Текст книги "Искусство любить Пышку (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19
Алёна (восемь лет назад)
Будильник ещё не прозвенел, но я уже открыла глаза. Начало седьмого утра. Около получаса лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию Артёма рядом. Он спал на спине, приоткрыв рот. Во сне он выглядел почти безобидно. Но стоит ему проснуться, и всё изменится.
Осторожно выбралась из кровати, стараясь не скрипнуть пружинами. В ванной посмотрела в зеркало: тёмные круги под глазами, бледная кожа, волосы тусклые и тонкие. «Надо будет их подстричь покороче, – машинально подумалось. – Артём говорил, что так опрятнее».
На кухне уже пахло овсянкой, когда Артём, позёвывая и почёсывая впалый живот, вошёл. Молча устроился за столом, полистал блокнот, который грозно именовался моим дневником питания.
Я по привычке поставила перед ним кухонные весы, водрузила рядом тарелку с точно отмеренной порцией каши и одно яйцо всмятку, чтобы он проверил, не напутала ли чего с количеством еды.
Артём безмолвно всё взвесил и жестом попросил принести его завтрак: яичницу глазунью из четырёх яиц с ломтиками полукопченой колбасы, два тоста с зеленью и кружку горячего чая с молоком и сахаром.
– Ешь скорее, остывает, – бросил он, не поднимая глаз. – Завтрак должен быть горячим.
– Да, конечно, – села за стол и без всякого желания взяла ложку.
– Ты взвесилась?
Подскочила на ноги и помчалась в ванную. Чувствовала ведь, что что-то упустила из виду.
– Семьдесят два четыреста, – отрапортовала по возвращении.
– Минус двести граммов, – констатировал он, записывая цифру в блокнот. – Плохо. Вчера было минус триста. Ты что, ночью что-то ела?
– Нет, клянусь…
– Ладно, – он наконец посмотрел на меня. Взгляд скользнул по лицу, задержался в области шеи. – Подбородок всё ещё отёкший. Сегодня вдвое сокращаем норму потребления воды. Максимум литр.
Я кивнула, ощущая, как к горлу подступает ком. Заставила себя проглотить ложку овсянки. Каша казалась безвкусной, словно мочёная бумага.
Не успела домучить себя последним комком склизкой серой массы, Артём поднялся и хлопнул в ладоши:
– Разминка перед залом. Десять минут прыжков на месте, потом растяжка. Я засекаю.
Он вытолкал меня в гостиную, включил секундомер на телефоне и встал рядом, чтобы следить за каждым движением. Начала я бодро, но уже через пару минут дыхание сбилось, а голова наполнилась подозрительной лёгкостью. Так что я чуть замедлилась, за что тут же получила выволочку.
– Быстрее. Что за вялость с утра? Если так будешь тренироваться, никакого прогресса не будет.
Я заставила себя прыгать выше, хотя ноги уже дрожали. В висках стучало.
В спортзале Артём сразу повёл меня к кардиотренажёрам.
– Тридцать минут бега, пульс держим на 140. Я буду рядом, следи за показаниями.
Он сел на скамейку, открыл ноутбук – видимо, рассчитывал поработать. Но каждые пять минут поднимал голову, бросал короткий взгляд на беговую дорожку, а иногда подходил и проверял экран тренажёра.
– Пульс упал, – заметил он на двадцатой минуте. – Ускоряйся. И выпрями спину! Ты горбишься, как старуха.
Я послушно расправила плечи, прибавила скорость. В глазах начали мерцать тёмные точки.
В полдень мой дневник питания пополнился такой записью: «Обед: 100 г отварной грудки, 50 г брокколи, стакан обезжиренного кефира».
Артём тщательно перевзвесил порции, поставил передо мной. Сам сел напротив, скрестил руки на груди. Потянул носом сочный дух горохового супа с копчёностями и примерился взглядом к тарелке с бефстроганов. Я тоже ощущала этот божественный коктейль запахов, поэтому заставила себя думать, что вкушаю именно эти изыски, а не давлюсь сухим куском белого мяса с гарниром из пресной капусты.
