Текст книги "Развод. Цена искупления (СИ)"

Автор книги: Анна Гранина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10.

Сегодня день ещё тяжелее вчерашнего. Если бы мне кто-то сказал, что будет так, я бы никогда не поверила. В душе ощущение, будто моя семья застряла в трясине, и каждый наш шаг только углубляет эту бездну. Вот-вот трещины начнут расползаться по всему фундаменту.

Смотрю на своё отражение в запотевшем зеркале ванной. Ладонью стираю капли, но лицо всё равно расплывается.

Боже, как я выгляжу… Каждая складка на коже будто стала глубже, взгляд – потухшим, как свеча, забытая на ветру.

Дверь открывается, и в комнату заходит Максим. Молча. Он расстёгивает пуговицы, стягивает ремень, скидывает рубашку. Одежда падает на пол в небрежной куче, а он даже не замечает этого.

Его молчание – отдельный вид “кайфа” . Оно висит в воздухе, пронзительное, как стена, как пропасть растущая между нами.

– Ты не снял часы, – тихо замечаю, разрывая эту гнетущую паузу.

Он останавливается, смотрит на меня, будто прослушал то, что я сказала. Его глаза… я не могу назвать их пустыми, в них слишком много мыслей, слишком много чувств, которым он не позволяет прорваться наружу.

– А, – отвечает, будто откуда-то издалека. – Задумался. Забыл.

Снимает часы, подходит ближе, кладёт их за моей спиной. Его руки почти касаются меня, но этого «почти» достаточно, чтобы я почувствовала ледяное отдаление между нами.

– Максим, что с тобой происходит? – слова срываются сами собой.

Он вздыхает, медленно, будто это требует усилий.

– Я не знаю, – говорит муж, опираясь ладонью о край раковины. – Я просто в шоке.

«В шоке?» Эти слова кружатся в моей голове, как надоедливые птицы. Я хочу спросить: «От чего? Почему?», но сжимаю губы.

– Когда он успел? – Максим бросает взгляд на зеркало, но смотрит не на себя, а куда-то внутрь отражения, как будто пытается разглядеть то чего в нем нет.

– Что успел? – шепчу я, боясь разрушить эту зыбкую минуту, когда он сам начинает говорить.

– Вот только первый класс. Потом этот пубертат, вечный бардак в комнате, эти его бесконечные споры… А теперь он собрался жениться, – говорит он, резко взъерошив волосы. Пятерня задерживается на затылке, а потом скользит к шее, которую он начинает нервно растирать.

Я чувствую, как внутри всё переворачивается. Его слова должны звучать как обыденное родительское изумление, но я знаю, что за этим скрыто нечто большее.

– Максим, – я делаю шаг ближе, прислоняюсь к раковине рядом с ним, – ты о чём сейчас?

Он резко смотрит на меня взглядом глубоким, как колодец, но в нём нет дна, только чернота.

– Я просто… не могу это понять, – говорит он, с трудом подбирая слова. – Это так быстро. Как будто всё произошло мгновенно.

– Это не просто из-за его свадьбы, правда? – спрашиваю я, осознавая, что мой голос становится тише.

Он опускает взгляд. Его руки сжимаются в кулаки, а потом расслабляются.

– Я не знаю, что со мной, – признаётся Максим, отступая на шаг назад. – Всё это… я не готов к этому.

– К чему? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– К тому, что всё снова возвращается, – говорит он, бросая на меня короткий, острый взгляд.

Эти слова пронзают меня, как нож. «Всё снова возвращается». О чём он? О прошлом? О ней?

Максим снова трёт шею, а потом выдыхает, как будто решил не говорить больше ни слова. Его пальцы задерживаются на часах, он проверяет время, не замечая моего пристального взгляда.

– Макс, ты уверен, что это всё из-за Ромы? – наконец произношу я.

Он кивает, но этот кивок неубедительный, как сдавленный ответ школьника, который не выучил урок.

– Да, конечно, – отвечает муж, но его голос звучит как эхо из другого мира.

Я молчу, хотя внутри всё кричит. Я хочу, чтобы он открылся, но чувствую, что каждый мой вопрос только толкает его дальше от меня.

