Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
Алёна
Телефон заливался трелью. Мелодия входящего вызова успокаивала. У меня на звонке стоит главная тема сериала «Мир дикого запада».
Пока на экране светилось имя Максима Владимировича, я стремительно соображала, как поступить. Логичнее было бы проигнорировать его желание поболтать, тем более после обеденной выходки.
Меня всё ещё потряхивало от того снимка. Фото запечатлело выразительный крупный план: рубашка нарочито задрана, открывая вид на подтянутый торс; ровный, без намёка на лишнее, живот очерчен сдержанной игрой света и тени, под кожей угадываются упругие линии мышц. В центре аккуратный пупок, от которого, словно тайный путь, тянется тонкая полоска тёмных волос, неспешно исчезающая за широкой резинкой не то шорт, не то тренировочных штанов. Вишенкой на торте, придающей образу живую, почти дерзкую естественность, служил фрагмент татуировки. Напоминало изогнутый хвост скорпиона, или же цепочку от какого-то механизма. Верх картинки прятался под рубашкой.
Так могла бы охарактеризовать его выходку сейчас, когда эмоции слегка улеглись и дикий приток крови к щекам успокоился. А в первые часы меня знобило, потряхивало и перекручивало в жерновах очень низменного желания.
Кто вообще шлёт подобные снимки девушкам, притом абсолютно незнакомым? Правильно! Больные на голову извращенцы! Вот уж никогда бы не подумала, что Максим Владимирович относится к их числу.
Едва отойдя от шока, я моментально заблокировала содомита всюду. Испугалась, что ему снова захочется травмировать мою детскую психику провокационными снимками. Даже грешным делом подумала, что в следующий раз он додумается прислать мне натуралистичный портрет своего... кхм, приятеля. А такого сценария допустить никак нельзя. Я не большой ценитель писюнов.
Спустя час я, изнывая от чувства вины, вернула настройки приватности на прежнее место. Мне вдруг подумалось, что Максим Владимирович мог прислать ландшафт своего живота случайно. Скажем, пытался щёлкнуть пустой контейнер из-под стейка, камера по ошибке переключилась на фронтальную и произошёл небольшой конфуз. С кем не бывает, правда?
Только внутренний голосок подсказывал, будто никакой ошибки не было. Максим прислал именно то, что прогрузилось на моём экране. Зачем? Почему?
Так что его вызов я приняла. Исключительно ради озвучения этих двух вопросов.
– Попалась, маленькая, – странным голосом приветствовал он, и у меня закрались сомнения по поводу его состояния. Он не мертвецки пьян, случаем?
– Здравствуйте, – ответила настороженно, а в динамике возня, кряхтение, звуки какие-то посторонние. Затем всё стихло. Очень подозрительно.
– Ты на меня обиделась за фото? – спросил он глухо, или это связь барахлила?
– Я? Нет, что вы...
– Обиделась, – заключил с уверенностью и... простонал? Или зевнул?
С удивлением глянула на часы, 21:45. Довольно раннее время для сна.
– Извини, Алён, я без всякой задней мысли отправил тот снимок. Голова вечно забита работой. Хотел просто поблагодарить за изумительно вкусный обед, а вышло по-дурацки.
Меня баюкал его тембр. Глубокий, грудной, с чёткими согласными и переливчатыми гласными. Песня, а не голос. Он вызывал улыбку и науськивал устроиться поудобнее, прижать телефон к уху и расслабиться. Как массаж, но не терапевтический. Релаксационный.
– Да я не придала этому значения, – отмахнулась с лёгкостью.
– Тогда почему я в чёрном списке?
– Эм-м, правда? Наверное, случайно не туда нажала.
– А ещё случайно перепутала моё приглашение на совместный обед с просьбой накормить меня до отвала, – он невесело рассмеялся в конце, и я опять заслушалась.
– Нет, я ничего не путала. Просто появились безотлагательные дела, – отчаянно попыталась выкрутиться. – Середина самой длинной четверти, годовая отчётность... Вы ведь тоже педагог, не хуже меня знаете нашу систему.
– Знаю, и на первый раз готов поверить. Тем более что ты заставила меня чувствовать себя твоим должником. А я не люблю быть кому-то обязанным, понимаешь?
