Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Алёна

«Елена Викторовна, зайдите после урока».

Не было печали, черти накачали. Заранее предвидела беду, но всё же поплелась в кабинет директора гимназии после звонка. А там...

Неугомонный Максим Владимирович удобно развалился на стуле напротив массивного стола. И Ольга Ивановна туточки. Развесила уши, улыбкой растеклась и давай выслушивать россказни.

– Елена Викторовна, вы только послушайте! – с огоньком в глазах подначила директор и рукой указала на свободное место. – Максим Владимирович, вас не затруднит начать заново?

Тот несказанно воодушевился, глянул на меня искоса и затараторил, захлёбываясь словами:

– Позвольте поделиться идеей, которая, я уверен, станет настоящей жемчужиной в образовательной жизни нашего города!

Мне кранты. Никто доселе не зачитывал осуждённому смертный приговор с такой светящейся физиономией, какая была сейчас у Максима.

– Представьте: гимназия и спортшкола – не два отдельных мира, а единое пространство развития личности. Где сила ума подкрепляется силой тела, а дисциплина спортивного зала помогает в освоении наук. Это не просто сотрудничество – это синергия, где каждый опыт ценен, а каждое умение находит отклик!

Жаль, на столе у директора не валялся канцелярский нож, а то я бы нашла ему верное применение.

– Наш проект станет мостом между двумя мирами. Тренеры спортшколы поделятся с педагогами гимназии секретами мотивации: как зажечь в ребёнке огонь стремления, как научить его не сдаваться после первой неудачи, как превратить поражение в шаг к победе. А учителя гимназии помогут нам, спортсменам, взглянуть на воспитание иначе: через призму культуры, истории, психологии.

Он заливался соловьём, а меня накрывало паникой. Тесное сотрудничество. Составление совместного плана мероприятий. Клятое социальное партнёрство, которое повесят... угадайте-ка на кого?! Мне придётся работать в одной упряжке с этим вот генератором буйных идей.

– Мы создадим совместные мастер-классы, – размахивал руками Максим. – Наши тренеры покажут, как через игру развивать логику, а ваш, допустим, учитель математики придумает спортивные задачи. Организуем цикл встреч «Герои рядом»: гимназисты расскажут о великих учёных, а наши спортсмены – о чемпионах, чьи судьбы вдохновляют.

Сегодня же выясню, как убивать одним касанием. Я что-то читала о китайской практике цигун. Говорят, с её помощью легко можно умертвить человека: ткнул пальчиком, и поминай, как звали – очень полезная вещь в быту.

– Запланируем общие проекты: например, исследование влияния физической активности на успеваемость, – радостно выкрикивал чемпион, всё так же изредка обдавая меня лучистым взглядом. – Пусть дети сами соберут данные, проанализируют, сделают выводы!

Бред. Марсианского. Ёжика. Хотелось треснуть пылкого брюнета по темечку, только бы прикусил язык. Но нет, он рвался перевернуть мир, намеревался раскрутить Землю против часовой стрелки.

– Это не просто обмен методиками – это рождение новой философии воспитания!

Господи, сколько пафоса. А казался таким приятным мужчиной. Ему бы в министры просвещения с таким-то энтузиазмом.

– Где ребёнок растёт гармонично: ум острый, тело крепкое, дух несгибаемый. Где учитель и тренер – союзники, а гимназия и спортшкола – две ветви одного дерева.

Страсти Христовы.

К моему ужасу, Ольга Ивановна подключилась к ярому монологу и выдала на-гора:

– Лично я верю: этот проект даст нашим детям нечто большее, чем знания или рекорды. Он даст им уверенность, что они могут всё – и в учёбе, и на беговой дорожке, и в жизни. Давайте вместе зажжём эти звёзды! Что думаете, Елена Викторовна?

Что следовало травануть бесноватого тренера, когда полночи готовила ему обед.

