Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 27
Максим
Алёнка сильно изменилась в последнее время. Ушла эта дёрганость, девичья зажатость. С каждым днём в ней становится всё больше лёгкости.
Подглядываю за ней из-за двери ванной. Носится по кухне, пританцовывая. В углу орёт телевизор – канал «МТV», а не какой-то там «Спас», если что. На плите шипит сковорода. Одуряюще пахнет сырниками. На столе уже высится горка бутербродов с сыровяленой колбасой.
Нам обоим плевать на диеты и калории. За ночь их растрачено столько, что в лёгкую можно зажевать с утреца половину тушки кабана.
Но больше всего меня восхищает её внешний вид. Растрёпанные волосы собраны в гульку. Грудь свободно колышется под тоненькой маечкой. Попу облегают крошечные шортики, почти не оставляя простора для воображения.
В наше первое совместное утро она вскочила ещё до звонка будильника, завернулась в покрывало, похватала с пола свои вещи и тенью шмыгнула в ванну, откуда вышла только через полчаса, полностью одетая и накрашенная. И ломанулась на кухню готовить завтрак. Потом минут двадцать извинялась, что залезла в холодильник без спроса. Да ещё краснела как мак, потому что я вышел на её поиски в одних трусах.
Стадию неловкости и заикающихся разговоров мы, к счастью, миновали. Теперь я запросто могу делать так.
Ставлю зубную щётку в стакан рядом с новенькой Алёнкиной, бесшумно подкрадываюсь к Белоснежке, которая шурует деревянной лопаткой в сковороде, добиваясь идеального золотистого колера для сырников, просовываю руки к ней с обоих боков и жадно сминаю потрясные груди. Упругие, тяжёлые, сочные, так бы и мял их весь день напропалую.
– М-м-м, доброе утро! – она поворачивает голову, звонко целует меня в щёку и нагло потирается попой.
Ещё одна причина любить эту женщину до беспамятства. Стоит ей томно вздохнуть, и у меня напрочь отключается мозг, а у руля встаёт гном Похабник.
– И тебе, шоколадка, – лениво растягиваю слова и засыпаю поцелуями её шею, плечо и верхнюю часть спины.
Знал бы кто, как она пахнет! И вся такая нежная, шелковистая. Моя.
– Помнишь, какой сегодня день? – уточняю, когда вместе падаем за стол.
Алёнка больше не протестует. Спокойно сидит у меня на коленях, лопает сырники как сама, так и с моих рук. Над этим тоже пришлось поработать, притом обстоятельно.
– О, да, – она многозначительно играет бровями и косится на меня с затаённой обидой.
Пару недель назад она проиграла мне желание. Давеча рискнула взять реванш и опрофанилась на вопросе «Полное имя профессора Снегга». А я, между прочим, знаю, что его звали Северус Тобиас Снегг.
И вовсе не потому, что я заядлый Поттероман, нет. Просто прибег к небольшой хитрости и озадачивал вопросами Алису. Мы ведь с Алёнкой не договаривались, что так делать нельзя.
В итоге Белоснежка снова задолжала мне. И в мою голову не пришло ничего более путного, как поменяться ролями на один денёк. Я буду изображать учителя, а моя девушка напялит шорты, борцовку и тренерский свисток. Правда, я первостатейный придурок? Мог ведь пожелать совсем другое, но... мозгов не хватило.
– Порепетируем? – спрашиваю невзначай и шумно отхлебываю чай из кружки.
– Чекаво, поцики! Сегодня вас ждёт расколбасный кросс и пару сотен затягов на турнике. Забьёмся на сотку, что вы, фуфлоны, сдуетесь к концу тренировки? – дразнится моя училка и с невинной мосей обмакивает сырник в малиновый джем, а после наклоняется и кусает. Пачкает подбородок и пальцы и облизывается, как кошка.
– По-твоему, я в исправительной колонии работаю?
– Не, я просто стараюсь быть на одной волне с молодёжью.
– Видимо, с её криминальной прослойкой.
– Ой, забухтел, – она щёлкает меня по носу. – Пошутила я, не собираюсь так разговаривать. У меня, между прочим, опыт общения с детьми поболее твоего, так что будь спокоен, тренировки пройдут на ура. А вот насчёт тебя у меня есть сомнения.
– Например, какие? – гляжу на её выпирающие из-под маечки соски и прикидываю, разорётся она, если измажу её пижаму джемом, а после попытаюсь всё слизать, или поддержит игру.