– Ешь медленнее, – приказал вдруг он, с отвращением наблюдая за моими торопливыми попытками утолить голод. – Жевать не меньше 20 раз. И не смотри в сторону, – одёрнул мой взгляд, буквально утонувший на дне его чашки с наваристой похлёбкой. – Сосредоточься на процессе.
Я прилежно откусила крошечный кусочек грудки. Жевала, считая про себя. На десятом жевании Артём резко спросил:
– О чём думаешь?
– Ни о чём…
– Врёшь. Я вижу, что ты витаешь где-то. Если не можешь сосредоточиться на еде, значит, ты не готова к приёму пищи. Убери тарелку.
– Прости, – торопливо проглотила кусок. – Я буду внимательна, честно.
Он кивнул, но взгляд остался холодным. Так пронизывающе порой смотрят работники уголовного розыска в столь любимых Артёмом детективных сериалах.
Короткая передышка настала около двух часов дня. Я завалилась на диван, закрыла глаза. Но расслабиться не успела.
– Телефон, – Артём протянул руку. – Дай-ка посмотрю, с кем переписывалась.
– Да ни с кем, просто…
– Дай.
Пришлось отдать смартфон. Он пролистал сообщения, нахмурился.
– Опять с этой Инкой общалась? Я же говорил, она на тебя плохо влияет. Жиробасина ленивая ещё похлеще тебя! Блокируй её. Немедленно.
– Но мы просто…
– Блокируй. Или я заберу телефон на весь день.
Пальцы дрожали, пока нажимала на экран. Добро пожаловать в чёрный список, дорогая подружка. Готово.
Впереди ждала силовая тренировка. Артём поставил меня у зеркала, сам встал правее.
– Смотри на себя, – приказал он. – Видишь эти складки? Видишь, как обвисает живот? Красоты они тебе не добавляют. Это потому, что ты ленишься. Ещё подход на пресс. И не халтурь!
Я легла на коврик, начала скручивания. На десятом повторении перед глазами поплыли тёмные пятна.
– Не останавливайся, – голос Артёма звучал откуда-то издалека. – Ещё десять. Ты можешь больше. Все могут больше, чем думают.
Сцепила зубы до хруста и продолжила. В ушах шумело. У меня не было сил на рефлексию. Всё это осталось в далёком прошлом: споры, скандалы, увиливания, попытки отвоевать личное пространство. Артём переборол во мне эти эмоции. Безжалостно выжег всё, кроме апатии.
На ужин меня ждала мисочка обезжиренного творога, огурец и стакан зелёного чая без сахара.
– Завтра уменьшим калории до 800, – объявил Артём, записывая что-то в блокнот. – И добавим утреннюю пробежку. Видишь, от огурца опять отёк. Откажемся от овощей на неделю.
Мне оставалось лишь молча кивнуть. Это раньше я могла бы сказать: «Я больше не могу». Теперь слова застревали в горле.
Мы перешли в ту стадию, где я боялась его взгляда, холодного, оценивающего. Боялась услышать: «Ты меня разочаровала». Боялась, что он уйдёт.
Хотя где-то глубоко внутри всегда понимала: он никогда не уйдёт. Потому что ему нужно, чтобы я была здесь. Слабая, послушная, зависимая. Сломленная.
– Заполняй свою часть дневника, – Артём протянул мне тетрадь. – Подробно. Что съела, сколько калорий, какие эмоции испытывала.
Эмоции? Безраз-мать-твою-личие.
И всё-таки взяла ручку. Строчки расплывались перед глазами.
«Завтрак: овсянка 150 г, яйцо 1 шт. Калории: 250. Эмоции: благодарность».
Благодарность. Да, конечно. Ведь он заботится обо мне. Он хочет, чтобы я стала лучше. Он же любит меня…
Знакомая мантра по-прежнему работала. Я всё ещё верила в искренность его чувств.
Но в этот момент поймала своё отражение в стекле книжного шкафа. Тонкие руки, выступающие ключицы, лицо, которое уже почти не узнавалось. И поняла вдруг с пугающей ясностью: а никакой чёртовой любви нет! Ни его, ни моей. Только страх. И усталость. Такая глубокая, что кажется, будто она проросла в кости.