Но раз уж мне доверили вставить свои полкило дёгтя в эту бочку розовой сахарной ваты, то получай, фашист, гранату. Я не могла молчать – эта показушная пылкость, эти пустые красивые слова… Глубоко вздохнула и, стараясь сохранить хотя бы видимость профессионализма, ответила:

– Максим Владимирович, ваши идеи звучат ярко – настолько ярко, – он расплылся в самодовольстве в предвкушении похвалы и тут же сник, потому что я продолжила: – Настолько, что слепит глаза. Но давайте спустимся с небес на землю. Что это за «синергия», о которой вы говорите? Это не синергия, а сумбур! Гимназия – это не фитнес-клуб с лекциями по литературе, а спортшкола – не дискуссионный клуб с пробежками!

– Я и не подстрекаю превращать...

Я подняла руку и жестом попросила не перебивать. Иначе сдуюсь, так и не высказавшись.

– Совместные мастер-классы? Вы всерьёз думаете, что учитель математики должен придумывать «спортивные задачи»? У нас программа, стандарты, экзамены! У детей и так нагрузка запредельная, а вы предлагаете добавить ещё и эти сомнительные эксперименты!

Максим подобрался, сел прямее, полоснул по мне яростным взглядом. Ага, цветочек, попался! Не всем любопытно заглядывать тебе в рот.

– Давайте продолжим. Цикл встреч «Герои рядом»? – повторила с сарказмом. – О, да, как трогательно: гимназисты будут рассказывать о Ньютоне, а ваши спортсмены – о том, как заняли третье место на городских соревнованиях. Это не вдохновение, это фарс!

Вы говорите о «гармоничном развитии», но предлагаете всё перемешать в одну кашу. У каждого своё место: учителя учат, тренеры тренируют. И когда каждый занимается своим делом, тогда получается результат. А эта ваша философия «двух ветвей одного дерева» – лишь красивая метафора, не более того.

Я перевела дух, повернулась к директору и безапелляционно заявила:

– Простите, но это не проект – это набор громких лозунгов и пасторальных картинок. Мы не можем тратить ресурсы гимназии на чьи-то, – кивком головы указала на притихшего чемпиона, – амбициозные фантазии. У нас есть реальные задачи, реальные цели, и они не включают в себя создание какого-то гибрида спортзала и лектория.

Я замолчала, чувствуя, как внутри всё ещё кипит. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Солнечный луч, ещё минуту назад игравший на столе, словно потускнел. Директор перевела взгляд с меня на Максима Владимировича, потом обратно и медленно произнесла:

– Елена Викторовна, я ценю вашу прямоту… Но, возможно, мы могли бы найти какой-то компромисс? Максим Владимирович, расскажите подробнее о конкретных механизмах реализации. Давайте посмотрим, что из этого можно адаптировать без ущерба для учебного процесса.

Максим Владимирович, вопреки моим ожиданиям, не вспылил. Он лишь слегка прищурился, кивнул и спокойно ответил:

– Конечно, Ольга Ивановна. Давайте разбираться детально. Я готов доказать, что это не просто красивые слова и, – он повернулся ко мне и с лёгкой ехидцей добавил, – не пасторальные картинки.

После чего перешел на сухой и деловитый тон:

– Хорошо, Елена Викторовна. Давайте разберём всё по пунктам – без пафоса, только факты и цифры.

Во-первых, совместные мастер-классы не потребуют дополнительных часов. Мы предлагаем интегрировать их в существующие уроки физкультуры и внеклассные занятия.

Во-вторых, цикл встреч «Герои рядом» займёт всего два часа в месяц – один раз в две недели по часу. Гимназисты готовят рассказ о выдающемся учёном, спортсмены – о спортсмене-олимпийце. Формат мини-лекций с вопросами и обсуждениями. Никаких перегрузок.

В-третьих, исследование влияния активности на успеваемость будет проводиться на добровольной основе силами старшеклассников под руководством учителя биологии и нашего методиста. Мы используем уже готовые методики мониторинга. Никаких «самопальных данных», если позволите так выразиться. Результаты помогут скорректировать расписание, чтобы снизить утомляемость учеников.