– Не очень, если честно.
– Тогда без обиняков. Сходим завтра куда-нибудь? В кафе, на прогулку или в кино – выбор за тобой.
– Зачем?
– Узнать друг друга получше.
– А зачем вам это?
– Неужели я не могу пригласить в кафе или на прогулку девушку, которая мне искренне понравилась? При условии, что мы оба свободны и в этот вечер, и по жизни.
– Можете, конечно. Только зачем вам я, Максим Владимирович?
Послышался долгий протяжный вздох.
– Потому что ты мне понравилась, Алёна. Очень.
Бред сивой кобылы. Мужчинам вроде него априори нравятся совершенно другие девушки. Фитоняшки, стервозные Барби, ухоженные фифочки, какие-нибудь королевы красоты.
Колючки включились сами собой.
– Извините, но я вынуждена отказаться, – молвила с достоинством и завершила разговор.
Поставила телефон на беззвучный, поразмыслила над всем услышанным, быстро удалила номер тренера из списка заблокированных контактов в мессенджере, чтобы не попасться на очевидной лжи и с гулко бьющимся пульсом открыла последнее присланное сообщение.
Максим: Ты не оставляешь мне выбора
Алёна: Наоборот. Пригласите другую. Уверена, в городе найдётся немало одиноких и красивых девушек, согласных убить ради...
Удалила неудачный текст и зашвырнула телефон подальше. И что он ко мне привязался?!
Утро началось в начале седьмого. За окном ещё темно, февральский Иркутск кутался в морозную дымку. Я заварила крепкий чай, просмотрела план на день: линейка, совещание с классными руководителями, подготовка к конкурсу чтецов, встреча с родительским комитетом. В голове уже крутились списки дел, как шестерёнки в часах.
В гимназию пришла за полчаса до начала занятий. В холле царило оживление: дети снимали пуховики, переговаривались, смеялись. Запах горячего какао из столовой смешивался с морозным воздухом, просочившимся сквозь приоткрытую дверь.
– Доброе утро, Елена Викторовна! – окликнула меня Лиза из 8‑го «Б», размахивая тетрадями. – А сегодня будет репетиция?
– Конечно, – улыбнулась я. – После четвёртого урока в актовом зале. Напомни, пожалуйста, ребятам из своего звена.
На линейке я кратко обозначила планы на неделю: конкурс чтецов ко Дню защитника Отечества, волонтёрская акция «Тёплый дом» для приюта животных, подготовка к Масленице. Директор добавила пару слов о дисциплине – в последнее время участились мелкие конфликты между старшеклассниками.
На большой перемене успела провести совещание с классными руководителями. В кабинете царил полумрак из‑за хмари за окном, но я специально не стала включать свет: рассеянный синевато-розовый небосклон создавал менее формальную атмосферу.
Начали с обсуждения вопроса на злобу дня: низкий уровень активности старшеклассников в общественной жизни гимназии.
– Проблема в том, что ребята не понимают, зачем им эти мероприятия, – вздохнула Анна Петровна, учительница истории. – Для них это «обязаловка».
– А давайте сделаем акцент на выборе, – предложила я. – Пусть каждый класс предложит одно событие, которое им действительно интересно. Мы поможем с организацией, но инициатива должна исходить от них.
– И как это оформить? – скептически приподнял бровь Сергей Иванович, физрук.
– Создадим «банк идей»: доска в холле, онлайн‑форма, скажем, идеально подойдет небольшой опросник, созданный на базе Яндекса. Потом проведём голосование. Так у детей появится ощущение причастности.
Анна Петровна кивнула, делая пометку в телефоне:
– Ладно, попробуем. Но предупреждаю: если это превратится в хаос…
– Не превратится, – заверила я. – Мы будем курировать каждый этап.
Следующий час ушёл на подготовку к конкурсу чтецов. Я разложила тексты, проверила микрофоны, составила расписание выступлений. В актовый зал заглянула Янина из 10‑го «А», бледная, с дрожащими руками.
– Елена Викторовна, я не могу. Текст вылетает из головы, – прошептала она.
– Давай сделаем так: прочитай мне одну строфу, только мне. Как будто мы просто разговариваем.