Артём перегнулся через моё плечо, заглянул в тетрадь.
– Молодец, – он потрепал меня по макушке, как собачонку похвалил за справленную нужду. – Завтра будет новый день. Мы продолжим работать.
Я опустила глаза и в миллионный раз мотнула головой. Внутри что-то тихо и беззвучно кричало. Но внешне я сохраняла олимпийское спокойствие. Как всегда. Артём не выносит истерик.
Тот же сценарий повторился на следующий день, в воскресенье. Разве что с небольшими отхождениями от обрыдлого ритма.
Вечером после ужина – 150 грамм творога и стакан безвкусного зелёного чая, как положено, – Артём вновь листал блокнот с записями о калориях и тренировках. Я меланхолично мыла посуду. Внезапный резкий звук, с каким мой мужчина захлопнул дневник, заставил подпрыгнуть.
– Опять недоела? – его голос звучал фальцетом, словно я невесть какой тяжкий грех совершила. – Творог остался. Ты специально?
– Я просто не голодна, – тихо ответила, не оборачиваясь. – Правда, больше не влезет…
– «Не голодна» – это отговорки! – Артём вскочил и подошёл вплотную. – Я для кого тут планы составляю? Для кого режим расписываю? Ты что, не хочешь стать лучше?
– Хочу, но…
– Никаких «но»! – Он схватил меня за руку, рывком развернул к себе. – Ты ленишься. Ты саботируешь нашу работу! Тупая жирная корова!
– Артём, мне плохо, – я мягко попыталась высвободиться. – Голова кружится, ноги дрожат… Может, сделаем перерыв? Хотя бы на пару дней?
– На пару дней?! – он сдавил руку сильнее. Наверняка ненароком. – Ты что, с ума сошла? Мы же почти у цели! Ещё месяц, и будешь выглядеть как модель. А ты сдаёшься из-за какой-то слабости? Размякла что ли?!
– Это не слабость! – впервые за долгое время хотелось повысить голос. – Это моё тело! И я чувствую, что так нельзя. Мне больно, мне страшно, я больше не могу жить по секундомеру и весам!
Только вслух я этого не сказала. Точнее проблеяла еле слышно:
– Я так больше не могу.
– Ах, ты не можешь? – Артём со всей дури дёрнул меня к себе, встряхнул за плечи. – А я могу? Я трачу на тебя время, силы, нервы! А ты… ты неблагодарная тварь!
– Отпусти, пожалуйста, – голос дрожал, как крылышко колибри. Я вся сжалась в комочек и отвела взгляд. – Ты делаешь мне больно.
– Больно? – он разжал бульдожью хватку, но тут же толкнул в плечо кулаком. – Больно будет, если ты всё испортишь! Ты понимаешь, сколько мы прошли? Сколько я в тебя вложил?
Я машинально отступила на шаг, упёрлась в край раковины.
– Вложил? – губы дрожали, а потому слова получались лишь мысленными. Вслух я не осмелилась их произнести. – Ты не вложил – ты сломал! Ты следишь за каждым моим вдохом, ты решаешь, что мне есть, с кем говорить, как жить! Я больше не узнаю себя в зеркале. Я не чувствую себя живой.
На деле получалось твердить одно и то же:
– Пожалуйста. Пожалуйста.
Артём сделал шаг вперёд и замахнулся. Защитные механизмы сработали в режиме привычки – это только в первый раз тормозишь. Я отвернулась к стене и прикрыла голову руками.
Мощный удар прилетел в живот. Охнуть не успела, только согнулась пополам, и перед глазами запылали красные пятна. Следующий обрушился на затылок. Я рухнула на пол и до крови прикусила кончик языка.
– Ты неблагодарная дрянь! Я тебя спасаю, а ты…
Артём пнул меня по рёбрам. Алые всполохи слились в бесконечный багровый занавес боли и страха.
– От тебя самой же спасаю! – надрывал он голосовые связки. – Ты своей тупой жирдяцкой ленью уничтожаешь все мои начинания!