– Вот что ты знаешь о мировых религиях?
Ой, кто-то решил потыкать меня носом в невежество! Гордячка какая.
– Дай-ка подумать, – изображаю тяжкий мыслительный процесс, – их несколько, правильно? Христианство, буддизм, ислам... Кстати-кстати, на Востоке общепринято многожёнство – это ли не лучшая тема для обсуждения с десятилетками, а?! Поделю класс на два враждующих лагеря: мальчики будут выступать «за» полигамию, девочки пускай защищают институт традиционных семейных ценностей. Как тебе такой педагогический подход, Алён?
– То есть тебя на полигамию потянуло? – хмурится Белоснежка.
– Со страшной силой, – поддакиваю. – Как представлю, что рядом могут быть две таких вкусняшки...
Договорить не успеваю. Ревнивица хватает меня за нос и беспощадно сжимает между пальцами. Склоняется к моему лицу и сердито цедит:
– И думать забудь. Ты только мой.
– Ауч, – притворно морщусь. Алёна слегка ослабляет нажим. – Строга, но справедлива. Не хочешь закрепить право собственности? Минут десять в запасе у нас точно есть.
Так что мой план измазать Шоколадку джемом претворятся в жизнь, и к гимназии мы подъезжаем за пять минут до звонка. Разбегаемся по разным сторонам. У меня 4-ый «В» по расписанию, а Елена Викторовна спешит в приёмную директора.
Чем-то занять детей на сорок минут – для меня дело плёвое, тем более тема нам выпала наипростейшая, даже готовиться особо не пришлось.
Открываю дверь класса, с порога делаю сальто, чтобы максимально привлечь внимание, чуть не задеваю шкаф с книгами, тот опасно накреняется, но я ловко его придерживаю. Класс взрывается аплодисментами и смехом. Я кланяюсь:
– Ого, кажется, я чуть не устроил тут мини‑землетрясение! Привет, ребята! Для тех, кто не знает, меня зовут Макс Владимирович, и сегодня я проведу у вас урок вместо Елены Викторовны!
Падаю на стул, запускаю компьютер и, пока загружается электронный журнал, оглядываю собравшихся.
– Тема нашего сегодняшнего занятия «Сила доброты: как простые поступки меняют мир вокруг». Мы с вами поговорим о том, чем примечательно добро во всех его проявлениях. Кто может сказать, что такое доброта?
Опрятная девочка с тугими хвостиками по бокам тянет руку:
– Это когда помогаешь кому‑то?
– О, мудрейшая! – слегка склоняю голову. Я не ехидничаю, просто стараюсь настроить детей на доверительную беседу. – Ты абсолютно права! А кто-нибудь может привести пример доброго поступка?
– Ну… помочь бабушке перейти дорогу! – мальчонка с россыпью веснушек на лице вскакивает на ноги.
Бедные бабушки, вечно их тащат через дорогу.
– Хм, а если бабушка – олимпийская бегунья и сама обгоняет машины? – отыгрываю задумчивость.
Дети смеются.
Всё тот же рыжий шалопай отвечает:
– Ну тогда… просто улыбнуться ей!
– Вот это уже универсальный вариант! Улыбка, как говорится, нам жить и строить помогает. А ещё есть идеи?
– Поделиться конфетой с другом! – выкрикивает девочка с задних рядов.
– О, святая жертва! – театрально хватаюсь рукой за сердце, якобы растроганный детскими откровениями. – Отдать конфету – это высший уровень доброты. Я в твоём возрасте мог поделиться только фантиком.
Класс снова хохочет. Все понимают, что я всего лишь шучу. Смышлёные ребята!
– А теперь давайте поиграем! Я начну цепочку добрым поступком, а вы по очереди будете добавлять свой. Но есть правило: нельзя повторять то, что уже сказали. Если повторишь – придётся прокукарекать!
Да, это ни разу не педагогично, зато весело. Дети хохочут, переглядываются и соглашаются.
– Я улыбнулся маме утром, – даю старт и мимоходом вспоминаю, кому я улыбался на самом деле. На сердце разливается тепло. – Кто продолжит?
И ребята подхватывают.
– Я помог маме донести сумки!
– Я поделилась карандашом с соседом по парте!
– Я погладил кота во дворе!
– Я помогла одеться младшей сестрёнке!
– Я целиком съел завтрак, чтобы порадовать маму!