Она глубоко вздохнула и начала. Голос звучал неуверенно, но с каждым словом становился твёрже.
– Видишь? Ты уже на полпути к победе. А теперь представь, что ты рассказываешь это своей лучшей подруге.
Яна улыбнулась:
– Получается…
– Вот и отлично. После уроков потренируемся ещё.
В обед забежала в столовую, чтобы наспех перекусить. За соседним столиком шумно обсуждали городские соревнования по ММА среди подростков 15–17 лет. Стайка старшеклассников заборчиком выстроилась вокруг стола, их голоса перекрывали гул переполненного буфета.
– Слышь, пацаны, в эту субботу мерилово будет, не пропустите! – размахивал руками Артемий из 10‑го «Б». – Говорят, парни из «Титана» жёсткие, на прошлой сходке один в первом раунде аж троих наших «тигров» положил! Ну это вообще капец, да?
– Да ладно тебе, заливаешь, – хмыкнул Денис. – Наши тоже не тик-током мазаные. Вон Савка из 9‑го «А» на тренировках таких люлей навешивает, просто улет! В прошлом месяце одного так скрутил, тот аж взвизгнул.
– А Макс Владимирович сказал, что после соревнований пройдёт отбор в сборную города, – вставила Есения. – Если хорошо выступишь, Тём, тебя возьмут! Это же реально шанс!
– Ну да, ну да, – протянула её подруга Злата с ухмылкой. – Тебе‑то чего волноваться? Ты ж только на Макса Владимировича и зыришь, наверняка он тебя по блату пропихнёт на область.
Еська вспыхнула, но не отступила:
– Да ну тебя, Злат! Он крутой тренер, чё ты… Реально знает, как ребят замотивировать. Не просто орёт «давай‑давай», а по делу всё объясняет. И стиль у него – закачаешься! Движения чёткие, сам держится как король ринга.
Парни загоготали, повторяя на разные лады: «Кинг ринг».
– Стиль, ага, – фыркнула Злата. – Ему же тридцаник, не меньше! Старпёрище он, Еська. Ты б ещё на зама дирёбы запала.
– Да при чём тут возраст?! – вскинулась Еся. – Он же не просто тренер, он… ну, понимаешь, харизма у него! И держит себя так, будто весь мир ему по плечу. Когда он говорит, все затихают. Это же не каждый может!
– Харизма, ха‑ха, – передразнила Злата. – Ты ещё про рефрен вспомни. Он просто мужик, который умеет хорошенько в тарец двинуть. И всё. Ну, может, ещё шутки юмора мочит – и то через раз.
– Не всё! – не сдавалась Есения. – Он же с нами возится, объясняет, подбадривает. Не каждый так будет. Вон другие тренеры только на секундомер смотрят, а он – нет. Реально по полной выкладывается.
– Ой, да ладно, – махнула рукой Злата. – Ты просто в него вкрашилась, и всё. Признайся уже, хоть это и писец кринжово.
– Ни в кого я не вкрашилась, ясно?! – покраснела Есения. – Просто уважаю его! Он реально крутой. И не надо тут из меня фанатку делать.
Денис, слушая их перепалку, рассмеялся:
– Бабоньки, это базовый минимум, – манерно протянул он, и все выпали в осадок. Отсмеявшись, паренёк продолжил: – Вы лучше про субботний махач думайте. А то пока вы тут выясняете, кто чей краш, наши соперники уже разминку делают. Того гляди обеих по матам размажут. Не, ну серьёзно, у «Титана», что бабы, что мужики жёсткие, надо быть в тонусе.
– Да‑да, – подхватил Артемий. – В субботу посмотрим, кто круче. Я на наших ставлю! Вперёд, «Тайгер Тим», уху! Кто не с нами, тот днище очковое!
Еся бросила на него взгляд, полный упрямства:
– И Макс Владимирович будет смотреть. Так что надо выложиться по полной. Чтоб не стыдно было, всекаешь?
Злата закатила глаза:
– Ну всё, понеслось… Ладно, боёвка, давай тогда докажи, что не только языком чесать умеешь. Выжми из себя по максимуму, как твой «не крашистый кумир».