Мне удавалось только скулить, покуда он охаживал меня ногой. Методично, скрупулёзно, со знанием дела и почти безэмоционально. Это последнее его качество: выходить из себя, но сохранять видимое спокойствие, пугало меня больше всего. В любой момент он мог взять что-нибудь потяжелее и...
Я потеряла сознание. А мужчина, который якобы спасал меня, в тот раз решил сложить с себя полномочия. Он просто ушёл. Как оказалось, навсегда.
Глава 20
Алёна
Сегодня тот самый день: первое интегрированное занятие по нашему спорному проекту. Восьмой «А», двадцать восемь человек. Самые активные, самые любопытные, самые… непредсказуемые.
Зал преобразился. По задумке Максима его разделили на три зоны цветными лентами. В первой установили интерактивную панель. Здесь учитель физики Игорь Дмитриевич, почтенный седовласый дядечка в сером пиджаке с кожаными накладками на локтях, намеревался знакомить ребят с азами теории.
Во второй хозяйничал сам Макс. Раскладывал маты, подыскивал наиболее удачное место для стойки с мячами, расставлял прочий инвентарь и изредка бросал в мою сторону ободряющие взгляды.
В третьем секторе Илья, инструктор спортшколы, рослый и плечистый парень лет двадцати пяти с короткой стрижкой под ёжик прохаживался вдоль столов с оборудованием. А за его спиной пестрели схемы и плакаты, развешенные поверх гимнастических лестниц.
Ребята ввалились гурьбой ещё до звонка – всем не терпелось узнать, что за экспериментальное занятие им приготовили.
Шум, смех, кто-то уже предпринял попытку перекинуть мяч через ленту.
– Ребята, минуту тишины, пожалуйста! – я подняла руку. – Сегодня необычный урок. Мы соединяем физику и спорт. Тема: «Кинетическая и потенциальная энергия. Преобразование энергии в движении».
В глазах восьмиклассников читались недоверие, любопытство, скепсис. Кто-то из девчонок хихикнул:
– Вот если бы все наши учителя так выглядели...
Подружки поддержали восторг, и вся стайка принялась жеманно прыскать в ладошки, не забывая стрелять глазками – кто в сторону Ильи, а кто на Максима. И только Игорю Дмитриевичу не досталось подростковых охов.
Пожилой учитель начал с монотонного введения в тему. Класс привычно погрузился в дремоту. Кое-кто осмеливался перешёптываться, жаловаться на отсутствие парт и стульев, но в большинстве своём дети с унынием слушали скрипучий голос физика. Немножко оживились они, лишь когда включился ролик, в котором баскетболист подпрыгивал и точным броском отправлял мяч в корзину.
– Смотрите внимательно, – сказал учитель. – В какой момент у мяча максимальная потенциальная энергия? А когда кинетическая?
Поднялась рука:
– Когда он в самой высокой точке – потенциальная. А когда падает – кинетическая!
– Верно! – Игорь Дмитриевич ловко переключился в режим доски и пальцем начертил на экране формулы.
Eк = mv²/2
и
Ep = mgh
– Кто скажет, что означают эти буквы?
В целом эта часть урока почти не отличалась от любого другого подобного занятия. Учитель давал пояснения, задавал вопросы, разбирал видео вместе с детьми. Куда больше меня заинтересовала методика работы Максима.
Тренер хлопнул в ладоши, громко, энергично, так, что все невольно вздрогнули и обернулись к нему.
– А теперь проверим полученные знания на себе! Переходим в зону практики! – его голос искрился азартом, глаза горели. – Разбиваемся на группы по четыре человека. Быстро, чётко, без лишних разговоров!
Он энергично хлопнул ещё раз, и класс мгновенно ожил: ребята переглянулись, засмеялись и начали перестроение. Макс с улыбкой наблюдал за суетой, потом резко поднял руку. Все мгновенно замерли.
– У каждой группы будет своё задание, – отчеканил Максим Владимирович. – Слушаем внимательно, запоминаем, потом выполняем. И да, – он подмигнул, – кто сделает всё правильно и быстрее всех, получит бонус: пять минут со мной в спарринге в конце занятия. По рукам?