Максим уходит в душ, оставляя за собой ощущение незаконченного разговора. А я остаюсь одна со своими страхами, с этой навязчивой схожестью Алисы и Дарьи, с его отдалением.

И впервые за долгие годы мне страшно. Не за сына, не за его выбор. А за нас. За нас всех. Что дальше будет? я не понимаю и не знаю.

Выхожу, тихо прикрывая за собой дверь. Ложусь на кровать, чувствуя, как мягкий матрас поддаётся под весом моего тела. С потолка на меня смотрит темнота.

Мои мысли – как спутанные нитки, которые невозможно распутать. Всё смешивается в голове: Алиса, её лицо, похожее на Дарью; слова Максима, которые звучат в моих ушах глухо, обрывисто; его холодное прикосновение, отсутствие тепла.

Страхи выползают из темноты, как тени на стенах. А если это не просто моя фантазия? А если она действительно не случайно здесь? Я пытаюсь убедить себя, что это невозможно, но чем больше думаю, тем отчётливее понимаю: нет ничего невозможного.

Максим выходит из ванной. Шум воды сменяется тихими шагами, едва различимыми в полумраке комнаты. Он молча подходит к своей стороне кровати. Он ложится, но не притягивает меня, как обычно. Даже не смотрит в мою сторону. Я чувствую.

Я закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что это просто усталость. Но тишина между нами словно гудит, заполняя всё пространство. Я лежу на спине, буквально физически ощущаю, как тяжелеет грудь от груза этих мыслей, и не могу остановить себя.

Поворачиваюсь к нему.

– Максим… – мой голос едва слышен.

Но он не отвечает. Его дыхание ровное, глубокое. Он спит. Или делает вид.

Я смотрю на его профиль, едва различимый в свете луны, что пробивается сквозь шторы. Его черты спокойны, как будто всё это время, пока я задыхалась от тревоги, он был на другом берегу, где нет места страху.

«Может, я действительно накручиваю себя?» – думаю я, но этот вопрос не приносит облегчения.

Лежу так ещё не знаю сколько времени, пока не чувствую, как тело постепенно становится тяжёлым, а мысли ускользают, будто проваливаются в чёрное озеро сна. Но даже во сне мне мерещится её лицо. Лицо, которое я пыталась забыть. Лицо, которое теперь живёт под нашей крышей.

Глава 11.

Виктория.

Саунд к главе: PEGAS “ Не обнулиться”

Сначала вокруг только тишина, но потом я слышу шёпот – далёкий, знакомый..

Передо мной появляется парк. Наш парк. Я узнаю его по старым, скрипучим качелям, которые всегда были покрыты облупившейся краской. Здесь мы с Максимом гуляли в молодости. Всё выглядит как тогда, но что-то не так. Воздух холодный, липкий, как будто осень решила замереть на мгновение.

Вижу троих – себя, Максима и… её. Молодую Дарью, с её густыми волосами и глазами, в которых всегда было слишком много… много всего: жизни, энергии, эмоций. Они стоят рядом, смеются. Максим что-то рассказывает, размахивая руками, а Дарья кладёт ему руку на плечо и смотрит на него так, как будто весь мир исчез.

Я пытаюсь подойти ближе, сказать хоть что-то, но ноги вязнут в земле, будто её хватка не хочет меня отпускать. Моё сердце сжимается. Это неправда. Этого не может быть!

– Макс! – зову я, но мой голос застревает где-то в горле. Спилю, как рыбка, шевеля сухими губами.

Он не слышит. Он даже не смотрит в мою сторону. Даша улыбается, её пальцы крепче сжимают его плечо.

Внезапно всё вокруг меняется. Парк исчезает, и я оказываюсь в незнакомом доме. Громадная гостиная с высоким потолком, стены, увешанные старыми картинами, и большой камин, в котором горит огонь. Свет от него странный, не согревающий, а какой-то угрожающе пылающий. Один “пых” и вокруг все воспламенится…

Максим стоит у окна. Его спина прямая, но я вижу, как его плечи будто подгибаются под тяжестью чего-то невидимого. Он смотрит в дождь, который стекает по стеклу, но его взгляд будто не здесь, уходит за пределы реальности.