Еська лишь усмехнулась, поправила рюкзак и пробормотала себе под нос:
– Я не подведу.
Аппетит пропал напрочь. Что-то подозрительно много в моей жизни стало Максима Владимировича. В мыслях он, в случайных разговорах – тоже. Когда несолоно хлебавши вернулась за свой стол в приёмной директора, улыбчивая секретарша Санечка вручила мне огромную, размером с первоклассника коробку с прозрачным смотровым окошком на верхней крышке.
– Это тебе курьер передал, Ленок, – с радостью возвестила коллега.
Наихудшие опасения подтвердились. Внутри оказался роскошный букет из тёмно‑бордовых пионов, белоснежных орхидей и веток эвкалипта, уложенный на шёлковую подкладку – дорогой, изысканный жест, в котором каждая деталь вопила о... О чём, хотелось бы узнать?! Что я глянулась тренеру? Самому завидному холостяку в городе?
– Ленусь, а это от кого? Неужто у тебя поклонник появился? Кто он? – тут же начала допрос Сашенька.
Я водрузила невообразимо яркий презент на подоконник, приподняла крышку, вдохнула душистый запах цветов, кончиками пальцев поддела карточку, что красовалась в центре композиции, и стыдливо спрятала в карман.
– Да так, знак внимания от выпускников.
– Разве ты когда-нибудь брала классное руководство?
– Да, давненько, ещё до того, как ты к нам устроилась.
– Кру-у-уто, – присвистнула секретарь и уткнулась в монитор, но нет-нет да оглядывалась назад и облизывалась на коробушку.
А я всё же улучила момент и прочла рукописное послание:
«Для той, кто умеет вкладывать душу в обыденные вещи. Пусть этот букет скрасит твой день, Алёна. Предложение насчёт кафе-прогулки-кино всё ещё в силе, я ведь получу твоё «да»? Макс»
Прохиндей! Я мысленно ударила ладонью по столу и, пока не включился мозг, а вместе с ним и паническая сигнализация, набрала ответ.
Алёна: Согласна на прогулку
Алёна: И огромное спасибо за цветы, они великолепны
Максим: В 19:30 встречаемся у колеса обозрения на острове Юности. Узнаешь меня по мегаваттной улыбке
Алёна: Ок
Глава 6
Максим
Ненавижу опаздывать, только повлиять на скорость движения потока всё равно не могу. Байкальский проспект в этот час попросту стоит. От светофора к светофору передвигаемся черепашьим шагом. На Академическом мосту удаётся нагнать пару минут. Путь до колеса обозрения преодолеваю рысцой. На бегу сверяюсь с часами и позволяю себе выдохнуть. Всего на пять минут припозднился, фух. Надеюсь, Алёна не из тех девушек, что отличаются пунктуальностью.
А-а-а нет, из тех. Замечаю её, одиноко стоящую неподалёку от билетного киоска. Чёрная фигура резко выделяется на фоне разноцветных огней аттракциона. Она стоит ко мне спиной. Голова в миленькой вязанной шапке с помпоном задрана к небу, будто высматривает самую верхнюю кабинку. Алёна закутана в тёмный пуховик, шею обвивает многослойный шарф. На ногах – унты из натурального меха. Она не смотрится вызывающе или кокетливо, скорее практично, и мне это очень импонирует.
Тридцатиградусный мороз совсем не располагает к степенным прогулкам, так что я радуюсь, что моя спутница тепло одета. В отличие от меня.
Подхожу ближе и дружелюбно кладу руку ей на талию.
– Привет.
Она дёргается, резко поворачивает ко мне лицо, и выразительные глаза, которые приметил ещё накануне, круглеют.
– Здравствуйте, – выдаёт вместе с густым облачком пара.
– Прости, что заставил ждать. Пора пересаживаться на дельтаплан. Движение возле Политеха просто колом стоит.
Она кивает, выруливает на дорожку и припускает вперёд, что меня малость сбивает с толку. Мы что, правда, будем гулять? В мороз? По продуваемому всеми ветрами острову?
Нагоняю спринтершу довольно быстро. Предлагаю взяться за свой локоть – игнорирует. Настойчиво ударяюсь ладонью о её руку в мохнатой рукавице – не замечает. Бодро шагает вперёд и смотрит в основном себе под ноги. Вау.