Класс, притом как юноши, так и девушки, взорвался одобрительными возгласами.
– Итак! – последовал очередной взмах руки, и воцарилась первозданная тишина. – Первая группа занимается прыжками в длину. Теорию вы получили. Кто мне напомнит, что там с энергиями происходит во время прыжка?
– В момент отталкивания спортсмен преобразует химическую энергию мышц в кинетическую энергию движения, – бодро отозвался Мирон. – В высшей точке прыжка часть кинетической энергии переходит в потенциальную. Расчёт производительности происходит по формуле Ep= mgh, где m – масса тела, g – ускорение свободного падения, которое примерное равно 9,81 м/с в квадрате, а h – высота подъёма центра масс.
– Не терпится повозиться со мной, а? – в качестве похвалы произнёс тренер и быстро распределил задачи между остальными группами.
После инструктажа все ринулись выполнять поставленные задачи. Смех, споры, замеры, вычисления. Кто-то возмутился:
– Да как я посчитаю скорость мяча?!
Максим тут же очутился рядом с недовольным.
– Секундомер берёшь в руку, расстояние рулеткой измеряешь, – подсказал он, хлопая парня по плечу. – Физика – это не магия, а цифры! Давай, не робей. Я рядом, помогу в случае чего.
Максим внимательно наблюдал за действиями учеников. Иногда вмешивался с комментариями.
– Считай внимательно. Если хочешь бить сильнее, надо понимать энергию удара. Ты ведь не просто размахиваешь руками, а управляешь мощью. Поэтому важно понимать, как правильно дозировать силу, чтобы и самому с ритма не сбиться, и результата достичь в кратчайшие сроки.
Богдан нахмурился, но в глазах уже был не скепсис, а интерес. Он взял калькулятор, быстро что-то начертил на листке и выжидательно уставился на тренера:
– Получается, если увеличить скорость удара вдвое, энергия вырастет в четыре раза?
Макс хлопнул его по плечу:
– Точно! Видишь, физика – это наука о силе. О твоей силе. Давай, считай дальше.
Ребята вокруг оживились, пустились в обсуждения, а порой и в споры. Они замеряли дистанции, общим голосованием выбирали формулы. Тренер ходил между учениками и подбадривал:
– Так, группа «Прыжок» – не просто прыгайте, а думайте: где у вас максимум потенциальной энергии? А кинетической? Где переход? Давайте, включайте мозги!
В целом мне очень понравилось занятие. Гимназисты с восторгом выполняли задания, частая смена деятельности давала положительные результаты. В работу включились все.
Особо отличившимся оказался щуплый и нескладный Арсений Золотарёв, ему первому удалось собрать турбину генератора и зажечь лампочку. От обещанного поединка с Максом он не отказался, так что урок завершился показательным броском через бедро.
И нет, разум силу не одолел, потому что на стороне тренера были ещё опыт и самообладание.
– Ну, как тебе? – Макс подкрался ко мне из-за спины, пока мы с Игорем Дмитриевич обсуждали итоги урока.
Коллега понимающе кивнул и деликатно отвернулся, а я закусила губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку.
– Сойдёт.
– И всего лишь? – Макс надулся и по-детски выпятил нижнюю челюсть.
– А ты ждал медаль?
– Неа.
Приподняла бровь, изображая озадаченность.
– Поцелуй сгодится, – в наглую клянчил Макс.
– Вот ещё, – фыркнула с наигранным презрением, крепче зажала планшет с конспектом урока и направилась к двери. – Одного удачного занятия мало. Вот если проведёшь ещё парочку...
– Хоть двести! – Хитрюга изловчился и всё-таки чмокнул меня в щёку, когда зал окончательно опустел. А потом обнаглел настолько, что пригласил меня к себе на ужин.
Сомневалась я постоянно и в то мгновение в том числе. Поздние приёмы пищи в квартире холостяка... Ежу ведь понятно, каким знойным ветром потягивает от этого предложения.
