один такой. Есть то, о чём я тебе не сказала, и, возможно, никогда не скажу.

– Тогда мы квиты, – улыбнулся Ворон. – Давай договоримся, что, когда наши тайны вскроются, мы не отвернёмся друг от друга, несмотря ни на что.

– Давай, – ответила я, чувствуя, как будто заключаю сделку века. – Договорились, как там тебя зовут на самом деле... Келан?

– Отлично, Евангелина, – сразу же расслабился горец.

– Ах да, – добавила я, резко вспомнив еще кое-что важное. – Знаешь… я хотела бы поставить в нашем храмовом помещении одну… табличку. Табличку в память о твоем брате преподобном Ксандере. Он был выдающимся человеком и бесславно погиб. Даже его тело исчезло. Думаю, мы должны помнить о нем…

Ворон вдруг изменился в лице.

– Ты уверена, что это необходимо? – уточнил он несколько напряженно.

Я удивилась его реакции.

– Ты против? Но почему? – мне стало неприятно…

Глава 37. Преобразить поместье...

Ворон так и не объяснил, почему памятная табличка для его брата оказалась ему не по душе. Я не стала сопротивляться – сейчас было не время для конфликтов, хотя в сердце что-то больно кольнуло. Преподобный Ксандер по-прежнему был мне дорог, и я хотела сохранить о нем память. Неужели Ворон просто ревнует? Я решила отложить этот вопрос, но не собиралась отказываться от своей идеи.

Возвращаясь к повседневным делам, я оглядела дом. Генри отвратительно заботился о нем: стены местами потрескались, лестницы, окна и фасад требовали покраски и ремонта. Большинство комнат на втором этаже давно пустовали и едва ли прибирались. Было очевидно, что Генри либо был слишком ленив, чтобы заниматься этим, либо слишком скуп, чтобы вкладывать деньги в то, что ему не было нужно. Тогда возникал вопрос: зачем ему вообще понадобился настолько большой дом?

В прежние времена огромные замки служили домом для множества народа, жившего в них целыми семьями. В таком случае наличие большого количества спален имело смысл. Однако в этом поместье первый этаж, отведенный для прислуги, оказался забит до отказа маленькими комнатушками, тогда как хозяйские этажи пустовали.

Вряд ли кто-то тщательно облагораживал эти пустующие помещения в последние годы. Мне хотелось избавиться от старого, застоявшегося духа опустошения, который жил здесь. Пора бы переселить слуг хотя бы на третий этаж…

На следующее утро ко мне подошёл Ворон с неожиданным предложением. Я сразу заметила решимость, сверкающую в его глазах. Мы встретились в саду. Ветер слегка растрепал его темные волосы, придав молодому человеку особую притягательность.

– Мы должны сделать это поместье лучше, чем оно было раньше, – сказал он. – Здесь абсолютно нечем дышать…

Я удивлённо посмотрела на него. Никогда бы не подумала, что мужчина может замечать такие тонкости, как окружающая атмосфера. Да, растрескавшиеся стены, ветхие деревянные балки, сад, местами заросший сорняками и частично разрушенный из-за частых стычек – всё это было брошено на произвол судьбы и вызывало уныние. И Ворон, кажется, чувствовал это так же остро, как и я.

– Ты думаешь, мы справимся? – спросила я, идя по слегка разрушенной аллее, поврежденной во время последнего налёта.

– Похоже, ты забыла, что всё золото твоего бывшего мужа теперь принадлежит мне, – рассмеялся Ворон, но в его голосе не было ни пафоса, ни гордыни. Он просто констатировал факт, и это заставило меня улыбнуться в ответ.

– Да, я забыла…

Само по себе богатство меня не привлекало. Я не из тех, кого можно было бы этим заинтересовать.

– Ладно, давай попробуем, – выдохнула я. – В конце концов, нам нужны перемены.

Глаза Ворона засияли радостью, и в моей груди тут же проснулось что-то теплое и приятное.

Горец шагнул ко мне, заглядывая прямо в глаза. Шагнул осторожно, не скрывая своих намерений. Я не отступила и тоже смотрела ему в лицо. Он медленно положил руки на мои плечи и начал так же медленно наклоняться, этой медлительностью как бы говоря: «Я хочу тебя поцеловать, но даю тебе возможность оттолкнуть меня, если ты не хочешь…»

А я просто ждала. Ждала, когда это произойдёт. Когда его губы коснутся моих и чужое дыхание обожжёт кожу. Когда дрожь пробежит по телу, а руки сами потянутся к его шее…

И это произошло. В том порядке, как я и ожидала. Ворон был очень спокойным, нежным и осторожным. И мне это нравилось. Мне нравились его внимательность и мягкость.

Поцелуй вскружил голову, а тело покрылось мурашками.

Наконец, горец медленно отстранился, отпустив мои губы, и посмотрел на меня с той самой странной тоской, которая уже не раз мелькала в его лице и до сих была мне непонятна. Наконец улыбнулся и сказал:

– Я очень давно мечтал о том, чтобы вот так просто подойти к тебе, поцеловать и при этом не получить в глаз твоим прекрасным крепким кулачком…

Кажется, это был потрясающий комплимент!

Я рассмеялась:

– Ну что ж, твоя мечта сбылась. Но учти, у меня иногда срабатывают рефлексы. Никогда не знаешь, когда они сработают в следующий раз...

Ворон ухмыльнулся.