С разговорами дела обстоят не лучше. Мой выжатый за день мозг отчаянно стопорится, и я никак не могу подобрать тему, которой сумел бы всколыхнуть её интерес.
– Как прошёл твой день? – Банальщина, знаю. Только на мне нет шапки, и уши потихоньку сворачиваются в трубочку.
– Продуктивно, – следует лаконичный ответ. – Справилась со всеми намеченными задачами. А у вас?
– Мы вполне можем перейти на «ты», как считаешь? После того как свёл знакомство с твоими кулинарными талантами, невольно чувствую себя чуточку ближе.
– Я больше десяти лет в педагогике, манера обращаться к людям на «вы» и по имени отчеству у меня уже на уровне безусловного рефлекса, Максим Владимирович.
В который раз подмечаю, что она не допускает этой раздражающей паузы после моего имени. Мысли формулирует чётко, быстро и... неохотно, что задевает за живое.
– Мне тоже следует откатить назад и поинтересоваться твоим отчеством?
С грустью замечаю, что мы уже обошли все волейбольные площадки и неуклонно движемся к краю острова. Скорость передвижения растёт, а вот градус беседы понижается пропорционально температуре воздуха.
– Я Елена Викторовна, если что. И ваша фамильярность меня ничуть не коробит.
– Тебе больше идёт быть Алёной. Очень тёплое имя, как и ты сама.
Она внезапно останавливается, смотрит на меня пристально. Скользит придирчивым взглядом по взлохмаченным волосам, минует глаза и губы, задерживается на секунду на шее, затем ведёт им по джинсовой куртке, подбитой искусственным мехом, и останавливается на кроссовках. Зимних, между прочим, с чем вряд ли согласятся мои поджатые от холода пальцы на ногах.
– Вы замёрзли, – утверждает с беспокойством.
– Есть немного, а ты?
– Давайте перенесём прогулку на более подходящий день.
– А лучше в более тёплое место. Как насчёт вон того кафе? – машу рукой в сторону берега и пытаюсь изобразить одеревеневшими лицевыми мышцами подобие чарующей улыбки.
Кривляюсь напрасно. Алёнушка на меня не смотрит. Вздрагивает от идеи очутиться со мной за одним столиком с глазу на глаз и нервно покусывает изнутри щёку.
Зашуганная она какая-то. Чудаковатая, чем разжигает неподдельный интерес.
– Пойдём, угощу банановым рафом, а взамен ты поделишься фирменным рецептом своего стейка.
Что-то из этого срабатывает. То ли Алёна сладкоежка и соблазняется приторным напитком, то ли мечтает передать кулинарный опыт – неважно. Воодушевляет уже то, что она берётся за мою руку и позволяет жулькать варежку на пути к ярким огням неоновой вывески.
Нас с порога встречают гул разговоров, звон посуды и соблазнительные запахами с открытой кухни – там, за стеклянным барьером, повара в белоснежных колпаках ловко орудуют ножами и лопатками.
Алёна разглядывает нарочитую роскошь интерьера: тёмное дерево, медные светильники, диваны с бархатной обивкой, свечи в низких гранёных подставках на столах, и ощутимо деревенеет. Наверняка пугается здешних цен. Буквально вижу, как настраивает себя на одну единственную кружку чая и три корочки хлеба.
Мы устраиваемся в углу, хотя в центре полно свободных мест. Я начинаю догадываться, что моей спутнице нравится прятаться. Она этакий хамелеон в стадии постоянной мимикрии. Неброский макияж, невыразительная одежда: на ней подобие вязаного сарафана длиной почти до пят и наглухо застёгнутая синяя блузка. Из украшений лишь серьги. Волосы собраны в толстую косу.
Ловлю себя на мысли, что примеряюсь к этому блестящему чёрному жгуту, лежащему у неё на плече, подсчитываю в уме, сколько раз смогу обмотать им кулак. Непроизвольно скольжу взглядом к её губам, чем окончательно смущаю девушку. Она прячется от меня за папкой с меню и густо краснеет.
– Ты голодна?