– Ты знаешь, что я всегда любил только её.

Эти слова обрушиваются на меня, как удар. Каждое слово острое, будто скальпель, разрезающий мое тело на части.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это ложь, что он выбрал меня, что все эти годы были реальными, но слова не выходят. В горле пусто.

Позади меня раздаётся шорох. Я оборачиваюсь и вижу Дарью. Она улыбается, но её улыбка и взгляд похожи на ледяной укол. Она делает шаг ко мне, потом ещё один.

– Ты никогда не сможешь заменить меня.

Её слова проникают в мою голову, словно ядовитый шёпот, который невозможно игнорировать.

Я пытаюсь отступить, но ноги будто приросли к полу. И вдруг рядом с Дарьей появляется Алиса. Она стоит так уверенно, глядя на меня с лёгким наклоном головы, словно изучает.

– А теперь я заменю тебя, – говорит Алиса. Её голос звучит так же, как у Дарьи. Их лица сливаются в одно, глаза смотрят на меня с упрёком, с вызовом, с насмешкой.

Я поворачиваюсь к Максиму. Его лицо в полутьме, но я вижу, как он медленно уходит в глубину комнаты, следуя за ними.

– Макс! Подожди! – кричу я, но это звучит глухо, как в подушку. Он не оборачивается.

Огонь в камине гаснет, и вокруг становится темно. Я остаюсь одна. Холод заполняет всё, проникает в грудь, а тишина становится почти осязаемой.

Просыпаюсь с рывком. Сердце колотится так, будто готово вырваться наружу. Тёмная спальня встречает меня тихо, беззвучно. Но этот сон не отпускает. Он остаётся, тянется за мной, словно липкий след того, что я не могу забыть, чего я больше всего боюсь.

Утро встречает меня едва уловимым светом за окнами и ощущением опустошённости. Кажется, я не спала вовсе. В голове всё ещё пульсируют отголоски сна: парк, Дарья, Алиса… и Максим, уходящий в темноту. Я пытаюсь убедить себя, что это всего лишь сон, но мысли не отпускают.

Протягиваю руку к пустой стороне кровати, Максима нет. Простыни холодные. Он ушёл рано. Второй раз.

Я одеваюсь на автомате, едва соображая, что происходит. Спускаюсь вниз, и запах кофе первый приветствует меня. Тихий стук ложки о чашку доносится из кухни.

На пороге я застываю. Алиса. Она стоит у кухонного острова в светлом халате, волосы собраны в небрежный пучок. С первого взгляда она кажется самой обычной девушкой, но мне не удаётся избавиться от ощущения, что за этой простотой что-то скрывается.

– Доброе утро, Виктория, – здоровается она, оборачиваясь, мягким, спокойным голосом..

Да, мы договорились чтобы Алиса обращалась к нам по именам. Так проще.

– Доброе, – отвечаю, стараясь казаться равнодушной.

Я прохожу к столу, замечаю, что на подносе стоят тарелки с тостами и свежими фруктами. Алиса ставит передо мной чашку кофе, а сама усаживается напротив.

– А где Рома? – спрашиваю, машинально проводя рукой по волосам, чтобы собрать их за ухо.

– С Максимом в спортзале, – отвечает она, слегка наклоняя голову. – Они ушли час назад..

Эти слова заставляют меня замереть. «В спортзале? Вместе?» Это так не похоже на Максима. Обычно утренние тренировки – его личный ритуал.

– Рома сказал, что хочет составить ему компанию, – добавляет Алиса, заметив моё удивление.

Я киваю, делая вид, что всё в порядке. Отхлебываю кофе, но он кажется горьким, даже несмотря на добавленный сахар.

– Ты не завтракаешь? – спрашиваю, пытаясь заполнить молчание.

– Уже, – улыбается она, легко, почти по-домашнему. – Я рано встала.

– У тебя сегодня планы? – продолжаю я, чувствуя, как от этого разговора мне становится ещё тяжелее.

– Собеседование, – отвечает она, опуская глаза к своей чашке. – В обед.

Я киваю. Её спокойствие выбивает меня из колеи. Сон, который так настойчиво стучит в мои мысли, делает всё происходящее ещё более нереальным.