Я молча сжала губы, чувствуя, как щёки заливает предательская краска. И что возразить на его аргументы? Не вопить же в открытую, что я не собираюсь с ним сотрудничать ни сейчас, ни когда-либо потом, ведь меня в дрожь бросает от его запаха?

– По ресурсам, – всё тем же профессиональным тоном продолжил Максим, обращаясь к директору, – спортшкола предоставляет зал и тренеров, гимназия – аудиторию и педагогов. Финансирования почти не требуется, так, самая малость: печать материалов, небольшие призы за лучшие проекты. Бюджет составит не более пяти тысяч рублей на полгода. Охотно выделю их из личных средств.

– А что по срокам? – ажиатировано спросила Ольга Ивановна.

– Запустим пилотный проект на три месяца. Если показатели успеваемости и вовлечённости не вырастут хотя бы на пятнадцать процентов, сворачиваем инициативу без лишних вопросов.

Я подавила тяжкий вздох. Видимо, не беззвучно, потому что распрекрасный тренер повернулся ко мне и с холодком добавил:

– Это не фантазия, Елена Викторовна, а просчитанный план. И он уже успешно опробован в трёх школах соседнего региона. Там результаты впечатляющие.

Да провалился бы ты сквозь два этажа со своими инициативами!

Директор откинулась на спинку кресла, задумчиво постучала пальцами по столу, а затем улыбнулась:

– Максим Владимирович, это уже совсем другой разговор. Чётко, структурировано, с измеримыми результатами. Мне нравится ваш подход! Елена Викторовна, давайте попробуем запустить пилотный проект. Подготовьте, пожалуйста, план интеграции в учебный график.

Все возражения застряли в горле. Оставалось только злопыхать, тем более Максим никак не желал уняться.

– Дайте нам шанс, – попросил хрипло, и у меня поджилки затряслись от этих царапучих интонаций, – и вы увидите, как засияют глаза детей, как загорится их энтузиазм, как они начнут творить, мечтать, побеждать!

Он говорил так, что даже портрет строгого классика, казалось, чуть заметно кивнул в знак одобрения.

Может, мне отчалить на больничный на эти три месяца? Придумать какую-нибудь инфлюэнцу, обвязать горло шарфом и залечь в кроватку?! Я заранее предвидела, что ничем хорошим этот проект не закончится. Я сорвусь, наброшусь на тренерский свисток и от души дам волю губам, потому что...

Ой, о чём бишь я?

В приёмную мы вышли вместе. К счастью, секретаря не было на месте, так что я страдальчески возвела глаза к потолку и походкой побитой собачонки поплелась к своему столу.

– Ты злишься? – тихо спросил Максим, следуя за мной.

Ответить не успела. Оглушительно взревел динамик под потолком и тревожный женский голос выдал:

– Внимание! В здании школы возник пожар! Учащимся в сопровождении учителей срочно покинуть здание школы, соблюдать спокойствие, не толкаться, выходить из здания согласно плану эвакуации. Повторяю...

Ольга Ивановна вылетела из кабинета со стремительностью пушечного ядра. Помчалась к пульту пожарной сигнализации. Мы с Максимом следом.

– Шлейф номер 17! – заголосила директор, отыскав на приборной панели лампочку, которая пестрила ярким красным цветом.

Я тут же приникла к листку с расшифровкой сигналов и в панике заверещала:

– Первый этаж, кабинет сто пять.

Мы переглянулись с Ольгой Ивановной и хором ужаснулись:

– Это же началка!

Летели к младшим классам, как на пожар. А, точно, он самый и приключился. Я на бегу достала мобильный и собралась бодро отрапортовать адрес гимназии, когда наше взвинченное трио ворвалось в «горящий» класс и застало внутри первозданную пустоту. Ни следов задымления, ни бушующего пламени.