– Видите, сколько добрых дел можно сделать за один день! – завершаю игру сразу, как только все желающие высказались. – И каждое из них делает мир чуточку лучше.
А теперь возьмём листы бумаги и нарисуем «карту доброты». На ней будут три места:
Первое – «дом». Что доброго вы можете сделать для семьи?
Второе – «школа». Подумайте, как проявить доброту по отношению к одноклассникам и учителям? И не забудьте про директора, а то им вечно не достаёт доброты!
Третье – «улица». Какие добрые дела можно сделать вне дома?
Краем глаза замечаю, как бесшумно открывается дверь и в класс бочком протискивается моя Булочка (только т-с, это подпольное прозвище исключительно для внутреннего применения, вслух я Алёнку так не называю, разобидится). Она крадётся к последнему ряду и тихонько устраивается за партой. А я не могу скрыть ослепительной улыбки. Какая она у меня всё-таки красавица! В этом строгом учительском костюме с приталенным пиджаком и узкой юбкой. Однозначно, такую следует оставить после уроков! И наказать...
Дети рисуют и подписывают свои идеи. Хожу между рядами, помогаю и хвалю за креативность. Нарочно зависаю в двух шагах от Белоснежки и комментирую карту курносой девочки:
– О, ты написала, что можешь помочь соседке вынести мусор? Отличная идея!
– Да, она старенькая, ей тяжело! – соглашается ученица, а я за шкирняк отрываю себя от лакомой училки и иду дальше.
– Вот это и есть настоящая доброта: замечать, кому нужна помощь, – говорю в назидание.
Один ученик начинает прыгать на месте от нетерпения, торопится получить от меня похвалу.
– Так, приятель, – подмечаю строго, – если ты сейчас не сядешь, я покажу тебе приём из вольной борьбы – «обнимание стула». Обещаю, это не больно, но очень скучно!
Пацан садится, класс хохочет.
Вовремя спохватываюсь и смотрю на часы. Куда подевалось больше получаса?
– Ребята, вы сегодня были просто супер! Давайте быстренько подведём итоги:
Что нового вы узнали о доброте?
Какой добрый поступок вы сделаете сегодня после школы?
Дети отвечают, делятся планами. Шум нарастает. Все слишком возбуждены, чтобы спокойно усидеть на одном месте. Так что запускаем броуновское движение.
– А теперь давайте встанем в круг, возьмёмся за руки и скажем хором: «Мы делаем мир добрее!»
Ребята выполняют, смеются и аплодируют. Звенит звонок.
– Урок окончен, но доброта финиша не имеет. Так что помните: даже маленький поступок может изменить чей‑то день к лучшему. И да пребудет с вами сила доброты! До новых встреч!
Проказники, не сговариваясь, провожают меня овациями, просят прийти ещё и наперебой предлагают идеи для следующего урока.
Напоследок подмигиваю Алёнке и с нетерпением жду её у себя в спортзале. Получится ли у неё так же легко перестроиться на новый лад и задать жару моим сорванцам?
Глава 28
Алёна
Дёрнул же лукавый согласиться на этот эксперимент! Ну какой из меня тренер?
Вздохнула, тяжело и протяжно, будто на мои плечи внезапно обрушилась тяжесть целого мира. Поправила простую чёрную футболку, покрутилась перед зеркалом, проверяя, не слишком ли коротки шорты. Колени прикрыты, ничего не обтянуто – вроде профессионально. Смотала волосы в пучок, намертво закрепила его шпильками и с царственно поднятой головой вышла из тренерской.
На второй этаж поднималась бодро. Ни единого воспоминания не всколыхнулось. Когда-то давно я возненавидела спортзалы, но сейчас никаких неприятных параллелей не возникало.
Подростки уже выстроились в шеренгу. В зале пахло потом и резиной, а взгляды двадцати пар глаз буравили меня насквозь, будто я была дрессировщиком, случайно забравшимся в клетку к молодым, энергичным, но крайне непредсказуемым хищникам. Мальчишек оказалось больше, и все с характером, все на взводе.
Я мысленно перекрестилась и произнесла чуть дрожащим голосом:
– Итак, ребята… меня зовут Елена Викторовна (лёгкий шепоток царапнул слух: «Училка, знаем-знаем»). Сегодня мы с вами займёмся вольной борьбой. Точнее, продолжим заниматься. Я постараюсь заменить вашего тренера.