– Я этого не забыл, моя прекрасная леди-воительница…

Его слова принесли мне глубокое удовольствие. Кажется, я потихоньку становлюсь счастливой. Даже неприлично счастливой как для вдовы…

***

На следующее утро работа закипела, и я проснулась под звуки топоров, стук молотков и радостные голоса людей. Неужели Ворон уже успел всё организовать? Горцы и слуги теперь работали вместе, и общая энергичность, уверенность в успехе буквально витали в воздухе. Ветхие заборы были быстро укреплены крепкими и надёжными досками. Кто-то перекладывал камни, восстанавливая разрушенные клумбы и аллеи, а другие замазывали щели в стенах раствором.

Улыбнувшись, я вышла во двор и бродила по нему, радуясь тому, как всё меняется. Воздух казался свежим, наполненным ожиданием чего-то хорошего.

Я обошла поместье вдоль и поперёк, отмечая, где ещё нужно вмешательство трудолюбивых рук. Наконец, добралась до чердака, где обнаружила множество старых сундуков. Деревянные, обитые железом и изъеденные шашелем – они выглядели настолько древними, что вызывали невольное почтение. Каждый из них было покрыт толстым слоем пыли.

Рядом со мной топталась Маняша. Когда я попыталась поднять крышку одного из сундуков, она поспешила помочь – оказалось, что девушка знала механизм открытия.

Когда крышка оказалась откинута, в воздух метнулись клубы пыли. Я закашлялась и начала отмахиваться руками от этого облака. Когда пыль осела, я осторожно заглянула вовнутрь. Внутри лежали... тряпки. Не золото, не драгоценности, не драгоценные камни – просто старые, истлевшие ткани. Осторожно вынув верхний сверток, я увидела платье. Оно было сшито из дорогих тканей, но нынче стало совершенно непригодным для употребления. Его тупо сожрала моль…

Мы открыли ещё четыре сундука – и обнаружили то же самое. Генри, конечно, не был особо заботливым хозяином. Сколько времени это тряпьё лежало здесь? Пять лет? Десять? Пятьдесят? А может, все сто?

И вдруг в следующем сундуке прямо сверху обнаружилось нечто крайне красивое. Я с удивлением вынула оттуда огромный и очень красивый плед тончайшей работы. Он был сплетён неизвестной мне техникой. Огромные цветы распускались на нём, как живые. Ажурный, светлый, абсолютно идеальный. Я влюбилась в него с первого взгляда. Однако и на нём в нескольких местах нашлись дыры. Моль и время не пощадило ничего.

Я разочарованно выдохнула.

– Жаль, отличная вещь… – произнесла я, пряча плед обратно. Маняша скорбно выдохнула вслед за мной.

С чердака мы вернулись, так и не найдя ничего стоящего, за исключением пары старых зеркал. До самого вечера я бродила по поместью вместе с моим юным секретарём, записывая все проблемы, которые нужно было решить в ближайшее время. Старалась не думать о предстоящей свадьбе, но почему-то от этого становилось только страшнее. Я не боюсь бандитов, драк, опасностей, а вот свадьбу… Ведь брак – это нечто гораздо более сложное. Не дура ли я, что согласилась на это? Но если бы не пошла на этот шаг, возможно, жалела бы об этом всю оставшуюся жизнь. Стараясь убежать от внутренних демонов, окунулась в заботы с головой.

С трудом дожила до ночи в побеге от сомнений. Да, они, ожидаемо, пришли, когда эмоции немного поутихли. Ворон так и не заглянул ко мне, и, честно говоря, я была этому даже рада. Кажется, он тоже избегал встреч.

Похоже, нам обоим было трудно. Ну да. Ведь у каждого были свои секреты…

На следующий день, в обед, когда я закончила изучать записи, касающиеся закупки продовольствия, в дверь постучали. Не поднимая головы, я крикнула:

– Войдите!

Мягкие шаги сразу же напомнили мне походку Маняши.

Я подняла взгляд и действительно увидела её. В руках она держала объёмный свёрток.

– Да, Маняша, – произнесла я дружелюбно.

Девушка выглядела очень смущённой.

– Я принесла это, – сказала она, запинаясь.

Я удивилась, встала со стула, подошла к ней и осторожно взяла свёрток. Когда я его развернула, меня охватило изумление. Это был тот самый плед, который мне так понравился. И на месте старых дыр теперь сияли свежие, белоснежные цветы, искусно сплетённые поверх ткани.

– Маняша… – выдохнула я, не находя слов. – Это невероятно! Кто это сделал?

Девушка, не поднимая взгляда, едва заметно улыбнулась.

– Это я.

– Ты? – изумилась я, проводя пальцами по шершавому узору. – Но как? Откуда ты знаешь эту технику?

– Ещё в детстве соседка научила, – тихо ответила служанка. – Я заметила, как сильно вам понравилась эта вещь, и захотела отблагодарить вас за вашу доброту. Мне всегда нравилось плести, хотя я давно этим не занималась. И для этого не обязательно хорошее зрение…

– Ты просто волшебница! – продолжала я шептать с изумлением. – Знаешь, мне кажется, что ты нашла своё призвание, Маняша. У тебя настоящий дар! Послушай, мы найдём всё, что нужно, чтобы ты могла развивать этот талант. Ты сможешь украшать жизни людей, а это, поверь, очень ценится!

В подслеповатых и затуманенных глазах девушки вспыхнул огонь. Казалось, Маняша обрела ту самую надежду, которая могла бы придать жизни смысл и сделать её более безопасной. Ведь вооруженная подобным умением, она всегда могла бы позаботиться о себе, даже если бы однажды поместье пришлось покинуть.

Покинуть поместье…

Эта мысль обдала холодом, и я поняла, почему мне так тревожно на душе.

Да, счастье влюбленности было ярким, но... впереди ждало слишком неопределенное будущее, в котором могло произойти всё, что угодно, в том числе и очередная трагическая смерть…

Сердце сжалось.

Господи, пусть хотя бы Ворон не оставит меня, как это сделал преподобный Ксандер!