А по коридорам уже неслись людские толпы, дети оживлённо переговаривались, учителя командовали, перекрикивая систему оповещения.

Максим первым разглядел мигающий алым глазком датчик дыма, деловито подставил детский стол, залез на него и потянулся рукой к потолку.

– Максим Владимирович, возьмите стул, так не дотянетесь, – посоветовала Ольга Ивановна.

А я кинулась придержать ножки, чтобы тренер геройски не свалился с шаткой конструкции. Быстро поняла, что так вряд ли справлюсь, надавила обеими руками на сиденье и навалилась всем телом. Сама вытягивала шею, чтобы рассмотреть, что делает Максим. Он откручивал неисправный датчик. Что ж, это...

И тут мой взгляд упал на... Правильно, его ширинку. Мы ведь находились в классе для начального звена. Столы, как и стулья, здесь низкие, рассчитанные на детей ростом до полутора метров. Поэтому моя голова очутилась на одном уровне с мужским пахом, а дыхание, ставшее неожиданно тяжёлым и поверхностным, ложилось прямо на его брюки. И под тканью отчётливо проступала выпуклость таких размеров, что мне захотелось зажмуриться.

– Олеся Игоревна, отключайте сигнализацию, – послышалось за спиной распоряжение директора. – Да, ложная тревога. По всей видимости, неисправный датчик. Позвоните в экстренные службы и на пульт диспетчера, пускай фиксируют отмену вызова.

«Точно, ложная тревога», – билась в голове отчаянная мысль, пока я пялилась на пряжку ремня и на полоску матовой кожи, что виднелась над поясом.

Те самые волоски на низу живота, которые были запечатлены на фото, теперь маячили перед глазами. И вдруг разом исчезли – это футболка опустилась на место, когда Макс опустил руки и грациозно спрыгнул сразу на пол.

Интересно, он заметил, что я таращилась на него?

Отпустила злосчастный стул и пробовала удержаться от того, чтобы не поднести ладони к объятым жаром щекам. Судя по габаритам, под брюками у него явно не стеклорез и даже не скромная отвёртка. Как бы точнее вырвать впечатления? О, верняк: газовый ключ, нет, скорее даже болторез. Короче, вы поняли аналогию. Дубина, которой впору арматурины заколачивать.

Максим, как ни в чём не бывало, прошёлся пальцами по снятой с датчика крышке, выскреб несколько пушистых комочков пыли, выдул остатки и с самодовольством обратился к директору:

– Запылился, наверное. Мне вернуть его на место или полностью замените датчик?

– Верните, если не затруднит. Вдруг заработает. Всё равно заменить нечем. Этим другие службы занимаются.

Мне опять пришлось страховать тренера. Только не любоваться же его битой во второй раз? Поэтому я развернулась. Неловко. По тупому. И всей щекой прижалась к этой самой штуковине.

Макс пошатнулся. Я отпрянула, как ошпаренная, но рук с сиденья не убрала. И отчётливо расслышала, как он там наверху чертыхнулся сквозь зубы.

Что прикажете делать? Согласиться тесно взаимодействовать вот с этим докучливым озабоченным качком? Прекрасная перспектива.

Глава 10

Максим

Не для протокола заявляю: я чертовски хочу эту спесивую учительницу. Вчера, когда она вначале размахивала шашкой у меня над головой и пыжилась разнести в пух и прах мой проект (к слову, дебильный и непродуманный, потому как его изобрела корыстная часть меня, а вовсе не внутренний педагог), я ещё мог смириться с отказом, но потом... Да она тёрлась об меня, будто кошка! Дышала прямо в пах, а после прижималась к нему щекой. Нарочно? Нечаянно? Пофиг.

В смысле, теперь уже всё равно. Хочу и всё тут. Замкнуло на ней одного моего приятеля. Голодного и весьма прожорливого.

Поэтому первым делом с утра несусь в гимназию. Подмышкой папка с бумагами, на роже улыбка мартовского кота на стероидах. В груди бубухает паровым молотом.