Ответ знаю заранее. У неё на всё одна заготовка.
– Нет, выпью только чай. А вы?
А я с подросткового возраста не бывал на таких нервозных свиданиях. И пару лет на свиданиях в принципе. Поэтому малость подрастерял навык обольщения. Скатился до уровня посредственного пикапа: две ужимки и прыжок в кровать. Чую нутром, с Алёной подобная схема не сработает. Взглядов она чурается, улыбки проходят мимо, потому что она дико боится на меня посмотреть. Зато слушает внимательно. Этим, пожалуй, и воспользуюсь.
– А я за день нагулял зверский аппетит.
Так что диктую официантке ломовой заказ: закуски, салаты, горячее и компот. Вернее, вместо узвара выбираю три вида авторского чая (ягодный фреш, пряный отвар из сибирских трав и фруктовое настроение). Втайне надеюсь, что какое-то из зелий расколдует мою несмеяну, и нам удастся хотя бы перейти ко взаимной фамильярности.
В ожидании первого блюда приступаю к прощупыванию почвы.
– Хочу больше узнать о твоей работе. Чем конкретно занимается советник директора по воспитательной работе?
Меню у нас забрали, на столе лежат только приборы, и Алёна принимается терзать пальцами тканевую салфетку. Обращаю внимание на аккуратные ногти и гладкую кожу рук. Хочется опробовать её на мягкость губами.
– На мне планирование и организация мероприятий в основном. Поддержка детских инициатив. Курирование образовательного процесса. – Она слышит, как я двигаюсь, и вскидывает голову, чтобы убедиться, что я всего лишь устраиваюсь поудобнее, а не тянусь к ней через стол, чтобы сгрести в охапку.
Я не прочь понежить её в объятиях. Такую неприступную, внешне холодную и излишне строгую. Внутренний голос подсказывает, что под этим платьем-свитером она очень даже горячая, живая, бойкая. Её выдают глаза и те взгляды, которые она мельком бросает на мои руки, предплечья и шею. Всякий раз, когда чувствую её интерес, невольно сглатываю, а она с замиранием следит за движением кадыка и краснеет.
Не помню, когда в последний раз сталкивался со зрелой женщиной, способной так очаровательно смущаться. У Алёны от природы очень тонкая и светлая кожа, что в сочетании с пламенным румянцем и угольно-черными волосами даёт обалденный контраст. Она напоминает Белоснежку, а я отчаянно стремлюсь занять подле неё место всех семи гномов.
– Ещё я веду уроки по ОРКСЭ у четвёртых классов, – добавляет она, пока я вспоминаю имена гномов. Был ли среди них озабоченный Пошляк, постоянно норовивший заглянуть Белоснежке под юбку? Вряд ли. Это же детская сказка.
– Орк... как там дальше?
– ОРКСЭ – это основы религиозных культур и светской этики, – поясняет Алёна и благодарит официантку за принесенный чай. Судя по запаху, нас решили первым делом побаловать травяным сбором. Пахнет бабушкиной микстурой от кашля. – Я закончила иркутский гос по специальности религиоведение.
– А я учился в нашем педе. – Разливаю напоминающий валерьянку напиток по чашкам и с удовольствием вижу, как она отпивает добрую половину. Авось расслабится, наконец. – Я имею в виду второе образование. Первое у меня в области туризма. Так о чем твои уроки?
– Изучаем православие, буддизм, исламскую и иудейскую культуры, роль религий в истории России, традиции и обычаи разных народов.
– Не слишком ли ранний возраст для столь масштабных изысканий?
– Мы с детьми не углубляемся в тонкости. Мой курс носит культурологический, а не религиозно-миссинерский характер. Например, по согласованию с семьями учеников я могу дать им углублённый материал по какой-то определённой теме или вовсе отказаться от изучения той или иной религии, если среди родителей есть ярые атеисты.
Нас снова прерывают. Официантка расставляет на столе закуски и салаты, только Алёна словно не замечает. Скупые слова сменяет водопад откровенности.
– Знаете, когда я только начинала вести ОРКСЭ в четвёртом классе, внутри всё сжималось от тревоги. Ну как они воспримут эти концептуально непростые темы: о добре и зле, о традициях, о разных культурах? Дети ведь такие прямолинейные, порой резкие… А вдруг им будет скучно? Вдруг не уловят сущностные смыслы?