Завтрак проходит молчаливо. Алиса иногда бросает на меня взгляд, но ничего не говорит. Я смотрю на неё и снова замечаю эти детали, что связывают её с Дарьей: линия подбородка, тёмные глаза, лёгкая улыбка, которая кажется одновременно дружелюбной и насмешливой.

Я хочу задать ещё вопросы, но чувствую, что не смогу выдержать её ответов.

Вскоре хлопает дверь. Рома и Максим возвращаются. Они оба улыбаются, раскрасневшиеся после тренировки. Максим кивает мне, проходя мимо, но в его движениях всё ещё есть эта отстранённость, которая терзает мою душу уже больше суток.

Вскоре хлопает входная дверь. Рома и Максим возвращаются. Они оба улыбаются, раскрасневшиеся после тренировки. Максим кивает мне, проходя мимо, а Рома, заметив Алису, сразу подходит к ней.

– Мы жутко голодные! – громко заявляет Рома, накладывая себе салат.

– Доброе утро, – говорит Максим, уже усаживаясь за стол. Его голос звучит ровно, но взгляд коротко встречается с моим. Я замечаю в нём что-то, чего не могу объяснить.

– Доброе, – отвечаю я, стараясь скрыть своё напряжение.

Завтрак наполняется звуками столовых приборов и их разговором. Рома что-то рассказывает Максиму о своём проекте, Алиса слушает его с улыбкой. Я чувствую себя лишней.

Максим, отложив вилку, протирает губы салфеткой и смотрит на Рому. – Ты готов? Надо ехать в офис. У нас встреча через час.

– Да, конечно, – отвечает Рома, скидывая взгляд на Алису. – Ты справишься тут одна?

– Конечно, – спокойно говорит она, глядя на него с такой нежностью, что у меня внутри всё сжимается.

Рома целует Алису в щёку, а потом наклоняется ко мне: – Мам, я вечером тебя наберу.

Максим, поднявшись из-за стола, направляется к двери. – Вика, если что-то нужно, дай знать, – бросает он мне на ходу.

Я не отвечаю. Просто смотрю на их уходящие спины.

Когда дверь захлопывается, я оборачиваюсь к Алисе.

– Ты дома? – спрашиваю, чувствуя, как мой голос слегка дрожит.

– Да, – отвечает она, улыбаясь. – На собеседование я поеду только к обеду.

Я смотрю на неё. Её лицо такое спокойное, такое… правильное. И это спокойствие выводит меня из равновесия не меньше, чем все события за последние дни.

– Если что-то понадобится, Марьяна вам поможет, – произношу сухо и встаю из-за стола.

Алиса снова кивает, её взгляд слегка озадаченный, но она ничего не спрашивает. Я выхожу из кухни, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Глава 12.

Виктория.

Работа в ателье всегда была для меня отдушиной. Здесь я могу спрятаться от всего мира, от мыслей, которые не дают покоя. Но сегодня всё иначе. Даже просматривая эскизы для новой коллекции, я пытаюсь отвлечься, но ощущение тревоги не отпускает. Невидимые тени скользят где-то рядом, напоминая о проблемах дома и работе.

На рабочем столе лежат разложенные образцы тканей, карандаши, маркеры. Но вместо вдохновения я вижу лишь неразрешимые задачи. Телефон раздражающе вибрирует, показывая десятки непрочитанных сообщений. От швейных машин за стеной доносится приглушённый шум – там кипит работа, но мне трудно сосредоточиться.

– Виктория Алексеевна, доставка тканей снова задерживается, – голос Наташи, моей старшей помощницы, выводит меня из оцепенения. Она стоит на пороге моего кабинета, прижимая к груди планшет с расписанием заказов и поставок.

Наташа работает со мной уже больше десяти лет. Высокая, стройная, с лёгкой сединой в волосах, которая только добавляет ей элегантности. Её уверенность всегда меня успокаивала, но сегодня даже она выглядит напряжённой.

– Сколько времени у нас осталось? – спрашиваю, отрывая взгляд от компьютера. В голове каша, я едва могу сосредоточиться даже на таких простых вещах, как даты.