Парень-забияка, широкоплечий и взъерошенный, громко хлопнул в ладоши:
– О, вайб сменился! Теперь у нас не тренер, а контент‑мейкер по духовным практикам?
Хулиганистый парнишка, стоявший рядом, подхватил с ухмылкой:
– Жду не дождусь, когда будем делать челлендж «Приседай и кайся». Это будет топ‑контент для рилсов!
Я с трудом сглотнула. Им откуда-то известно, что в школе я преподаю уроки религиоведения – вот проныры! Пришлось натянуто улыбнуться. Таким палец в рот не клади.
– Молитвы не понадобятся, можете расслабиться. А вот дисциплина – да. Начнём с простых упражнений: наклоны, повороты, приседания.
Я начала показывать движения, стараясь говорить уверенно, но голос всё равно слегка вибрировал. Объясняла каждое действие так подробно, будто обучала не подростков, а марсиан:
– Руки на пояс, спина прямая, смотрим вперёд… Раз – наклон вправо, два – влево, три – вперёд, четыре – выпрямились…
Худосочная блондинка с яркой розовой прядью у виска, скрестив руки на груди, громко прошипела подруге:
– Смотри, она сейчас багнется от этих инструкций. Как NPC в олдскульной игре!
Та прыснула:
– Да, скрипт «Учительница‑тренажёр» завис на первом уровне. Нужно перезагрузить!
Мы и не с такими троллями сталкивались с прошлом. Проигнорировала хамское перешёптывание и настроилась на продуктивность. Заставила голос звучать увереннее, движения сделала чёткими. И тут же заметила, что тот самый забияка теперь внимательно следит за показами, а его приятель перестал скалиться и приступил к упражнениям. Правда, с видом человека, который делает огромное одолжение Вселенной.
– Молодцы, – похвалила скорее собственный успех, чем их хромую старательность. – Теперь переходим к более сложным элементам. Отжимания, планка, небольшие силовые связки.
Подростки заворчали и запыхтели, но выказать недовольство вслух не осмелились. В отличие от девицы с розовой прядью, которая демонстративно упала на пол с криком:
– Ауф! Мои скиллы не прокачаны для такого хардкора!
Подпевала поддержала её стремление и манерно спросила:
– Елена Викторовна, а если я упаду, вы мне сторис сделаете с подписью «Фэйл дня»?
– Или хайлайт сезона? – добавила блондинка, изображая скорбь. – «Когда духовная практика встречает гравитацию…»
И снова мне пришлось изображать отсутствие слуха, хотя внутри всё сжалось. «Я как укротитель в зоопарке, – подумалось с отчаянием. – Только вместо львов – подростки, а вместо кнута – моральный кодекс и завет педагога: «Не убий»».
Силовая часть тренировки подходила к концу. Я вдруг решила показать растяжку – элемент, который, по моему мнению, должен был продемонстрировать гибкость и контроль над телом.
– Смотрите внимательно, – сказала, вставая в центр зала. – Сначала глубокий вдох, затем плавный наклон вперёд, руки к ногам, спина прямая…
Я сосредоточилась на дыхании, но уже в следующую секунду что‑то пошло не так. Кто-то из тинейджеров прыснул, ещё пару человек подхватили глумление. Я задрала голову, желая рассмотреть весельчаков и приструнить. Вот тогда-то равновесие нарушилось, и я, потеряв опору, неловко плюхнулась на мат – с таким звуком, будто мешок с книгами сбросили со второго этажа.
Зал замер на секунду. Затем спевшаяся парочка клоунесс разразились громким, резким смехом:
– Ой‑ой, кринж! Училка выдала эпичный фэйл!
– Это не растяжка, а полный рофл! Уровень: «Новичок, который впервые увидел мат, и мат его победил»!
Остальные подростки переглянулись. Кто‑то хихикнул, кто‑то отвернулся, пряча улыбку. Широкоплечий забияка нахмурился. Его хулиганистый приятель неожиданно шагнул вперёд и протянул руку:
– Давайте, Елена Викторовна, я помогу. А то вдруг вы теперь в позу лотоса сложитесь – и всё, тренировка окончена. Это уже будет не контент, а анриал какой‑то!
Я смущённо улыбнулась, принимая помощь.
– Спасибо, юноша. Бывает, знаете ли. Даже у гуру йоги такое случается.
Самая рослая из девочек повернулась к малолетним дурёхам. Её взгляд был холодным и строгим.