Но уже через пару уроков я буквально выдохнула с облегчением и с восторгом. Потому что четвёртый класс – это же кладезь аутентичности! Они не играют, не притворяются, они проживают каждый момент в режиме подлинной эмпатии. И если им интересно, то глаза горят, если непонятно – задают вопросы, если тронуло – не скрывают эмоций.
Помню, разбирали мы тему «Добро и зло». Я спросила: «Как можно проявить доброту сегодня, не выходя из школы?» И тут с задней парты летит звонкий голос: «Можно шоколадкой поделиться!» Весь класс захохотал, а потом вдруг замолчал, и ребята начали аргументировано дискутировать. И знаете, к чему мы пришли, Максим? Что даже такая кажущаяся тривиальность, повторенная многими, делает школу теплее. Вот это и есть феномен детского мировосприятия: от шутки к глубинному осмыслению за одну минуту. Уверена, что у вас тоже полно историй подобного рода. Вы ведь любите детей?
От отчества мы избавились, браво. Осталось распрощаться с дрянной манерой «выкать», так что выкручиваю рычажки харизматичности на максимум.
– Люблю? Да я без них уже не могу! – смеюсь от души и с аппетитом проглатываю какой-то крошечный бутерброд с каперсами и бело-розовой пастой со вкусом рыбы. – Серьёзно. Когда утром иду на тренировку и вижу, как они бегут навстречу – глаза горят, кулаки сжаты, каждый размахивает своей мечтой, как стягом… Вот тогда понимаю: это моё.
– Но ведь с детьми непросто. Особенно с разными возрастами. – Алёна хватает вилку и запускает её в салат. Жуёт без всякой манерности. Глаза разгораются азартом. – От четырёх до восемнадцати (кое-кто явно проводил изыскания на мой счёт , и это одухотворяет) – это же два разных мира.
– В этом-то вся прелесть! – отвечаю энергично. – С малышами работаешь как с чистым листом. Они верят каждому слову, ловят твои взгляды, пытаются повторить всё в точности, впитывают как губки. И когда у четырехлетки, наконец, получается правильный захват, он сияет так, будто олимпийскую медаль взял! А подростки… – задумываюсь, как облечь ощущения в слова, – это уже личности. С ними надо не просто командовать, надо слушать, понимать, иногда даже отступить, чтобы они сами нашли решение. Вот вчера мальчишка, лет тринадцати, подошёл после тренировки. Тихо так говорит: «Макс Владимирович, я вчера в школе заступился за малыша. Потому что вы говорили: сила нужна для защиты». И у меня, – прикладываю руку к груди, – вот тут всё перевернулось. Понимаешь, Алён? Это не про спорт уже. Это про людей. Про нравственность и воспитание. Меня прямо распёрло изнутри от отцовской, вернее, тренерской гордости.
– Наставнической, – поправляет она и впервые за вечер открыто смотрит в глаза. Улыбается. – Ты их идол, их кумир, их образец для подражания. Тяжёлая ноша, так что готовься в будущем во всём оставаться подчёркнуто идеальным.
– А сейчас я идеальный, как по-твоему? – кокетничаю, как какая-то восьмиклассница, но наступить на горло этому плюгавому гному по имени Позёр не могу. Меня выворачивает от её восхищения, и то как стремительно мы переходим на «ты» наполняет эйфорией. Хочу форсировать события дальше, а к концу ужина слопать на десерт её губы под сладким соусом из робкого стона.
Она промакивает рот салфеткой, подаётся чуть вперёд и смело ласкает моё лицо взглядом.
– Ты на пути к этому, но давай не будем складывать лапки раньше времени. Расскажи мне о своей семье.
Огонёк надежды перерастает в стойкую уверенность. Чую, этим вечером налопаюсь сладкого до отвала. Ещё бы подобраться к сочным дынькам под слоями шерсти. Заранее предвижу, что там ждёт много всего мягкого, упругого и очень аппетитного.
Чёрт, как же я оголодал! Точнее не я, а гном по прозвищу Похабник.