– Неделя, – отвечает она, и её голос звучит как приговор. – Но поставщик из Шэньчжэня сообщил, что доставка задерживается… как раз на неделю.

– Неделю?! – повторяю, чувствуя, как гнев и беспокойство накатывают волной. Мой голос звучит громче, чем я планировала. Наташа слегка вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.

– Мы выясняем, есть ли способ ускорить доставку. Возможно, отправить её другой транспортной компанией, – добавляет она.

Я встаю и прохаживаюсь по кабинету. Кажется, стены сужаются вокруг меня, давят, не оставляя места для воздуха.

– Составьте список наших запасов. Всё, что можно использовать для текущих заказов, используйте. А пока ждём ткани, придётся переработать график. Свяжитесь с поставщиком ещё раз, пусть найдут решение. Мы не можем ждать неделю.

– Уже делаем, – кивает Наташа и выходит, оставляя меня наедине с мыслями.

Я закрываю глаза и провожу рукой по виску. Боль нарастает, как будто тиски сжимают голову.

Не проходит и пяти минут, как в дверь заглядывает Катя, наша молодая портниха. Ей всего двадцать три, но её талант уже не раз выручал наше ателье. Она яркая, энергичная, с короткой стрижкой и татуировками на руках, которые делают её внешность дерзкой, но не лишённой обаяния. Сегодня, однако, её лицо настороженное.

– Виктория Алексеевна, у нас проблемы с одним из платьев для показа. Зашивка вышла криво, и ткань начала тянуться, – говорит она, нервно поправляя бейдж на груди.

– Покажи, – отвечаю, поднимаясь.

Мы идём в мастерскую. Вокруг швейные машины гудят, как ульи. Сотрудники сосредоточенно работают, и в воздухе стоит запах ткани, ниток, а где-то в углу пахнет кофе. Катя показывает мне платье. Оно действительно требует доработки, но это не катастрофа.

– Сделай вот здесь дополнительную строчку и усили подклад, – советую я, обводя проблемный участок пальцем. – Мы можем спасти это платье, но нужно действовать быстро.

– Я всё сделаю, Виктория Алексеевна, – Катя улыбается, но её улыбка больше похожа на попытку скрыть волнение.

Катя уходит, а я возвращаюсь в кабинет. Телефон снова вибрирует. На экране всплывает уведомление: *«Ну что, птичка, встречаемся вечером? У меня новости!»* Это от Оли.

Я совсем забыла, что подруга должна приехать. Её компания всегда помогала мне справляться с мыслями, но сейчас я чувствую, что мне просто необходимо выговориться.

– Виктория Алексеевна? – Наташа снова появляется на пороге. Её лицо чуть спокойнее. – Мы договорились с поставщиком ускорить отправку. Если повезёт, ткань будет через четыре-пять дней.

– Это лучше, чем неделя, – выдыхаю я. Хоть что-то, что можно назвать успехом.

Я смотрю на часы. Несколько часов в офисе, потом домой, встреча с Олей… И снова этот холодок внутри, словно предвестник чего-то, что я не готова принять.

Девочки, глава маленькая. Хочу в следующей уместить важное и не стала рвать.

Глава 13.

Виктория.

Саунд к главе: Niletto “Будь, пожалуйста, послабее”

– Так что, вернёмся к твоей Дарье? – Оля ставит чашку на стол и внимательно смотрит на меня. – Ты так резко тогда уехала, а я всё думала, что там за история?

Слово «Дарья» режет. Оно раскалывает мою защиту, за которой я пыталась спрятаться. Взгляд упирается в чашку, будто в ней я могу найти ответы, которых мне не хватает. Или спрятаться.

– Я тебе уже немного рассказывала… – начинаю, чувствуя, как тяжесть воспоминаний накатывает волной. – Она была первой любовью Максима.

– Это я помню, – кивает Оля. – Но ты же говорила, что он её не выбрал, что выбрал тебя. Разве это не главное?

– Выбрал, – повторяю, словно проверяю звучание этого слова. – Но, Оля, всё было сложнее. Дарья… Она была девушкой, которую невозможно забыть. Яркая, сильная, полная жизни. Она как вспышка, которая остаётся в памяти, даже если ты закроешь глаза. Роковая. – последнее слово еле шепчу.