Услужливая директриса выделила нам отдельный кабинет для совещаний, и меня подгоняет в спину идея уединиться с Алёнкой. Да, она будет брыкаться и кусаться. Глупышке невдомёк, что я люблю пожёстче.

Первый взгляд обнадёживает. Колючка сидит за столом, скрестив руки, смотрит настороженно и чуть насмешливо.

– Доброе утро. – Хватаю стул, перетаскиваю его к злой училке и плюхаюсь рядом.

– Доброе, – цедит сквозь зубы.

Я беспечно раскладываю на столе распечатки и протягиваю ей черновик плана занятий. Сырой, непроработанный и откровенно халтурный.

– Алёна, – катаю на языке её имя как карамельку, – давайте проработаем детали интеграции. Как именно вписать наши активности в учебный график без перегрузки. Предлагаю начать с восьмых классов как пилотной группы.

– Давайте сразу по делу, Максим Владимирович, – ершится моя зазноба. – Никаких вторжений в основное расписание. Только внеурочная деятельность и физкультура. И без этих ваших громких лозунгов про «революцию в образовании»!

– Согласен. Вот вариант мастер-класса «Физика в движении» – 45 минут раз в две недели. Проводим на уроке физкультуры. Тренер объясняет законы механики через упражнения, учитель физики даёт теоретическую рамку.

У неё явно заготовлено три сотни возражений.

– Урок физкультуры – не кабинет физики, Максим Владимирович! Вы что, всерьёз думаете, что дети будут слушать про законы механики, пока потеют на турниках? Это абсурд!

А у меня припасены мягкие интонации, чарующие улыбки и безмятежность.

– Делим зал на зоны. В первой даём детям теорию: учитель у доски или интерактивной панели показывает формулы. Вторую зону отводим для практики: тренер демонстрирует, как закон сохранения импульса работает при прыжке в длину. Третью можем назвать экспериментальной: ученики замеряют дистанцию, рассчитывают скорость.

– О, конечно! – В ход идёт её язвительность. Я залипаю на поджатые губы и напрочь теряю суть сказанного. – Дети замеряют дистанцию, а потом спотыкаются о рулетку и ломают ноги. Вы хоть представляете, какой хаос начнётся в зале? И кто будет отвечать, если кто-то получит травму из-за вашего «эксперимента»?

Замечаю, что сегодня на ней другая одежда. Не старушечье платье в пол, а весьма женственные блузка и юбка. Первая расстёгнута на две верхних пуговицы, вторая облегает бёдра и даёт обзор на коленки. Пялюсь под стол и сглатываю слюну.

– Безопасность у нас в приоритете, – с трудом заставляю себя думать и говорить. Фантазии накрывают бешеные. – Все упражнения подобраны с учётом возраста, инвентарь проверен. Учитель и тренер работают в паре: один объясняет, другой корректирует технику. Каждое занятие начинаем с инструктажа по тэбэ.

– Инструктаж! – язвительно передёргивает Алёна, и я знаю, чем заткнуть её негодование. Думать ни о чём другом не могу. – Да половина детей его пропустит мимо ушей! А вторая половина будет хихикать над тренером, который пытается объяснить квантовую физику через прыжки в длину.

Опять выпадаю из реальности, потому что пропитываюсь её запахом. Он напоминает валерьянку для котов. Мне хочется вонзить в неё лапы и утробно мурчать, пока она будет почёсывать мне за ушком. Или в любом другом месте – я сегодня легкодоступный.

– Мы говорим о классической механике, а не о квантовой физике. И дети вовсе не такие глупые, как ты думаешь.

– У нас не экспериментальная лаборатория, смею напомнить, а гимназия с серьёзной программой. И я не позволю превращать уроки в цирк с мячами и рулетками!

– Это не цирк, а наглядная демонстрация законов природы. На улице будут совсем другие задачи: расчёт траектории метания мяча, построение графика зависимости дальности от угла броска. Математика и физика прямо на стадионе.