Я колебалась недолго. Когда-нибудь это непременно должно произойти, так почему не сегодня?
– Ладно, я согласна. Но с условиями!
– Держать руки при себе?
– Не совсем.
Замялась, подыскивая подходящие слова. Макс живо смекнул, какие демоны меня обуревают, поэтому предложил сам.
– Остановимся, как только скажешь, даже если это произойдёт на самом интересном месте. Я хочу приручить тебя, а не спугнуть.
– Я дикая по-твоему?
За разговором мы решили навести порядок в зале. Докатили интерактивную панель до дверей, прибрали на место маты, разложили инвентарь по коробкам.
– А может, мне просто нравится тебя укрощать? – ушёл он от прямого ответа. Лишь для того, чтобы не называть меня в лицо зашуганной истеричкой.
– Тоже мне Запашный нашёлся, – ребячливо показала ему язык и подхватила корзину с рулетками. Макс взвалил на себя всё остальное оборудование. – Но так и быть, я сделаю вид, что не заметила твоего хамства.
В общем, я согласилась на этот ужас, тьфу ты, ужин. О чем пожалела буквально через полчаса.
Стоило вернуться к своему столу в приёмной, как на меня с ходу накинулась секретарша Сашенька.
– Вот ты партизанка, Алёна!
– Почему это?
– Ещё спрашиваешь! Урвала себе мужика, да какого! – она закатила густо намазанные глаза. – И знай себе помалкивает!
Неужели кто-то видел нас в спортзале? Да разве можно считать один короткий чмок за отношения?!
– Ты о чём, Сань?
– Ладно тебе шифроваться, Ленок! Поди весь город уже в курсе насчёт вас с тренером, – махнула рукой секретарь и с досадой вздохнула.
– Весь город?
– Ты рекламы чтоль не видала? – молоденькая сплетница решила окончательно меня запутать. – На! Любуйся!
Санька передала мне свой телефон, на экране которого...
Я аж вскрикнула от удивления. Пятой точкой нашарила в пространстве стул и шмякнулась на сиденье.
Это, простите, ни в какие ворота!
На снимке был рекламный баннер. Правую треть занимал слоган: «Превращаем моменты в шедевры. Фотостудии «Арт Объектив» – ваш ключ к совершенству». Далее шли контактные данные. А добрых две трети отводилось снимку. Его-то я и пожирала глазами.
На изображении мы с Максом. Стоим в обнимку, улыбчивые лица обращены к фотографу. На мне до невозможности вульгарное вечернее синее платье: грудь обнажена чуть ли не до пупа, на плечах тоненькие лямочки, а вырез на бедре такой, что при ходьбе легко можно разглядеть трусы, наверное.
Враньё! Захотелось вдруг закричать. В тот вечер я действительно надела красивое платье цвета индиго, но оно было гораздо скромнее. А этот наряд... Да я бы в жизни не отважилась так обтянуться, даже если бы весила вдвое меньше.
А вот Максим получился один в один. Классический чёрный костюм, белая рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, капелька небритости и эти самую малость растрёпанные волосы, м-м-м. Мне до сих пор иногда снится наше уединение в гардеробе.
Дрожащими руками вернула телефон Саньке. Поправила съехавшую набок челюсть. Комментариев у меня не имелось. Да откуда им взяться?! Макс ни словом не обмолвился, что намеревается вылепить из нашего совместного снимка на юбилее его матери рекламный плакат какого-то фотоателье. Ну я ему устрою, мерзавцу! Узнает, почём фунт лиха!
– Сань, а ты где эту красоту углядела?
– Так за пару кварталов отсюда на перекрёстке! Ленк, я даже не сразу тебя признала. А потом пригляделась и ахнула! Красавица же! Тебе почаще надо так одеваться!
Она что-то болтала насчёт удачного ракурса и ловкой игры светотени, засыпала меня вопросами о макияже и платье, пыталась выведать, правда ли фотографию сделали в той самой студии – я почти не слушала. Отвечала невпопад, а потом и вовсе схватила пуховик и сумочку и рванула в коридор.
Хочу собственными глазами лицезреть этот баннер.