– Слушай, ну страсти-мордасти – это красиво в кино, а в жизни так не работает, – фыркает Оля. – Ты же говорила, что она его вымотала?

– Да, вымотала, – соглашаюсь я, опуская глаза. – Она требовала от него слишком многого. Хотела, чтобы он жил только для неё, чтобы бросил всё ради неё. Не поддерживала, такая… эгоцентричная особа. А Максим не такой человек. Он всегда ставил цели, шёл вперёд. Ему нужен был кто-то, кто поддержит, а не будет тянуть назад.

– Вот поэтому он выбрал тебя, – заключает Оля, но её слова звучат как вопрос.

– Да. Я была рядом, когда он ушёл от неё. Поддерживала, слушала, просто была. Первая в любви призналась. Дурочка глупая. Но… он тогда так и не сказал, что любит меня. – Я отвожу взгляд, чувствуя, как горло сжимается.

Оля удивлённо моргает.

– Ты серьёзно? То есть ты первая призналась?

– Да, – киваю, вспоминая тот день. – И это было страшно, Оля. Я боялась услышать, что он всё ещё любит её. Что я для него просто кто-то, кто залатал дыру в сердце. Но он ничего не ответил тогда. Просто обнял. А потом… потом мы жили, строили семью. Но его признание я услышала только после того, как он стал отцом. Только тогда.

Оля качает головой.

– И ты это выдержала? Ты же сама всегда хотела честных и открытых отношений. Как ты жила с этим? – спрашивает она, и я чувствую, как её слова попадают в самую точку.

– Я верила, что любовь приходит со временем, – говорю, но сама чувствую, как в этих словах звучит усталость. – И она пришла. Я это видела в его поступках, в том, как он заботился, как строил для нас всё это. В его словах… От него редко можно услышать “люблю”, но они были. Я видела его любовь к себе. В глазах и жестах. я чувствовала. ведь женщина всегда это чуствует. Но иногда… – я замолкаю, опуская голову, – иногда мне казалось, что тень Дарьи всё ещё между нами. Даже после того, как мы узнали о её смерти, это не ушло.

– То есть? – Оля ставит чашку, её внимание теперь полностью сосредоточено на мне.

– Когда она умерла, ничего не изменилось, – говорю я, чувствуя, как внутри поднимается горечь. – Мы продолжили жить так же. Но я знала, что он помнит. Может быть, даже больше, чем хочет признавать. Это как призрак, который всегда был где-то рядом, даже если я его не видела.

Оля на мгновение замолкает, обдумывая мои слова.

– А теперь ты думаешь, что с этой Алисой всё повторится? – осторожно спрашивает она.

– Да, – выдыхаю я, чувствуя, как ком поднимается в горле. – Потому что она не просто похожа на Дарью. Она как будто… ее копия. Она смотрит на Максима так, как смотрела Дарья. А он… – я замолкаю, но мысль в голове уже оформилась. – А он тоже смотрит. И я не знаю, что он видит: её, или всё-таки Алису.

– Вика, – Оля садится ближе и кладёт руку на мою. – Это всё в твоей голове. Ты сама себя накручиваешь. Он с тобой, уже двадцать лет. Алиса – это просто девушка вашего сына.

– Хочется верить, что ты права, – шепчу я, но внутри всё ещё не нахожу покоя. – Но что, если он никогда её не забыл? Что, если он смотрит на Алису и видит Дарью? Что, если я ошибалась всё это время, думая, что любовь действительно… – ком в горле договорить не дает. Голос сипнет.

– Ты должна это выяснить, – уверенно говорит Оля. – Не сиди и не накручивай себя. Поговори с ним. Иначе ты сама разрушишь то, что у вас есть.

Я сжимаю чашку, будто это может помочь справиться с волнением. Тема Дарьи слишком личная, слишком болезненная.

Слова подруги находят отклик, но я не уверена, что готова. Слишком многое будет поставлено на карту, если я это сделаю.

– Не помешала? Извините, – звучит голос Алисы. Она стоит в дверях, слегка смущённо переминаясь с ноги на ногу.