Пока говорю, стягиваю с себя бомбер и устраиваю его на спинке стула. Алёна косится на меня, потом читает надпись на футболке: «Захват – моё второе имя». Речь, вообще-то идёт о борьбе, но к нашей ситуации тоже подходит.

Она вдруг поворачивается, тычет мне пальцем в грудь и шипит:

– Прекрати это. Немедля.

– Что? – хлопаю зенками. Дебил дебилом, но рядом с ней это не смущает.

– Вот это всё.

Она обводит руками бумаги на столе, переводит взгляд на мои предплечья и тяжело сглатывает. Качает головой, как бы вытряхивая оттуда ненужные мысли. Интересно, какие? Наброситься на меня, оседлать и потереться о член другой частью себя? Как мне дать понять, что я вовсе не против?

– Что конкретно? – продолжаю идиотничать.

Алёна судорожно комкает в руке первый лист учебного плана, тихо рычит и возвращается к обсуждению.

– Допустим, мы организуем подобные уроки. Но ты ведь понимаешь, что это требует чёткого сценария? Ни минуты простоев.

– Подготовлю методичку: хронометраж, задачи, оборудование. Для каждого занятия – три варианта на случай дождя, нехватки инвентаря или слабой группы.

Градус напряжённости между нами спадает.

– Хорошо. А встречи «Герои рядом»? Как вписать их без отрыва от программы?

– Проводим их раз в месяц, после уроков. Не думаю, что они займут много времени, максимум час. Ученики готовят мини-лекции: например, «Архимед и принципы плавания». Первые 20 минут уходят на доклад, следующие 20 – на обсуждение с учителем истории или биологии, последние 20 – на практическое задание: конструируем простейший рычаг или модель корабля.

Несу полную чушь, потому что натыкаюсь глазами на её грудь, и вся кровь устремляется к чреслам. В мозгу вакуум и космическая пустота. Могу только мысленно облизываться на эти обалденно упругие мячики, обтянутые тонкой тканью. Смотрю на её спину и вижу чёткий силуэт лямок лифчика. А спереди мерещится кружево. Чёрное, потому что в моём воображении оно красиво оттеняет сливочный оттенок кожи.

Хочу, чтобы она распустила этот дурацкий пучок на затылке.

– Практическое задание – это хорошо, но оно не должно превращаться в кружок рукоделия.

Я про плавание, рычаги и кораблестроение, она с тем же умным видом вещает о кружке рукоделия. Мне кажется, или нас обоих обуревают фантазии, не имеющие ничего общего с уроками?

– Назови это умелыми ручками, – хрипло говорю и продвигаюсь ближе, так, что мы соприкасаемся плечами.

Алёна замирает.

– Здесь всё резонирует: мысль откликается действием, а теория превращается в ощущение, – начинаю томно ворковать. Я, к чертям, надрался её запахом и видом, хмелею от близости и вот-вот бомбану. – После лекции о Кюри детей ждёт чувственный опыт (и хрена лысого я подразумеваю детей) с магнитами и проводниками, когда понимаешь, что притяжение бывает не только физическим. А вдохновляющая история о чемпионе-марафонце перетекает в тест на выносливость: мы замеряем пульс (мой шарашит на полную сейчас), но кто знает, что его разгоняет сильнее – бег или предвкушение чего-то нового?

– Чего? – пищит Алёна, огромными круглыми глазами смотрит на меня и розовеет. Вся. Целиком.

Я придвигаюсь ещё. Теперь мы ещё коленями соприкасаемся, и для неё это становится пыткой. Она закрывает глаза, впивается обеими руками в столешницу и стонет:

– Макс, пожалуйста, прекрати.

– Распусти для меня волосы, – игнорирую её трусость.

– Нет, не здесь. Это неуместно. Мы на работе.

– Это всего лишь волосы, Алён.