– Вы что, совсем без эмпатии? – тихо, но отчётливо произнесла она. – Человек старается, а вы ржёте, как гиены. Это не хайп, это буллинг. И это не кошерно.
Подружки переглянулись и замолчали, опустив глаза. В зале повисла тишина, которую нарушил забияка:
– Елена Викторовна, а давайте ещё разок попробуем? Только теперь мы вместе! И если кто-то будет рофлить, я лично его в мостик поставлю. Без духовных наставлений, чисто по жести!
– Да, – поддержал курносый мальчишка с острыми коленками. – Вы показываете, а мы повторяем. Всё по чесноку, как Макс Владимирович учит!
– Вот именно! – менторским тоном обратилась ко всей группе моя заступница. – Тренера надо уважать, а вы дёсны сушите. Продолжайте, Елена Викторовна!
Я почувствовала, как внутренний стыд, сжимавший грудь, постепенно растворяется. Вместо него появилось что‑то тёплое и даже азартное.
– Хорошо, ребята. Давайте попробуем ещё раз. Только теперь я буду делать всё медленнее, а вы следите за техникой.
Подростки выстроились в линию. На этот раз хохотушки тоже встали в строй, стараясь не отставать. Рослая девица подмигнула мне, а забияка одобрительно кивнул.
Мы начали заново. Наклоны, растяжка, силовые элементы – всё шло плавно, слаженно. Я выдворила из себя нервозность и подумала, что эти подростки, такие разные и такие живые, приняли меня. Пусть пока не до конца, но хотя бы перестали воспринимать как забавную диковинку.
В конце тренировки ребята разбились на пары. Один показывал простые захваты, другой отрабатывал стойки, а я ходила между ними, подбадривала и следила, чтобы всё делалось правильно и безопасно:
– Отлично, Миша (так зовут забияку)! Держи локоть чуть выше – так захват будет надёжнее.
– Камила (девица с розовой прядью), молодец, что контролируешь дистанцию. Это очень важный скилл в борьбе. Настоящий pro move!
Когда до конца занятия оставалось несколько минут, я собрала всех в круг и по примеру Максима выказала искреннее восхищение их работой.
– Ребята, я вами горжусь. Сегодня вы не просто тренировались, вы учились быть командой. Помогали друг другу, признавали ошибки, поддерживали. Это даже важнее, чем уметь делать бросок. Как говорится, «вместе мы сила»!
Миша усмехнулся:
– Получается, это был челлендж «Стань лучше за один день»? И мы его прошли, да?
– Именно! – рассмеялась я. – Да ещё прошли на все сто процентов. А теперь финальное упражнение: кто сделает три отжимания с улыбкой на лице, получит… виртуальную ачивку «Король отжиманий»!
Зал наполнился дружным смехом. Все поняли, что я пошутила, с уважением отнеслись к моему умению применять их непонятные словечки к месту, и мы смерили друг друга одинаково тёплыми взглядами.
Своенравная группа цепочкой потянулась к выходу, а я мысленно утёрла пот со лба. Нет, всё-таки тренировать подростков – это не моё. Тут надо иметь встроенный электрошокер пополам с несгибаемой волей и трёхпудовым авторитетом. А у меня таких богатств, увы, не наблюдается.
Этим вечером компанию мне составляла Инка. Максим решил провести дополнительную тренировку по панкратиону со взрослой группой, поэтому раньше полуночи я его не ждала.
Мы устроились на кухне. Я занялась приготовлением говяжьих щёк под винным соусом – хотелось в очередной раз сразить своего тренера наповал, – а соседке делегировала чистку овощей для гарнира.
– Так что у вас, всё на мази? – не удержалась Инна от каждодневного вопроса.
Ей богу, у меня начало складываться впечатление, что она только и ждёт того дня, когда мы разбежимся. Наверняка запаслась коробкой бумажных платочков и наперёд накидала самый душещипательный плейлист, под который я стану рыдать днями напролёт.
– На мази, – ответила беспечно и открыла кран, чтобы промыть щёчки. – Ты как за себя переживаешь.
– Да потому что ты ни слова не рассказываешь, партизанка!
– А что ты хочешь услышать? Подробный отчёт о количестве и качестве поцелуев? Так зря уши развесила, его не будет.
– Да дались мне твои отчёты, – надулась Инка и бросила в миску очищенные пастернак и брюкву. Схватила картошку и принялась кромсать кожуру. – Переживаю я за тебя, тетёху. Получается у тебя с Максом после той сволочи, или нет?