Она пулей вылетает из-за стола, мчит к двери, хватается за ручку и вдруг застывает. Ударяется лбом в дерево (звук отчётливо слышен) и вопреки всем ожиданиям поднимает обе руки к затылку. Вытаскивает шпильки, раскручивает тугой жгут из волос и позволяет им рассыпаться душистым облаком. Поворачивается медленно. Подбородок опущен, взгляд устремлён в пол.

– Ты боишься меня или своих желаний? – спрашиваю на свой страх и риск.

– Я не понимаю, – отвечает почти шёпотом. Шумно прочищает горло и смотрит с осуждением. – Тебя не понимаю. Зачем? Найди себе ровню. Вот такую же ладную, – она машет на меня рукой, будто добавляя что-то.

– Такую же? – Кровь-то обратно не прилила к голове, поэтому туплю.

– Фитоняшу с орехами, – хлопает себя по заду, – сухофруктами, – складывает две фиги у груди, – и всеми нужными плоскостями, – гладит себя по животу.

И это последняя стерпленная мной провокация. Я не железный, между прочим. Стриптиз с волосами вынес с колоссальными потерями, хотя они так эротично падали ей на спину, что стала ясна учительская любовь к долбанным пучкам. Такие волосы и впрямь надо прятать. Но смотреть, как она ласкает себя, стоя передо мной... Р-р-р.

Тигр выходит на охоту за Белоснежкой.

В два счёта оказываюсь рядом. Алёна отступает на шаг, упирается спиной в дверь, и это расценивается как приглашение. Наваливаюсь всем телом и грозно нависаю над ней.

– Урюк я терпеть не могу, – шепчу прямо в приоткрытые губы. – А вот спелые и сочные дыньки – да-а-а-а. Та же ситуация с плоскостями. – Она должна чувствовать, как в этот неидеальный, но такой манящий рыхлый животик упирается моя эрекция. И она чувствует. Задыхается, краснеет и пугливо смотрит на меня снизу вверх. – Насчёт орехов ничего не скажу, пользы в них масса, это я тебе как тренер говорю. Но если позволишь потрогать...

– Нет, – выдаёт дрожащими губами.

– А поцеловать? В губы.

Она дрожит, и меня тоже начинает лихорадить. Кладу обе руки на дверь по разным сторонам от её головы – тупо чтобы не сорваться и не вжать её в себя ещё теснее. Алёна вздрагивает. Паника в глазах перерастает в истерику. Потом схлопывается до размеров лёгкого предвкушения, и она сама льнёт щекой к моему запястью.

– Не здесь, – говорит сбивчиво.

– А где?

– Кино! – почти кричит. – Я согласна на кино!

А я сдохну, если хотя бы не коснусь её. Потому медленно опускаюсь и прижимаюсь губами к её рту. Не целую, раз уж не получил дозволения, но впитываю её тепло и жар дыхания.

Сумасшедшая у меня реакция на эту женщину. Кровь ревёт, внутри всё кипит так, что крышечка над котелком подпрыгивает. И меня дико заводит, какая она. Мягкая, пышная, нежная, ухоженная. Кожа гладкая как фарфор и такая же чистая. И запах сладкий, влекущий.

Алёна упирается ладошками мне в грудь и отталкивает. Бежит обратно за стол и зарывается носом в бумаги. Дышит при этом как паровоз и стыдливо прячется за завесой волос.

– Я позвоню, как освобожусь, – предупреждаю, чтобы не думала съехать с темы.

– Да, хорошо, – бормочет, не поднимая головы. – Я пока изучу твои наработки, внесу правки. Сможем завтра обсудить.

– Лучше сегодня, – возвращаюсь за бомбером, набрасываю его на плечи и балую себя ещё разок. Наклоняюсь и целую её в макушку. – Пока в голове ещё свежи все идеи. Ты, кстати, как относишься к эротике?

– А-а-а? – она смешно подскакивает, но я уже у двери.

– Ладно, шучу. Выберем боевик. До свидания, Елена Викторовна.