Я подсела рядом, чтобы порезать мясо крупными кусками, и со всей возможной теплотой произнесла:
– Всё в порядке, Инн. Макс... он понимающий. И очень внимательный в этом плане. Не давит, не настаивает. Мне хорошо с ним.
– А чего тогда скрытничаешь?
– Да потому что это только наше с Максом, дурья твоя башка.
– Ага, ваше. А я сиди и компостируй... Ты даже словечком не обмолвилась, какого фига тогда приключилось. Ну, когда ты на целый день пропала, и вся квартира разгромленной оказалась. Смердёныш этот приходил, да?
Я грохнула на плиту казан так, словно опускала его на голову недоноску из прошлого, включила огонь и пропыхтела с ненавистью:
– Не просто приходил! Выскочил на меня из-за угла и давай права качать!
– Да ты что! – ахнула подруга и, не глядя, принялась шинковать морковь на тёрке. – Руки, поди распускал, да?
– Ну естественно. Только не на ту напал! Я ему с толкача надавала. Вот как отрезало, понимаешь?! Столько лет он из меня жилы тянул, притом даже после расставания, а тут вдруг увидала это ничтожество и сама себе поразилась. Кого там бояться, соплёй перешибить можно. Гад плешивый!
– Вау, ну ты могёшь! А чего он припёрся-то спустя столько лет?
– Думаешь, я спрашивала? – перевернула щёчки и принялась дожидаться румяной корочки. – По харе съездила и пригрозила, что укокошу, если ещё раз хотя бы унюхаю.
– Ну не мог же он с бухты-барахты явиться. Наверное, прознал, что ты встречаешься...
– Нет, вряд ли, – перебила я и переложила мясо на тарелку. Забросила в масло крупные куски лука, моркови, сельдерея и чеснока. – Тогда бы он и раньше прибегал. С Данилом я аж на два свидания сходила, а с Пашкой так и вовсе на три...
– Это который всё время зубочистки грыз и десна в кровь себе раздирал? – заржала Инка, припоминая опасного ухажёра. За глаза мы прозвали его Щелкунчиком.
– С ним самым, – я поёжилась.
– Уберегла тебя судьбинушка от фатальной ошибки. Но раз Артемий не следит, тогда чего припёрся? Чутьё что ли взыграло?
Я много думала на эту тему и решила, что ответ прост, как всё гениальное.
– Готова биться об заклад, он наш с Максом баннер увидел.
– А-а-а, это да. Вполне правдоподобно. Ты на нём секс-бомба!
– Скажешь тоже, – фыркнула я и вернула щёчки в казан. Добавила томатную пасту и залила всё красным вином. Теперь нужно дать алкоголю выпариться.
– Не, мой тебе совет: срочно раздобудь такое платье! Оно тебе очень к лицу, да и к сиськам тоже!
Я смутилась, а потом сболтнула лишнего.
– У нас, кстати, было.
– Да ты что?! – заголосила Инка и швырнула в меня огрызком моркови. – И ты молчишь?!
– Повторюсь, подробностей не будет, не надейся.
– Да сунь их в энное место! Лучше скажи, теперь ты реабилитировала секс? А то заливала мне, что это самое гадкое занятие на свете, и непонятно, чего вокруг него столько шумихи...
– Реабилитировала. Уже много раз, – и по привычке густо покраснела.
Тут в прихожей зачирикал дверной звонок. На душе сразу потеплело. Я плюхнула в казан кастрюлю наваристого говяжьего бульона и побежала к двери.
Только за порогом стоял вовсе не Максим, а какой-то взлохмаченный парниша лет двадцати в бейсболке с квадратным козырьком.
– Вы Алёна?
Кивнула, отёрла руки о фартук и приготовилась получить доставку.
– Я от Макса Владимировича. Он это, того... Спуститься вам надо, в общем, – парень явно стушевался, а меня замкнуло на фразе: «он это, того...»
– Что с ним? – онемевшими губами спросила.
– Вы это, идите вниз. Так лучше будет.
– Он жив?
– Спускайтесь, ага? – увильнул от ответа пацан, и мне конкретно поплохело.
Так и пошагала вниз в домашнем халате, переднике и носках на босу ногу. И с каждой ступенькой во мне что-то обрывалось.
Только бы не случилось непоправимое! Я не переживу.
